Вильям Цветков.

Майнеры. Задача византийских генералов



скачать книгу бесплатно

Пробравшись по рытвинам, Ларин едва отыскал нужный въезд: на первый взгляд, все они походили друг на друга, даже реклама – пестрая лента всевозможных услуг превратилась в длинный транспарант. Гаражный массив, примыкающий к кладбищу одним боком, растянулся на несколько километров. По сути, он представлял собой отдельный город: здесь работал магазин, парикмахерская, прачечная, баня и даже небольшой кинотеатр. Члены кооператива надстраивали над гаражами вторые этажи и жили в них круглогодично. Учитывая, что членский взнос в месяц не превышал пятисот рублей, проживание выходило, по меркам Москвы, бесплатным, чем пользовались гастарбайтеры, нелегалы, малоимущие и пенсионеры-автолюбители.

Ворота Мартина были приоткрыты. Ларин не стал звонить ему заранее, подумав, что вряд ли сможет соврать дважды, – по телефону, а потом повторить то же самое глядя в глаза.

– Привет, – сказал он курчавому молдаванину, с которым познакомился лет пять назад, когда тот привез дочку подтянуть математику для поступления. Дмитрий занимался с ней полгода, и она поступила на бюджетное обучение в МФТИ, что казалось абсолютно невозможным.

– Дима?! – обрадовался Мартин: – Какой гость, приветствую! Какими судьбами в наших краях?

Ларин подумал, что давно не навещал старого приятеля. Пять лет пролетело совершенно незаметно.

– Как Лена, учится, все нормально?

– В этом году диплом, осталось пару месяцев! Благодаря тебе!

– Я тут ни причем, Мартин, она сама поступала, я рядом не стоял. У нее математический талант.

– Э не, еще как стоял! – засмеялся Мартин. – Если бы не ты, никогда в жизни она бы не сдала, будь хоть семь пядей во лбу!

Разубеждать молдаванина бесполезно. Сам он ни черта не понимал в математике и испытывал невероятную гордость за успехи дочери. Оно и понятно, – семья бедных мигрантов смогла устроить дочь в один из престижнейших вузов России и даже мира. Ларин сразу почувствовал, что у девочки талант, впечатленный ее успехами, он отказался брать плату за обучение.

В благодарность Мартин вручил ему старинный фамильный кинжал, сказал, что зарежет себя, если Дмитрий откажется его принять. С тех пор кинжал в роскошных инкрустированных ножнах висел в комнате над его компьютером и глядя сверкающее лезвие, Ларин иной раз думал, сколько же человек отправлено на тот свет с помощью него, тем не менее прятать или избавляться от оружия не хотел. В глубине души он считал, что кинжал каким-то образом защищает его, как оберег, и, вполне еще может пригодиться по прямому назначению, а не только для украшения выцветших обоев.

Ларин решил не ходить вокруг да около.

– Мартин, сколько дашь за мою машину?

– Дорогой, ты что? – он с подозрением посмотрел на Дмитрия. – С ума сошел?

– Мне сегодня второй раз так говорят, – ответил ему Ларин.

– Значит, и правда… что случилось? Деньги нужны? У тебя какие-то неприятности?

– Нет, нет. Все хорошо. Хочу купить новую, а эту продать, все равно ставить некуда.

– По тебе не скажешь, что все хорошо.

Зачем обманываешь?

Дмитрий стоял у ворот гаража, а Мартин, вытирая руки промасленной тряпкой, присел на капот почти нового черного мерседеса без лобового стекла.

У Ларина возникло искушение все рассказать, но он задушил его в зародыше, не дав разгореться.

– Правда, правда. Сосед предлагает недорого джип, но чтобы хватило, нужно эту продать. А выгляжу… знаешь, сколько у меня учеников в классе? В среднем – тридцать пять. И каждый день пять уроков. Потом еще готовиться, тетради проверять, подумай…

– М-да, – сказал Мартин, – представляю. И платят копейки.

