Виктория Ближевская.

Спокойных дней не будет. Книга II. Все, что захочешь



скачать книгу бесплатно

– Значит, в моем ведении будут канцтовары и телефоны. Что еще?

– Еще? – Она вынуждала его сократить продуманное введение в должность до голого перечисления конкретных задач, и он, поморщившись, принялся по-американски отгибать пальцы, ожидая увидеть испуг на ее лице. – Заявки на подключение к телефонной и локальной сети, закупка мебели, офисного оборудования и канцтоваров. Организация корпоративных праздников и мероприятий. Вам придется помнить в лицо и по фамилии каждого, кто у нас работает. А они будут писать вам жалобы, просьбы и требования каждый день, даже в выходные и праздники.

– Понимаю. Человеческий фактор.

Соня впервые за сегодняшнее утро позволила себе улыбнуться, вспомнив, как непросто бывает управляться с домработницей и няней, когда они накапливают претензии, а потом выливают их на хозяйку, как ушат холодной воды. И всегда в тот момент, когда она меньше всего рассчитывает на неприятности с этой стороны.

– Вот именно. Со всеми личными претензиями или конфликтами, которые неизбежно будут возникать, направляйте их ко мне, ну, если, конечно, сами не можете справиться.

– Я постараюсь.

– Похвальное рвение, но не надо брать на себя все, иначе можно не рассчитать силы и сорваться, – снисходительно заметил он. – Мне нужен стабильный работник, а не пациент института нервных болезней.

– Учту ваши рекомендации, доктор, – с улыбкой кивнула она.

Он невольно залюбовался ее осветившимся лицом, но она без труда вернула его к обсуждению рабочих моментов.

– Может быть, вы расскажете мне немного подробнее о документообороте?

– И расскажу, и покажу. Идите ближе.

Он подвинулся, давая ей место рядом. На дисплее ноутбука замелькали окошки, и Александр Васильевич углубился в тонкости документооборота и назначение серверов, в рассказы о планировании встреч и текущих дел, о поступлении заявок и процедуре их рассмотрения. Соня с блокнотом в руках быстро записывала, иногда наклоняя голову к его плечу, чтобы свериться с картинкой. Он покосился в исписанную страницу и не поверил своим глазам. Бумага была испещрена значками и закорючками.

Забыв о вежливости и принципе неприкосновенности чужих записей, он отогнул край ее блокнота, чтобы убедиться, что зрение не подводит. Закорючки под другим углом не превратились в привычную глазу кириллицу.

– Стенография?

– Так и есть. Школьницей я нашла на столе у брата странные записи и загорелась желанием выучить этот язык. Тогда это казалось игрой, как расшифровка секретного кода или разгадка тайны пляшущих человечков. На поверку игра оказалась скучными взрослыми заметками его секретарши, но впоследствии на лекциях скоропись мне помогала.

– А другим усложнила жизнь, не давая возможности переписывать ваши конспекты, – вспомнил молодость Александр Васильевич. – Значит, я нашел вам еще одно применение. Если вы возьметесь записывать на наших недельных совещаниях, а потом сможете вместе с моей помощницей составить протокол… – Соня кивнула и черкнула какую-то птичку в блокнот. – Уже через час вы оказались весьма ценным приобретением для компании.

Что же будет дальше?

Комплимент должен был разрядить обстановку и сделать беседу менее формальной, но Соня приняла его слова как напоминание об одолжении.

– Спасибо, что поверили мне вчера.

– Речь не об этом, – отмахнулся он с разочарованием человека, рассказавшего удачный анекдот в неудачной компании. – По пятницам я жду от подчиненных недельные отчеты. Естественно, в эту пятницу я не рассчитываю получить отчет от вас, но, начиная со следующей, вам придется сообщать мне о состоянии дел.

Не удивившись, Соня тут же запросила для примера форму отчета. «Слишком строга, слишком официальна, – решил директор по персоналу. – Похоже, она так боится не оправдать доверия, что слегка переигрывает».

– Кирилл введет вас в курс дела, ознакомит с бумагами, людьми и подводными камнями. Вон там ваше рабочее место. Хотя работа не вполне сидячая.

Соня из-за стекла осмотрела кабинет, где каждая прилежная рыбка занималась своим важным делом, и лишь один стол с компьютером и телефоном был девственно чист.

– Кирилл даст вам также список местных телефонов, проведет по комнатам, выдаст пропуск в офис и в столовую и подключит мобильный.

– Я могу прочесть корпоративные правила, чтобы ничего не нарушить?

