Виктория Полечева.

Рассказы из шкафа



скачать книгу бесплатно

Шкаф


Он сидел в шкафу третий час. Пахло деревом, лаком, а еще чуть-чуть одиночеством. Степан почесал затылок и хотел уже было вылезти, но вновь передумал. Квартира, на которую он работал, по сути, всю жизнь, пугала пустотой огромных комнат.

Когда-то давно, засыпая в стылой комнатушке с перекошенными стенами, маленький Степа дал себе обещание, что рано или поздно купит если не замок, то непременно большой дом. В котором можно будет и с мячом погонять, и велосипед поставить, да хоть машину в коридоре припарковать. Тогда у Степы, конечно же, не было никакой машины. Впрочем, велосипеда с мячом тоже. Просто ему мечталось, что однажды он станет Большим человеком. Одним из тех, кому не надо думать о долгах, коммуналке или проходившейся куртке. Одним из тех, кто может себе позволить быть свободным.

Еще со школы, едва получив паспорт, Степа принялся работать. Жизнь летела мимо, приходили и уходили разные люди, а Степа смотрел только вперед, на свой призрачный дом, на Большого будущего себя.

В семнадцать лет он съехал в небольшую квартирку на отшибе, даже не задумываясь о том, что она станет его домом на четверть века. Там Степа только спал, а в остальное время работал, работал, работал, стараясь как можно быстрее обзавестись своей крепостью. К тридцати пяти Степа неожиданно притормозил и, отдав все сбережения, купил квартиру неустанно стареющей маме. Ведь у него впереди были еще десятилетия, а у нее – только годы. Он подарил ей еще и серого котенка, но мама тихо прошептала: «Лучше бы внуков».

Степану, тогда его уже звали важно – Степан Петровичем, пришлось все начинать с нуля. Но к сорока у него было самое главное, что только можно накопить – знания и опыт. Вместе с ними Степан очень быстро добился одного повышения, потом другого, а следом и третьего.

И вот он уже стоял на пороге собственной квартиры, то ли руки дрожали, то ли ключ не подходил к замку. Когда дверь скрипнула и поддалась, Степан облегченно выдохнул. Его немного мутило. Сорок два года гнаться за одной мечтой – немалый срок. Он шагнул внутрь и поставил коробку на поблескивающий в свете уличных фонарей ламинат.

Степан побродил по комнатам, и эхо бродило за ним, заглядывая в каждый темный угол. От холода и пустоты новой квартиры Степан поежился и поймал себя на мысли, что уже скучает по своей комнатушке, которая казалась теплее только тем, что стенами прилегала почти к самому телу.

Степан вошел в библиотеку, или в зал, или в спальню – он еще точно не решил, что здесь будет, и похлопал по боку огромный шкаф красного дерева. Он купил его совершенно спонтанно, чуть ли не раньше самой квартиры. Почему-то просто захотелось хоть раз в жизни исполнить свою мимолетную прихоть.

Степан уселся на пол рядом со шкафом, пачкая в пыли идеально выглаженные брюки и уставился в окно. Скоро куранты, салют, а он тут совсем один. Даже мама решила встречать Новый год с подругами, «чтобы у мальчика было свободное время на личную жизнь».

Пытаясь сбежать от острого приступа тоски, Степан вскочил на ноги и за пару секунд забрался в шкаф.

Он аккуратно сел, снял пальто и прикрыл за собой дверцу. Степан даже хихикнул, представляя, что сказали бы его подчиненные, увидев, как суровый Петрович прячется от себя в шкафу. Он чуть задремал, а потом вдруг проснулся с одной ясной мыслью, что жизнь его совсем, как этот шкаф. Каркас есть, да такой, что с третьего раза не проломишь. А вот внутри – ничего, сердцевины нет.

Просидев в шкафу несколько часов кряду, Степан так расстроился, что ему ужасно захотелось есть. Он набрал номер любимого ресторана, но тут же сбросил бросил. В кармане брюк лежала рыжая листовка, которую ему всучила смешная девчонка у офиса. «Пицца-птица! Лучшая в городе, ла-ла-ла, – пробубнил Степан, пытаясь найти номер. Он заказал пиццу с курицей с ананасами, потому что никогда не пробовал. Подозревал, конечно, что это полнейшая гадость, но, кажется, настало время делать нечто безумное.

Степан приоткрыл дверку шкафа и осмотрелся, словно из сумрака за ним мог кто-то наблюдать. Но комната по-прежнему оставалась пуста, тем и пугала. Степан с кряхтением размял затекшие ноги и спину и поспешил к двери. Решил хоть шампанского купить, чтобы пицца не казалась такой мерзостной.

Дверная ручка почему-то не повернулась. Степан навалился на дверь и с силой толкнул, но ручка только звучно хрустнула и отвалилась.

Степан чертыхнулся: инструмент с собой он, конечно же, не брал. Позвонил мастерам, делавшим по его личному заказу сверхпрочный замок. В ответ он услышал лишь приторно сладкий голос: «Поздравляем с наступающим Новым годом! Желаем, желаем, желаем…»

Не стал Степан слушать, чего ему желали. Поздравления означали лишь одно: мастера сегодня он не дождется. Степан вновь уселся на пол, бессмысленно глядя на принесенную коробку. Неужели в нее уместилась вся его жизнь? Кажется, он не обзавелся не только вещами, но и друзьями. Ему некому было звонить в предновогодний вечер и просить о помощи. Никто не придет. Никто даже не возьмет трубку. Степан прислонился головой к стене и вновь задремал, надеясь на то, что после сна голова его полегчает, и дурные мысли сами оттуда вылетят.

Разбудила его трель домофона, и Степан тут же кинулся к трубке. И почему он заказ не отменил, дурак?

– Пицца – птица и тд и тп, – раздался мальчишеский высокий голос.

– Прошу прощения, у меня тут одна проблема, – заговорил Степан и сразу нахмурился: не любил он оправдываться, – замок сломался, я не смогу вам открыть.

– Ну, зашибись вообще, – мальчишка протяжно дунул в домофон. – И в такую даль надо было переться…

– Поверьте, я расстроен не меньше вашего. Я сижу один, в холодной квартире. И очень хочу есть. А до мастера, видимо, до января не дозвониться.

– Что, изголодали совсем? А выломать дверь не пробовали?

– О, ее не выломаешь. Сам проверял.

– Мда… Ладно, охрана меня уже во двор пустила, открывайте двери.

Степан ошарашено нажал на зеленую кнопку, услышал мнотонный писк домофона, а потом и удаляющийся голос:

– Молитесь, чтобы ваши соседи сидели дома!

Степан с удивлением взглянул на листовку, которую все еще зачем-то держал в руках.

Прошло минут двадцать, не больше, и балконная дверь со стуком отворилась. Сквозняк швырнул в квартиру горстку снега и совершенно неведомое существо, укутанное по меньшей мере в десять слоев одежды. Оно поставило на пол объемистую сумку для доставки еды и устало вздохнуло. Огромный вязаный шарф полетел на пол, за ним отправилась и цветастая шапка с длинным колпаком и существо наконец сказало:

– Товарищ, с вас полторы тыщи рублей и горячий чай в придачу! А чего темно так?

Находясь словно у себя дома, пришелец прошел к дальней стене, включил свет и наконец расстегнул огромную парку. Степан поморгал. Да, он не мог ошибиться: из развалин одежды перед ним вдруг предстала юная и потрясающе красивая девушка. Конечно, ее портили и чересчур яркие веки, выкрашенные черным карандашом, и пирсинг в носу и синяя помада, но это такое, преходящее и легко смываемое. Степан сразу заприметил глаза: теплые и чуть с хитринкой. Очень хорошие глаза.

– Э-э-эй! – девушка громко щелкнула пальцами и пригладила косую челку. – Полторы тыщи за вашу ледяную пиццу! У меня еще два заказа до двенадцати, можно побыстрее?

Степан перевел взгляд на часы и наконец-то заговорил:

– Извините за мой вопрос, но, получается, несовершеннолетним разрешено работать после десяти?

Девушка захохотала, и квартира сразу перестала быть пустой. Степан это сразу понял.

– Мне послезавтра двадцать девять, можете поздравить. Саша, будем знакомы. У вас есть чайник или как? Ну, или хотя бы деньги, а? Вы мне отдадите, и я побежала, да?

А Степа – Степан вдруг совершенно точно почувствовал себя Степой – почему-то только глупо улыбнулся и кинулся к шкафу.

Сорокакиллограмовое полутораметровое чудо поспешило за ним.

– Это что у вас тут? – Саша без спросу сунула голову в шкаф. – Очень уютно, между прочим.

– Знаю, полвечера там просидел, – зачем-то признался Степан и мигом покраснел. А не краснел он, наверное, с самой школы. И чего ему приспичило в шкафу раздеваться? Да еще и признался, что ведет себя как инфантильный дурак. Лучший способ познакомиться поближе, ничего не скажешь.

– Прямо тут? – Саша удивленно вскинула бровь. – Покажете?

Степан покорно залез в шкаф и развел руками.

Саша прыснула:

– И вы как тут, один? Только переехали, да?

Степа кивнул.

– Пойдемте к соседке, у нее хоть чайник есть. Глупо будет, если вы прямо в шкафу околеете, да?

Степан, наконец-то обрел дар речи и, выйдя из шкафа сказал:

– Сашка, я ценю, что вы доставили пиццу, вот, сдачи не нужно. Только давайте дождемся мастеров? Я не хочу, чтобы под бой курантов вы летели с моего балкона.

– Э, нет. Мне нужно заказы отвезти и домой к единственному, родному, любимому. – Саша улыбнулась, ее голубые глаза искорками вспыхнули из-под черных век.

Степа сразу поник, но Саша добавила:

– Да я диссер пишу, после новогодних уже научруку надо показывать. Поэтому все дни сейчас только с ним, только ради него.

Степа приосанился и широко улыбнулся. А потом вдруг, словно нарочно, плечи его поползли вниз, живот выпятился, а проплешина на затылке сверкнула, как отполированная. Вот как видит его эта девчонка. Только так, и никак иначе.

– Эй! – уже с балкона позвала Саша, кутаясь в огромный шарф. – Идете?

Шкаф скрипнул, неумолимо напоминая о другой деревянной коробке, которая с годами становится все ближе, и Степан едва не пустился бежать.

– Иду! Иду! – завопил он, осознавая, что отпустить Сашу сегодня будет самым большим его промахом за всю жизнь.

Черное пальто вконец испачкалось, брюки предательски заскрипели, а пальцы так промерзли, что стали ныть, но уже пару мгновений спустя Степа оказался на соседском балконе и оторопел. И как тот еще не рухнул? Два велосипеда, весла, детские санки, ледянки, четыре пары коньков, банки, пару ведер, вязанка чеснока, мешок картошки и еще бог знает что.

Степа осторожно, словно боясь, что его уличат в воровстве, толкнул балконную дверь внутрь. На него тут же пахнуло теплом, но не только тем, что ощущает тело, но еще и тем, от которого на душе хорошо.

Праздничный стол, стоявший посреди комнаты, двигали из стороны в сторону мальчишка лет четырнадцати и широкоплечий мужчина, примерно одного со Степой возраста. Руководила ими старушка в сверкающем красном платье и алой помадой на губах.

– Коля, подвинь!

– Никитка, теперь тяни на себя! Нет, не симметрично! Арчи, уйди, паразит! – это бабушка кричала уже пушистой собачке, путавшейся под ногами.

– Ма-а-а-а-амо, как же мы рады, что праздником руководите именно вы! – пропыхтел Коля, который, по всей видимости, уже не первый час что-то двигал.

– На маму не ругайся! – из коридора выплыла статная женщина с тысячей мелких бигуди на голове.

– Никита Николаевич! – требовательно прикрикнула она. – Кто обещал Кристинке, что на Новый год сделает ей прическу?! А ну, бегом-бегом! А то она мне истерику устроила! – женщина собралась было уходить, но затем, взглянув на раскрасневшегося мужа добавила, – Мама, да хватит тебе с этим столом! Накрывать уже пора! Кристи-и-инка! Неси скатерть! – провопила она, удаляясь в комнату. Собака вприпрыжку отправилась за ней.

– Арчи! Еще раз порвешь мне колготки, и я тебя выкину! Слышишь, Никит, я его выкину! Я не шучу!

– Ну ма-а-а-а-а-а-а-ам! – раздались сразу два детских голоса. – Детям нужна собака! В садике сказали, что она учит нас ответственности!

– Слово-то какое она выучила! – Коля, отпущенный из плена тещи, поспешил на кухню к жене.

А Степа стоял, закрытый елкой, затаив дыхание. Он смотрел на все через ножки красной сверкающей звезды, вдыхая сладкий запах смолы. Эта квартира не была пуста, в ней всего хватало для счастья.

– Эй, как вас там! – из кухни вышла его раскрасневшаяся знакомая с миской салата в руках. – Заказы мои отменили, представляете, как хорошо? Ну, вы чего застыли! Нас с вами зовут остаться. Идите радоваться! – Саша вновь улыбнулась, и Степе стало жарко. Он поправил джемпер и вышел из-за елки.

Никита, остававшийся в зале, сунул палец в салат, облизал его, а потом подошел и протянул руку Степе:

– Никитос.

– Петрович.

– Никита! Косы! – раздраженно воскликнула женщина из комнаты.

– Косы! Косы! Косы! – вторил ей детский голос.

Степе поручили взрывать хлопушки и кидать конфетти. И когда пробили куранты, Степан, ставший Большим человеком, уже больше не противясь, впустил в себя мальчишку Степку, мечтавшего не только о достатке, но еще и о дальних морях, великих сражениях, ужасных драконах и прекрасных принцессах. Степан Петрович орал «ура», могучим басом перекрикивая всех вокруг, разливал по хрустальным фужерам дешевое шампанское, чувствуя, что это самая дорогая вещь в его жизни.

***

Когда вернулись домой, усталые и наевшиеся вдоволь, Степа рассмеялся, увидев пиццу, подернутую жирной пленкой.

– Да она еще в дороге остлыла, – Саша несла в руке старый металлический чайник. – Ну, настало время чаевничать?

Степа кивнул и потянулся за чайником, ненароком прикоснувшись к тонким пальцам чудо-девушки.

На кухне засиделись до утра. Степа улыбался, а Саша рассказывала ему о младших сестрах, о престарелом научруке и своих историях. Когда на улице стало совсем светло, Степа взял Сашу за руку и повел к огромному шкафу.

– Залезай, – скомандовал он и тут же осекся. На работе командовать привык, а тут-то другое дело.

Саша взглянула на него строго-строго, а потом, усмехнулась и шагнула внутрь. Степа полез следом и захлопнул дверь. Наверное, из-за наступившей темноты воздух стал густым и горячим.

– Знаешь, – прошептал Степа. – Вот вся жизнь моя как этот шкаф. Красивый, дорогой. А внутри – пусто.

– Так мы же здесь. – ответила тихо-тихо Саша. – Значит, он теперь не пустой.

Степан улыбнулся. А ведь и правда, теперь ни шкаф, ни квартира, ни сердце его не были пустыми.

***

Следующий Новый год встречали уже вместе. Степан сидел у елки и исподтишка поглядывал на родных. Не зря трудился он ради квартиры, не зря полжизни на нее положил. Принесла она ему и счастье, и покой на душе, но не так, как он думал.

Полинка к ним почти привыкла и стала звать мамой и папой. Правда вчера погналась за собакой и сколола совсем новый передний зуб, но это ничего, они потом все поправят. Серый кот благодарно урчал на коленях старенькой мамы, гирлянды на окнах вспыхивали, зазывая чудо. И Сашка, прижимающая руку к растущему животу, тепло улыбалась.

А огромный шкаф стоял за их спинами, превратившись из ненужной махины в шкатулку самых счастливых историй.

Балет

– это красиво


Дома меня ждал сюрприз. Офигенный такой сюрприз, надо сказать. Мелкая с порога улыбаться начала, сумку с плеча стащила, кроссы мои к стеночке поставила… Комп что ли сломала? Или гитару разбила?

А на кухне мама уже ждет. С супчиком горячим, с котлетками. Посмотрел я на этих заговорщиц и сразу понял, что попал. Не ясно пока только, куда именно.

– Ну, чего? – я кинул котлету в рот. – Выкладывайте. Я ж знаю такие улыбки. Что я должен сделать?

– Сём, у меня температура, – мама присела на стул и шумно высморкалась в салфетку. Щеки у нее и правда покраснели, да и глаза слезились. Ну, допустим. Поверю.

– А сразу чего не позвонили? За лекарствами сходить? Мам, ты мне только денег дай. У меня там три сотни осталось.

Я встал, сполоснул руки и хотел уже выйти в прихожую, но мелкая завопила:

– Нет, Сёмочка! У мамы все есть!Не надо ничего покупать!

– Сёмен, – мама понизила голос. Ну, вот сейчас все и выложит. Видимо, сначала хотели умаслить меня, но передумали. Ага. – В общем, на балет сегодня с Дашей идешь ты.

– Чего-о-о?

Я и правда ошалел. Ну, забыть о предстоящем балете было сложно – мелкая трещала каждый день, какое она наденет платье, как поднимется занавес, какой счастливой она будет и вообще. Как будто мир разом перевернется, ага. Я болтовню ее даже толком не слушал, и не думал, что это как-то коснется меня. О балете я знал только два факта: первый – это будет адски долго, второй – адски уныло.

В общем, я сразу подскочил, сунул вторую котлету в рот – пока не отобрали – и попытался протиснуться в нашу с мелкой комнату.

– Я к Сереге должен пойти! У нас зачет после завтра. Мне никак, вот прям совсем!

– Серега этот твой! – мама подскочила и оглушительно чихнула. Вышло весьма театрально.

Серегу она не любила за то, что он мне расквасил нос в третьем классе. Мы об этом и думать забыли, но мама-то помнит, мама всегда все помнит.

– Сёма, все! Я сказала! Я за билеты эти знаешь, сколько отгрохала, а? Почти весь аванс!

– Ребенок об этом всю жизнь мечтал! – взвизгнула Дашка и тут же пугливо отступила: а вдруг, сейчас обижусь и точно никуда не пойду?

Я выскочил с кухни и треснул дверью со всей силы. В театр с мелкой идти придется, чего деньгам пропадать, но пусть понимают, что я против такого вот. А то совсем уже расслабились.


***

Сидим в третьем ряду. Эта дурочка такая смешная: притащила с собой кролика в балетной пачке. А говорит всем, что уже взрослая. Ей десять месяц назад исполнилось, а на балет с шести ходит. Вот ей мама и подарила билеты на день рождения. А мне теперь, вместо того, чтобы с пацанами у Сереги сидеть, приходится париться в рубашке и новом свитере.

И эта муть идет почти четыре часа! Интересно, им самим не надоест? Ну, тем, что на сцене?

Первые пять минут, пока все не стихло, и не погас свет, я постоянно думал, как можно отсюда слинять. А потом к мелкой обернулся, а ее лицо так и светится. Слишком счастливая она сейчас, нельзя ее обратно в реальность выдергивать.

Заиграл оркестр из своей ямы. Мы сидели со стороны барабанов, это я услышал. Ну, красиво играют, не спорю. Дашка тихо-тихо запищала и со всей силы сжала зайца. Смешная она у меня все-таки. Хоть и вечер испортила, зараза.

Она подергала меня за рукав идиотской рубашки и поманила к себе:

– Сёмочка, балет – это очень красиво! Ты скоро увидишь!

– Ага, да, – ответил я, скривившись.

На сцену выскочил идиот в лосинках, в костюме скомороха. Поскакал, побегал. Я слышал, как он тяжело ухает на пол, и из-за этого не мог нормально уснуть. Разве, блин, в балете все не должны быть легкими и беззвучными?

Хотя, ноги у этого мужика довольно мускулистые. Мне до таких ног, как ракам до Китая… И я заметил, как на шее у него вена вздулась. У меня так тоже иногда в качалке вены выступать начинают. Сложно это, наверное. И так высоко прыгает. У меня бы в жизни не получилось.

Теперь принц выскочил со всем своим двором. Колготки беленькие, волосы прилизаны. Фу. А Дашка снова пищит, что он какую-то антрашу шикарно делает. Вот детям мозги чем пудрят-то, а. Смотреть на такого мужика противно. А она от восторга писается. Прыгал этот принц, правда, еще выше, чем клоун. Высоко очень.

Я наконец-то засыпать начал, а тут другое действие. Спросил у Дашки, сколько еще осталось, а она зашикала на меня. Типа мешаю я всем. Нельзя говорить, когда такая музыка играет. Сквозь полузакрытые веки я увидел, что на сцену повалили лебеди. В полудреме смотреть на них было очень прикольно, как будто они из мультика какого-то. А я теперь хоть на пачки посмотрю, ну. А то до этого все девчата в юбках каких-то танцевали.

Минут через пять я закрыл глаза и зажал ладонями уши, чтобы не слышать грохота – они этими пуантами так по сцене топотали, что даже пацанам у Сереги не по себе было, я так думаю. Дашка сунула острый локоток мне под ребро. Я ахнул и хотел ей уже подзатыльника вмазать, но увидел, что тычет она подбородком в сторону сцены:

– Не спи, Сёмочка! Она-а-а-а-а…– на выдохе прошептала мелкая.

По центру, в окружении других лебедей, плясала типа их королева. Она и правда на королеву была похожа. С самой тонкой талией, с такой выправкой… Или как там, осанкой? Только взгляд печальный. На самом деле, очень она походила на грустную…лебедиху? А руки у нее вообще необычны были. Представить себе не могу, как ими так шевелить можно. Прямо от плеча и до самой кисти словно волну пускала. Суставы у нее там что ли лишние?

– Такие плавные движения! – зашептала Дашка. – Волшебница!

– Да. Волшебница, – тупо пробормотал я.

Почему-то спать теперь не хотелось. Внутри творилось что-то странное. Мне как будто стало неловко. За то, что она такая.... И в груди что-то кольнуло.

– Сёмочка, теперь понимаешь? Балет – это красиво!

***

Дашка сидела напротив и уминала бургер. А мне чего-то есть не хотелось. Серега звонил, но я решил уже к нему не идти сегодня. Не было настроения идти в шумную компанию после такого. Необычного. Нездешнего.

Мелкая раз в полгода разрешала себе схомячить бургер, и мы из театра пошли поесть. Дашка что-то рассказывала, а у меня перед глазами стояла девушка в черном платье, вертящаяся на одной ноге. И не свалилась, надо же. Мне вообще показалось сначала, что это королева лебединая. Похожи они были, но в глазах у черной искорки какие-то вспыхивали. Мне от них жарко стало.

– Дашка, слышь, а кто играл черную лебедиху? Ну, и белую? Кто они?

– Сём, ты че-е-его, – у мелкой от смеха кола пошла носом. – Партию Одетты и Одиллии одна девушка танцует всегда! Ну, или почти всегда!

Я аж подавился. Не знаю почему.

Дашка еще трещала что-то, о движениях, о совей преподше, о нарядах. А меня как будто по башке чем-то огрели. Сижу вроде рядом, а ни черта не слышу. В ушах звенит и все.

– А ты знаешь ее? Ну, эту черно-белую лебедиху? – спросил я снова, когда мы уже спускались в метро.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4