– На джип наскреб, – улыбнулся Ларин. – Так сколько дашь?

– Эм… это же девяносто шестой?

– Да.

– Зная, как ты ездишь, дам тебе сто тысяч.

– Сто тысяч? Мартин… – Ларин подумал, что он специально дает ему в два раза больше, чем она стоила, а то и в три.

– Больше не могу. На твой Пежо уже есть покупатель. Спрашивали как раз вчера такую. Проверенную.

Нельзя же торговаться в минус, – решил Ларин. Это будет совсем некрасиво.

– Тогда отлично. По рукам.

Мартин исчез в темноте гаража. Он поднялся по лестнице в надстроенный второй этаж, скрипнули половицы. Вскоре он спустился, держа перед собой несколько пачек.

– Возьми. Пересчитай.

Ларин отсчитал каждую купюру.

– Сто, – сказал он. – Все верно!

– Ну вот, – сказал Мартин. – Теперь хватит на джип. Какая хоть марка?

Как назло, Ларин забыл абсолютно все марки джипов, ничего не приходило в голову, и он подумал, что выглядит глупо, стоя перед другом с этими деньгами.

– Какой-то… кореец, – сказал он, вспомнив, что корейские автомобили недорогие и неприхотливые. Кажется, Валерик, учитель физкультуры как-то расхваливал. Ларин тогда подумал, что название больно уж неблагозвучное.

– Кореец – это хорошо. Трудолюбивый кореец. Как и ты, – сказал Мартин. Его длинные черные волосы падали на торчащие плечи, руки, выглядывавшие из рукавов синего в густых коричневых пятнах комбинезона, казались плетьми – болезненная худоба бросалась в глаза.

– Спасибо, друг, – сказал Дмитрий. – Документы в бардачке.

Мартин кивнул. По правде говоря, он не собирался ее продавать, потому что никакого покупателя на нее и быть не могло.

– Вот и отлично, – сказал Мартин. – Сегодня же позвоню покупателю.

Дмитрий положил деньги в сумку, пожал руку Мартину и пошел вдоль бесконечных гаражных стен. На повороте он обернулся. Мартин смотрел ему вслед.

– Какой до метро ходит? – крикнул Ларин.

– Сорок девятый автобус. Или маршрутка, – крикнул в ответ Мартин.

«Удачи тебе, друг», – подумал он.

Через пятнадцать минут ходьбы Ларин вышел на автобусную остановку. Дождавшись транспорт, он втиснулся в переднюю дверь, чтобы видеть, где выходить, но как ни старался, определить местоположение не мог – окраины похожи друг на друга словно однояйцевые близнецы.

Спустя полчаса блуждания по закоулкам автобус, наконец, вздрогнул. В боковом окошке Ларин увидел знак метро. Двери с шипением отрылись, он вышел, озираясь по сторонам.

Пока он высматривал на указателях, где лучше спускаться, рядом бурлил непрерывный поток людей, – одетые разномастно, одни уже почувствовали дыхание весны, в легких куртках, без шапок, в наушниках, с улыбающимися лицами, другие все еще оставались в холодной надоевшей зиме, – в темных тяжелых дубленках, меховых ушанках, сапогах и с такими же гнусными физиономиями.

Разобравшись с местоположением, Ларин двинулся к лестнице в метро. Он раздумывал, где лучше купить новый скейт для Олега, когда легкий толчок в спину заставил его обернуться. В тот же момент он почувствовал, как теряет равновесие, а сумка с деньгами, которую крепко держал за ручки – плавно переходит из его рук к новому хозяину. Отрывистый удар под колени подкосил тело, он вскинул руки, чтобы не упасть окончательно, но тот, кто выхватил сумку, ткнул его в грудь и Ларин, задохнувшись от беспримерной наглости, стал заваливаться на спину – медленно, но неотвратимо, как подстреленный солдат в кино.

В это время молодой человек в черной шапке-петушке и серой куртке ловко проехал по дорожке для спуска колясок, обернулся, показал Дмитрию поднятый вверх средний палец и побежал вниз, в метро.

Глава 8

Ларин заорал.

Царапнув ногтями по мраморной плитке у входа в метро, он не дал себе полностью упасть. Откуда-то проснулась злость, но все же она не смогла поднять нетренированное тело и бросить его в погоню за вором.

– Лови его! Лови вора! – кричал он на всю улицу, но прохожие шли, не поднимая лиц от мобильников. Даже если бы он сейчас упал в обморок, у него пошла горлом кровь, никто бы не обратил никакого внимания. Парень в сером свитшоте направил мобильник и сфотографировал его, он слышал, как щелкнул затвор камеры.

«Давай отправляй в инстаграм…», – подумал Ларин.

Он присел на ступеньку и обхватил голову руками. Это конец. Ни скейта, ни кроватки, ничего. Он ничтожество. Самое настоящее ничтожество, не может заработать денег, даже обеспечить еще не родившегося ребенка для него – непосильная задача.

На что он надеялся? На что рассчитывал – нахрапом взять судьбу за седую бороду? Поймать синицу? Зажарить лебедя? Черта с два, ни волоска не осталось в руках. Все против него. Чертова математика! Чертов свояк! Чертовы школьники! Чертова жизнь!

Он вспомнил про кинжал, подумал, самое время пустить его в ход. Сепукку. Харакири. Вспороть себе брюхо, надежно и быстро. Он не достоин жить. Неудачник. Света как-нибудь выкрутится, помогут родители. И больше он не будет корить себя за то, что работает простым школьным математиком. Самым никчемным школьным математиком в мире. Господи…

Успокойся. Вспомни число Эйлера. Считай медленно… Вдох… Выдох… два, семь, один, восемь, два, восемь, один, восемь, два… восемь, четыре, пять, девять… вдох…

Толпа текла мимо серой бесформенной массой, безликая холодная лава, как жидкость минует встречное препятствие – в молчаливом сосредоточенном движении, обегала сидящую фигуру одинокого мужчины на грязных ступеньках станции метро.

Кто-то тронул его за плечо.

Наверное, полиция, – подумал Ларин. – Приняли за бомжа, сейчас раздастся окрик убираться к чертовой матери, не портить пейзаж своим видом.

Прохожие обходили их.

– Эй! – сказал парень над ухом, – это ты кричал? Что случилось? Я видел, тот мудак у тебя что-то украл?

Ларин поднял голову и сквозь влажную пелену в глазах попытался разглядеть стоящую перед ним фигуру. Обычно полицейские не ведут себя так любезно. Прохожие и подавно. Это был также не Иисус, не архангел Михаил с белыми крыльями, и не демон, выскользнувший на крик из темного сырого перехода.

Постепенно зрение сфокусировалось.

Лицо прохожего показалось ему знакомым, он медленно соображал, слишком медленно для математика, мысли доносились до него издалека, из глубокого черного тоннеля, откуда обычно не слышно ни звука.

Парень, увидев лицо мужчины, отпрянул. Его черты вытянулись в изумленной гримасе, глаза расширились.

– Это вы? Но…

Ларин, наконец, понял, кто перед ним стоит, а когда понял, инстинктивно попятился, раскидывая руки в стороны и пытаясь встать на ноги. Ступни скользили по мокрой плитке и со стороны он походил на каракатицу, от страха беспорядочно перебирающую обессиленными щупальцами.

– Я вас сразу не узнал. Богатым будете, – сказал Скоков, вытирая лоб. Денис выглядел сильно смущенным, будто стал свидетелем грязного и постыдного, чего увидеть никак не ожидал, а потому позабыл о своей обычной фамильярности. Он никогда не называл Ларина на «вы». Даже во сне, где Ларин иногда являлся в образе местного бомжа, трясущегося у пивбара.

Ларин застыл, сидя на холодном мраморном полу. Что он мог сказать Скокову? Пожаловаться? Тот стал свидетелем его слабости в самом мерзком проявлении, когда он дал волю эмоциям и, по сути, признал поражение, эта поза, безвольная попытка встать с грязного пола как нельзя лучше говорили обо всем, что произошло.

– Чувак, кажется, я знаю того парня, – сказал Скоков. – Мы вместе таримся травой у Архивариуса. Если хочешь, можно попробовать его догнать, небольшой шанс, что он не успеет выбросить твое барахло в ближайшую помойку, еще существует.

– Знаешь? – чуть слышно проговорил Ларин. Едва уловимый проблеск надежды, больше похожий на тлеющую лучину, промелькнул у него в голове. Может быть… еще не все потеряно? Может быть… Но… как? Почему Скоков?

Денис протянул руку учителю, тот, на мгновение задумавшись, принял помощь, поднимаясь и отряхиваясь. Один бомж нашел другого, – мыслила проходящая мимо толпа коллективным разумом.

Ни одна скотина не помогла, – подумал Ларин. Кроме парня, которого я считал худшим в классе. Нет, худшим в школе. Да что там в школе, целой Москве. Он же не видел, что именно я тут сижу. Он подошел к незнакомому человеку, и если не предложил помощь напрямую, хотя бы поинтересовался, что случилось.

Дмитрий взглянул на ученика, словно видел того впервые.

– Что, Ларин? – отозвался тот. К нему быстро вернулась его обычная манера общения, но теперь Ларина было не обмануть. – Нужна тебе сумка или черт с ней? Наверняка Поляк несется на скупку, времени в обрез. Ценное было что или наши тетрадки? Вот я буду рад, если это именно они!

– Нет, – сказал Ларин. – Не тетрадки.

– Ларин, быстрей соображай!

Внизу прогромыхал состав метро, бодрым голосом диктор объявил о мерах по борьбе с террористами.

– Его по камерам можно отследить, – сказал Ларин.

– Фигня, – отмахнулся Скоков. Он заметил, как Ларин завертел шеей на словах диктора про камеры видеонаблюдения (ни одно преступное посягательство не скроется от бдительного ока правоохранителей). – Он не дурак, выбежит с той стороны. А лицо прикроет твоей сумкой. Не первый раз.

– Ты что с ним, заодно?

– Нет, просто чувак треплется много, особенно накуренный. Еще на героине сидит, слишком худой. Так что у тебя там лежало, в сумке, ты кричал как резаный? Человек, который несет бананы или грязные трусы, так кричать не будет.

Ларин решил, что отпираться бессмысленно. Время стремительно уходило: внизу прогремел еще один поезд, плотность толпы выросла.

– Деньги. Жена рожает, я продал машину, чтобы купить ребенку кроватку…

Скоков его не дослушал. Его лицо побледнело.

– Вот мудак, – выплюнул он жвачку себе под ноги. – Поляк этот, не ты, конечно. Крыса вонючая. Идем, быстрее! – Он взял Ларина за локоть, они пошли к лестнице вниз, увеличивая скорость. Скоков перешел на бег. – Не отставай, – крикнул он не оборачиваясь. – Если ты нес деньги, а он уже у Архивариуса, нужно успеть, пока все не слил. Если успеет потратить, вернуть уже не получится.

– Это почему? – задыхаясь, крикнул Ларин.

Они пробежали по темному подземному переходу, все стены и свободные места которого занимали продавцы сомнительного товара – от медалей и орденов до дипломов ведущих вузов. Здесь же можно было купить паспорта, любые справки, водительские права, в темных углах шелестели цветастыми юбками дородные цыганки, нашептывая жертвам заготовленный мотив волнительного будущего.

Калейдоскоп подземной жизни пролетел мимо Ларина стремительной лентой, он давно не спускался в метро, все здесь казалось враждебным и чужим, отталкивающим, инородным.