– Читайте на здоровье. – Он достал с полки за спиной толстую зеленую папку. – Кириллу уже не терпится начать обзорную экскурсию по этажам.

Почуяв, что начальник говорит о нем, Кирилл опустил голову и уткнулся в бумаги.

– Начнем с экскурсии, – согласилась Соня и поднялась.

– Желаю удачи!

Окончание разговора получилось несколько скомканным, потому что и на этот случай у него были заготовлены напутственные слова, но она уже вышла.

– Можно?

Соня единственная стучалась в его прозрачную дверь, терпеливо ждала приглашения и называла его на «вы». Из всех возможных вольностей в отношениях с коллегами она позволяла себе лишь легкую иронию, но никогда – полновесных шуток. Ее сдержанность не открывала лазейки, чтобы свободно перейти к демократичному «ты», которое было принято в качестве корпоративного стандарта.

И все же директор департамента по управлению персоналом получал неподдельное удовольствие от общения с этой элегантной и отстраненной женщиной и втайне ждал коротких минут, когда она заходила с докладом о штатных и нештатных ситуациях в компании. По сложившейся традиции интриги и сплетни были вверены вниманию менеджеров по персоналу под личным руководством Александра Васильевича. Задача ставилась не из легких: пресекать скандалы и принимать меры по профилактике конфликтных ситуаций, но большая часть его подчиненных ограничивалась аккумулированием сплетен и распространением их в курилках, столовой и у кофе-машин. Но Соня никогда не рассказывала о том, что творилось в других отделах, если это напрямую не касалось ее работы.

– Александр Васильевич, – начала она и заглянула в шпаргалку, как будто сверялась с правильным ответом. – Я бы хотела поговорить об отделе маркетинга.

– Что-то случилось?

– Я провела всесторонний анализ проблемы с принтером на втором этаже и выявила… – Брови директора по персоналу полезли вверх, и Соня улыбнулась. – Это поначалу страшно звучит. Сейчас расскажу по порядку.

Несколько минут подробного изложения сложившейся ситуации закончились, а он все еще в задумчивости трогал нижнюю губу карандашом, попавшим под руку.

– Александр Васильевич, – позвала Соня вкрадчиво. – Я понимаю, что перегрузила вас подробностями…

– Лично мне привиделась надпись над вратами ада.

– Ну что вы. – Соня посмотрела на него с достоинством человека, решившего сложную задачу и гордящегося своей изобретательностью. – Безвыходных ситуаций не бывает.

– Сразу скажу, что решение «в лоб» не подходит. Бюджет маркетинга постоянно в дефиците.

– В том-то и дело, что покупать ничего не нужно.

– А вот с этого места подробнее.

Александр Васильевич потер ладонью щеку, саднящую после неудачного бритья, и с одобрением посмотрел на Соню. Она сидела в своей обычной позе – на краешке стула с бумагами на коленях, готовая в любую минуту снова поднять нелегкое бремя хозяйки всего офиса.

Предложенное ею решение было легким и виртуозным, и лишь одна деталь портила общую картину. Там, где оказывалась замешана бухгалтерия, пусть даже не финансами, как в этом случае, конфликт, как фурункул, назревал на ровном месте буквально из-за ерунды. Он поспешил сообщить ей об этом, но Соня оказалась осведомленной.

– Меня уже предупредили, чтобы я не наломала дров. Боюсь, теперь придется вступить вам.

– С нашей бухгалтерией один на один выходить опасно, – вздохнул Александр Васильевич. – Ладно, постараюсь воплотить в жизнь вашу смелую мечту. А то, по вашим словам, скоро у меня народ из маркетинга побежит без оглядки.

– Да, отсутствие удобств раздражает, – сказала Соня. – Зато они смогут по достоинству оценить вашу заботу.

Александру Васильевичу послышалась легкая ирония в ее голосе, и он ответил в той же манере.

– Не мою заботу, уважаемая Софья Ильинична, а вашу. Кстати, прошел уже почти месяц, и насколько я знаю, все довольны вашей работой.

– О, нет, вас обманули! – Соня прижала ладонь к груди, и он залюбовался узкой кистью с холеными ногтями и нескромным обручальным кольцом. – Все совсем не так гладко. На прошлой неделе я вовремя не перевела телефонные номера у консультантов, и меня грозились в следующий раз убить. В понедельник чуть не остались без бумаги разработчики. Я бегала и выпрашивала у всех по чуть-чуть. К счастью, мир не без добрых людей.

– Вы слишком строги к себе.

– А сегодня мне сообщили, что в бухгалтерии сломался ксерокс. Главбух рвет и мечет, а телефон в сервисе занят. Привезу мастера сама, даже если придется применить силу.

– Может, дать кого-нибудь в помощь? – рассмеялся он, чувствуя, как между ними подтаивает тонкий лед. – В бирюзовом мерседесе и я бы не прочь прокатиться.

– Я сегодня оставила его дома, – неожиданно сухо ответила она и поднялась.

– И что за машина на этот раз?

Даже если его интерес выглядел заигрыванием, остановиться он не мог. С каждым днем эта женщина, не считающая своих денег и радеющая за бюджетные расходы компании, нравилась ему все больше.

– Красное купе «гадюка». В Москве они редкость.

И прежде, чем он успел удивиться, она вышла из кабинета, оставив вместо себя весенний запах цветущего жасмина.

Александр Васильевич приподнял жалюзи на окне. С утра небо было хмурым и мятым, как не проснувшееся лицо в зеркале. Между домов пластами молочного желе лежал туман, и с трудом можно было различить стоп-сигналы машин, идущих в нескольких метрах впереди. А теперь синева, зажатая в прямоугольнике крыш, была разбавлена редкими облаками, и, жмурясь от бьющего в глаза солнца, он впервые отметил перемены в природе.

За окном разгорался март. Капли воды с тающих сосулек ударялись о железный козырек под окном и скатывались в большую лужу. Между колесами его новенькой ауди собралось приличных размеров озеро, и если дворники не разгонят ручьи и не прочистят канализационные стоки, забитые всякой дрянью после зимы, то к вечеру оно замерзнет, и машина врастет в лед. А если и не замерзнет, то он все равно промочит надетые не по сезону ботинки на тонкой подошве, пока будет форсировать водное препятствие, добираясь до двери. Ни та, ни другая перспективы его не обрадовали.

Машин, которые могли без натяжки считаться красными, было три. Две из них были ему знакомы давно: пижонская БМВ начальника отдела продаж – с прошлого лета, и старая альфа ромео одного из юристов – с самого начала карьеры в компании. Третью машину почти не было видно за двумя стоящими рядом внедорожниками. Только кончик ее экзотически загнутого вниз капота, как нос гончей, почти утыкался в остатки грязного сугроба возле забора.

Он мысленно перебирал итальянские, английские и немецкие конюшни, но «гадюка» не спешила на поверхность, чтобы погреться на весеннем солнышке. «Жаль!» – вздохнул он, не разобрав марку за массивными кузовами внедорожников, и обернулся к двери. Сониной сумки уже не было на месте возле мерцающего звездной россыпью монитора. «Сейчас она выведет своего коня на дорожку», – с азартом подумал Александр Васильевич, наблюдая, как Соня в короткой белой шубке спешит к машине, по-девчоночьи перепрыгивая через ручейки на высоких каблуках. Но в этот момент его отвлек телефонный звонок, а когда он снова повернулся к окну, дорога, как обычно в разгар рабочего дня, была пуста. «В другой раз», – утешил он себя и вернулся в кресло, позволив потокам солнечного света беспрепятственно вливаться в кабинет.

День рождения компании каждый год отмечали сразу после майских праздников. Все иные поводы собраться за столом были уже исчерпаны, короткая передышка с шашлыками на дачах подошла к концу, кто-то даже успел погреть косточки на курортном солнышке, и вот тебе – настоящий праздник, без ограничений и ханжеских вывертов. Напиться, значит, напиться. Да здравствует весна, любовь и щедрые боссы. Единственное, что не приветствовалось, так это приход со своими женами или мужьями. Праздник традиционно считался камерным, несмотря на размах мероприятия. На него принято было приглашать всех, кто когда-то занимал в компании значимые должности или каким-то образом, находясь вне коллектива, поспособствовал общему процветанию.

Если восьмое марта, Новый Год или Рождество обычно отмечали в зафрахтованном до утра ресторане, то этот день считалось традицией провести в родных стенах, чтобы почувствовать редкое единение душ и, если была такая необходимость, то и тел.

Каждый раз подготовка мероприятия ложилась тяжелым грузом на Александра Васильевича и весь его отдел. В этом году к проблемам закупки всего необходимого для пиршества и лотереи с ценными призами подключили и Соню, которая удвоила активность и за пару дней до мероприятия обнаружила, что все платья болтаются на ней, как на вешалке. Настя, призванная составить ей компанию по магазинам, охала и ругала ее работу на чем свет стоит. Сама она после рождения Никиты была счастлива уже тем, что не прибавила лишних килограммов.

После трех часов хождения по бутикам и бесконечного раздевания под яркими лампами в примерочных Соня остановила выбор на длинном темно-зеленом платье с высоким разрезом сбоку и полуобнаженной спиной. Здесь же нашлись и туфли в тон, что сняло с ее души огромный камень. После рабочего дня провести три часа в магазинах оказалось настоящей пыткой.

– Надо было взять красное с открытыми плечами, – ворчала Настя, копаясь пальцами в коробке с платьем. – Нет, материя чудесная, но красное… Вы бы в нем были секс-бомбой.

– Зачем, Настенька? – через силу улыбнулась еле живая Соня. – Я ведь иду на корпоративный вечер, а не зарабатывать на пропитание.

– Это глупости, что только падшие женщины ходят в красном. Для такого цвета нужно иметь идеальную фигуру, потому что он притягивает мужчин, как быков. Как бы я хотела хоть раз надеть такое платье!

– У тебя опять проблемы с Антоном? – спросила Соня, переживая за ее неудавшуюся семейную жизнь, как за свою.

– На Антоне свет клином не сошелся. Мужики просто падали бы к моим ногам!

– Нет, нет, красное – это слишком вызывающе.

– Призывающе, – сострила Настя, но вспомнила о профессоре. – Если бы вы не были замужем…

– Да, если бы… Господи, о чем это ты? – спохватилась Соня. – Зеленое – замечательное.

– Как скажете, барышня, – согласилась Настя и закрыла глаза, представляя себя в красном платье среди мужчин, сложенных штабелями вдоль дороги.

К началу праздничного вечера Соня так устала от суеты и нетерпеливых ожиданий коллег, что почти не запомнила ни вступительного слова генерального и ответных речей приглашенных гостей, ни красочного оживления во время лотереи, ни первых официальных и полуофициальных тостов.

Несколько раз она танцевала с проявившими обычную для себя активность консультантами, но большую часть времени сидела в углу у окна, наблюдая за перемещениями людей по залу и ловя обрывки чужих разговоров.

Кирилл порхал из угла в угол, одетый во все яркое и пестрое, как молодой фазан. А Александр Васильевич раз за разом возвращался из толпы танцующих к той стороне стола, где свила гнездышко группа молоденьких девушек из приемной, которых он ежедневно баловал свежими анекдотами из интернета, и которые испытывали к нему простительную слабость. В очередной раз вырвавшись из цепких девичьих рук, он огляделся по сторонам и увидел уединившуюся в разгар веселья Соню. На сегодня он был сыт пустыми разговорами и многозначительным хихиканьем и решил попробовать себя на другом поприще.

– Потанцуем?

– Нет-нет, я не…

Она даже отступила на шаг, словно пыталась убежать, но он не был настроен на отказ.

– Я чем-то провинился?

– Что вы! – испугалась Соня и прекратила отступление.

– Тогда идем.

Он взял ее за руку и увлек в круг танцующих. В эту минуту быстрая музыка сменилась медленной композицией, и ему удалось сократить расстояние между ними до позволенного приличиями минимума. На этот раз от нее не пахло жасмином. Запах был пряный и густой, темно-зеленый, как ее вечернее платье с глубоким вырезом на спине. Соня держалась прямо и смотрела куда-то поверх его плеча, как будто боялась перевести глаза на своего партнера.

– Я заметил, что вы совсем не пьете, – заговорил он, наклонившись к ней, и попытался поймать ее взгляд.

– Не пью.

Чтобы не быть занудой, он не стал спрашивать о причинах. Вероятно, сегодня эту фразу она слышала не один раз.

– Тогда вам, должно быть, скучно. Наблюдать за выпивающими, которые неизвестно чему радуются и заводят друг друга сомнительными шутками, удовольствие ниже среднего.

– В этом есть своя прелесть. Многие становятся естественными, сбрасывают привычную кольчугу. И потом, я никогда не видела всех вместе. Посмотрите, сколько красивых пар.

Он последовал ее совету и обвел взглядом зал. Ему было известно об этих людях куда больше, чем ей. Он знал, когда какие пары составлялись, когда менялись партнерами или распадались. Некоторые ограничивались невинным флиртом на работе, поддерживая естественный тонус и блеск в глазах. Другие сбегали в обеденный перерыв на съемные квартиры и частенько задерживались там дольше положенного. Кое-кто пошел еще дальше и со всей серьезностью готовился к разводу, чтобы узаконить служебный роман.

– А мы с вами?

– Я не это имела в виду, – смутилась она.

– Я тоже. По-моему, со стороны мы должны смотреться неплохо. Помните, как сказал герой Андрея Миронова: «Вы – привлекательны, я – чертовски привлекателен»?

– Да, – с улыбкой согласилась она. – В этом смысле, пожалуй.

– Надо же, я заставил царевну-несмеяну улыбнуться. – Он слегка сжал ее руку, и свет на ее лице погас. – Вы не пьете, не курите, не ходите по пятницам в джинсах и свитерах, не сплетничаете в столовой о том, кто с кем встречается. Это странно. Вы не устали всегда быть серьезной?

– Я такая родилась, – пожала плечами Соня.

– Не может быть. Вы постоянно контролируете себя и этим выделяетесь на общем фоне. Хотя, не только этим. – Он вспомнил о машинах, каких нет ни у кого в компании, о костюмах и шубах, о строгих украшениях стоимостью в целое состояние. – О вас шепчутся. Вам завидует лучшая часть коллектива, вы вызываете раздражение у худшей его части.

– Я понимаю, что вношу диссонанс, – вздохнула она – Но что же мне делать? Купить старенькие Жигули и одеваться на вьетнамском рынке? Разве дело в одежде?

– Для большинства – да.

Он удивился, что приходится объяснять ей такие простые вещи. Может ли женщина с зарплатой в триста баксов одеваться лучше, чем жена генерального директора и трижды на неделе менять машины под цвет лака для ногтей? Разве ответ не очевиден? И даже если она завтра приедет на ржавой «копейке» в синем спортивном костюме времен застоя – это уже ничего не изменит.

– Значит, я ничего не смогу изменить, – словно прочитав его последнюю мысль, сказала она.

– Нет. Но для окружающих хуже другое – вы ничего не хотите менять. Помните главный принцип революционеров «всех сделать бедными»? Уравниловка и только она греет сердца неимущих.

– Я не стану бедной. У меня это не получится. А если бы и получилось… Я – как кошка породы сфинкс, выросла в теплом инкубаторе и на сквозняке не выживу.

– Вы серьезно так думаете? А как же подтвержденное сотнями научных фактов исследование, что человек может привыкнуть к любым условиям?

– Я говорю только о себе.

– Я все-таки не могу вас понять, Соня, – размышляя вслух, сказал Александр Васильевич и слегка отстранился, чтобы лучше разглядеть ее. – То ли вы слишком сильная, но хотите казаться слабой, то ли, напротив, такая слабая, что носите железную маску, чтобы этой слабости не было видно. Помогите мне разобраться.

– Если я не справляюсь со своими обязанностями…

– Справляетесь. Но я должен понимать своих сотрудников, а с вами у меня какой-то информационный и эмоциональный провал.

– И вы решили поговорить со мной об этом в неформальной обстановке?

Он подумал, что сейчас бессовестно пользуется своим служебным положением в личных целях. Он вовсе не пытался вызвать ее на откровенность, чтобы сложить полученную информацию в папку с ее фамилией и использовать в нужный момент, но из его последних слов выходило, что дело обстоит именно так.

– Вообще-то я не собирался говорить о работе, – смутился он.

– Но если начали… Я не вписалась в коллектив, ведь так? – Соня готова была предположить самое худшее. – У меня на днях заканчивается испытательный срок…

В этот момент музыка стихла. Пары начали распадаться, перебираться поближе к разоренным столам и образовывать новые группки. Александр Васильевич и Соня вынуждены были отодвинуться друг от друга.

Соня чувствовала себя хуже некуда. Разговор, начавшийся нейтрально, подвел ее к черте, за которой решалась ее судьба. Но ответа на свой вопрос она не получила и оставшуюся неделю должна была провести в душевных муках. В то, что разговор об отношениях в коллективе возник случайно, она не верила. А директор по персоналу ощущал себя ребенком, отрывающим у бабочки крылья, чтобы посмотреть, сможет ли она ходить, потеряв способность летать. Но крылья этой бабочки вызывали в нем мысли, далекие от служебного интереса. И когда ди-джей, приглашенный поддержать корпоративную вечеринку, неожиданно для всех объявил белый танец, сославшись на заявку «одной прекрасной дамы, мечтающей завоевать сердце рыцаря», Александр Васильевич решительно шагнул в Сонину сторону.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное