Виктор Зайцев.

Повелитель стали



скачать книгу бесплатно

– Этот лекарь сам кого хочешь напугает, – ухмыльнулся Скор, но уточнять не стал.

Тут обед подошёл к концу, и гость попросил разрешения походить по Выселкам, дать ему сопровождающего для объяснения, мол, в его краях города иначе строят. Староста облегчённо вздохнул, необходимость развлекать подозрительного мужика, как спасителя сына, его явно удручала, сразу распорядился и вывел гостя на крыльцо. По его знаку к гостю подбежал мальчонка лет восьми, и он откланялся.

Время шло к вечеру, Белов сразу попросил показать кузнеца, кузня которого стояла за частоколом, пришлось обходить через ворота. В кузнице работал неразговорчивый кузнец лет сорока да подмастерье лет семнадцати-восемнадцати, худощавый, но жилистый парень. Белов завёл разговор о приобретении железных прутков до двадцати штук. Кузнец ответил, что сделает не раньше чем через неделю, и попросил задаток, одну гривну. Гривны у покупателя явно не было, и кузнец просто отвернулся, продолжая работу.

Затем мальчишка, по просьбе Белова, отвёл того туда, где можно купить куриц. Курами распоряжалась женщина, которую и звали соответственно – Куриха. С ней покупатель договорился о приобретении завтра пяти куриц с петухом и зерна для них. Гость ещё побродил по Выселкам, попробовал сторговать щенка, но цена была, как за лошадь, а лошадей в Выселках было всего три. Коров и коз совсем не было. Кошек Белов тоже не заметил, а на вопрос мальчишке, кто ловит мышей, тот засмеялся:

– Ёжики да хорьки, конечно.

Пока проходили мимо огородов, раскинувшихся за частоколом, Белов увидел только засеянные рожью, ячменём и овсом участки с вкраплениями капусты, да грядки репы или редьки, а может, того и другого. Ничего похожего на бобы, морковь и редиску не оказалось. Возможно, просто случайность, но дающая возможность для торговли не только помидорами и картошкой, сделал он себе зарубку в памяти.

Время шло к вечеру, и в животе урчало, он вернулся в гостевой дом, где распрощался со своим проводником. Вещи были на месте, Белов и не сомневался в этом, вспоминая, что ещё в начале восьмидесятых годов прошлого века в этих краях даже лодки с мотором оставляли в деревнях на ночь безо всякой опаски. А двери домов и в городах запирать стали только в девяностые годы. Навязываться старосте не хотелось, опытный сыщик интуитивно чувствовал, что не всё хорошо с этим старостой, как бы не пропасть тут самому без вести. Коли подобные вещи случались в цивилизованное время, теперь, когда он сам признался в отсутствии родных, путешественник чувствовал себя беззащитным.

Он не забыл историю государства и права, что изучал в университете на юрфаке, хотя и заочно. Вплоть до петровских времён на Руси, как, впрочем, и в других странах, человек без родственников рисковал быть убитым любым желающим. Причём без всякой, как правило, ответственности. Для того чтобы общество наказало убийцу, нужен был потерпевший, то бишь близкий родственник. Жена в число таких потерпевших не входила. А если нет потерпевшего, нет и преступления, убийцу никто искать не станет.

Такие вот вспомнились Белову законы, не особо вдохновлявшие на общение с аборигенами, облечёнными властью. Более того, появилось огромное желание убраться подобру-поздорову домой, сдержать которое удалось лишь насущной потребностью в соли.

Перекусив своими припасами, Белов вышел и сел на крыльцо. На соседнем крыльце, якобы совершенно случайно, тоже сидел мужичок и любовался сумерками. Только путешественник начал подбираться к нему, чтобы поговорить, как от пристани послышался шум. Он с удовольствием прогулялся на берег, оказалось, что с верховьев Камы прибыл купец на большой лодке, даже с парусом. Трое его подручных вытаскивали на берег товары в мешках, в основном соль, как понял Белов. А купец прогуливался и наблюдал за выгрузкой, разговаривая со старостой. Затем все выгруженные товары перенесли в гостевой дом, возле которого подручные развели костёр и стали ужинать.

Белов подсел к ним и познакомился с купцом. Того звали Окунь, он гордо подтвердил, что живёт в Соли-Камской, а раньше жил в Ладоге. Путешественник рассказал ему, что приехал с юга издалека, и заинтересовал кое-каким товаром, которого здесь явно никто не видел. Сославшись на темноту, смотреть товар купец отказался, и после небольшого разговора все улеглись спать. Двое подручных купца ушли спать на лодку, а Окунь с помощником и Белов быстро уснули в гостевом доме.


…Староста Скор долго ворочался на своих полатях, пытаясь заснуть. Всё не шёл из головы заезжий охотник, спасший сына. Скор давно не испытывал любви ни к кому, а чувство признательности было ему с детства неведомо. Казалось, простодушный чужак, поселившийся неподалёку, легко станет одним из прислужников Скора, его соглядатаем, если не данником, принося свою долю пушнины. Однако сердце подсказывало старосте, что очень непрост этот гость, движется не как охотник, скорее, как воин. Держится легко, смело, хотя и пытается показаться тихим, однако прямой спокойный взгляд чужака выдаёт.

– Ничего, зимой пощиплем этого гуся, там видно будет, – прошептал Скор, засыпая, успокоенный принятым решением. – Хорошо, что чужак помог с помощником кузнеца разобраться, сам того не ведая. Уже за это спасибо.

Глава пятая. Удачный торг

С первыми лучами солнца подручные торговца Окуня вытащили и установили возле гостевого дома огромные коромысло-весы и разложили рядом набор гирь. Туда к весам подтащили десяток мешков с солью. Отдельно на крыльце гостевого дома выложили металлические товары – ножи с ручками и без, топоры без топорищ, наконечники для рогатин, крюки и другой скобяной товар. Железными оказались только ножи, все остальные товары были, к удивлению, медными и бронзовыми, даже топоры. Да, прикинул Белов, торговля здесь, как при социализме, понятно, почему никто не боится грабителей. А вот и первые покупатели – подходили мужички, иногда с жёнами и дочерьми, сразу к Окуню, который после короткого разговора выносил из гостевого дома товар и менял его на меховые шкурки. Торга, как такового, не было, видимо, товар был заранее заказан и цена обговорена. Только иногда купец не брал предложенные шкурки, что, впрочем, не смущало покупателей, которые тут же доставали из мешка другую шкурку. Обычная деревенская торговля, как и через тысячи лет. Белов не спешил принять участие в торге, устроился неподалёку на пеньке и наблюдал.

Ближе к восьми часам утра, когда солнце поднялось достаточно высоко и тени на торговой площади уже не было, высохла вся роса, стали подходить нарядно одетые семьи. Наступил апогей торговли, самая интересная её часть. Глава семьи с женой и детьми подходил к товарам, выложенным на крыльце, и степенно прохаживался вдоль, изредка рассматривая товары, прикидывая их по размеру и обсуждая достоинство товаров с домочадцами. Окунь не вмешивался в это, у него образовалась очередь к весам, где бойко развешивалась соль. Цена соли была фиксирована, и разногласий между покупателями и торговцем не возникало. Но вот выселковские семейства достаточно выгулялись, показали себя и свою нарядную одежду, часть из которой наверняка была сшита для этого торга, соседям, и наступило время настоящей торговли. Тут уже участвовали все подручные Окуня, даже часть караульных поднялись из лодок и приняли участие в красочном представлении. Происходил классический торг – обе стороны расхваливали свой товар и принижали достоинства товара оппонента. Подходили по три-четыре раза. Выселковские угрожали дождаться других торговцев, окуневские намекали, что другие могут и не приехать, а если приедут – не привезут такого товара.

Белов просто наслаждался этим представлением, схватывая на лету новые обороты речи и сравнения. Пока ни одной монеты в руках торгующихся он не заметил. Единственным средством оплаты товаров была пушнина. От огромных медвежьих шкур до маленьких беличьих, собольих и горностаевых. Зато среди скобяного товара, привезённого Окунем, Белов разглядел большие пластины прозрачного материала, подошёл поближе и удостоверился – слюда. Размеры слюдяных пластин были достаточно большими – до семидесяти-восьмидесяти сантиметров в диаметре. Почти все они были круглыми или овальными. Ещё Окунь вынес и разложил на куске тёмной ткани серебряные украшения. Украшения были сработаны достаточно профессионально, хорошо отполированы. Среди них Белов заметил три маленьких медных зеркальца. Местные девицы, видимо, хорошо знали цену этим зеркальцам и даже не пытались прицениться. Сколько он не ждал, цену никто не спросил. Пришлось поинтересоваться самому. Окунь только улыбнулся и предложил показать свой товар, мол, сторгуемся.

Постепенно торг начал затихать, и Белов озаботился своими покупками. Отозвав купца в сторону, он выложил перед ним почти весь свой товар – бисер, ножик, пластмассовую лодочку, пару носовых платков, батарейки. Окунь сразу отодвинул ножик в сторону, у самого таких много, равнодушно потрогал бисер, но заинтересовался лодочкой и батарейками. Предложил – полпуда соли за всё. Белов быстро ответил: восемь пудов без ножа и платков. И начался торг. Торговались оба вполголоса, спокойно, но вдумчиво и аккуратно перечисляя недостатки и достоинства товаров, не опускаясь до взаимных оскорблений. Спокойный изначально Окунь, послушав доводы и предложения оппонента, заметно изменил своё отношение к нему на более уважительное и занялся торгом пристальней. В результате Белов после пятнадцатиминутных переговоров согласился на два с половиной пуда соли, всё равно надо будет почаще приезжать в Выселки, да и выше по течению придётся добраться, а купленной соли вполне хватало на год, если не больше.

Ударив по рукам, Белов пошёл отвешивать соль и перетаскивать сразу в лодку. Окунь тоже дал команду собираться и следил за погрузкой остатков товара и приобретённых шкурок в свои посудины, так называемые расшивы. Наблюдая за поведением купца, Белов убедился, что торговец не жулик и в его поведении нет патологической жадности. Опыт общения с преступниками у бывшего оперуполномоченного уголовного розыска был более чем достаточный, и он выработал интуитивную оценку людей в смысле их надёжности и порядочности. Решив довериться Окуню, Белов отозвал его в сторону и показал маленькое зеркальце. Увидев на лице опытного торговца удивление, которое как ни пытался, тот не смог скрыть, он тихо попросил за товар четыре гривны, добавив, что сможет достать ещё такие. Мастер, который их делал, погиб, но небольшой запас остался. Больше никто такие зеркала делать не умеет.

К чести купца, опомнился он быстро и сразу стал торговаться. Вот в этой торговле Белов практически не шёл на уступки. А в конце, когда заинтересованный купец почти взмолился, со словами: «Да у меня нет такой суммы на руках!», путешественник отыграл назад, предложив:

– Я согласен на одну гривну, но после продажи отдашь половину прибыли.

– А коли обману? – прищурился Окунь.

– Буду торговать с другими купцами, а тебя ославлю, – не моргнув глазом, ответил владелец зеркальца.

– А как узнаешь правду?

– Узнаю, может, не сразу, но узнаю, – уверенно пообещал Белов, добавив: – Найди богатых покупателей и разбогатеешь за два сезона так, что соль отдашь своим детям для учёбы.

Договорившись встретиться в Выселках через два месяца, перед ледоставом, Белов осмотрел полученную гривну, которая оказалась бруском серебра около двухсот граммов, и направился в сторону тётки Курихи. Вдруг раздались резкие звуки ударов железа о железо. Наш герой, а за ним Окунь с подручными, быстрым шагом пошли в центр Выселков. Там уже собрались жители селения. К удивлению Белова, народу собралось достаточно много – одних мужчин среднего возраста было больше сотни. Ребятня, которую выгнали из центра площадки, залезала на крыши домов и с интересом смотрела оттуда. На крыльце своего дома стоял Скор. Он поднял руку, и разговоры в толпе затихли.

– Добрые люди. Все знают, мой сын Слад вернулся с охоты подраненный. Но не все знают, что кабан поранил Слада из-за сломанной рогатины. Да, рогатины ломаются, но ломается древко и никогда не ломается лезвие. Вот это лезвие, смотрите! – Скор вынул сломанное лезвие и передал его стоявшим возле него мужчинам. Те заинтересованно стали рассматривать обломок. А Скор продолжал: – Помните, этой зимой медведь покалечил Хомяка и его брата Втора? В тот раз погнулось лезвие рогатины. Часто ли такое бывает? Все это помнят?

Молчание было ответом.

– А прошлым летом раскололся топор у Калины? Разогнулись два крюка, и упала крыша у Лосихи? Ладно, никто не пострадал. Кто ковал эти железки? Подмастерье кузнеца Третьяк. Что хочешь сказать, Третьяк? Третий год ты в учениках у кузнеца, почему не выучился?

На помост вытолкнули того самого помощника кузнеца, худощавого парнишку лет семнадцати. Он был переодет в чистую одежду и явно напуган.

– Ну, я хотел, я думал, ну, не получилось. – Объяснение было понятным и достаточно предсказуемым.

– Все знают, что положено по Правде за ранения по причине негодного товара? Такое же увечье или вира. Калечить парня я не хочу, а виры он не заплатит и не отработает. Что будем делать? – задал риторический вопрос Скор. Ответом ему было мрачное молчание.

– Родичей у него на Выселках нет. Кто заплатит за Третьяка виру обществу?

Белов поинтересовался у стоявшего рядом Окуня:

– А велика вира?

– За увечье пять гривен, за три увечья три по пять гривен. Это без ремонта дома.

А Скор продолжал:

– Я предлагаю отлучить Третьяка от Выселков. Пусть уходит сегодня же куда хочет. Зла на него не держу, преследовать не буду. Но на Выселки пути ему не будет. Все согласны со мной?

– Хватит с него, а кто подмастерьем у кузнеца будет? Работы много, один не справится, – раздались голоса.

– А с подмастерьем я предлагаю вот что: пусть от каждого рода выберут по одному отроку и приведут кузнецу на испытание. А через неделю кузнец оставит из них двоих или троих, кто толковей.

– Верно говоришь, старейшина, так и сделаем, – крикнули с разных сторон.

– Благодарю общество, я всё сказал, – поклонился Скор.

Народ стал расходиться, а Белов заметил тётку Куриху и поспешил к ней. Тётка тоже узнала его, и они пошли за курицами, по дороге завели разговор о корме для куриц. Куриха охотно согласилась и предложила продать два пуда зерна вместе с полудюжиной куриц. Торговаться по пути он не стал, торг продолжили во дворе Курихи. Да и торга практически не получилось. Стоило ему предложить так и не проданный Окуню ножик взамен кур, как Куриха стала отлавливать своих куриц и складывать в мешок, опасаясь, что гость передумает. Вскоре, закинув на плечи два мешка, Белов сердечно попрощался с Курихой и скорым шагом пошёл на берег. Возле дома Скора он остановился, постучал в дверь и зашёл в дом.

Скор сидел на полатях возле Слада, и они тихо беседовали. Белов поклонился, подошёл, проверил температуру у Слада. Лоб был нормальный. Староста спокойно дал осмотреть ноги сына, опухоль на сломанной ноге спала полностью, синяк тоже исчезал. Зашитая рана приобрела нормальный цвет, краснота сошла. Гость облегчённо вздохнул, угроза воспаления минула. Он попрощался с отцом и сыном, объяснив, что надо возвращаться к своему хозяйству. Улыбнулся Сладу, напомнил об обязательном удалении нитки. Спросил у Скора разрешения приехать осенью, на что тот ответил согласием. Ещё раз попрощавшись, Белов поклонился и ушёл.

Несмотря на то, что уже вечерело, он решил уплыть сразу, не дожидаясь Окуня, который оставался на ночлег. Бережёного бог бережёт, решил он, не рискуя здоровьем куриц и опасаясь дождя при наличии большого количества соли.

Уложив имущество, Белов помахал рукой подручным Окуня и выгреб на стремнину Камы, после чего пересел на корму и стал подруливать кормовым веслом, плывя по течению. Река здесь текла спокойно, чуть быстрее пешехода. До заката он рассчитывал отмахать больше двадцати километров.

Теперь Белов получил возможность спокойно осмотреть берега и сориентироваться. По его прикидкам, Выселки стояли недалеко от несуществующего здесь села Дедка. Берега Камы не переставали восхищать его реликтовыми дубовыми рощами с вкраплениями липы и немного берёзы. Тут путешественник вспомнил, что съестного у него не осталось, и подрулил к правому, высокому берегу, чтобы накопать червей или поймать лягушку для насадки. Закрепив лодку, он принялся шарить в траве вдоль берега, вылавливая кузнечиков и разыскивая лягушек. Попался почти сразу пяток лягушек, которых он спрятал в мешок и пошёл обратно к лодке. Сверху, со склона, раздались крики, потом шум, в котором привычное ухо сыщика безошибочно расслышало драку. Ему стало интересно, кто дерётся в этом бесконфликтном мире? Прихватив посох-карабин, поднялся по склону на шум.

Трое крепких парней, ещё безбородых, не спеша и явно глумясь, били худого парнишку, в котором Белов признал Третьяка, незадачливого помощника кузнеца. Тот, явно уступая в силе, не падал, а пытался защититься и упорно стоял на ногах. При появлении чужака избиение прекратилось, но не надолго.

– Иди отсюда, – сказал парень постарше, когда убедился, что Белов один.

– Почто бьёте Третьяка, староста велел его не трогать, – подошёл тот, чувствуя, что уговоры не пройдут, но попробовать надо.

– Да он сам… – ляпнул второй парень.

– Молчи, Окорок, – прервал его главарь и повторил: – Вали отсюда, бродяга.

– Только вместе с Третьяком, – Белов за руку отвёл Третьяка себе за спину.

– Тогда получи… – ударил чужака главарь.

Парни, конечно, были крепкие, но драться они не умели. Бывший сыщик скоро уложил их на землю, калечить не стал, понимая, что били они Третьяка, скорее всего, по заданию Скора. Носы и зубы у лоботрясов остались целые. Даже синяков на лицах не появилось. Недавние воспоминания о Русской Правде повлияли на действия опера. Он вспомнил, что пролитая в драке кровь или увечье облагаются серьёзными штрафами. Поэтому работал против подростков болевыми контролями и блоками. Пары вывернутых рук и прихваченной на болевой приём кисти хватило для вразумления драчунов. Чтобы не допустить жалобы от хулиганов на расправу над невинными подростками, он поставил парней на ноги и спросил имена, они оказались очень характерными – Будила, Окорок и Елага. После этого заставил всех троих поклясться перед богами, что их никто не бил и не калечил. Парни уныло пробурчали клятву Роду и Макоши. Затем Белов их отпустил, напомнив, что ещё будет в Выселках и узнает о соблюдении клятвы.

Глядя вслед плетущимся домой обидчикам, Третьяк спросил:

– А со мной что будет?

– А ты поплывёшь ко мне, – решил его спаситель, – тебе же некуда идти?

– Да, некуда.

– Вот и ладно, бери свой мешок.

Усадив Третьяка в лодку, Белов взялся за вёсла. Клятва клятвой, но отплыть подальше не помешает. Грёб, довольный сделкой с Окунем, он почти до заката, за это время проплыли место предыдущей ночёвки, где встретился Слад. Кама здесь была не очень извилистая, по прикидкам Белова, они отплыли от Выселков километров на двадцать или больше. Ночевать на берегу ему не хотелось, к счастью, попался небольшой островок, поросший ивняком. К нему и пристали путники. Отправив Третьяка разводить костёр, сам закинул донку с насадкой-лягушкой, приковал лодку к дереву и понёс вещи на берег. Паренёк уже наломал сушняка и бил огнивом по кремню, раздувая тлеющие искорки.

– Вот что я забыл, – чертыхнулся про себя Белов. – Зажигалки и спички скоро кончатся, и что будет? Надо думать о способах добывания огня.

«Или о заправке зажигалок», – подсказал ехидный внутренний голос.

Оставив Третьяка у костра, он вернулся за берестой в лодку, березовую кору путник использовал в качестве подстилки, как хороший теплоизолятор, на островке была довольно сырая почва, придётся стелить берёсту. Он принёс две охапки берёсты к костру, объяснив Третьяку, чтобы их не сжёг, потом решил проверить донку. Оказалось, там вполне приличный налим, которого хватит на ужин обоим. Лягушки ещё оставались, поэтому Белов забросил донку снова, выпотрошил и отнёс налима к костру. Костёр уже разгорелся, а Третьяк достал свои нехитрые припасы. Кузнец оказался нормальным человеком и дал изгнаннику на дорогу пяток сушёных лещей и три большие лепёшки. Их и предложил парень своему спасителю.

За ужином он рассказал свою немудрёную биографию. Как было понятно, третий сын в крестьянской семье, только два старших брата были старше почти на двадцать лет. Отделились они давно и, когда умерли родители Третьяка, братья уже обросли семьями, в которых ему не нашлось места. Нет, братья его не выгоняли, живи в семье. Но племянники и племянницы, частью старше Третьяка, с удовольствием подшучивали над ним, а невестки возмущались дармоедом. Возможно, сказался и возраст, тогда Третьяку было всего тринадцать лет, время сомнений и исканий. Плюнул он на всё и подался в соледобытчики, благо жил недалеко от Соли-Камской. Там его хватило ненадолго, замучили соляные язвы на нежной юношеской коже. Напросился в подмастерья к кузнецу, у него понравилось. Вместе с кузнецом и поехал в Выселки из Соли-Камской, куда их позвал Скор.

– А отчего тебя так Скор невзлюбил?

– Так из-за Владки всё. Её Слад обхаживал, а она ко мне повернулась. Вот Слад и завидует. Били они меня, да потом Владка узнала и запретила меня трогать.

– И её послушали?

– Попробуй её не послушай, она сродственница купца Окуня.

– А чего так с железом получилось?

– Тут вот какая моя задумка – хочу я такое железо сковать, чтобы гнулось и не ломалось. Слышал я, будто в дальних краях куют такие клинки, которыми опоясаться можно, а потом они распрямляются, как не бывало. Я уже два года состав подбираю, да не выходит никак. То гнутся, то ломаются.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38