Он нащупал мобильник в кармане куртки, тот молчал. Выхватив его на бегу, включил экран: сообщений от Светы не приходило. С одной стороны, это хорошо, с другой…

– Прямо, – скомандовал Скоков. – И в тот двор, за канавой, через лесок за оградой будет заброшенная электрическая подстанция. Он обычно туда бежит…

– Так ты знал!

– Один раз он уговорил меня поучаствовать, и я по приколу попробовал. Сказал, добычу разделим.

– И что, разделили?

– Нашли пенсионное удостоверение, кошелек со ста рублями и свидетельство о смерти парня. Наверное, сын пенсионерки, у которой он выхватил сумку. Больше я не пытался повторить.

– А если он побежал в другое место?

– Зачем? Если точка не паленая, смысл ее менять?

Они перескочили через канаву с неприятным затхлым запахом. В ста метрах, за голым пролеском высился бетонный блок, разукрашенный ядовитыми граффити, содержание которых Ларин уловить не смог – какие-то взрывающиеся буквы, морды, символы…

В десяти метрах от одноэтажного здания без окон и дверей они остановились.

– Тихо, – сказал Денис. – Вход с обратной стороны, там справа на стене маленькое окошко. Если он там, значит, повезло, если нет, значит, с деньгами простись.

Ларин обошел справа, поглядывая себе под ноги. Черная утоптанная земля с клочками пожухлой прошлогодней травы была усеяна битым бутылочным стеклом, пробками, окурками и шприцами. Отчетливо воняло экскрементами. Домик на отшибе напоминал место сходки любителей выпить и уколоться, да и внешние признаки говорили об этом.

Ларин попытался совладать с участившимся сердцебиением, но не смог. Сзади почти впритык шел Скоков, он ощущал его частое дыхание на затылке.

Окошко располагалось на уровне пояса. Оно выглядело совсем маленьким, как будто вынули два кирпича, но для того, чтобы контролировать изнутри, что творится вокруг – вполне достаточно.

Ларин заглянул вовнутрь.

Сначала он ничего не заметил – в подстанции стояла темень. Потом увидел светлое пятно дверного проема, от которого световой поток прямоугольником падал на дощатый пол, различил стену, такую же изрисованную, как и снаружи, впритык к ней стоял массивный диван без ножек, стоящий на кирпичах, вероятно, тех самых, что вынули из стены. Над диваном висела большая политическая карта мира, Ларин даже увидел полукруг из четырех букв «СССР».

Под картой, взгромоздясь на диван с ногами, полулежал невероятно худой, лысый парень. Одна его рука чем-то была перемотана, другой он держал шприц на изготовку. Голова и остальные части его тела хаотично подергивались, вздрагивали, причем одновременно, как будто через него короткими импульсами пропускали электрический ток. Возле ног лежала приоткрытая серая сумка – Ларин не мог поклясться, но ему показалось, что сверху торчит пачка денег.

Все его существо наполнилось жгучей, беспредельной ненавистью. Какой-то урод изо дня в день промышляет грабежом, срывая сумки у нерасторопных граждан, а никому дела нет. Если бы не Скоков…

– Он там, – сквозь зубы сказал Ларин. – И сумка, кажется, тоже.

Скоков кивнул.

– Ну а где ему быть. Он тут живет, можно сказать. Пойдем, заберем сумку, и дело с концом. Только без рукоприкладства.

– Я просто заберу свои деньги, – сказал Ларин.

– Да, ты просто заберешь деньги, – Скоков глянул в отверстие в стене вслед за Лариным. – Да он обдолбанный уже. Смотри аккуратнее, если герыч еще не подействовал он может быть агрессив…

Но Ларин ничего не слышал. Широким шагом он направился к другой стороне подстанции, на ходу размышляя, что будет делать. Конечно, бить не стоит, да и сможет ли? Последний раз он дрался в армии двадцать лет назад. Но если придется…

Он вошел в дверь, она открывалась вовнутрь – хлипкая конструкция из ДСП, с выдранным наполовину куском фанеры, торчащими гвоздями и ручкой, обмотанной черной липкой изолентой.

Дверца хлопнула по стене.

Парень на диване резко обернулся. Шприц выпал из руки, на лице застыла удивленная гримаса.

– Какого хрена? – пробормотал он, но Ларин уже подходил, не заметив впотьмах, как лысый вытянул из кармана черной куртки отвертку с длинным блестящим стержнем.

– Берегись, – крикнул Скоков. Ларин инстинктивно отпрянул. Отвертка прошла в паре сантиметров от живота. Каким-то краем сознания Ларин понял, что молниеносное движение чуть не лишило его жизни, и в следующий раз парень не промахнется. Для наркомана он обладал удивительным проворством. Мгновения хватило, чтобы сделать новый замах, и в ту секунду, когда острие должно было вонзиться Ларину в сердце, тяжелый камень, вынырнувший из тьмы, раскроил наркоману череп.

Раздался звук, похожий на треск переспелого арбуза, глаза лысого потухли, рука ослабла, отвертка по инерции, лишенная силы удара, слегка скользнула по куртке Ларина, оставив на ней длинную светлую борозду.

Наркоман завалился на диван, лицом в смятую сумку Ларина. Из его головы вытекала кровь вместе с мозгами.

«Испортил, гад, сумку», – подумал Ларин.

Он оттолкнул тело, чтобы кровь не залила деньги и труп съехал с дивана на грязный вытоптанный пол, отвратительно воняющий мочой, смешанной с мазутом и трансформаторным маслом.

Глава 9

Они застыли друг против друга. Сидящий на краешке замусоленного дивана Ларин и Скоков с расширившимися зрачками, в руке он продолжал держать осколок белого кирпича, край которого окрасился в цвет кисло-сладкого кетчупа.

Между ними, не подавая признаков жизни, лежало тело Поляка. Неестественно изогнутая рука продолжала удерживать шприц, который воткнулся иглой в земельный пол. Ларин не видел лица парня, и не хотел его видеть, раздробленный затылок красноречиво свидетельствовал, что в этой жизни любой кайф для него закончился: в данном случае даже не требовался диплом судмедэксперта, чтобы сделать вывод о его состоянии. Труп.

– Чувак, – сказал Скоков, – кажется, я попал…

– Это самооборона, – сказал Ларин, тяжело дыша. – Тебе ничего не будет.

Скоков покосился на покачивающуюся фанерную дверцу, висящую теперь на одной петле.

– Какая самооборона? Я треснул его по башке… Боже…

– Он чуть не убил меня отверткой. Ты спас мне жизнь, Скоков.

– Тебе легко говорить, – я спас тебе жизнь, допрашивать будут меня. Знаешь, как они это делают? Давно ты был на допросе?

Ларин поежился. Стыдно признаться, он ни разу не попадал в полицейский участок. Его никогда не задерживали и за всю жизнь не проверяли документы, но, как и любой добропорядочный гражданин, он слышал об ужасах, происходящих по ту сторону окон с решетками.

Они смотрели друг на друга в темном, закрытом со всех сторон блоке бывшей распределительной подстанции и не могли решить – до какого предела они могут быть друг с другом откровенны. Если они примут решение, но потом кто-то из них решит предать, пострадают оба. Они вдвоем могут сесть за убийство, плюс ко всему прочему, тут пахнет наркотиками, что является отягчающим обстоятельством.

Если явиться с повинной, что само по себе ничего не гарантирует, вполне вероятно, Ларин пропустит роды жены, его могут арестовать до выяснения личности, а после и вовсе повесить это убийство. Скокову не легче, наверняка ему уже больше четырнадцати лет, а значит, ответственность он будет нести как взрослый. И даже если суд признает, что он действовал, защищая Ларина, хотя это звучит слишком маловероятно, вернее, совсем невероятно, все равно легкой прогулки не получится, суды крайне редко выносят оправдательные приговоры.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8