Виктория Витуорт.

Дочь Волка



скачать книгу бесплатно

Радмер тут же встал между ними.

– Ты уже слышал мой ответ, Тилмон.

– Подумай еще раз. – Тилмон, оглянувшись, бросил взгляд на королевский шатер.

– Не обижай меня. Безземельный изгнанник. Изменник. Может, король и говорил с тобой, но он по-прежнему сомневается как в твоей преданности, так и в преданности Элреда. – Элфрун показалось, что ее отец ощетинивается и издает тихое угрожающее рычание. – И он прав.

Кто-то коснулся ее локтя, и она вскрикнула от неожиданности.

Это была та приземистая женщина в коричневом платье. Вблизи она очень напоминала Элфрун ежа – блестящие черные глаза, маленькое лицо, сладкая улыбка. Покрывало на ее голове немного перекосилось, отчего на виски выбились тугие вьющиеся пряди темных с сединой волос.

– Радмер.

Отец Элфрун сдержанно кивнул в ответ:

– Свита.

Свита стала между мужчинами.

– Мы ведь теперь на одной стороне. По крайней мере хоть взгляни на моего мальчика. – Ее душевный низкий голос звучал небрежно и беззаботно.

– Исключено, и думать нечего. – Радмер отвернулся от них.

Но, к удивлению Элфрун, женщина чуть ли не интимным жестом взяла его за рукав и, приблизившись к нему, еще больше понизила голос:

– Верит нам Осберт или нет, он в нас нуждается. Он чувствует, куда дует ветер. – Она повернулась к Элфрун, смерила ее долгим изучающим взглядом, а затем снова посмотрела на Радмера. – Почему бы нам не оставить прошлое в прошлом? – убедительным, рассудительным тоном добавила она. – Мы ведь когда-то были добрыми друзьями.

Он высвободился и сделал шаг назад, так что она уже не могла дотянуться до него.

– Ни за что.

– Но почему, Радмер? Тебе ведь все равно придется ее куда-то пристроить. – Тилмон издал какой-то странный звук, который мог быть как смехом, так и рычанием, но Свита проигнорировала его. Она по-прежнему улыбалась. – Это ведь легко и просто, Радмер. А ты все усложняешь.

4

Весла с громким скрипом сделали последний долгий гребок. Гребцы подняли их в самое верхнее положение, так что вода закапала вниз, а лодка с уже вынутой из гнезда мачтой по инерции заскользила через камыши. Несмотря на хмурый вечер, в камышах кипела жизнь – повсюду сновали маленькие коричневые птички. Хоть сейчас этого уже и не скажешь, но непогода бушевала сутки напролет, и команда выбилась из сил.

Финн со своей котомкой из ивовых прутьев, пригнувшись, балансировал на носу, готовый прыгнуть на одну из маленьких болотных кочек, как только капитан поднимет руку.

Однако вместо этого Туури поманил его к себе своим скрюченным пальцем. Финн поставил свою котомку и, переступая через скамейки для гребцов, сваленные тюки и храпящих членов команды, свободных от вахты, направился туда, где возле гнезда кильсона[11]11
  Кильсон – продольный брус, накладываемый поверх киля внутри судна.


[Закрыть]
стоял старик.

У его ног сидела Аули, вырезавшая ножом новую костяную флейту.

– Мы прибыли раньше, чем планировали, – сказал капитан. – На добрую пару недель. Но мы должны поймать ветер, когда он появится. – Его обветренное лицо ничего не выражало.

Финн кивнул. Он хорошо помнил эти болота в Линдси, и поэтому ему хотелось еще засветло ступить ногой на твердую землю и добраться до большого монастыря в Бардли, где его помнили с прошлого лета. Он знал, что там его ждет сердечный прием и место у огня. На рынке в Хедебю ему удалось купить прекрасный восточный ладан, пахнущий летними розами и завернутый в промасленный пергамент, а эти маленькие глиняные сосуды со святой землей, маслом и водой прибыли, как ему было сказано, из Иерусалима и были доставлены к Балтийскому морю по длинным рекам. У него был также его обычный набор безделушек и случайных предметов. Добрые братья-монахи из Бардли будут довольны. Он доберется до Бардли, а затем, замыкая большой круг, сделанный им за год, продолжит путь, который приведет его, в конечном счете, на север. Они с Туури все обговорили. Эта петля, совершенная против хода солнца, замкнется, когда он пройдет по старой дороге до Барроу и паромной переправы, а дальше по реке Уз до Йорка, навещая по пути все монастыри и поместья, протягивая одну руку для дружеского приветствия, но вторую держа недалеко от своего кинжала на поясе.

Финн ждал, борясь с нетерпением. Он знал, что Туури не станет держать его здесь просто для того, чтобы пожаловаться на ветер и плохую погоду. Проследив за взглядом старика, он посмотрел в дальний конец лодки, где лежали Мир и Холми, – они крепко спали, привалившись к широкой волосатой спине Варри. Парни большую часть дня непрерывно боролись со снастями и ветром, и он не обижался, что они заснули, хотя и был опечален, поскольку не сможет пожелать им на прощанье счастливого пути и удачи. Пройдет много времени, прежде чем он увидит их снова, – а может, и не увидит больше никогда. В его внутреннем мире не было места самоуспокоенности и удовлетворению.

– Ты знаешь, что нам нужно.

Финн кивнул. Конечно, он знал это. Им нужно было знать, на какое расстояние лодка сможет подняться по реке при отливе. Как далеко видно из дверей поместья. Какое количество вооруженных людей вероятнее всего будет находиться в конкретный день под конкретной крышей. Золотые у них кресты и подсвечники или из позолоченного серебра, серебряные или из посеребренной бронзы. Его задачей было все подмечать и ничего не забывать, задерживаться за столом или у рыночного прилавка, когда заключаются большие сделки, когда мозги людей заняты другими вещами и никто не обращает внимания на учтивого бродячего торговца, за исключением разве что пары девушек, которым он успел улыбнуться. Он выполнял свою работу в судоходной части рек Шаннон и Лиффи, в болотистых низинах Дорстада и на Сене, а в прошлом году Туури впервые привел его и всех остальных к берегам Англии.

В его ноше самым ценным была именно эта его осведомленность – лишенный веса, невидимый, но очень дорогой товар.

– Ты знаешь эти края.

– Знаю. – Финн сглотнул.

Голос его был хриплым, и горло до сих пор болело из-за того, что на ветру все время приходилось кричать.

– Мы пойдем на север Хамбера[12]12
  Хамбер – эстуарий рек Уз и Трент на восточном побережье Англии.


[Закрыть]
.

– Раньше вы говорили, что на реку Тис.

– Ну да, вероятно, на Тис. Пока что, по крайней мере. Но там есть один человек, который хочет поговорить с нами. – Обветренное морщинистое лицо Туури скривилось в лукавой щербатой улыбке. – Он хочет заплатить нам. Хочет, чтобы мы переговорили с нашими друзьями. Встретимся в Хамберсайде. Примерно на равноденствие.

– А где в Хамберсайде?

– В кирке[13]13
  Кирка – шотландская церковь (разг.).


[Закрыть]
Бартона. На берегу. Это большая кирка. Помнишь ее?

– Хотите, чтобы я пришел туда?

– Нам надо будет, чтобы ты нам кое-что рассказал.

Финн снова кивнул.

– Я буду там. На равноденствие. Через пять месяцев.

– Два дня до него и два после, – уточнил Туури. – Бартон, запомнил?

Лодка уткнулась в островок плотных зарослей камыша. Высоко над головой на север тянулся косяк гусей. Финн поднял свою котомку, забросил ее за спину и приготовился прыгать.

5

Фредегар опустил взгляд на свои руки; переплетенные пальцы были сцеплены так крепко, что он чувствовал каждую косточку под тонкой кожей болезненного землистого цвета. Расцепив руки, он стиснул их в кулаки так, что суставы побелели, а ногти впились в плоть. В животе ощущалась уже знакомая зябкая тяжесть, словно в желудке лежал неперевариваемый комок холодного овсяного пудинга, хотя воздух в церкви был теплым и спертым. Pro Deo amur

Но все утро он чувствовал себя неплохо и не поднимая головы трудился на своем винограднике, используя ножницы, корзинку и маленькую мотыгу. Там не нужно было ни с кем говорить и даже просто поднимать взгляд от вытянувшихся рядами виноградных лоз, которые так трудно подрезать. Все хорошо было и позавчера, когда он по колено в грязи возился в камышах рыбного пруда, высоко подобрав рясу и подставляя бритую голову горячему весеннему солнцу. И только когда снова послышался тонкий бронзовый голос колокола, тьма в очередной раз начала подползать с боков, ограничивая поле зрения и сдавливая легкие.

Он сделал длинный прерывистый вдох и на выдохе пропел своим чистым тенором, который прозвучал не хуже монастырского колокола: «И уста мои возвестят хвалу Твою»[14]14
  Псалтырь, 51: 15.


[Закрыть]
.

Но поднять взгляд и встать вместе с остальными братьями означало бы, что ему придется смотреть на хор, на шеренгу новых послушников и облатов[15]15
  Облаты – в христианском монашестве частные лица или сообщества людей, которые посвящают свою жизнь служению Богу, следуя определенной монашеской традиции, но не становясь при этом монахами.


[Закрыть]
монастыря Корби, а это было для него невыносимо. Юные, светлые лица, такие розовые и чистые под аккуратной монашеской стрижкой. Innocentes, невинные; не это ли слово заставляет его думать о них? По-латыни innocere означает «не причинять вреда», а вот это уже неправильно. Эти мальчики могли причинить вред – да еще какой! – своими мыслями, своими словами и поступками, тем, что они уже сделали, и тем, что сделать не удалось. Что же тогда получается? Ignorantes – несведущие? Они не догадывались, что может произойти с ними здесь, в их земной обители. Даже здесь.

О Господи, поспеши, чтобы помочь нам.

Лучше уж умереть теперь, молодым и несведущим, чем пережить то, что может ожидать в будущем.

– Отец, вас хочет видеть отец настоятель.

Фредегар кивнул мальчику и повернул в левое, темное крыло церкви, ведущее к небольшому каменному залу, где их новый настоятель проводил беседы.

– Вырастить не получилось. – Ратрамнус сложил пальцы домиком и взглянул поверх них на Фредегара; при этом его длинные и взъерошенные седые брови воинственно ощетинились, как рога у жука-оленя. – Так бы я сказал, если бы ты был одним из ягнят. И посоветовал бы сунуть тебя в корзину на кухне и кормить из бутылочки. – Он сокрушенно вздохнул. – Но ты не ягненок. Ты монах и пастырь церкви прихода Нуайон.

– Был им.

– Нуайон будет восстановлен, отстроен заново. – Голос Ратрамнуса звучал сухо. – Но до тех пор нам нужно что-то с тобой делать. И поверь мне, я скорблю о епископе Иммо и всех остальных так же сильно, как и ты.

– Вы молитесь за них, отец?

– Ежедневно.

Фредегар кивнул. Он уважал Ратрамнуса и был благодарен ему. Если по каким-то причинам ему суждено все еще ступать по Божьей земле, то Корби, как промежуточный пункт, был для него ничем не хуже, чем любое другое место. Однако почему именно он, человек никчемный, продолжал жить в комфорте для своего бренного тела, тогда как все его братья мертвы?

– Не спишь по ночам?

Фредегар почувствовал, как после этого вопроса на него накатила волна усталости. Он покачал головой:

– Не могу. Как только закрываю глаза…

Но Ратрамнус прервал его, подняв свою замечательную бровь:

– Ты должен спать, и ты это знаешь. – В голосе аббата не было и тени укора – просто констатация факта.

Фредегар открыл было рот, чтобы возразить настоятелю монастыря, но тот уже кивал, предупреждающе подняв указательный палец.

– Те, кто был здесь до тебя, жаловались на шум, который ты производишь по ночам.

– Ох! Правда? Неужели все жаловались? Простите меня, отец.

– А они ведь имеют право на сон. – Ратрамнус вздохнул. – Так как же нам с тобой поступить?

– Просто скажите, что мне делать, отец, и я буду выполнять любую работу. Дубить кожи. Ухаживать за свиньями. Я могу спать в хлеву, если так будет лучше для братьев.

– И позволить тебе набивать утробу жомом? Конечно, в почете любой труд. – Ратрамнус задумался. – У меня были кое-какие соображения на этот счет, а вчера меня осенило. – Он потянулся к столу и взял лежавшие там вощеные дощечки для письма. – Что тут сказано?

Фредегар ждал.

– Ах да. – Ратрамнус покосился на дерево с редкой листвой за окном, а затем снова взглянул на Фредегара из-под своих кустистых бровей. – Вот что. Я подумал, что могу использовать тебя здесь. Довольно легкая работа для человека с твоими способностями – я ведь знаю, на что ты способен, не забывай об этом! – Он помолчал, ожидая какой-то реакции от Фредегара, но тот молчал. Аббат вздохнул и продолжил: – Мой трактат о святой литургии… кто-то должен проверять мои записи. Ты сможешь спать в библиотеке. Там не спит никто, кроме Гундульфа, а он глух как пень.

Ратрамнус выдержал паузу, словно взвешивая на руке вощеные дощечки. Он явно еще не закончил, и Фредегар ждал, что он еще скажет.

– А теперь вот это, – продолжал аббат. – Послание от моей родственницы. Дальней родственницы. Она была послушницей в Шелле, но потом вышла замуж, а затем вышла замуж еще раз, за англичанина. Из одного северного королевства. Посыльный сказал, что она ищет духовника. Неужто у них там совсем священников не осталось? – Он умолк и вопросительно посмотрел на Фредегара. – Знаешь, в нашей библиотеке тепло. А ведь там говорят по-английски. Не думаю, что ты знаешь английский.

– Я слышал, как на нем говорят. Франкский и английский – довольно близкие языки. – Никто не узнает его в Нортумбрии. Никто не ожидает встретить его там, никто не станет сравнивать того, кем он был когда-то, с тем существом, в которое он, похоже, превратился. – Где находится это место?

– Где-то посреди просторов Британии. Дикий английский уголок. – Ратрамнус покосился на свои записи. – Как у тебя с почерком? Свой почерк даже я не разберу. Знаешь, Фредегар, это было бы хорошим подспорьем в моей работе – иметь под рукой кого-то, кто может разборчиво писать. – Он протянул ему небольшую прямоугольную дощечку из дерева. – Что здесь написано? – Он ткнул пальцем в текст.

– На букву «Д»?

– Донмут, – сказал Ратрамнус. – Теперь я припоминаю. Там есть монастырь, ему лет сто. Даже больше. Но не думаю, что он набрал силу. Слишком далеко от Йорка. – Он посмотрел по сторонам. – Это ведь не здесь, а в английских королевствах, да к тому же в наши-то дни. Там нет монахов. Половина аббатов там обычные миряне, и даже епископы умудряются жениться.

Фредегар кивнул.

Ратрамнус неодобрительно фыркнул:

– Тебе не обязательно ехать туда, Фредегар. Там не будет библиотеки. Не будет скриптория. Не будет других священников, насколько я знаю. Возможно, какой-нибудь мальчишка, который будет звонить в колокол. А может, и его не окажется. – Он снова фыркнул. – Возможно, даже и самого колокола не будет.

Фредегар закрыл глаза.

– Отец, с вашего позволения, я отправлюсь в Донмут. – Для его языка было непривычно выговаривать такое сочетание согласных.

Ратрамнус кивнул:

– Ну хорошо. Жаль. – Он выдержал долгую паузу. – Знай, что, если у тебя что-то не заладится там, здесь для тебя всегда найдется место. Пока я тут настоятель.

– Да, отец. – Фредегар нагнулся, чтобы поцеловать ему руку, прежде чем уйти.

– Мы снарядим тебя в путь. По земле сначала, а потом, думаю, из Дорстада, морем. Я дам тебе рекомендательные письма для Вульфхера из Йорка и для других епископов. – Ратрамнус снова умолк, и взгляд его устремился куда-то вдаль. – Гексхэм, Линдисфарн… По-моему, был еще один. И еще…

Фредегар замер в дверях, выходящих на залитый солнцем двор.

– Да, отец?

– То, что случилось тогда в Нуайоне, – что бы там ни случилось, – в том не было твоей вины.

– Да, отец.

6

Приближалась середина лета. Шли последние приготовления к ежегодному сражению между поместьем Донмута и донмутским монастырем. Прошло уже несколько часов с того момента, когда местный лорд и его брат, новый настоятель аббатства, стоя на насыпи, вместе швырнули в толпу бочонок. В сражении они участия не принимали.

«Жаль», – подумал Хирел, глядя на стоящих рядом Радмера и Ингельда. Хотя они и мало походили на родственников, оба были крепкими мужчинами, которые пригодились бы в хорошей стычке. Но, конечно, не в этих своих роскошных нарядах! Сам Хирел был обнажен до пояса и находился в самой гуще схватки, где большую часть времени толкался изо всех сил. Как и большинство игроков, он очень коротко обрезал перед сражением волосы и бороду, чтобы противник не мог за них ухватиться. Он понятия не имел, где может быть та маленькая бочка, за которую все они сегодня дрались, но ему это было и не важно. Главное, он был в самой сердцевине этой обезумевшей массы мужчин, напиравших друг на друга, словно быки, в этом густом удушливом воздухе, пропитанном тяжелым запахом потных тел, где заботит лишь одно: устоять на ногах, удержаться под напором людей из монастыря. Да и хорошо, наверное, что аббат тоже не принимает участия в этой игре: с такими широченными плечами он был противником, с которым пришлось бы считаться любому. Хирел мог бы пасти и монастырских овец – точно так же, как и стада поместья, но он прекрасно знал, что такое истинная преданность.

Удерживаться на ногах становилось все труднее. На прошлой неделе прошли дожди, так что трава была скользкой, а земля под ногами – мягкой, пропитанной влагой. За несколько часов борьбы они уже размесили ее в маслянистую грязь. Хирел упирался ногами и руками одновременно, стараясь удержать громадную неподвижную стену мужчин, чтобы кто-нибудь из маленьких проворных людей поместья мог найти деревянный бочонок и убежать с ним, как заяц от волков. Противники сошлись на всем промежутке в три мили между поместьем правителя и монастырем, но обычно главное сражение проходило здесь, у ручья, возле рощицы ясеней, как раз на полпути между монастырем и главной постройкой поместья. Именно здесь и бросали бочонок, да так, что он исчезал в ветвях деревьев, и частенько его до конца дня так и не находили. С приходом недолгой летней ночи кто-то предложит сделать перерыв. Солнце уже начало клониться к вершинам холмов на северо-западе. Не один год им приходилось сражаться под дождем; в этом же году солнце светило от восхода до заката, отражаясь в реке и эстуарии, золотя холмы и помогая наливаться соком травам.

В этот момент на свете не существовало ничего, кроме битвы, горячих, напирающих, рычащих и извивающихся тел. Хирел пригнул голову и вновь развернул плечи, пытаясь сохранить устойчивое положение. Многие использовали игру в бочонок, чтобы свести старые счеты, но он никогда не имел к этому отношения. Все это делалось исключительно для удовольствия, для радости от того, что потратил все свои силы, что был частью этого многоголового сборища, объединенного одной целью.

И он находился в самом сердце этого действа.

Прошло уже много лет с тех пор, как он участвовал в подобной битве в другом месте. Хирел уже и не помнил те времена, когда он был подростком, одним из юношей, метавшихся по краям толпы мужчин и выискивавших место, куда приложить свой небольшой вес, прежде чем схватка вытолкнет их, запыхавшихся, раскрасневшихся и блюющих. Он слышал, что однажды, задолго до его рождения, в такой схватке за бочонок сломали ногу Луде, стюарду, когда на него навалилась ничего не замечающая толпа.

Тогда он, конечно, был не стюардом, а просто мальчишкой. Трудно представить, чтобы это угрюмое вытянутое лицо с постоянно подозрительным выражением могло принадлежать мальчику. Рассказывают, что леди Абархильд тогда соединила кости ноги, но с тех пор Луда сильно хромал, он даже ходить прямо не мог, не то что играть в бочонок. Мысль о телесной слабости Луды принесла Хирелу порочное и запретное удовольствие. В течение года этот человек мог держать народ в узде, но сегодня, в этот день из дней, он, простой пастух, был здесь более ценным человеком.

Он мог видеть только головы и плечи – ничего больше; ощущал лишь предательски скользкую землю под ногами и давление со всех сторон громадной обезличенной человеческой массы, такое, что трещали ребра и трудно было дышать; не чувствовал ничего, за исключением густого и удушливого запаха пота. Однако он мог слышать толпу. Возбужденные вопли и призывы женщин и детей; выкрики стариков, дающих советы и поощряющих борющихся. Многие из зрителей взобрались на деревья, чтобы попытаться увидеть или угадать, где в этой давке может находиться бочонок, и оттуда бросали подсказки по стратегии и тактике сражения. Вдруг откуда-то прямо перед Хирелом появился русоволосый дьякон Хихред, который с хрипом и стонами упирался прямо ему в плечо. Но Хирел стал давить еще сильнее, глядя Хихреду в глаза и радостно смеясь ему в лицо.

А затем наступило одно из тех странных затиший, которые время от времени случались по какому-то безмолвному согласию сторон. Пауза эта начала распространяться от центра: люди пытались отдышаться, вытирали пот, наклонялись вперед, упираясь руками в колени, чтобы сохранить равновесие. И переглядывались, отправляя друг другу молчаливые послания относительно того, где приложить силы. Хирел знал, что многие такие взгляды сейчас устремлены на него как на самого крупного и сильного бойца Донмута. Что-то заставило его посмотреть поверх голов соратников и противников, в ту сторону, где на склоне холма в плотную группку сбились девушки, которые хватали друг друга за руки и указывали пальцами на сражающихся. Смеялись. Они были тайной для него, эти создания с нежными лицами, которые брали шерсть его овец и чудесным образом превращали ее в тонкую ткань с помощью каких-то секретных приемов. Все вокруг говорили, что ему нужна жена. После смерти леди дела с переработкой молока шли неважно. От девушек исходило какое-то розовое сияние, и в своем приподнятом и восторженном состоянии Хирел уже не мог толком определить, то ли это солнце так освещало их своими золотистыми лучами, то ли они сами светились внутренним светом. Там была и белокурая дочка Луды, о которой говорили все. Она смотрела на него. Да, она смотрела прямо на него.

К действительности его вернул рев, прокатившийся по толпе.

Солнце уже село, и постепенно начали сгущаться сумерки. Толпа раскачивалась и кренилась, а затем вдруг рванула в сторону поместья. Женщины и дети бросились врассыпную, визжа от возбуждения, а все сборище медленно и неуклюже двинулось за ними. Внезапно что-то ткнулось Хирелу в живот. Опустив глаза, он увидел, что в руки ему суют бочонок. Он без колебаний нагнулся, крепко обхватил его и неумолимо устремился вперед, двигаясь зигзагами через разгоряченную толпу, словно это были не крепкие мужчины, а заросли тростника. Он знал, что может опередить большинство тяжеловесных бойцов монастыря, а у тех, которые были проворнее его, не хватило бы сил вырвать у него бочку. Просто выбраться из толчеи, протащить ее пару фарлонгов[16]16
  Фарлонг – единица длины в системе английских мер, используется для измерения расстояния на скачках; 1 фарлонг равен 220 ярдам или 201,168 м.


[Закрыть]
, а там можно уже и передать кому-то из своих сотоварищей, способных быстро бегать. Он огляделся в поисках союзника. Вероятно, это должен быть Видиа – егерь поместья, жилистый и ловкий, который славился беспощадностью в этой игре. Но когда Хирел выбрался из давки, никого поблизости не оказалось, так что он просто наклонил голову и бросился вперед…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11