Виктор Тимченко.

Модерный национализм. Глобальные катастрофы и как от них защититься



скачать книгу бесплатно

Такая ситуация в одной части мира.

Другая часть стран живёт богато, именно они помогают голодающим, чем могут, – деньги дают ООН, Всемирный банк и Международный валютный фонд, и сверх того выделяются средства в рамках многочисленных программ помощи развивающимся странам.

К сожалению, здесь тоже не без проблем. Тот свет, который принято называть Старым, да и новые – североамериканский или австралийский – миры становятся действительно старыми. Рождаемость падает, тех, кто пополняет рынок труда, из года в год становится всё меньше. Полноценное питание, здоровый образ жизни и квалифицированная медицина продлевают средний возраст жизни далеко за 80 лет. Пенсионеров, несмотря на повышение в некоторых странах пенсионного возраста, становится всё больше. Уже сегодня, не говоря о дне завтрашнем, высокий уровень жизни для всех своих граждан когда-то экономически мощные нации удержать не могут. В Германии, двадцать лет назад казалавшейся вечным бастионом благосостояния, через несколько лет на каждого работающего будет приходиться один пенсионер, которого молодому поколению предстоит содержать. Захочет ли оно это делать, вот в чём вопрос.

С таким демографическим феноменом Германия столкнулась после Второй мировой войны. В промышленности некому было работать, народному хозяйству не хватало сильных мужских рук. Решение было найдено простое: Германия пригласила к себе на работу так называемых «гастарбайтеров», «рабочих-гостей», в искренней надежде, что после того, как промышленность поднимется, а молодые немецкие женщины начнут рожать всё больше и больше детей, «гости» больше не понадобятся, они возьмут свои пожитки и отправятся туда, откуда приехали, – в Турцию, Югославию, Грецию. Тогда, в средине 60-х годов, никому не приходило в голову, что за десятилетия работы молодые и здоровые «гастарбайтеры» обзаведутся семьями, у них вырастут дети, эти дети пойдут в школу и станут «немцами». И что они, имея хорошее и прилично оплачиваемое рабочее место, не воспримут идею немецких политиков о своём возвращении на родину, когда-то оставленную ими. Ведь там, на родине, ничего за это время коренным образом не изменилось, и те, которые много лет прожили в чистеньких немецких городах, не захотят возвращаться в богом забытые деревни и жить там так, как они жили раньше, – часто без электричества, питьевой воды из крана и горячей – из душа… «А почему мы должны возвращаться?» – спрашивали они себя и политиков – и не слышали убедительного ответа. Поэтому практически все остались в Германии.

Германия – не исключение. Такие «гастарбайтеры», переселенцы, бежавшие от нищеты в своей собственной стране, впервые появились не в ХХ веке и не в Германии. Так раньше в поисках лучшей жизни переселялись люди в Аргентину, США, Канаду, Австралию и Новую Зеландию; и лишь совсем незначительная часть их – полные неудачники – возвращалась обратно. Подавляющее большинство оставалось там навсегда, постепенно становясь аргентинцами, американцами и канадцами.

Сейчас демографическая ситуация во всей Европе, во многих так называемых индустриальных странах, похожа на послевоенную.

Народонаселение уменьшается, работать, производить материальные и культурные блага становится некому. Закрываются школы, увольняются учителя – учить некого. Предприятия страдают от недостатка тех, кто хотел бы овладеть той или иной профессией. Для того чтобы поддерживать жизненный уровень, к которому люди привыкли, нужны дополнительные рабочие руки. Снижение производства в развитых странах больно бьёт не только по собственному населению, но и по далёкой Африке: бедные страны могут выделять меньше денег на помощь ещё более бедным.

Старые люди не просто не могут работать на физически тяжёлой работе. Старение населения (и это доказано исследованиями) имеет отрицательную технологическую и культурную динамику. Старики консервативны, они не склонны к реформам, новшествам. Ждать от старого населения технологических прорывов, вспышек гения, криков «эврика», революций не стоит. И если в стране нет достаточного количества сырья, которое можно выгодно продавать на мировых рынках, то какие ещё ресурсы, кроме человеческих мозгов, им остаются для успешного развития? А нация, которая не может предложить миру эксклюзивные технологические идеи, никогда не станет экономически ведущей. (За счёт нефти и газа можно достаточно долго и неплохо жить – есть опыт арабских эмиратов – но кто может назвать эти страны экономически ведущими?).

Старение населения, жизнь до 80, 90 и 100 лет тормозит развитие нации, требуя дополнительных средств не только на пенсионное, но и на медицинское обеспечение. В старой Европе уже давно не хватает сиделок по уходу за немощными стариками. Дальше будет хуже. Роскошь ухода смогут себе позволить за счёт пенсии далеко не все, а детей у среднестатистических европейцев, которые финансировали бы старых и больных родителей, просто не будет.

Смягчением этой проблемы (при низкой рождаемости) может стать иммиграция: бедные люди из бедных стран могут улучшить своё положение тем, что они приедут жить и работать в (сегодня ещё) более богатые страны, которые будут им благодарны за этот приезд, – так когда-то немцы с цветами встречали поезда из Турции и Югославии. Приехав, они вольются в ряды рабочих и служащих, откроют собственные мастерские и пекарни, тем самым поднимут валовой продукт и уровень жизни как всего населения убогой на человеческие ресурсы страны, так и собственный. Такая миграция «сиделок» уже давно существует – в Германию едут врачи и медсёстры из Румынии и Словакии, во Францию – медперсонал из Болгарии и Венгрии, в Испанию и Португалию – из Украины, в Италию – из Румынии и Молдовы.

Бегство от голода – тоже не новое явление в истории. Во время Великого ирландского голодомора (по-ирландски: An Gorta M?r) в середине XIX века умерло около миллиона человек, два миллиона эмигрировали в США, Канаду и Австралию. (Во время украинского голодомора в 30-е годы прошлого века границы Советского Союза были накрепко закрыты – тогда Украина потеряла около 6 миллионов человек).

Мелкий вопрос: что делать тем бедным странам, из которых в Европу уехали последние кормильцы, – старая Европа обходит, просто его не ставит. Исторически недалёк тот час, когда неголодные, но и небогатые нации, которые людей теряют, будут делать всё возможное, чтобы такого оттока не допустить. Ранее войны велись за рабов, затем – за золото и нефть, позже – за рынки сбыта, потом – за питьевую воду. Новая подковёрная борьба уже началась, и скоро она станет открытой – война за человеческие ресурсы.

Но пока границы и социальные системы многих стран для мигрантов открыты. Причин миграции немало: это и войны (Афганистан, Ирак, Палестина, Сирия…), и голод, о котором мы упомянули, и воссоединения семей, и просто экономическая миграция: рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Значительно более прозрачные, чем раньше, границы превращают мир в систему сообщающихся сосудов, в которых там, где «жидкости» много, она перетекает туда, где её мало.

Часто это миграция легальная, например по достаточно либеральным законам Европейского Союза и законам о предоставлении политического убежища. Иногда это миграция нелегальная, она в руках организованной преступности, которая наживается на страданиях бедняков. Такой «билет» в рефрижераторах, в трюмах, в багажниках автомобилей из стран Юго-Восточной Азии в Европу стоит дорого. Чтобы переселиться в европейский рай, и сама мигрантская семья, и дальняя родня продают весь домашний скарб. Счёт нелегалов давно уже идёт в мире не на тысячи: в России их от 5 до 10 миллионов, в США 8 миллионов нелегалов только из Мексики, миллионы нелегалов в Европе. Решения этой проблемы тоже нет: и Америка, и Россия, как и многие другие страны перед ними, хотят провести легализацию мигрантов, предоставить им статус законного пребывания на своей территории. Выдворить нелегалов за пределы страны или просто их найти – такие задачи эти страны давно уже перед собой не ставят.

Но то, что с точки зрения арифметики выглядит как так называемая win-win-situation, когда выигрывает каждая сторона «гешефта», проверки практикой не выдерживает. В стареющие страны приезжают не только молодые, здоровые, исполнительные и трудолюбивые граждане, но и старые, больные и ленивые, которые пытаются воспользоваться не предложениями почётной (но тяжёлой) работы, а только получить квартиру, за которую будет платить государство, социальную помощь и помощь на детей, оплаченное тем же государством медицинское страхование. То есть кое-кто по сумме этих выплат хочет получать (и получает!) гораздо больше, чем он зарабатывал в поте лица у себя на родине. Некоторые хотят использовать социальные достижения чужой им страны для того, чтобы как можно лучше устроить свою жизнь.

Такие расчёты часто оправдываются. В страны с самым высоким уровнем социального обеспечения и поток мигрантов самый мощный.

Проблемы начинаются там, где они и должны начаться: в Европу часто мигрируют люди, не осознающие, куда они приехали. Огромная масса мигрантов не знает языка страны, в которую они прибыли; часто у них нет образования, а если такое образование они когда-то и получили, то оно далеко не соответствует европейскому уровню. Они приезжают со своими традициями и законами, они имеют своё, часто непостижимое европейским умом, представление о начале рабочего дня и его конце, о добрососедстве в многоэтажном доме, который многие из них впервые увидели, о роли закона и государственных органов в обществе. Во всём этом их нельзя винить: часто они жили в обществах, в которых нет ни начала рабочего дня, ни государственных законов, а тем более тех, кто следит за их выполнением.

Поэтому проблема, которую европейцы хотели с помощью мигрантов решить – подъём жизненного уровня за счёт их активного участия в трудовом процессе, – с прибытием мигрантов только обостряется. Ведь на содержание новых сограждан тоже нужны деньги. На изучение языка уходят годы и десятилетия. До получения профессии дело просто не доходит. Без языка и без какого-либо образования им остаётся только жить на социальную помощь, которую некоторые (а таких немало) немного улучшают нелегальной работой (часто у своих более предприимчивых соотечественников), а то и откровенным криминалом. Торговля контрабандными сигаретами, наркотиками, организация нелегального въезда в страну, кражи, проституция – далеко не полный перечень прибыльных занятий. Как уже говорилось, всё это не источники существования – «источники» обеспечивает социальная помощь государства, – а лишь «приварок».

Поскольку поток мигрантов в так называемые «богатые» страны в последние годы не прекращается, а, наоборот, усиливается, и поскольку процент интегрированных в общество иностранных граждан снижается, а процент получателей социальных выплат и их абсолютные суммы растут, то возникает логичный вопрос: где та грань, до которой экономики этих стран могут выдержать такую нагрузку?

Поэтому вместо решения экономических трудностей, практически во всех развитых (европейско-североамериканских, «белых») странах возникла новая общественная проблема: неприятие или невосприятие чужаков. Так демографический кризис превращается в кризис социальный с резким нарастанием конфликтов. Вселяющие страх этнические беспорядки в Стокгольме образца мая 2013 – лишь мелкий симптом тяжёлой хронической болезни всего организма.

Шенгенская свобода

Нации всегда развивались разными темпами. Это зависело как от природных условий, так и от трудолюбия народа. Поэтому одни нации живут лучше, другие хуже. Это нормально – в одной и той же деревне всегда были богатые и бедные, идеи всеобщего материального равенства практика не подтвердила. Даже в Советском Союзе, который провозгласил равенство одной из целей общества, у одного соседа был дом, как игрушка, а у другого – развалюха. Объяснить всё это лишь воровскими наклонностями богатого нельзя. Вероятно, не последнюю скрипку играют в состоятельности здравый смысл, хозяйственная хватка, трудолюбие, сила воли вставать рано, а ложиться поздно. Неравенство порождает преступления. Бедному хочется у богатого отнять. Или украсть втихаря, или встретить на узкой дороге и ограбить, или захватить власть и силой заставить богатых отдать нажитое, экспроприировать экспроприаторов.

С нациями происходит нечто подобное.

Известный эксперимент последнего времени – Шенгенское соглашение в Европейском союзе, которое позволило гражданам разных стран и разных наций свободно передвигаться по «шенгенской зоне».

После того как открылись границы (2007), Германию, особенно Восточную, захлестнула волна синтетических наркотиков из Чехии. Резко возросло количество украденных автомобилей. Немецкая полиция была не в состоянии противостоять наплыву восточноевропейских преступных группировок. Основными регионами деятельности банд стало пограничье.

Поляки и чехи воровали автомобили – в пограничной Саксонии за пять лет, с 2006 по 2010 год, число угонов автомобилей удвоилось, в некоторых пограничных деревнях было украдено автомобилей в 60 раз больше, чем в среднем по стране. Gerade gestohlen, schon in Polen – «Только что украдено, а уже в Польше» – появилась даже такая грустная немецкая шутка. Румыны вырывали тракторами сейфы из стен, а затем резали их автогеном в пригородных лесах. Граждане бывшей Югославии занялись подпольным игорным «бизнесом». И все вместе они занимались торговлей наркотиками, завозили в «добропорядочную Европу» проституток и просто нелегалов. Дошло до того, что немецкие граждане организовали патрулирование улиц и охрану своего добра. Такая практика продержалась недолго: «вооружённые» газовыми баллончиками законопослушные немцы не смогли противостоять пистолетам и ножам отморозков.

Доходы от так называемой «торговли людьми», т.е. организации приезда в Европейский союз граждан третьих стран (Азия, Африка, Восточная Европа), быстро превзошли, по оценкам ООН, доходы от торговли наркотиками. Гражданин Республики Бангладеш выкладывал за переход через Иран, Турцию в Грецию, а затем и в Германию 10 000 евро, и голым стоял посреди Берлина, пока его не подбирала полиция. Отработаны здесь не только логистика, но и психологическая помощь. Так, контрабандисты «живым товаром» советуют нелегалам, прибыв в ЕС, выбрасывать свои паспорта. Тогда будет очень просто рассказывать ужасные истории о том, почему ЕС должен предоставить им политическое убежище. Африканцы из достаточно спокойных стран выдают себя за беженцев из зон этнических конфликтов, в которых террористы или бандиты убили всю семью, и их самих на (придуманной) родине ждёт смерть66
  Как оказалось, людей без паспортов практически невозможно депортировать куда-либо: африканские страны им новые документы не выдают, а без документов назад не принимают. Поэтому все остаются в Европе…


[Закрыть]
. Проверить истории, которые рассказывают нелегалы, возможности нет. Кто в Европе может отличить африканца из Сенегала от африканца из Мавритании, африканца из Мали от африканца из Гвинеи, африканцев из Нигерии, Судана, Кении, Сомали или Эфиопии от этносов из Ганы, Того или Бенина? Смерти им никто не желает, поэтому вынужденно верят и убежище предоставляют. Сами же иностранцы особо не скрывают, что они прибыли в Европу по двум понятным причинам: во-первых, здесь есть возможность заработать значительно больше, чем в их собственных странах, и, во-вторых, даже без работы прочная социальная сеть не даст иностранцу пропасть.

Гуманизм европейцев становится благодатной почвой для решения простых экономических проблем.

Никто не против человечности и права на политическое убежище. Но мигранты, как легальные, так и нелегальные, оставаясь в Европе, объективно становятся центрами социальной напряжённости, из-за своего, в массе плохого, образования они объективно снижают интеллектуальный уровень нации, высокой рождаемостью объективно вытесняют титульные нации из общества, гостеприимно распахнувшего перед ними двери.

Повторим, что мы ни в коем случае не обвиняем мигрантов ни в том, что они мигрируют, ни в том, что они имеют плохое образование, ни в том, что они хотят иметь не полтора (европейских) ребёнка на семью, а пять или семь. Такая постановка вопроса в корне ошибочна. В сообщающихся сосудах нельзя обвинять воду в том, что она перетекает из одного сосуда в другой. Природа не терпит пустоты. Природа заботится о выравнивании уровней. Людей, которые живут на доллар в день, нельзя обвинять в том, что они хотят жить лучше. Чешский экономист Томаш Седлачек (Tom?? Sedl??ek, 1977), автор бестселлера «Экономика добра и зла», написал, что постоянное стремление к лучшему есть «врождённый природный феномен».

Известны примеры попыток сознательно ограничить себя в потреблении: Диоген, например, или монахи во время поста. Но на уровне общества достичь этого невозможно. Социалистическое общество, в котором одним из главных идеологических постулатов была борьба с (капиталистическим) обществом потребления, завершилось, во-первых, расслоением в самом обществе и, во-вторых, полным крахом и возвратом значительных народных масс к обществу капиталистическому. Никто не может отрицать, что главной причиной отхода воспитанных на социалистической идеологии людей от социализма и их переход к рыночной экономике были материальные преимущества капиталистического общества, желание «социалистических» людей жить лучше, богаче.

Поэтому всякое богатое общество, с его материальными прелестями всегда будет привлекать к себе людей из общества бедного. Осознав это, поняв, что соблазну противостоять нельзя, что искушение заставит пойти на смертельный риск, на трудности, на испытания, на потерю денег, можно лучше понять принципы функционирования общества. Голод включает в организме инстинкт самосохранения, устоять против которого логикой или разумом невозможно. Немцы, например, не судят людей, укравших еду в супермаркете. У них для этого даже есть специальное слово – Mundraub, «кража продуктов, чтобы утолить голод». Точно так же и голодная нация физически не может удержаться от того, чтобы не заставить сытую нацию «поделиться добром».

Происходящие процессы глобальны. Отсидеться в своём национальном углу никому не удастся. По крайней мере, во время первого этапа глобализации индейцам это не удалось. Нынешняя их территория – резервация. Почему мы верим, что новая волна с Юга на Север оставит нам что-то другое? Сегодня это движение в основном в Западную Европу. Когда движение усилится, наступит очередь Восточной. Процесс остановить нельзя. Его можно лишь затормозить.

А в чём, собственно, проблема? Ведь, как мы знаем, главное богатство любой страны – люди. Главный фактор любого развития – это человеческий фактор. И главным богатством страны в XXI веке будет население. Без здорового, высокообразованного народа любая страна обречена на то, чтобы стать чьим-то придатком или превратиться в могильник для разного рода отходов.

Почему же мы так страдаем от наплыва в Европу мигрантов, которые ещё хоть как-то держат рождаемость на уровне?

Проблема одна. Большинство людей, которые приезжают в Европу, являются носителями совершенно другой культуры. Между европейцами и, скажем, африканцами практически нет сегментов пересечения их культурных кругов. Разница во всём: в образовании, в одежде, в пище, в отношении к труду, в понимании основ общежития, в религии, статусе мужчины и женщины, роли школы и учителя, государства и его органов.

Да, люди могут «притираться» друг к другу. Да, одни могут перенять образ и стиль жизни других. Да, когда-то африканцы в Европе, как сегодня в США, будут иметь своих инженеров, своих учёных, писателей, своих актеров, учителей, музыкантов. Нет таких граней, которые бы не стирались.

Но одни грани стираются за неделю, другие за год. Национальные, этнические, расовые границы стираются тысячелетиями. Такого времени у сегодняшней Европы уже нет.

Проблема заключается и в том, что современное просвещённое европейское общество, открывающее двери для людей иного культурного мира, живёт настоящим, живёт мгновением, и в это мгновение оно чувствует свою правоту, нравственное превосходство над теми, кто двери своих обществ держит на крепком замке. Мы – гуманные, милосердные, великодушные, вы – негуманные, скряги, никчёмные людишки.

Где ошибка? Она заключается в мгновенности среза. Сказав «а», мы должны довести наши рассуждения до логического конца. При нынешнем состоянии коммуникаций перетекание одних наций на территории других происходит очень быстро. И это лишь вопрос времени, когда такие нации, как немцы или французы, просто исчезнут с этнической карты мира.

Подтверждая выводы пассионарной теории Гумилёва, немцы в основной массе не слишком озабочены перспективой исчезновения одной из самых культурных наций мира, её культурного достояния. Потому что с исчезновением языка некому будет читать в оригинале, а не в переводе, Гёте и Шиллера, Лессинга и Гегеля, Канта, Шопенгауэра, Ницше, Маркса, исчезнут немецкоязычные кино и театр, не говоря уже о телевидении и газетах. А достижения внеязыковой культуры (живопись, музыка и архитектура, например) или же будут уничтожены из-за их христианской направленности, или, в лучшем случае, останутся на периферии внимания нового ненемецкого, нехристианского общества.

Но не все «сытые» нации согласны сегодня принести свою историю и самих себя в жертву изголодавшимся и поэтому активным другим народам. Они прочно закрывают врата в свои усадьбы.

Это не такая уж и редкость. Многие нации, сознательно или бессознательно, ведут себя именно так. США и Израиль сооружают многометровые в высоту и многокилометровые в длину стены. Израильские я видел, по сравнению с ними заклеймённая Берлинская – просто шутка. Австралия и Канада регулируют приток мигрантов с помощью въездных анкет, а Объединённые Арабские Эмираты, приглашая к себе на работу индийцев, пакистанцев и малазийцев, принимают для них законы нового экономического рабства, которые не позволяют пришельцам рассчитывать там на постоянную жизнь: поработал, пока молодой и здоровый, – и до свидания. Это называется миграционной политикой – не всем нациям знакомое словосочетание.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное