Виктория Платова.

Победный ветер, ясный день



скачать книгу бесплатно

– Мы все должны были встретиться у Грэга на вечеринке в честь дня рождения. Но Роман туда не приехал. То есть не доехал. Лика и Женя были с ним…

– Может быть, пригласим их?

– Да-да, конечно, – засуетился Векслер. – Я к тому и веду. Информация из первых рук всегда важна. Они все обстоятельно вам расскажут…

Через десять минут в кабинете директора появился молодой человек, представленный Сиверсу как Евгений Мюрисепп. Еще через пять подтянулась девушка – Лика Куницына.

– Не буду вам мешать, – интимно шепнул Векслер Бычьему Сердцу и с неожиданным для его комплекции проворством скрылся за дверью.

– Ну, – хорошо поставленным голосом произнес Бычье Сердце. – Будем знакомиться. Я майор Сиверс, из уголовного розыска. Расследую дело об убийстве вашего коллеги.

В гробу они видели это знакомство. В гробу они видели майора Сиверса. В гробу они видели уголовный розыск. Именно это было написано на их гладких отрешенных лицах – «в гробу». Бычье Сердце выждал секундную паузу, соображая, к кому бы из двоих обратиться. Девка была еще та, типичная балеринка, с тонкими, собранными в целеустремленный пучок волосами и костями, как у воблы. Эти кости самым гнусным образом лезли в глаза Бычьему Сердцу. Равно как выпирающие из-под трико ребра, с маху насаженные на позвоночный столб. Балеринка на Сиверса не смотрела, это было ниже ее одетт-одиллиевского, жизелевского, распротак его балетного достоинства. Она лишь слегка хмурила несуществующие, обозначенные серебряным колечком брови – тоже, нашли моду, кожу протыкать где ни попадя!

Парень был поприятнее. Если он и презирал Бычье Сердце за короткие рукава пиджака и жировой излишек в десять килограммов, то довольно удачно это скрывал. Во всяком случае, никакой брезгливости и никакой враждебности в его лице не было. Открытом, симпатичном лице со щегольскими тоненькими баками и такой же щегольской восточной бородкой.

– Значит, вы последними видели Романа Валевского? – Бычье Сердце всем корпусом повернулся к Мюрисеппу, и стул под майором предательски скрипнул.

Балеринка улыбнулась, показав острые зубки, затрясла колечком в брови и неожиданно сказала, глядя в пространство:

– Последним, я думаю, его видел убийца.

Ценное замечание, ничего не скажешь.

– Это понятно, – с трудом нашелся Бычье Сердце.

Фраза прозвучала простовато, да что там простовато – по-лоховски она прозвучала! Типичная фраза типичного землеройного мента, у которого лоб в два пальца. И-эх, вместо «это понятно» нужно было сказать «это софистика». Слово «софистика», слетевшее с губ милиционера, у любого выбьет почву из-под ног, и балеринка не исключение. Вот только применимо ли оно в данном конкретном случае?

– Это понятно, – еще раз пробухтел Бычье Сердце и почему-то залился румянцем.

– Лика! – добрейший Мюрисепп посмотрел на подругу по несчастью с укоризной. – Майор совсем другое имел в виду.

– Тогда он должен яснее излагать свои мысли, – парировала непреклонная балеринка.

Вот сука!

– Вернемся к прошлой пятнице, – вклинился Бычье Сердце. – Насколько я понял, вы должны были ехать на день рождения…

– К Грэгу, – охотно ответил Мюрисепп. – В пятницу у нас был тяжелый день.

С утра кастинг для нового балета, который собирался ставить Роман.

– Кастинг? – переспросил Бычье Сердце, смутно подозревая, что в очередной раз совершает глупость.

– Подбор исполнителей, – с леденящим душу сарказмом перевела балеринка. И наконец-то взглянула на Бычье Сердце бесстрастными рыбьими глазами. – Не будем пугать дядю милиционера англицизмами, Женя.

– Ну, хорошо, – тут же согласился податливый Мюрисепп. – Подбор исполнителей. Основные роли утверждены практически все, остался кордебалет. Кастинг был до четырех. Потом репетиция до восьми. Грэг пригласил нас на девять, но мы подзадержались. Профессиональные споры по поводу концепции вещи, не думаю, что вам будет интересно… Выехали что-то около половины десятого.

– Девять тридцать пять. – Балеринка проявила завидное стремление к пунктуальности. – Я специально посмотрела на часы, когда мы выехали.

– И доставала нас этими девятью тридцатью пятью целую дорогу!

– Ты же знаешь, Женя, я терпеть не могу опаздывать.

Они стали мелко переругиваться, отлично!

– Выехали отсюда? – уточнил Бычье Сердце.

– Естественно. Все втроем. Я, Лика и Роман. На его джипе. Грэг снимает квартиру на Восстания, так что мы ехали через Невский. У «Маяковки» тормознулись…

– Зачем? – Бычье Сердце, парализованный начинающей мегерой, задавал вопросы один остроумнее другого.

– Чтобы вы спросили, – снова не удержалась балеринка.

– Мы же на день рождения ехали. – Он умел быть снисходительным, этот Мюрисепп. – Цветы купить надо? Надо. Подарок какой-нибудь на скорую руку…

– Что ж заранее не побеспокоились?

– Работы навалом. Завертелись. Роман выскочил за цветами, а мы остались ждать его в машине…

– И? – Бычье Сердце взглянул на балеринку. По всем правилам реплику подать должна она.

Реплика не заставила себя долго ждать.

– Что – и? И не дождались, – со смаком закончила балеринка.

– То есть вы хотите сказать, что Валевский вышел за цветами к метро и в машину больше не вернулся?

– Вот именно. – Теперь Мюрисепп стал заметно волноваться. – Мы прождали его битый час. Я несколько раз отправлялся на его поиски. Потом позвонил Грэг…

– Куда это он позвонил?

– На сотовый.

Мюрисепп посмотрел на Бычье Сердце с сожалением: из какого медвежьего угла ты вылез, парень? Весь мир давно перешел на мобильную связь.

– Роман оставил свой мобильник в джипе. Когда позвонил Грэг, я коротко обрисовал ему ситуацию – не вдаваясь в подробности, естественно. Объяснил, что ждем Рому… А Грэг сказал, что они ждут нас. Я снова отправился к метро – там работал один-единственный ларек с цветами. Как мог, описал продавщице внешность Романа… Внешность у него запоминающаяся, вы же его видели…

Внешность у Ромы-балеруна действительно была запоминающейся, хотя Бычье Сердце познакомился с Валевским в уже разделанном и несколько тронутом тлением виде. Смуглый брюнет с тонкими чертами лица, из тех, что нравятся стареющим женщинам, кинокамерам и производителям мужского белья. Типичный кокаинист или завсегдатай опиумного притона.

– Я спросил у продавщицы, не подходил ли он.

– Ну?

– Она ответила, что нет.

– И что же вы сделали после того, как не нашли его?

– А что бы вы сделали на нашем месте? Закрыли джип, благо ключи торчали в замке зажигания. И отправились на день рождения к Грэгу. Пешком. Там всего минут пятнадцать ходьбы.

– Лихо, – промурлыкал Бычье Сердце. – И вы нисколько не были удивлены происшедшим? Не забеспокоились?

– Поначалу нет…

– Даже когда не увидели его на дне рождения? – Бычье Сердце вцепился в Мюрисеппа, как клещ. – На дне рождения вашего америкаш… вашего американского приятеля он ведь так и не появился?

– Не появился.

– И вы посчитали это в порядке вещей? Человек выскакивает из своей машины… заметьте, очень недешевой новенькой машины… чтобы просто купить букет цветов. И исчезает. Вам не показалось странным такое исчезновение?

– Почему же, – неожиданно стушевался Мюрисепп. – Это достаточно странно, вы правы, тем более что Романа и Грэга связывают давние дружеские отношения… Но…

– Да брось ты, Женя, – не выдержала балеринка. – Никому не показалось странным, что Роман поступил именно так. Целый вечер все стебались по этому поводу. Грэг первый. Видите ли, капитан…

– Майор, – деликатно поправил Бычье Сердце. – А вообще, спасибо, что младшим сержантом не назвали…

– Видите ли, майор… Роман – человек очень специфический. Я бы сказала, эксцентричный. Что ему взбредет в голову, то он и делает. Ни с кем и ни с чем не считается. Подставляет на раз-два, только из спортивного интереса. Якобы гению все простительно…

– Ну, ты уж совсем, Лика! – Мюрисепп предупредительно поднял руку.

– В свободное от собственной гениальности время, я имею в виду, – нехотя поправилась балеринка. – В работе он безупречен. Работа для него свята.

А она терпеть его не могла, великого хореографа, всеобщего любимца, верховное божество «Лиллаби». Просто на дух не выносила! Это было так очевидно, что Бычье Сердце едва не рассмеялся: и у мегер на пуантах бывают слабые места. С другой стороны, ненависть не слабое, а сильное место любого человека. Вот только ее трудно держать в узде, особенно такой квелой балеринке. Заговорив о личных качествах покойного, Лика Куницына преобразилась. Даже румянец взошел на щеки, даже брови прорезались. Симпатичней она не стала, но значительней – уж точно. Интересно, чем вызвана такая неприязнь? На хвост он ей наступил, что ли (вернее, на балетную пачку)? Или зарезал главную роль при этом… как его… кастинге?

– А вы, как я посмотрю, не очень жаловали покойного. – Бычье Сердце являл собой сейчас образец милицейской проницательности.

Но через секунду от образца не осталось и следа.

– Отчего же не жаловала? Очень жаловала. Даже была его женой прискорбно долгое время. Идиотка.

Черт возьми, как же он сразу не понял? Так яростно могут ненавидеть мужчин только бывшие жены. Ненависть бывших жен вне конкуренции, тут даже суфражистки отдыхают!

– Лика! – снова подал голос Мюрисепп, стоящий на страже бесконфликтного, монолитного и процветающего «Лиллаби».

– Что – Лика? Я двадцать четыре года Лика!

– Лика… Романа больше нет…

«Не стоит вытягивать на свет наше заскорузлое грязное бельецо, Лика, да еще при посторонних. Да еще при майорах угро. О мертвых или хорошо, или ничего, Лика. Возьми себя в руки, Лика. Опомнись, Лика», – молчаливо взывали к балеринке глаза Мюрисеппа. И его съежившиеся баки. И его взъерошенная бородка. И балеринка откликнулась, взяла себя в руки. Ненависть, расцветившая ее лицо флагами, транспарантами и гроздьями салютов, обмякла, отступила, ушла в глубь ключиц.

– Простите… Роман был душой «Лиллаби». Мы все теперь на нервах…

– Я понимаю, – для виду скорбно похмыкал Бычье Сердце. – А как же джип Валевского оказался здесь, во дворе?

– Это Грэг его пригнал. – Проскочив узкое место, Мюрисепп перевел дух.

– Ваш американский приятель?

– Да. В ту же ночь. Мы все изрядно поднабрались, пошли гулять по Невскому. Джип так и стоял возле «Маяковки»… И поскольку у меня были ключи, а все, как я уже говорил, нарезались до соплей… Словом, мы решили подшутить над Ромкой. Погрузились в тачку и поехали. Как раз к сводке мостов успели… Часов около пяти… Так, Лика?

– Не помню, – после небольшой паузы сказала балеринка. Впервые ее пунктуальность дала сбой.

– Ну, неважно. В общем, доехали.

– И вас ни разу не остановили?

– Не помню, был выпимши, – ушел от ответа Мюрисепп. – Спал на заднем сиденье.

Как же, не остановили! На такой тачке – и не остановили? Такая тачка действует на гаишников, как красная тряпка на быка. Наверняка и палками махали, и денежки срубали, никакой принципиальности. А америкашка, поди, баксятиной откупался, подонок!..

– И сколько же вас… погрузилось в тачку?

– Ну, я, Грэг, Лика, жена Грэга Лариса… Еще кто-то из ребят… Человек семь-восемь набралось.

– А ваш директор? Максим Векслер?

– Он ушел раньше. Намного раньше. У него жена недавно родила, сами понимаете, маленький ребенок…

– А где теперь ключи от машины? – спросил Бычье Сердце.

– Я отдал их Максу… Сразу, как только… Как только стало известно, что Романа… больше нет.

Как успел заметить Сиверс, все эти балетные людишки старательно избегали слова «убийство». Оно шибало им в нос запахом полуразложившейся плоти, оно было неудобным, неуместным, постыдным. Валевский как будто совершил что-то непристойное, а всего-то только и сделал, что дал себя укокошить. Интересно, почему они не спрашивают про убийцу?

– Вам уже известно, кто это совершил? – тотчас откликнулся на мысли Бычьего Сердца Мюрисепп.

– Пока нет. Но, думаю, с вашей помощью…

Лицо Мюрисеппа приобрело ярко выраженный землистый оттенок.

– С нашей помощью?! – проблеял он. – Что значит – «с нашей помощью»? Вы намекаете, что… Что кто-то из «Лиллаби» причастен?

– Почему бы и нет? – снова не удержалась балеринка. – Думаю, у нас найдется немало людей, готовых отправить Рому на тот свет.

– Что ты говоришь, Лика! – бросив на Куницыну испепеляющий взгляд, взвился Мюрисепп. – Не слушайте ее, майор. Вы же видите, она не в себе.

Отчего же не в себе? Очень даже в себе. Ненависть к покойному муженьку снова выползла из тщедушного тельца Лики Куницыной, уселась на хвост и раздула капюшон.

– Если уж на то пошло, его смерть никому не выгодна. – Похоже, стильный юноша знал, что говорит. – Все проекты «Лиллаби» были завязаны на Романе. Теперь вообще неизвестно, что будет с нами со всеми. Может, мы вообще потеряем работу. Высокооплачиваемую, между прочим.

– Понятно. Будем подводить итоги. Вы ехали на вечеринку, остановились у метро купить цветы… Кстати, кому в голову пришла идея остановиться именно у «Маяковской»?

Мюрисепп и Куницына переглянулись.

– Никому. Просто решили, и все. Времени было около десяти, цветы в это время продаются только у метро. Это метро было ближайшее. По ходу. Вот и все.

– Логично. Значит, Роман Валевский отправился за цветами и исчез. Вы двое, прождав его около часа, решили добираться на вечеринку своим ходом. Валевского не оказалось и там. Это было воспринято обществом как одна из причуд вашего руководителя. И поднимать тревоги никто не стал. Пока все верно?

– Да.

– Ну, а на следующий день?

– На следующий день была суббота, – пояснила бывшая жена. – Дневная репетиция в график не забита, потому-то мы и позволили себе оторваться… Вечернюю проводил Женя, он часто подменяет Романа. Воскресенье вообще выходной. Спектаклей в городе у нас пока нет, готовимся к гастролям в Италию. Вот если бы Роман не появился в понедельник…

А он и не появился в понедельник. В понедельник трупу исполнилось два дня. В понедельник его и нашли. Так что никакого понедельника для гениального хореографа больше не существует – ни этого, ни всех последующих.

– Если бы он не появился в понедельник, тогда, естественно, мы бы забили тревогу.

– Почему же не забили?

Балеринка не нашлась что ответить. Действительно, сообщение о смерти Валевского поступило в понедельник, во второй половине дня, а в «Лиллаби» об убийстве узнали только во вторник утром. То есть сегодня.

– Мы пытались ему прозвониться, – вступился за Куницыну Мюрисепп. – Макс был на телефоне с самого утра в понедельник. А мне пришлось заменить Романа на кастинге.

– Ну что ж, спасибо за откровенный разговор. – Бычье Сердце приподнялся со стула, давая понять, что беседа закончена. – Вам придется приехать к нам в самое ближайшее время. Дать показания. Процедура недолгая и не очень вас утомит… Ваши телефоны я возьму, если не возражаете. И вам оставлю сво…

– Наши телефоны есть у Максима, – невежливо перебила Бычье Сердце балеринка.

– Раз уж мы заговорили о телефонах… Может быть, дадите мне телефон Вадима Антропшина?

Деятели современного балета с недоумением посмотрели друг на друга, а потом – все с тем же недоумением – повернулись к Бычьему Сердцу.

– А кто это? – спросил Мюрисепп.

– Старый друг Валевского. Вы разве его не знаете?

Хореография и заброшенная яхта «Такарабунэ» упорно не хотели стыковаться, и эта заноза в пятке следствия не давала покоя Бычьему Сердцу. Для случайного, наугад выбранного места преступления эллинг был слишком хорошо обставлен. Да и само убийство было обставлено лучше некуда. И чертовы окурки… Одни и те же, с промежутком в год… Принадлежали ли они одному человеку – установит экспертиза, а это еще день…

– Что за вздор! – почему-то рассвирепела Куницына. – Какой Вадим Антропшин? У Романа никогда не было друга по имени Вадим Антропшин.

– А вы знаете всех его друзей?

Балеринка так красноречиво промолчала, что Бычье Сердце понял: эта знает. Эта, будучи женой, пропахивала все записные книжки хореографа, просвечивала рентгеном все его визитки, методом глубокого бурения обследовала все его карманы. И к тому же отстреливала все сообщения на автоответчике. Та еще штучка!

– Я тоже не слыхал ни о каком Вадиме Антропшине, – подпел штучке Мюрисепп. – Хотя мы работаем вместе семь лет.

Бычье Сердце вздохнул: все то же самое, только имена сменились. Мать покойного яхтсмена и слыхом не слыхивала о Романе Валевском. А эти двое понятия не имеют о Вадиме Антропшине. Трогательное единение опыта и молодости, как раз для танца с саблями.

– Теперь, когда все выяснилось, мы наконец-то свободны? – Девушка упорно хотела отделаться от Сиверса и его дурацких вопросов. И отправиться в свободный полет.

– На сегодня – во всяком случае… Да, вот еще что. У вас случайно не найдется закурить?

Куницына пожала плечами:

– Не курю.

Естественно, не куришь. А если бы даже и курила, то угостить сигареткой работника правоохранительных органов посчитала бы ниже своего одетт-одиллиевского, жизелевского, распротак его балетного достоинства.

Мюрисепп снова оказался на высоте. Он вытащил из кармана пачку «Парламента» (а как же иначе на такой высокооплачиваемой работе!) и протянул ее Сиверсу.

– Вот, возьмите.

– Тут последняя, – заглянув в пачку, сказал Бычье Сердце.

– Ничего. Я тоже не курю. Так, балуюсь… – Простодушный взгляд Мюрисеппа вдруг перестал быть простодушным: в нем проскользнуло что-то волчье, что-то холодновато-расчетливое. – Я вот о чем подумал. Может быть, его похитили… Ну, ради выкупа, например. Роман был далеко не бедным человеком.

Бычье Сердце не успел даже поразиться переменам в облике Мюрисеппа: маска тихой благопристойности, едва не слетевшая с бородатой физиономии, снова была водворена на место. Фальстарт остался почти незамеченным. Да и был ли он?..

– Если его похитили ради выкупа, то зачем же убивать? – Куницына, судя по всему, решила окоротить приятеля.

– Получили свое, и…

– Очень остроумно, Женя, – снова встряла балеринка. – Его хотели похитить и не нашли более подходящего места, чем станция метро, полная народу. Это же курам на смех!.. Ну, так мы можем идти?

– Я уже сказал…

Балетные быстренько сорвались с мест и сломя голову побежали к выходу: как из чумного барака, ей-богу! Как если бы Бычье Сердце был прокаженным со стажем или грозился наградить собеседников туберкулезом. В глазах Бычьего Сердца мелькали прямые, натренированные спины балетных, а в душе поднималась злость на них. История, которую рассказали Куницына и Мюрисепп, никаких возражений у майора Сиверса не вызывала, – в общем, довольно складная и понятная история. Задержались на репетиции, а нужно было ехать на вечеринку. Подарка вовремя не купили (как это обычно у русских и бывает), решили приобрести по ходу, вместе с букетом. Покойный вышел из машины у ближайшего метро. К машине больше не вернулся, и парень отправился его искать. А девушка осталась в «Лексусе». Никого не найдя и прождав час, посчитали нужным добираться до вечеринки своим ходом. Все правильно, не ждать же Валевского до второго пришествия. На дне рождения америкашки накачались до поросячьего визга дармовым виски да и пошли куролесить по улицам родного города. Вышли прямиком на джип, от Восстания до «Маяковской» рукой подать. А потом сели и поехали, раздавая взятки направо и налево: за отсутствие документов и вождение транспортного средства в нетрезвом виде.

Валевского не хватились ни в этот день, ни на следующий, потому что не должны были хватиться: исходя из показаний бывшей жены, Валевский личность своеобразная, ни с кем особенно не считается. Так что здесь все понятно. Одинаковые показания двоих людей – это уже кое-что.

Если не имел место предварительный сговор.

Кто такая Куницына? Бывшая жена. Бывшая, чего не скажешь о ее ненависти к покойнику. Ненависть у балеринки самая что ни на есть настоящая, закаленная в боях, проверенная временем, густая, как свернувшаяся кровь.

Кто такой Мюрисепп? Правая рука Валевского, судя по всему. Проводит репетиции вместо босса, участвует в спорах по поводу «концепции вещи», наверняка спит и видит, чтобы занять место… как это у них называется?.. балетмейстера. И то, что он балуется «Парламентом», а не «Вогом», еще ничего не значит. Чем же еще баловаться, как не бессмысленно-легкими сигаретами типа «Парламента». Или «Вога», к примеру. А серьезные курильщики курят серьезные крепкие сигареты.

Вот тебе и Куницына с Мюрисеппом. Друзья и соратники. А может быть, враги – но все равно соратники. Сладкая парочка, ничего не скажешь.

И на никем не подтвержденных показаниях этой сомнительной сладкой парочки он должен строить версию убийства!

А что, если…

Но чертово «если» в контексте двух балетных замухрышек никак не вытанцовывалось. Чертово «если» выглядывало из-за забора, который был сложен из хрупких балетных косточек. Таких хрупких, что их и соплей перешибешь. Бычье Сердце не мог пожаловаться на недостаток фантазии, но представить, что субтильная Куницына и благообразный Мюрисепп заманили светило современного танца в ближний пригород и порешили бедолагу в каком-то лодочном кооперативе… Нет, до таких высот воображение майора Сиверса явно не дотягивало.

Из состояния глубокой задумчивости Бычье Сердце вывел Максим Векслер.

– Все в порядке? – спросил он застенчивым, дрожащим голосом. Ни дать ни взять папаша близнецов-двоечников на ковре у школьного директора: как там мои архаровцы, школу еще не взорвали?

– В относительном. Мне нужны телефоны обоих ваших артистов. И ваш заодно.

– Зачем? – испугался Векслер.

– Мы должны снять показания с людей, близко знавших Валевского. Кстати, в тот вечер, в пятницу… В котором часу приехали на день рождения Мюрисепп и Куницына?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении