Виктор Вассбар.

Спираль Эолла. Часть первая. Четыре сердца в одном



скачать книгу бесплатно

– Разрыв в пространстве, – простонал Диор и вздрогнул от душераздирающего крика. Метнув взгляд в сторону крика, он увидел искривлённое от ужаса и боли лицо секретаря, и страшного зверя, впившегося огромной пастью в его правый бок. Последнее, что увидел руководитель отдела – это метнувшуюся в его сторону тень и струю собственной крови из распоротого горла.

3. Разрыв в пространстве

Эусалим, великий мегаполис Элии, центр мысли, знаний и интеллекта, взращивающий пять миллиардов граждан, величайшую научную технологию и держащий в своих руках нити, связующие всю галактику, жил в тревоге под пятым солнцем планеты.

Прямой мир замер. Все граждане его с нескрываемой тревогой устремили взгляды к дворцу Великого правителя Эоллы, где в эти минуты проходило чрезвычайное заседание Президиума Великого Народного собрания, в которое входили великие магистры галактики.

– Уважаемые магистры, обсудив и осмыслив сложнейшую ситуацию, в которой оказалась северная космическая база, мы вместе пришли к однозначному выводу, – завершал речь регент-импер Крэз, – закрыть разрыв в пространстве между нашим и нижним мирами можно лишь двумя способами, и только из мира землян. Первый – отправить на Землю космолёт с экипажем из добровольцев, второй – войти в нижний мир галапросом, снабжённым системой выпрямления кривизны пространства. Первый путь связан с неминуемой гибелью экипажа, так как корабль придётся ввести в разрыв и уничтожить его в нём, включив молекулярный самораспад. Второй без риска для людей. Но, к сожалению, мы не знаем величину разрыва, возможно, он недостаточен для входа галактического лайнера сжимающего пространство. Предлагаю, использовать оба варианта и дать возможность командиру группы принять решение на месте – на орбите Земли, а также незамедлительно направить полк планетолётов к северной базе для уничтожения насекомых, рептилий, пресмыкающихся и зверей, проникнувших из нижнего мира.


В последнее десятилетие, с тех пор, как где-то в пространстве затерялся великий галактион Эр, сбои в стабильности искривлённого пространства между всеми мирами стали происходить очень часто, но они не вызывали тревогу у эоллан, жителей галактики Эолла. За несколько минут неисправности устранялись и масса планет параллельных миров, вырванная Элией, возвращалась обратно. Нынешний разрыв, судя по ситуации сложившейся на северной космобазе, угрожал не только Земле, но и всему прямому миру. Сказать об этом гражданам галактики импер Крэз, конечно же, не мог, да и не имел права. Массовая паника была не менее страшна сложившейся к данному времени ситуации.

Нарушения в стабильности пространства кое-кто из граждан галактики связывал с непопулярностью в народе импера Крэйза. И эти кое—кто всё чаще и чаще обращались к богу, что бы он вернул им Эра, но никто из них не знал, что дело не в Крэйзе, а в выработавших свой срок биомолекулярных установках.

С тех пор, как не стало Плиния из династии Пратов, прогресс в науке сменился застоем, а в некоторых её областях стал и регрессировать.

У эоллан нынешнего поколения была возможность возродить былую славу науки, но одновременно с Эром бесследно исчез мэтр научной мысли – великий магистр Наук.

Скипетр с чёрным алмазом смог бы без труда восстановить пространственную устойчивость и решить проблему кривизны, но и он бесследно исчез.

Считанные часы по арсианскому времени оставались до глобальной катастрофы. Всасывая в себя Землю, прямой мир реагировал «отрыжкой», отрывал от себя и перебрасывал в нижний мир части своей материи. Они были мизерны по отношению к приобретённой массе, но это было лишь до поры до времени. Время работало против всех.

Галактическое сообщество, прильнув к экранам и видеополям трёхмерных излучателей, с тревогой всматривалось и вслушивалось в Элию. Все приёмные устройства были настроены на её северную космическую базу, но вдруг по всем видео системам пошла рябь, и галактический мир не увидел, как топающая, бегущая, прыгающая, ползущая и летящая тварь вырвалась из конференц-зала базы и поплыла лавиной по-над её взлетно-посадочным полем.

Смертным оскалом окутала паника базу. Люди и животные смешались в разноцветный единый клубок, с преобладанием оттенка утренней зари, и если бы не крики и стоны умирающих, и раненых, и рёв зверья, то этот живой поток с высоты можно было бы принять за красочное карнавальное шествие, но лавина тащила за собой густой кровавый след. Предсмертные крики недоужаленных, недогрызанных, недоразорванных, недозатоптанных людей сливались с воем и рыком вновь прибывающих частей зверья, ошалевших от запаха крови. Эти части, как и авангард, растекались по полю и догрызали недогрызанных, разрывали недоразорванных, жалили недоужаленных и топтали недозатоптанных людей.

4. Вивас и Светэлла

Прогулочный планетоплан крушил стволы деревьев и через миг, вспахав широкую полосу земли, издал последний вздох и замер в окружении растительности реликтового леса.

– Вивас, ты жив? – утирая тыльной стороной ладони лоб, спросил Лиэж друга.

– Жив и со мной всё в порядке, – ответил Вивас, молодой человек лет двадцати пяти. – Сам—то как?

– Нормально, – отключая противоударное поле, сказал Лиэж, – а, вот, положение наше патовое.

– Да, авария серьёзная и судя по тому, что мы видим, корабль восстановлению не подлежит.

– Вивас, но это смерть или в лучшем случае мучительно долгая жизнь в дебрях леса янского периода. Мы здесь одичаем. Связь нарушена и вряд ли мы сможем её восстановить. Здесь нет ни одной живой души.

– Период, дорогой мой друг, конечно доисторический, и положение, как ты заметил патовое, но не безвыходное. Да и жизнь здесь довольно-таки бурлива. Гоминоидов и всякого ползающего и прыгающего зверья в этом лесу предостаточно. Ты жаждал приключений, они будут. Смотри, – указав кивком головы в верхний иллюминатор, – над нами уже кружат перепончатокрылые.

– Прости, друг, но мне сейчас не до шуток, – ответил Лиэж, но всё же посмотрел вверх.

– Ну—ну! Не унывай! Как—нибудь выпутаемся из этого драматичного положения.

– Я бы сказал трагичного, – ответил Лиэж, привлекая внимание друга к панели управления, из которой выплыла струйка дыма.

Через секунду включилась, чудом оставшаяся работоспособной, система пожаротушения. Угроза лишиться единственного и надёжного убежища была ликвидирована, но энергосистема выдохлась и корабль, умирая, испустил на девственный лес последнюю струйку пара. Полумрак опустился в рубку корабля и накрыл своим серым покрывалом невольных узников дикого края. Друзья замерли и только их тяжёлые дыхания говорили о том, что внутри погибшего корабля есть жизнь – их жизнь.

– Всё, теперь мы остались без пищи и воды, – уныло проговорил Лиэж, – значит, счёт наших жизней пошёл на дни.

– Не думал, друг мой, что ты закоренелый пессимист. Взгляни в иллюминаторы. Нас окружает лес, а это пища и вода, – успокаивающе ответил Вивас, встряхнув друга за плечи.

Лиэж, крепкого телосложения и приятной внешности юноша семнадцати лет был не то, что бы пессимист, он был просто ещё очень молод и по незрелости своей растерялся в сложившейся ситуации. Отчасти в этом была виновата среда, в которой он родился и рос. Цивилизация предоставляла ему, как и всем элиянинам, всё в готовом виде, оттого—то Лиэж и впал в уныние. Он испугался не самой смерти, а голодной смерти, не представляя, что пищу и воду можно добывать самому. Самому готовить её на открытом огне, и для этого не нужны биологические роботы повара. В ситуации, которой оказались два воздушных путешественника, растеряться обоим – значит действительно погибнуть. Так на кого, как не на самого старшего и более опытного ложилась ответственность за его жизнь. Да, друзья оказались одни в диком лесу. Одни за сотни тысяч километров от цивилизации и людей. Одни внутри погибшего планетоплана, но именно это и не позволило Вивасу пасть духом. Возможно, где-то в самых глубоких и потаённых уголках его сердца и была маленькая искра неуверенности в своих силах, но неверия в себя и недоверия к другу он не имел, как не допускал и мысли о смерти. Вивас понимал, что даже самая малейшая расслабленность может привести к упадку духа и, как следствие, к осложнению сложившейся ситуации. Необходимо было хоть чем-то заняться, но не сидеть, сложа руки, и Вивас решил действием отвлечь друга от горестных дум.

– Очнись, мой друг! Мне нужна твоя помощь, – вновь встряхнув друга за плечи, проговорил Вивас.

– Ка—ка—я там ещё по—мощь? – уныло протянул Лиэж, и вяло встал с кресла. – Нам сейчас никто и ничем не поможет.

– Нам, да! Мы сами поможем себе. Надеюсь, ты не откажешь мне в просьбе осмотреть энергосистему. Может быть не всё так плачевно, как ты думаешь.

