Viktoria Pressman.

Дальше, чем край земли. Путешествие в сердце



скачать книгу бесплатно

© Viktoria Pressman, 2017


ISBN 978-5-4483-2731-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия


Кто мы? Вестники, предвозвестники, свидетели последних времен, топчущиеся у закрытых врат Храма Гроба Господня в ожидании Пасхальной литургии, которая не начнется? Кто мы, – застрявшие в междуречье, междустрочье, невидимки последних дорог, тайных прорезей истины..«Видевшие свет не-вечерний?, вошедшие дважды в одну реку… Мы, успевшие краешком сердца вкусить последние крупицы утекающей истины, ускользающей любви, искрящейся, слепящей глаза красоты вечного образа, который смотрит в сердечные очи, пробиваясь сквозь бреши, сквозь пустоты, сквозь груды мусора…

Мы передвигаемся потаенными тропками, не болтаем лишнего, корректируем линию судьбы, путаем следы, меняем лица, имена, пускаем пыль в глаза, иногда, запутывая других вдруг сами запутываемся, но Путь выводит нас на правильную дорогу, звезда указывает вектор, мы отрясаем с себя пену дней и паутину лжи, и двигаемся дальше.

Пограничный пилигрим. Евразия. Лилии, блаженство нищих. Я выбираю серединный путь, истина-жизнь, hidden track, тело-дух, небо-гроза, солнце земля, спрячусь в лесах сердца. Огонь осветит изнутри, подскажет вектор.

Начало пути

«Помнишь, когда ты входила в пустой город, на небе серпом молодая Луна, на площади средневековой журчала вода, ты налила в кружку ледяной глоток, – вокруг ни души, горы дышат из темноты надвигающейся сыростью. Я встречал тебя, пилигрим, ты был не один, ты была не одна в том городе без людей. Иногда, правда, ты не искала Меня, ты искала окольных путей и просила бессмертия, готовая умчаться в беспросветную ночь со стаей волков или припасть к бурной златогривой реке в надежде обрести силу и вечную юность души, а еще ты просила кого-то в день солнцестояния, ты просила о доме, и вот словно как на ладони, свершилось все, но затем обернулось ехидной. Ты в скитаньи опять, мой пилигрим, Я как и прежде встречаю тебя на пустых улицах старого городка где-то в Галлии. В дни великого Поста. Ты ведь знаешь, мой друг, наше сердце с тобой высоко в горах.»

Путник непременно бывает вознагражден за свое терпение и веру. Но он не ищет награды. Он ищет ДОРОГУ. И дорога САМА НАХОДИТ ЕГО.


А в горах, говорят, уже снег. Турин. Последний пункт перед восхождением, перед прыжком в пропасть. Назад дороги нет. Здесь, в Турине, начинается один из древних путей, Via Francigena – так ходили пилигримы много веков назад из Кентербери в Рим или наоборот. Дорога древних франков. Время королей. Китайцы снаряжают меня в путь. На последние деньги я покупаю перчатки и кроссовки, пахнущие одинаково, а именно низкокачественным китайским дерьмом, созданным тысячами маленьких трудолюбивых ручек, – это вся моя экипировка.

«Обычный горожанин», похожий на пастора Шлака, наверняка профессор или просто нормальный интеллигентный житель Турина, рядом с которым чувствую себя неотесанной дурой, объясняет как пройти к Туринской плащанице.

От него я узнаю, что, оказывается «Иоанн Креститель – покровитель Турина». Иоанн Креститель, первый пустынник, покровитель покаяния. Ну а потом в путь. Язык Божий – силентиум. Поздним вечером автобус привозит меня в Суса (Валле ди Суса), откуда я намереваюсь начать свое пешее паломничество по стопам древних пилигримов. Надо всегда искать собор, отправную точку, Царство Небесное, а все остальное будет логически достраиваться до полной картины. У врат Сан Джусто, собора 1068 года под солнечными часами меня благословляет католический священник. «Аугури». Да, когда-то дороги разветвились, 1054 год, когда официально католики и православные пошли разными путями в Царство Троицы. Мы стояли на распутье, у собора, построенного как раз после разделения, и католический священник благословлял меня, православного пилигрима на паломничество. Тайная, сокрытая от глаз заезжих поверхностных туристов Европа, паломнические пути, намоленные дороги, сходящиеся в сердце, опутанном терновым венцом. Дороги все еще пылают, странники и пилигримы все еще идут, уподобляются апостолам, храбрые сердца все еще горят любовью, как и глаза. Млечный путь освящает путь во славу Твою, Господи. Пока вертится Земля, пусть сверкают дороги, пока еще есть живая вода, пусть гудят небеса.

Шпион, которого завербовали, никогда не сможет вернуться назад. Я – шпион, я знаю тайны, и даже молчанье не позволит мне вернуться назад. Хотя нам, обреченным на одиночество, все равно до конца никто не поверит, и до конца никому не суждено будет услышать и понять тайну, ненароком слетевшую с пьяных губ. Я выбираю серединный путь, истина-жизнь, hidden track, тело-дух, небо-гроза, солнце земля, спрячусь в лесах сердца. Огонь осветит изнутри, подскажет вектор. Пограничный пилигрим. Евразия. Лилии, блаженство нищих. И где-то пропадает время, там, где проходит третий путь.

Первая ночь. Я в дороге, уже на ней. В темноте чувствуются высокие вершины Альпийских предгорий, горы дышат из темноты, я чувствую волны их дыхания. Где-то внизу шумит горная река, моя La Durance, моя выносливость. Все последующие дни я так или иначе иду вдоль этой реки, пересекаюсь с ней, она как – будто мой покровитель. Прости, о Мадре мио, за выпады случайных снов, за древний огонь, который горит в дремучих непроходимых лесах моего сердца, и я чувствую силу, древнюю забытую силу, а еще я чувствую, что меня кто-то ведет, и что у меня появился новый ангел спутник хранитель. Первую ночь сплю в кузове грузовика, до этого осушив бутыль вина над пропастью с шумящей рекой. Наутро нахожу в горах источник чистейшей альпийской воды, завтракаю подзамерзшими сахарными истекающими соком плодами хурмы, по пути срываю яблоки, позже, поднявшись уже довольно высоко, собираю каштаны и ем их. Они и сырые вполне съедобны. Оставляю немного про запас. Вижу оленей, орлов. Солнце припекает. Каштаны хурма и родниковая вода. Двигаюсь по направлению к Франции по маркировке в виде желтого треугольника, иногда желтого пилигрима с посохом и рюкзаком. Когда солнце садится, становится холодно. Холодает еще и по причине набора высоты. Вторую ночь провожу в лесу у тропы, жарю каштаны, греюсь, в огне сгорает моя кофта, из темноты доносятся шорохи и похрюкивания. Светит Луна и звезды. Под утро становится невыносимо холодно. В 5 утра я уже на тропе. В предрассветных сумерках приближаюсь к Экзилю. Прохожу мимо древней церкви, наверное 11—12 век, с каменными изображениями распятого вниз головой Петра, высеченными на камне стрелами, указывающими направление, ну и конечно ракушками и крестом с мечом на конце – символами Сантьяго. Поднимаясь в горы, прохожу первого оракула и на третьем повороте нахожу свой посох. Дорога прорастает в сердце, как и белые вершины Альп – зима, осень, весна – все здесь и сразу. Олени, горностаи, белки, птицы – все придут ко мне. Жгу костер в маленькой каменной пещере и кипячу альпийский снег. Вдруг заглядывает ко мне на огонек белый горностай. Любопытное создание, лишенное страха, порожденного каиновой цивилизацией. Разглядывает меня и уходит.



Когда входишь в град, старый город, обязательно надо найти собор и зайти в него, обойти его вокруг; при наличии крепости, зайти в нее. В любом случае надо войти и выйти, и это метафизика дороги: поймать вибрацию времени и духа, получить еще один штамп в небесном паспорте.

В ночи забираюсь по извилистой тропе в крепость, иду по навесному мосту, дохожу до врат, стучусь, в окне появляется глаз привратника… «Кого, черт возьми, занесло в такое время года и ночи?»

«Это я, фрейлина ветра. ….»

«Да да, сударыня». Скрип дерева и железа. Я внутри. Город спит. Все похоже на театральную декорацию. Луна освещает дрожащие тонкие стебли. Все ставни закрыты. Ветер открывает дверь церкви на площади с журчащей водой. Во всех старинных альпийских городках на главной площади есть источники журчащей чистой воды с висящим на цепи кувшином – можно пополнить запасы пресной воды и снова в путь. Много ли надо человеку для поддержания живота? Кувшин чистой альпийской воды, хлеб, сыр и немного вина. Дорога приведет вас к источнику живой воды. Вхожу в церковь, ветер открывает двери. Тишина, ни души. Иду к кресту. Всегда надо идти к кресту.

Минус пятнадцать, я уже высоко, самая трудная ночь – под елью, накрывшись еловыми ветками в худом спальнике. Под утро снова в путь. Значок желтого треугольника указывает дорогу. Когда сбиваюсь с пути – это в интересах дороги. Потеряв тропу, по колено в сугробах иду по направлению к снежному пику. Нахожу сколоченный треугольный домик, обитый войлоком, высоко в соснах, у подножия Монтженевро, у границы с Францией. Похоже, что домик, напоминающий скворечник, сколотили скауты, а потом уже его периодически использовали такие случайные бродяги как я. В доме карты, внизу чьи-то вещи, мангал, несгоревшие свечки в домике. Разбросанные черепа животных, карта джокера. Я провожу две прекрасных ночи, на берегу моей реки. Тлеют угольки в мангале, я танцую под яркими звездами. Варю суп из грибов. Сгорают мои кроссовки, когда я пытаюсь их просушить. Я краду обувь и спальник из домика на другом берегу реки. В интересах дороги. В последнюю ночь приходят волки, и я рада, что я высоко.

Вперед. Дорога зовет. Снег по колени, ноги насквозь промокли, я уперто иду по маркировке, через горы, в летних трекинговых ботинках, подрезанных в трейлере. Подъем в крутую гору, скользко, мокро, под снегом скрываются пустоты. Чуть не падаю несколько раз, тропа все круче вверх, ползти почти что невозможно. Вишу над пропастью, рюкзак летит вниз, виснет на дереве, чудом не упав в реку… Я разбиваю вдребезги замерзшие колени, спускаюсь кубарем за рюкзаком. Все мокрое. Терпение на пределе. Моя La Durance – моя выносливость. Возвращаюсь на проезжую дорогу и иду по ней. В обход, до границы с Францией. Самое трудное позади. Ночую на паперти церквушки Святого Спевсиппа. На следующий день дорога приводит меня в небольшой лыжный курорт. Сезон только начался. Вид у меня странный. На лыжника я явно не похожа, иду вдоль лыжной трассы со своим огромным рюкзаком. В деревне покупаю новые перчатки и еду. Франция выглядит довольно цивильно и приглажено. Какую-то часть пути меня подвозят на машине. Я уже не так высоко в горах. Тропа идет через красивые средневековые городки, скалы, поля. Светит солнце. В цитадели старинного города Систерон я провожу ночь. Ужинаю бутылкой Божоле и салями. Оставляю в цитадели свой посох. Прощаюсь с горами. Они проросли в моем сердце. Я вернусь, я обязательно вернусь, чтобы закончить. С гор спускаюсь на автобусах, все ниже и ниже, к морю. Похожее чувство я испытывала когда-то в Малайзии, после того как провела почти неделю без денег в Камеронских высотах. Когда я покидала джунгли, я плакала, прощаясь как будто бы с очень близким мне человеком. Вот и Марсель. У меня поднимается высокая температура, понос, пищу принимать я не могу. Провожу три ночи в бреду в дешевой гостинице мусульманского квартала. Обшарпанная комната. Ставни. Вид на площадь с каруселями. На третий день я воскресаю, иду гулять по Марселю. Деньги заканчиваются. Неожиданно оказываюсь перед домом святого Иакова, моего нового друга и покровителя. Мне дают прекрасную комнату, паспорт пилигрима, и снаряжают дальше в путь. От Арля начинается Тулузский Путь в Сантьяго. Но у меня температура, болят колени, тело обессилено… Я играю джаз в галерее жены главного пилигрима Прованса на пианино Kawai. Меня снимают на камеру, кормят, лечат. Неделю я отлеживаюсь, отъедаюсь, гуляю по Марселю.

Потом я возвращаюсь туда, где когда-то был мой дом. Милан-Таллинн. «Я обязательно вернусь, чтобы закончить дорогу. Camino is in my heart.» В Таллинне я веду себя словно пират, сошедший на берег – я пускаюсь во все тяжкие, и после всего содеянного, убегаю по направлению к третьему Риму.

Печоры. Искрится снег, светят мои родные звезды и видно млечный путь. На пути в Москву. Небо Москвы. Следующая станция – Норманнская, или Франкская? Быть может следующая станция «хочу тебя обнять»? Нам светит компас неземной…. Где я? Потеря ориентации. Lost and possibly found. Иногда так странно вновь обрести свой дом.. Тихая гавань. Капитан. Рядом с домом – библиотека им. Гумилева. Мой волоокий рыцарь. Моя муза дальних дорог.


Млечный путь над головой

Вечное сиянье

Разум мирозданья

Молчанье и покой

Вперед к началу Пути

В первый день весны, в день рождения моей любимой бабушки, я ставлю свечку за упокой и покидаю Москву. В книге придворной японской поэтессы Сей-Сенагон написано, что в четвертую фазу убывающей Луны надо менять направление пути и останавливаться в чужом доме, чтобы запутать следы. Да, мне надо запутать следы. Итак, меняю направление, путаю следы, ломаю ключицу, за окном минус 20, но птицы уже поют, первая неделя марта. Стоп-кадр.

Меня окружают дети, лысая кошка, вчера было прощеное воскресенье. Бывает, что слово прости теряет свою свежесть и актуальность, становится заезженным, но все равно у меня получается выдавить из себя несколько галлонов приправленных правдой и горечью этих самых «прости», которые звучат все еще свежо и оказывается, что это кому-то нужно! Тишина Поста. День первый. Иногда лучше оставаться на месте. Иногда лучше молчать. Язык Божий – силентиум.

Дом, где меня так хорошо принимают, почти что как в доме родном, стоит на перепутье дорог, где-то на Золотом кольце России. В городе том золотом под серым небом – 5 монастырей, с десяток храмов, речка, озеро Плещеево, туберкулезный диспансер, святые источники, старец, музей изобразительных искусств.

Справа от меня – склонившаяся на груди бабушки головка маленькой Аленушки, 8-месячной ангелоподобной девочки, за окном – белый освещенный мартовским солнцем снег, справа – пути-дороги сквозь дремучий лес, огонь первозданной свободы, и взгляд исподлобья гордых, отпущенных ветром небес.

Квартира сдана, рука зажила, птицы поют, дороги зовут, зовет колокол к покаянию, весна души священная. В Москве по пути в Печоры и Таллинн я не гнушаюсь обносками и обплевками, не гнушаюсь старыми скрипучими диванами и чьими-то тапками, стоптанными до дыр, не гнушаюсь глотком пива, подрезанного без спроса и сидя и потягивая его, я ничего не жду, не жду весну, и она не приходит. Морозный, ветреный, и немного скверный конец марта. И вокруг никого – все зависли в ожидании причины и конца… А потом я соборуюсь, а на Благовещение не гнушаюсь икрой, шампанским с утра и легким похмельем. Вечером у меня поезд. В конце мая – самолет в отправной пункт Дороги Святого Иакова.

Принесу Богу чистую дорогу

Принесу Богу ветер в проводах

И тогда неспешно заструится вечность словно слезы на моих глазах


Что принесешь ты мне, дорога? Всю квинтэссенцию пережитого, лучшее, что было, соберется в одно и смело пустит корни и зацветет и заиграет всеми красками на солнце. Любовь вбирает в себя все, белый цвет – вбирает все цвета. Любовь, белая птица, летит к началу пути.

Приближался неминуемо день отъезда, корабли гудели в порту, нервы мои как будто кто-то щекотал, впервые мне было немного страшно, подготовительный этап «проверка на прочность». Ну что ж – больше ничего не связывало меня с этим миром, все «прости» смыло слезами и весенним дождем, нить Ариадны, эльфийская кольчуга, Артос, живая вода, кто-то где-то, но это не так важно… Кто-то – это не так важно. Как будто проверка на прочность – игра с мыслеформами, предателями и трусами, говорящими мне «не надо, это опасно, принеси Богу что-то другое, свой труд, дела милосердия, свое сердце, – Сакре-Кёр, вдруг выползает мой маленький мещанский испуганный душок и пищит что-то невнятное. «Где бы вы ни были, вам не убежать от себя..»

В детстве мы все время путешествовали – то на полуостров, который был ровно напротив нашего, так что по мели можно было дойти до него по воде, неся маленькую сестренку Настену на плечах, то на великах до Таллинна, то мы вставали в 5 утра, чтобы встретить восход солнца на заброшенном пляже, мы будили друг друга стуком в форточку, Соня вылезала прямо через форточку, Оля выходила тихонько через веранду, а я сбегала через окошко предбанника… Никто и не знал о нашем исчезновении, мы возвращались до того как бабушки просыпались.

Днем мы угоняли лодку Аниного папы рыбака, и на лодке выплывали на середину залива, дрейфовали, купались, загорали. Мы залезали на самые высокие сосны, и так высоко, что нас качало и птицы летали вокруг. Все сформировалось еще в детстве – наклонности, выборы были сделаны, просто много времени потребовалось, чтобы запутать и снова распутать клубок. Потребовалось почти полжизни. Хотя чего там мелочиться, считать, подсчитывать. «Вечность за моим окном», только бы прогнать маленького труса, живущего во мне, вечно брюзжащего, жалостливого, всхлипывающего, ищущего причины, чтобы остаться, чтобы стать массой…


Как же долго умирает эпоха, рушатся дома, зарастают быльем тропы, все покрывается новым временным слоем, погребая старую эпоху под пеплом. Старое становится все более уродливым, новое – все более чужим. Обнажаются истины, раскрываются старые книги, что-то движется к неминуемому концу, начиная возвращаться к началу.

По французскому Пути

Покинув Ревель в день памяти Св. Брендона, покровителя путешественников, испив все бокалы, промотав деньги и время, отпустив птицу детства, я вступила на Дорогу и под покровительство Св. апостола Иакова. В Байонне лил дождь и было холоднее, чем на родной Балтике. Меня окружали группы японских и корейских пилигримов, одиночные и парные европейские и американские вело и пешие паломники, а также люди разных возрастов в синих куртках, проводившие анкетирование. Поезд до Сент-Жана был забит до отказа, это не входило в мои планы, но видимо это входило в планы Бога живого.



Каждая микрочастица растянувшейся вереницы из 300 душ, напоминающей с высоты птичьего полета муравьиную каравеллу, идет своим путем. Светящаяся дорога дала всем равные шансы, но на выходе у каждого получится что-то особенное, неповторимое, важное только лично для него. Вера, открытость, готовность к переменам, степень преодоления и страдания, выявление проблемных зон, встречи с людьми и возможности меняться вместе с ними, взаимопомощь, социальность и одиночество с Богом. Все здесь было в полноте и изначальной простоте и истинности.

В отправной точке Камино Франсе, Сент Жан Пье де По, лил дождь. Основной Путь через Пиренеи был закрыт из-за плохих погодных условий, но это не остановило меня и парочку других безумцев от следования Пути. День первый.

В Пиренеях ураганный ветер, хлещет дождь, нулевая видимость из-за тумана ветра и дождя, и почти что нулевая температура. Невыносимо холодно, все насквозь мокрое, грязное, дождевик не спасает, ноги хлюпают, главное не останавливаться, чтобы не замерзнуть и не подхватить воспаление легких. Сильнее всего мерзнут руки, лицо, шея, я добираюсь до вершины, нахожу каменную хижину, она немного протекает, но все-таки в ней не так льет как на улице. Варю кофе, пытаюсь сушить вещи над газовой горелкой. Обвязываю ноги пакетами. Одеваю пакет на голову, и снова в Путь, на спуске иду по грязному потоку по колено в воде, листья и жижа. Иду напролом, прохожу мимо двух мирно беседующих о чем-то француженок, они в отличие от меня хорошо экипированы, и им не так холодно и мокро как мне. Последний час – самый тяжелый, болят ноги, отсыревшие, замерзшие, ноют суставы. Дохожу до Ронсеваля, это уже Наварра, Ола Испания. Все содержимое рюкзака приходится постирать и высушить в центрифуге, профилактика – 100 г анисового ликера. Последующие 5 дней дождь продолжает идти с переменным постоянством. Я знакомлюсь с итальянцами, корейцами и с Зигги, с которой мы постоянно вместе в последующие две недели. Но мы идем разными дорогами.

Господи, если бы я смогла прожить свою жизнь заново, пройти Камино еще раз, совершала бы я те же ошибки, наступала бы на те же грабли, падала бы в те же ямы? Залипала бы на те же старые, заезженные схемы отношений, привычек, не-свобод? Странно, в дороге вылезает все то, что беспокоит в жизни – страсти, эгоизм, хочется быть на дороге одной, хочется быть супергероем, а вокруг такие же люди и они делают то же самое – и они часто предлагают мне помощь, мы не конкуренты, мы в одной упряжке. Когда я стану суперменом и улечу в пределы ойкумены… и перестану выдавливать мозоли на кровать…?

Мы шли по обнаженному нерву светящейся камино, этому государству, являющемуся частью земли обетованной, этакой прорези истины, неподвластной времени. Мириады древних паломнических путей образуют нервную систему дорог, соединяющих важные духовные центры старушки Европы. И я верю, что эти дороги способны возвратить потерянное величие, благородство и веру закатившейся Европе, эти дороги – как сокрытая возможность нового возрождения, возможность поиска истины и обретения веры и свободы. Да для многих «Бог умер», но что-то заставляет людей оставлять свои теплые удобные дома и квартиры, умещать свою жизнь в рюкзаке весом 10 кг и пускаться в тяжелую, но невероятно прекрасную авантюру, чтобы снова обрести себя и увидеть Бога.

Через неделю, когда ноги ноют и все тело отказывается продолжать двигаться, наступает момент, когда задаешься вопросом, «а зачем я вообще это все делаю? Зачем я встаю в 6 утра, одеваю этот тяжелый рюкзак, на израненные мозолями ноги натягиваю зачастую мокрые трекинговые ботинки, иду 25—30 км, что я вообще нафиг делаю и зачем?». Так вот, надо себя пересилить, и идти дальше, несмотря ни на что.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное