Виктория Захарова.

Одержимость. Рассказы



скачать книгу бесплатно

Когда я вышла – распаренная, белокожая, улыбающаяся, я наткнулась на ненавидящий ледяной взгляд отца. Мать выглядывала у него из-за спины, губы ее были укоризненно поджаты. В руках отец держал ремень.

– Я буду сейчас тебя бить, пока не выбью всю дурь, шлюшка, – сказал он тихо, но голос его дрожал от ярости, – проститутка! Опять по старой дорожке пошла?

Внутри у меня что-то оборвалось. Руки затряслись, и книга упала на пол. Отец грубо откинул ее ногой. Мне стало страшно. Привычно, отчаянно страшно. Я застыла в оцепенении, силясь что-то сказать, но только хватала ртом воздух. И тогда он ударил меня. Сильно. Ремень просвистел в воздухе в сантиметре от моего лица и опустился на плечи, задев грудь и живот. Я видела его как в кино, когда прокручивают замедленную сцену, я смотрела на расширившиеся от страха глаза матери, открытый в беззвучной ярости рот отца. Я увидела себя сверху. Как будто я парила под потолком. Какая я оказывается маленькая! Маленькая и беззащитная! Мне стало жалко себя. Жалко изо всех сил моей усталой истерзанной души. И тогда я закричала. Первый раз в своей жизни я закричала на отца.

– Не смей меня бить, придурок! Оставьте меня в покое! Оставьте меня! Я НЕ ПРОСТИТУТКА! Я выхожу замуж!

Отец отпрянул от неожиданности. Мать подбежала ко мне и обняла. Первый раз с тех пор, как произошло «это». Оказалось, что я сползла вниз по стене на пол и плачу. Больше я не могла кричать, только громкие судорожные рыдания вырывались из меня в пространство. Тело мое под старым халатом тряслось крупной дрожью.

– Хватит, Дима, – резко сказала мать, – слышал? Она уходит.

7.

Какой я была глупой! Я думала, отец так просто отпустит меня жить с моим любимым! Нет, он не привык сдаваться так быстро. Костя посягнул на его собственность – меня. И папа обещал рассказать ему все. Про мою склонность, порочность и одержимость. Про аборт в тринадцать лет. И про мою чудовищную ложь.

Я просила не говорить, я даже его умоляла. И мама была на моей стороне! Вдвоем с ней нам удалось уговорить папу. Он обещал ничего не говорить Косте. Но в день, когда Костя должен был прийти к нам знакомиться, отец брал свое обещание назад несколько раз. И мне становилось жутко. Вдруг, Костя откажется от меня, когда узнает всю правду? Но мама поддерживала меня. Мне казалось, она сумеет выправить ситуацию. Несколько раз я звонила Ритке, от волнения.

– Танюха, нормально все будет, – подбадривала подруга, – такой старый хрыч, как твой Костян, должен тебя на руках носить. Ты ж его младше на двадцатку!

Она пыталась успокоить меня, не зная про самый главный изъян и стыд моей жизни.

В два часа дня Костя позвонил в нашу квартиру. Мама открыла, я увидела его счастливые любящие глаза и неожиданно успокоилась. Все будет хорошо. Я с гордостью представила маме и папе своего жениха! Ведь он такой респектабельный, умный и красивый! Сели за стол. Выпили. Отец долго рассказывал, что он сделал для семьи и для меня. Обеспечил, дал образование.

И я расслабилась.

Стол накрыли в гостиной. Спустя час, мы с мамой ушли на кухню, чтобы поменять тарелки, и подать сладкое. Вернувшись с пирогами, мы увидели пустой стол.

– Курят на балконе, – диагностировала мама. И меня опять затрясло. А вдруг отец расскажет? Я побежала в спальню родителей, из которой был выход на балкон, но остановилась перед окном, закрытая занавеской. Я пыталась подслушать их разговор, но слышала лишь обрывки фраз.

– Аборт в тринадцать, гнилое яблочко, – говорил отец, гадко ухмыляясь, – держать надо, а то по рукам пойдет… Мне стало трудно дышать. Все-таки он рассказал. Ведь я же просила! Сквозь слезы я вгляделась в лицо моего любимого и с ужасом увидела на нем отвращение. Я БЫЛА ЕМУ ОТВРАТИТЕЛЬНА!

Костя прошел мимо меня, не поднимая глаз. Он не сказал мне ни слова. Как будто не хочет больше меня знать! Он молча обулся и вышел вон из квартиры. А я так и стояла в спальне родителей пристыженная, пригвожденная к полу своим внезапным огромным горем.

– Ну что, проститутка, получила? – спросил отец, и голос его был самодовольным. Как будто мы с ним соревновались, и он меня обыграл.

Костя не отвечал на звонки целых пять дней. И на sms тоже. Я взяла больничный и лежала в своей комнате лицом к стене. Мне казалось, что жизнь моя кончилась, так и не начавшись. Я не отвечала на жестокие насмешки отца, на сожалеющие слова матери, на Риткины звонки… Я застыла в позе эмбриона на кровати и удивительным образом видела себя снова сверху. Как тогда, когда отец ударил меня.

8.

Мама опасалась за мое здоровье. Ведь я не спала и не ела. Она разговаривала со мной и успокаивала меня. Так же, как тогда, в детстве, пока не произошло «это». Но ничего не помогало. Я не реагировала. Смотрела на нее невидящими глазами. И тогда она стала кричать.

– За мужика надо бороться! Я за твоего отца любой все волосы выдерну! А ты! Распустила нюни! Ты же знаешь, где он живет! Пойди к нему и покайся! Если любит, простит.

И я пошла. Долго звонила в звонок. Но Костя не открывал. Мне казалось, что я слышу какие-то звуки там, внутри, в недавнем прошлом нашем любовном гнездышке. Я стала дергать за ручку двери, и она открылась. Квартира была не заперта. Я осторожно вошла в темную прихожую и услышала голоса на кухне. Один был незнакомым, а другой принадлежал Косте. Ноги мои подгибались. Я шла по коридору к нему, на его голос, и, одновременно, боялась показаться ему на глаза. Но отчаяние было сильнее страха. Я распахнула дверь на кухню и увидела Костю. Второй голос принадлежал диктору. Костя просто слушал радио и комментировал новости. Он сидел за грязным, заставленным пустыми бутылками и заветренными тарелками столом, в одних трусах.

– Ой, моя родная пришла! – закричал он. Костя был сильно, безобразно пьян. Но мне было все равно. Я услышала слово «родная» и тепло залило мое сердце. Только сейчас я поняла, какая пустота была у меня внутри все это время.

– Прости меня, прости! – закричала я и кинулась к нему на колени.

– Танька, оставайся навсегда, – сказал мне любимый.

И я осталась. За вещами к моим родителям я попросила съездить Ритку. Ритка появилась вечером в моем новом доме. Костя, разомлевший после ванной, сидел на кухне и пил пиво. Руки его тряслись. Он пил все дни, что мы не виделись с ним. От обиды, от моего предательства. Я хотела давать ему только радость, но невольно принесла горе!

– Я не могу это пережить, – сказал он мне, – но я попробую.

– Ну и на хрена оно тебе надо?! – заорала Ритка, увидев моего жениха, – он же алкаш!

– Рита, ты не понимаешь, – успокаивала я ее. Как я могла ей объяснить все? Ведь я была сама во всем виновата.

Началась другая жизнь. Мне было трудно, но я была счастлива. Раньше, когда мне было тяжело, я не понимала, за что мне это. А теперь трудности проявили свой смысл – ради любви. А ради своего мужчины, ради нежности, страсти, ради того, чтобы ему было хорошо, я могла вынести многое. И я выносила.

Меня снова повысили на работе. На этот раз я стала управляющей магазином, т.е. самой главной. В моем подчинении уже было двадцать человек. Я стала более серьезной, более ответственной, более мудрой. Увеличилась и моя зарплата. И это было кстати. Потому, что у Кости с работой все разладилось. Он давно мне рассказывал, что его посиживает один подчиненный. У подчиненного были связи, он был родственником директора сети наших магазинов. Но у Кости был опыт! После горестной истории со знакомством с моими родителями, Костя был в таком ужасе, что не мог ходить на работу. И его уволили. Несправедливо, незаслуженно! Просто выкинули на улицу! И я не могла ничем ему помочь…

Жизнь моя наполнилась заботой о Косте. Я готовила еду, которую ему было можно есть, ведь у него был гастрит. Я водила его к врачам и целителям – от той несправедливости, с которой с ним обошлись на работе, у него случился стресс, и он стал часто выпивать. Я стирала его старую и покупала ему новую одежду, чтобы он хорошо выглядел. Я искала ему работу и договаривалась о собеседованиях. Только он не всегда мог на них ходить. Несколько раз я не успевала предупредить его о назначенных встречах с работодателями, и он выпивал именно тогда, когда нужно было быть трезвым. После этого я стала строить ему план на неделю, чтобы избежать таких ситуаций. Он стал пить в пятницу и субботу, а в другие дни только тогда, когда не нужно было куда-нибудь идти. Я старалась. Работала с особыми усилиями – за увеличение продаж нам выписывали премии. А деньги мне были нужны, ведь большую долю зарплаты пришлось отдавать за аренду жилья…

Но с работой у Кости долго не ладилось, ему не везло. На большие должности его не брали. Ведь туда можно устроиться только по – знакомству. А на более низкооплачиваемую работу с его образованием и опытом идти было стыдно. Но мы справлялись, держались, выживали. Главное, мы были вместе. Иногда он начинал просить прощения за то, что якобы не оправдывает моих надежд.

– Малыш, ты очень устала. Я знаю, как тебе тяжело. Если в этом месяце мне не предложат должность зама генерального, пойду простым рабочим, ладно. Месяц ты еще потерпишь? – спрашивал мой любимый неуверенно.

Как он мог работать простым рабочим? Все возмущалось во мне! С его образованием, с его опытом! Ведь он, только он научил меня всему! Только благодаря его советам я стала управляющей! Я потерплю не только месяц, а столько, сколько будет нужно, чтобы он мог получить нормальную должность! У него все получится!

В ответ я видела его светящиеся глаза, его благодарный взгляд! Ведь я верила в него, я давала ему надежду! Я никогда, ни за что не предам его, как его жена! Я никогда не изменю ему! Никогда не упрекну его ни в чем!

– Я благодарю Бога, что встретил тебя, любовь моя! – эти слова были лучше любой награды.

Я была счастлива и слепа целых два года.

И еще, мне пришлось поссориться с Риткой. Она лезла в мои с отношения с Костей. Говорила, что он должен делать, а чего не должен. Я понимаю, она многого не знала, но мне все это надоело. Мне пришлось приструнить ее, ведь я стала ее начальником. И наше общение свелось к двум словам в день. Здравствуйте и до свидания.

9.

Я не могу точно сказать, когда я стала понимать, какой большой груз я несу на своих маленьких плечах – себя и взрослого здорового мужчину, и полную ответственность за всю его и свою жизнь, и за съемную квартиру. Сначала я гнала от себя эти мысли – мы вместе, вот что самое главное. Я никогда не брошу его. Я не могу предать его. Я не могу не оправдать его надежд. Надежд на что? На то, что всегда буду ему мамой? Буду водить его за ручку? Покупать ему пиво? Слушать, как с ним несправедливо обходятся все, кому не лень? И закрывать глаза на то, как несправедливо обходится со мной он?

Прозрение было долгим и мучительным. Привычный стыд одолевал меня. Я снова не справилась. Я не выдержала. И моя любовь стала таять, исчезать с пугающей скоростью. И скоро превратилась в отвращение. И виновата в этом была снова только я. Я смотрела на своего Костю – на его седые старомодные усы, отвисший живот, кривые ноги, семейные трусы. И видела все это, как будто в первый раз. Я слышала его глупые пошлые шутки, его гадкие слова обо всех окружающих людях. Я наблюдала за его самодовольством и распущенностью, за его умением переложить всю ответственность на меня. И поражалась! Этот человек паразитировал на мне столько месяцев, а я была счастлива! Я была рада! Я была ему благодарна за это!

Бежать! От него нужно бежать! Но уходить мне было некуда. В логово моих родителей? На это я была не согласна. И только понимающий взгляд Ритки давал мне поддержку. Я делала вид, что не замечаю, что она понимает – последствия моей безумной влюбленности наступили. Но все равно была ей благодарна. Ведь больше у меня никого не было. Только Костя, который из единственного друга превратился в персонального врага.

Я познакомилась с Андреем в ресторане. После работы, не в силах идти домой, я решила выпить бокал вина в красивом месте. В последнее время Костя пил все чаще и чаще. И его непонимающий дикий взгляд вызывал во мне отвращение. Границы в отношениях с ним, которые я не очертила вовремя, восстановить было уже нельзя. Он на это не соглашался. Мои попытки объяснить ему, что, то, что я для него делаю, я делать не должна, вызывали в нем ярость. Он не хотел понимать, что я взяла на себя эти обязанности временно, только чтобы поддержать его. И в своей ненависти он обижал и оскорблял меня самыми предательскими словами.

– Шлюха! – орал он мне, хотя я ни разу ему не изменила даже в мыслях, – ведь отец твой меня предупреждал! Тварь! Я из-за тебя не вернулся к жене, потерял семью, детей! Это из-за тебя я остался без работы!

Такие оскорбления он считал чем-то обыденным. А извинялся только, если ударит меня. Да, он позволял себе даже рукоприкладство. Понимая, что теряет свою власть надо мной, в бессилии удержать. Даже сейчас, синяк под моим глазом был тщательно замаскирован тональным кремом.

Андрей подсел ко мне за столик в ресторане. Мне было плохо, скучно, грустно, и я не стала возражать. В нем было одно преимущество перед Костей – он был молод, лет тридцати.

– Что для тебя главное в отношениях? – спросила я, когда мы уже перешли на ты.

– Честность, – ответил он.

Я не могла ему сказать, что дома у меня живет монстр – Костя. Я соврала, что одинока. Чтобы получить приглашение на свидание. Мне стало окончательно наплевать на Костю, как когда-то на родителей. Я приходила в нашу общую квартиру только переночевать. Я не отвечала на его звонки, на его устные расспросы и претензии, не давала ему больше денег. Это вызвало новый виток оскорблений и подозрений в мою сторону. Но мне было все равно. Его отношение ко мне больше не трогало меня.

Зато Андрей был чудесен. Он работал, дарил мне подарки. Не я, а он покупал продукты для романтического ужина у него дома. Главным преимуществом в отношениях для него была правда. Подтверждением этого была его фамилия – Правдин. Он дал мне ключ от своего дома, чтобы я могла приходить в любое время. Он был внимателен, нежен, честен и справедлив. Он старался сделать так, чтобы мне было хорошо. Не принимал с благодарностью или без нее мои усилия, а предпринимал их сам. Он был влюблен, немного наивен, и отчаянно боялся потерять меня.

А потом он меня изнасиловал.


10.

Это начиналось, как обычный пикник на природе. У меня был долгожданный выходной день. Утром Андрей заехал за мной на машине. Я уже была влюблена, и не ожидала ничего плохого.

– Зайка, познакомься, это Степа, – показал мне Андрюша на молодого человека, который сидел на заднем сиденье.

– Очень приятно, Таня, – ответила я с улыбкой.

Степа был давним другом Андрея, только что вернувшимся из длинной заграничной поездки. И Андрей пригласил его на наш пикник. Я была немного разочарована, присутствие чужого человека исключало романтику. Я еще не вступала в близкие отношения с Андреем, но мы обсудили это. И решили заняться любовью на природе, в уединенном уютном месте. Именно сегодня. Но улыбка Степана была такой доброй и искренней, что я передумала расстраиваться. В конце концов, после пикника мы можем поехать прямо к Андрею и совершить запланированное.

Когда мы приехали на место отдыха, на берег реки, Андрей расстелил одеяло на траве, чтобы я могла позагорать в купальнике. И я прилегла с книжкой, наслаждаясь солнцем и летним ветром. А мальчики делали шашлыки. А потом я задремала.

Проснулась я от негромких стуков шампуров друг о друга. Оказывается, Андрей со Степой уже приготовили шашлык, и усаживались на одеяле, одновременно раскладывая тарелки с нарезанными овощами. Я потянулась и улыбнулась Андрею. Но не увидела улыбки в ответ. Он не смотрел мне в глаза, а Степа, судя по координации его движений, уже был сильно пьян. Я села и стала одевать сарафан. Мне стало неприятно, что пьяный чужой человек так откровенно разглядывает меня.

– Эй, Андрюха, что-то твоя цыпочка меня не привечает! – пьяно закричал Степа и громко засмеялся, – ты ее научи, как надо с твоими друзьями себя вести!

– Надо будет, научу, – зло огрызнулся Андрей.

Шашлык ели в полном молчании. Мне было неприятно. Я хотела домой. Но в эту минуту Степа начал говорить странные вещи.

– Ну что, пора исполнять? – спросил он Андрея.

– Пора, – ответил мой любимый и поднялся. Посмотрел на меня сверху, и стал покачиваться с носков на пятки. Мне стало не по себе. Я хотела спросить, в чем дело, возмутиться и потребовать отвезти меня домой. Но не успела. Андрей поднял руку и со всего размаха ударил меня по щеке. Я упала, из носа брызнула кровь, нижняя губа сильно пульсировала. Я даже не успела спросить, за что? Я увидела свой хлопковый сарафан в руках у Степы, Андрей четкими движениями снимал с меня купальник.

– Я первый! – пьяно крикнул Степан.

– Нет, я, – ответил Правдин, – я месяц ее обхаживал, – руки держи ей. Андрей уверенными движениями залез на меня сверху и стал расстегивать брюки. Я пыталась кричать, но получалось только мычание. Больше ни разу Правдин не посмотрел мне в глаза. Ни пока ерзал на мне, насилуя, ни пока предлагал Степе залить мне в рот водки и умыть лицо от крови, ни пока держал мои руки, когда его друг совершал свое страшное действо. Он не кричал на меня, не разговаривал со мной и не смотрел на меня. Только один раз пнул ногой в живот, когда я, воя и сплевывая кровь на землю, пыталась отползти подальше.

– Она не поняла, – сказал Правдин, – давай еще раз. И Степа снова приблизился ко мне…

Что я должна понять? За что? Я не знала. Мне было больно, страшно, мерзко, противно… Я не знала, сколько это продолжалось. Помню только, что нижняя губа моя занемела, и мне стало холодно. У меня дрожали руки и ноги, зубы стучали. Хотя на улице было тридцать градусов тепла. Увидев, что трясусь, Степа попытался влить в меня водки, но меня вырвало. Голова моя закружилась. Его кроссовки, испачканные моей рвотой – последнее, что смогла увидеть. Недолго эта картинка тряслась и вздрагивала. А потом я провалилась черный тоннель.

11.

Уже неделю я лежу в больнице. У меня болит все – руки, ноги, спина, живот. Нижняя челюсть моя сломана. А еще сломана я сама. То, что внутри меня. Сама основа. Как будто я была стеклянной и вдруг разбилась. Я вижу все осколки в отдельности, но как собрать их в целую вещь, не знаю. Меня нашли на обочине дороги. Видимо, мои мучители выкинули меня из машины.

Я лежу на кровати, лицом к стене. И вижу себя по привычке сверху. Ко мне приходила мама. И еще приходила полиция. У них был ко мне один и тот же невыносимый вопрос: кто это сделал?

Только мама объясняла, что отцу необходимо это знать, а полиция хотела поймать преступника. Но я молчала. Как я могла объяснить им, что главный преступник – я сама. Я просто забыла, кто я. И оказалась в беде.

Я знаю кое-что про эту палату: кто-то все время сидит на соседней кровати. Но я не хочу смотреть. Мне все равно. Главное, что это не мои отец или мать, и не Костя. Никого из моих врагов, это я знаю точно. Я слышу ровное дыхание за спиной и чувствую взгляд. Но он не прожигает мне спину, а согревает ровным теплом.

Спустя несколько дней родители пришли ко мне вдвоем. Я вздрагиваю, услышав голос отца. Ведь кошмары из моего детства снова мучают меня уже несколько ночей. Глаза мои опухли от слез. Я полностью опустошена.

– Татьяна, посмотри на меня! – приказывает отец. И я не в силах сопротивляться. Я медленно поворачиваюсь и вижу родителей. Отец смотрит на меня немигающим взглядом, с сознанием своего превосходства, и на лице его отпечаталось его право, присужденное ему им самим – быть моим судьей и собственником. Мать смотрит в пол.

– Ну что, будем признаваться, кто тебя имел? – с насмешкой спрашивает папа, – или опять наговорим, что спал с тобой я, твой отец?!

Я вижу перед глазами вспышки, как будто взрываются петарды, и слышу ровный гул в голове. Он! Это он! Чудовище из моих кошмаров! Я не знала, кто… в тринадцать лет! И, одновременно, я знала! Знала! Это был он! Только мне никто, никто не поверил! И я перестала верить себе сама!

– Это был ты! – в ужасе кричу я, – Ты! Ты! Ты! Ты!

Отец подскакивает ко мне, зажимает мне рот рукой.

– Теперь ты поняла, шлюшка бесстыжая, что должна вернуться домой?! Я твой хозяин! Я!

Я вижу в глазах его безумие, одержимость, опасный неестественный блеск. Это его соревнование, его война, которую он должен выиграть любой ценой. Это он был порочным, похотливым и грешным. Таким же, как его мать! Он, а не я! Я срываю его руку со своего рта, челюсть мою свело болью, но я выкрикиваю снова и снова: Это был ты! Ты! Ты! Ты!

Эта правда, вырвавшись из меня в первый раз, как саднящая многолетняя заноза, кричала на всю палату.

Сначала я услышала хлопок, а только потом поняла, что получила пощечину. Мама ударила меня.

– Какая же ты тварь! Заткнись! Отец всегда прав! Всегда прав! – прокричала мама и заплакала.

– Это был ты, – уже спокойно говорю я, – я все прекрасно помню. Я ЗНАЮ ПРАВДУ!

Конечно, я помню. Ведь я годами просыпалась от кошмаров, видя во сне ЕГО лицо. Эта жуткая, но такая нужная мне правда догнала меня поздно, в двадцать четыре года. Теперь я его не боялась. Я стала сильнее его!

– Интересно, кого мы абортировали, мам? – спросила я, – его сына или его внука?

Мама упала в обморок.

– Ах ты, мразь, – отец снова приблизился ко мне и схватил меня за предплечья, – Правдин тебе показал твою правду! Ты жалкая шлюшка, и вернешься домой! Теперь ты поняла, кто твой хозяин? Я! Я твой хозяин!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9