– Энергосистему? – задумчиво сказал юноша и вдруг блеснул глазами. – Энерго, но только не систему, а её аварийный блок. Если нам удастся его восстановить, мы сможем запастись водой и пищей. Пойдём же скорее, пойдём, – воспламеняясь духом, проговорил Лиэж и направился к выходу из рубки корабля.

Вивас улыбнулся.

– Первая цель достигнута. Лиэж воспрял духом, значит, в ней есть жизненный потенциал, – подумал Вивас и улыбнулся, сказав себе, что друг вовсе и не пессимист, он просто растерялся.

К исходу вторых суток, после кораблекрушения, в энергоблоке что-то пискнуло, и вспыхнул яркий аварийный свет.

– Я знал, знал, знал, что у нас всё получится, – радостно воскликнул Лиэж и с благодарностью посмотрел на друга. – Спасибо, Вивас, если бы не ты, не известно, что было бы со мной. Мне кажется, я бы расквасился и…

– Ну, ну! Не наговаривай на себя. Ты просто не знаешь, как ты силён, – ответил Вивас.

Прошёл год, в течение которого друзья пытались оживить планетолёт и восстановить связь с большой землёй, но их усилия были тщетны. Аварийная система жизнеобеспечения выработала свой ресурс полгода назад, и узники реликтового леса перешли на добычу пищи древним способом – охотой. Лиэж поверил в свои силы и оказался на редкость удачливым охотником, но одно обстоятельство тревожило друзей. Дичь, распуганная выстрелами, покидала насиженные места, и густой травой зарастали тропы, по которым некогда бродили парнокопытные. Всё дальше и дальше приходилось друзьям удаляться от корабля на поиски птиц и животных, и с каждым новым разом они возвращались с худеющими торбами на плечах. Вскоре они ощутили первые признаки голода.

Оставался нетронутым неприкосновенный запас корабля, но его могло хватить не более чем на месяц. И друзья приняли решение, – Лиэжу продолжать работу по восстановлению сигнала аварийной посадки, а Вивасу, с частью Н.З, отправиться на поиск ушедших животных.

Прошло полмесяца, давно бы должен вернуться Вивас, но лес хранил молчание. И Лиэж всё чаще и чаще с тревогой всматривался в его густую листву.


С глубокими кровоточащими ранами на теле, под неусыпной стражей двух огромных волосатых самок перволюдей, Вивас уже сутки лежал в глубине тростникового шалаша и вспоминал свой неудачный поход, в котором не только не нашёл животных, но и сам оказался добычей.

Впустив тонкий луч света, резко откинулся полог шалаша, и в замкнутое пространство под круглым куполом вошла седая самка элопитек. В её руках, издавая тошнотворный запах, дымилась каменная чаша. Издав писк, она посмотрела на пленника, и в тот же миг самки охранники сорвали с него одежду и крепко прижали к земле. Старуха медленно подошла к нему и, выплеснув на его спину содержимое чаши, стала втирать его в раны. Огонь ожёг тело Виваса, он дёрнулся, но элопитеки ещё сильнее вжали его в землю. Вивас понял, сопротивление не только бесполезно, но может ухудшить его положение. Оставалось одно, терпеть мучительное жжение и, сжав зубы, даже не стонать. Иначе, как предположил Вивас, какой—либо звук, выдавленный им из собственного горла, мог быть принят элопитеками за угрозу по отношению к ним. Тогда они просто разорвали бы его на части. Огонь всё сильнее и сильнее сжигал тело Виваса, и ему казалось, что ещё миг, и он спалит его дотла. Пламя подкралось к его сердцу и вонзило в него свои раскалённые иглы. Вивас вскрикнул и потерял сознание.

Придя в чувство, Вивас перевернулся на спину и не обнаружил старуху, но стража была на своих местах. Удивившись тому, что ещё жив, он повёл глазами и увидел рядом с собой… металлическое блюдо, явно изготовленное руками человека, а на нём большие куски жареного мяса, горка аппетитных фруктов и серебряный кубок с чистой водой.

– Невероятно, – проговорил он и, взяв в руки кубок, с жадностью выпил воду.

Прошло не менее полумесяца, и хотя Виваса так же вкусно кормили, и старуха—элопитек, как оказалось, не издевалась над ним, а натирала тело лекарственной мазью, он всё ещё оставался узником замкнутого пространства. Как—то он подошёл к выходу из шалаша, но получил увесистую оплеуху от одной из стражниц и решил больше не испытывать судьбу. Однако попытку выбраться наружу не оставил. Тревога за оставшегося в одиночестве друга всё больше и больше нарастала в нём.

«Если нет возможности выйти из шалаша естественным путём, значит, надо искать другой выход», – думал он и решил делать подкоп, но судьба распорядилась иначе.

На следующий день пленника вывели из шалаша. Резкий солнечный свет, стрельнув сотнями огненных стрел, ослепил его, но Вивас успел разглядеть многочисленную шумную толпу заросших бурой шерстью самок, а через некоторое время, когда глаза привыкли к яркому свету, он не без интереса рассматривал стойбище, в котором не было признаков жизни самцов. Следующая секунда повергла его в шок.

На пирамидальном, явно искусственного происхождения холме, возвышавшемся над массивными круглыми шалашами, был воздвигнут мраморный валун, на котором, царственно расположившись, восседало удивительной красоты юное создание – молодая девушка в лёгких прозрачных одеяниях. В волнах её пышных золотистых волос – на прекрасной головке с утончёнными чертами лица, покоилась корона из редкого металла небесного цвета, которую венчал, переливающийся радужными цветами, огранённый смарагд. Открытые запястья рук царицы украшали золотые браслеты с крупными нефритами и розовыми бриллиантами, а на маленькую грудь, чётко выделявшуюся сквозь платье, как на две только что народившиеся сопки, ниспадало колье с чистейшими изумрудами.

Подталкиваемый стражей к холму, Вивас не сводил с девушки глаз, и не только потому, что она была действительно очень красива. У него созрел план бегства.

Под рёв сотен глоток Вивас приближался к подножию монументального трона и не обращал внимания на болезненные щипки молоденьких самок, тщетно отгоняемых стражей. Его мысли и взор были направлены к царице перволюдей.

– Вот мой шанс на побег, – мысленно шептал он и почувствовал, как сильные руки поставили его на колени. Через секунду откуда—то с высоты прилетел грозный рёв. Вскинув голову, Вивас увидел глаза царицы, «метавшие синие молнии», и в тот же миг новый рёв вырвался из её груди. Гоминоиды пали ниц. Юный монстр поднял руку и в третий раз издал грозный рык, услышав который элопитеки поднялись на ноги и образовали полукруг. Десятки зрелых молодых самок вошли в него.

«Они что, решили устроить концерт?» – хмыкнул Вивас, но спустя минуту его предположение разбилось вдребезги, как обронённый хрустальный бокал.

Молодые самки бросились друг к другу, но не в объятья, а на смертный бой.

Применяя зубы, кулаки, подвернувшиеся под руку камни и обрубки деревьев, они сразу же покалечили и убили не менее десятка своих «сестёр», но не остановились, а ещё более разъярились при виде крови и продолжили битву.

Самки драли с яростью, можно сказать даже с отвагой. Они не жалели ни подруг и ни самих себя, но с непонятной для Виваса целью. В воздухе вместе с кулаками и дубинами летали оторванные конечности, клочья шерсти, отгрызенные уши и носы. Кровь лилась из вспоротых животов, перекошенных в ярости ртов, и заливала глаза гладиаторш, но они успевали бросить взгляд на свою царицу, как бы ища её одобрения, и мельком взглянуть на пленника. В их полузверином, получеловеческом взгляде Вивас уловил похоть и понял, что бой идёт за главный приз, которым является он сам.

«Сейчас или никогда», – пронеслась мысль в его голове, и молниеносным броском пантеры он влетел на пик холма. Когда до сознания охраны дошёл факт побега пленника, Вивас уже крепко держал стройную шею царицы левым локтевым суставом, а правой рукой приставлял к её сердцу обоюдоострый клинок, выхваченный их ножен, висевших на её поясе.

Стойбище замерло.

– Мне больно! – звонким ручейком долетел до Виваса тихий голос царицы. – Пожалуйста, не дави сильно, мне трудно дышать!

Всё, что угодно ожидал Вивас – гром из горла царицы, молнии из её глаз, но только не спокойный девичий голос. Этот голос, как серебряные струны райской лютни, невольно заставил его ослабить хватку, и отнять от груди девы нож, но то был лишь миг. Уже в следующую секунду Вивас вновь держал у её сердца клинок и требовательно повторял короткий, но значимый для него вопрос:

– Кто ты? Отвечай, кто ты? Отвечай, иначе я убью тебя!

– Друг, но обо мне потом, – прерывисто дыша, ответила юная царица, – сейчас надо думать, как добраться до моего шалаша. Ты всё испортил, а поэтому теперь доверься мне и делай, что я скажу. Я желаю тебе только добра, кроме того, ты необходим мне, а я тебе.

– Хорошо, но если я почувствую, что ты лжёшь, без промедления вонжу в твоё сердце клинок.

– Держи меня так, как держишь сейчас, и не убирай нож от сердца. Стойбище должно понять, что я твоя пленница. Только в этом случае они не осмелятся приблизиться к нам из—за боязни потерять меня. Я их живой талисман, который они берегут дороже своей жизни.

Изложив Вивасу ход его дальнейших действий, на что ушло не более десяти секунд, царица подняла руку и издала громкий, и грозный рык, от которого Вивас, чуть было, не выронил клинок, а зверолюди упали на колени.

– Ты зверь или человек? – грубо проговорил Вивас и встряхнул царицу.

– Мне больно! – вновь услышал он нежный девичий голос и, от недопонимания происходящего в данный момент, расширил глаза. – Извини, я забыла предупредить тебя. Это звукозапись, – проговорила она и показала, замаскированное под драгоценный камень в колье, миниатюрное звуковое устройство. – А теперь не медли! Бежим, пока они не опомнились!

Не выпуская царицу из своих рук, Вивас быстро спустился с холма и побежал к её шалашу. Через несколько секунд, откинув его полог, они стремительно вошли в него.

– Сдвинь этот ящик, – указав кивком головы на плетённый из прутьев сундук, поспешно проговорила она, – под ним тоннель! Он выведет нас из стойбища! И, пожалуйста, выпусти меня из своих рук! Отсюда я не смогу убежать… даже если бы и хотела, но я не хочу! Я твой друг!

Лишь только Вивас открыл вход, она первая, показав пример, прыгнула в чернеющий зев подземного тоннеля и оттуда поторопила его. – Прыгай скорее и не забудь поставить на место ящик.

Доверившись девушке, иного выхода не было, Вивас спустился в чернеющий провал земляного пола шалаша, надвинул оттуда на него сундук, набитый чем-то тяжёлым, и замер.

– Пока замри, я скажу, когда можно будет ползти вперёд, – шепотом остерегла она его от преждевременного продвиженья по тоннелю.

Бегство маленького слабого самца с пленённой им царицей было столь стремительно, что основная масса самок-элопитеков не сразу поняла, что произошло. Потеряв свой живой талисман, они озирались по сторонам, сбивались в кучу и недоумённо таращили друг на друга глаза, лишь охранницы Виваса бросились за ними вслед, но, добежав до шалаша царицы, остановились, не решаясь войти внутрь. Гневно рыча и стуча себя в грудь, они выказывали гнев, но топтались на месте до тех пор, пока не появилась старуха-элопитек, та самая, что лечила пленника. Она молча указала рукой на покои царицы и только тогда обе самки, взревев, ворвались в шалаш. Но каково же было их изумление, если можно так назвать уродливую мимику на их обезьяньих рожах, когда они увидели, что апартаменты царицы пусты.

Не менее их удивилась и старуха, но если молодые самки бурно проявили негодование по поводу исчезновения царицы и пленника, то её глаза выдали растерянность и испуг. Остановившись посреди шалаша и немного поразмыслив о чём-то, старуха приказала самкам покинуть покои царицы и, оставшись одна, принялась внимательно осматривать каждый его закуток. Заглянула она и в ящик, прикрывавший вход в тоннель, но, не догадавшись сдвинуть его, постояла минуту в задумчивости и медленно, за минуту ещё более постарев и сгорбившись, направилась к выходу.

Лишь только смолкли шаги, девушка прошептала: «Ползи за мной, но осторожно, не шуми. Наверху мог кто-нибудь остаться. У самок очень острый слух, – и спустя минуту. – Пожалуйста, быстрее! Самки не так глупы и вскоре догадаются, что нас надо искать вне стойбища».

Тоннель, по которому полз Вивас, в некоторых местах был узок, и это не позволяло ему быстро продвигаться вперёд. Расширяя лаз руками, он ранил их, но не замечал боли, так как возможность свободы окрыляла его, но всё же продвижение вперёд шло не так быстро, как ему хотелось. А девушка торопила, предупреждая, что каждая минута промедления может стоить ему жизни. Собрав остаток сил, Вивас быстрее заработал руками, понимая, что она права и вскоре почувствовал дуновение прохладного свежего воздуха. Через минуту в его глаза ударил яркий сноп света. Вивас невольно прикрыл глаза, но когда вновь открыл их, то увидел прямо перед собой, на фоне зелёного леса, улыбающееся лицо девушки. Последние рывки освободили его из плена тоннеля.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное