Виктор Смоктий.

Свадебный рэп, или Feel Fuck MGU



скачать книгу бесплатно

© Виктор Смоктий, 2016


ISBN 978-5-4483-3476-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интродукция, блин

На изумрудном небе яростно клубилась кипень майских облаков. Башни Кремля уходили высоко вверх и там начинали тихо кружиться, словно Кремль превратился в гигантскую карусель. Вместе с башнями кружился и Мавзолей, переливающийся психоделическими цветами, с яркой разбегающейся неоновой надписью на гранитном фасаде – «БИТЛЗ».

Над площадью, усиленная электроникой, звучала торжественная клятва:

«Я, юный пионер Советского Союза! Перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия!»

Динамики гудели и свистели, из-за реверберации слова клятвы понять было невозможно, спасало только то, что все дети знали ее наизусть, как «дваждыдвачетыре», голос то поднимался вверх и становился похожим на голос Буратино, то опускался к нижнему пределу слышимого диапазона, и тогда казалось, что пионерскую клятву дает Левитан.

На трибуне Мавзолея, окруженные членами Политбюро, стояли ливерпульские музыканты в пионерских галстуках и, вместе с партийными руководителями страны, весело размахивали разноцветными надувными гитарами. В руках партруководства гитары казались топорами, которыми они помахивали лениво, как сачковатые сучкорубы на лесоповале.

Красная площадь была заполнена детьми, которых необходимо было принять в пионеры. Их были тысячи, построенные в десятки каре. Саша летел низко над детскими головами и с нарастающей тревогой искал себя. Он неуютно чувствовал себя вне своего тела и вне своего строя. Сердце от волнения подступало к горлу и готово было вот-вот выскочить прочь.

Наконец, он увидел себя стоящим рядом с Леней в строю их школы около Лобного места. Они оба повторяли слова пионерской клятвы, разносящейся над площадью.

По сигналу горна старшие товарищи стали повязывать галстуки юным неофитам, но когда на шее Саши пожилая дама, от которой удушливо пахнуло потом с запахом «Пани Валевской», стала стягивать узел, его вырвало.

Леня, которого тоже еще не успели посвятить в пионеры, подхватил друга под руки и, шатающегося от слабости, вывел из строя. Строй сомкнулся, чтобы скрыть от пионерского начальства досадное отступление от ритуала.

– Я говорила тебе – не ешь эти пирожки? Говорила или нет? Тащите в рот всякую гадость, а потом мероприятие срываете! Ну что теперь с тобой делать? – шипела старшая пионервожатая на мальчика, который полулежал, прислоненные другом к ограде Храма Василия Блаженного у подножия Лобного места.

– К борьбе за дело Коммунистической партии будьте готовы! – гремел над площадью мужественный, но, по-отечески, теплый голос.

– Всегда готовы! – эхом откликнулись дети.

Саша вздрогнул от нового приступа тошноты.

Часы на Спасской башне захрипели, и раздался… звон будильника.

Саша, наконец-то, смог очнуться от кошмарного пьяного сна, который ему всегда снился после перепоя.

А напиться было с чего.

С чего было напиться

Вчерашний день для него начался с большой радости – по факсу пришла копия банковской платёжки на перевод ему пятидесяти тысяч долларов за проданный металл. Сейчас она лежала перед ним на тумбочке, придавленная стаканом с недопитой от слабости водкой.

Саша открыл глаза, еще не совсем понимая, где и в каком времени он находится.

На кухне кто-то гремел посудой.

Удивленный, Саша вышел на кухню и с изумлением увидел там Леню, своего друга, уехавшего несколько лет назад в Голландию.

Тот жарил яичницу.

На столе уже стоял пакет сока, бутылка водки, лежали невскрытые пакеты с рыбной и колбасной нарезкой.

– Сам встал? Хорошо. Жратва уже готова, – буднично сказал Лёня.

– Постой, – не очень понимая, сон это или явь, пробормотал Саша. – Ты ведь сейчас живешь в Голландии? Так? – с надеждой на то, что он еще не сошел с ума, спросил Саша.

– Да, я сейчас живу в Голландии со своей женой Линдой, но ты, блин, позвонил вчера вечером и полчаса ревел, как медведь, что жизнь твоя рухнула и, если я сейчас же не приеду, то на этом свете мы больше не увидимся.

– Я так и сказал? – подавленно спросил Саша.

Леня кивнул.

– А как ты вошел? – спросил Саша, все еще надеясь, что это еще продолжение сна, и Лёня сейчас растворится.

– Через дверь, – развеял его сомнения в своем материалистическом происхождении Лёня. – Дверь надо закрывать, когда домой… вползаешь. Что тут у тебя?

Саша помотал головой и застонал то – ли от головной боли, то – ли оттого, что у него случилось.

– На, выпей, приди в себя, – подал Лёня рюмку и бутерброд с семгой.

Они выпили и, немного придя в себя, Саша смог произнести:

– Дефолт.

– Ну, дефолт и дефолт. Ты-то здесь при чем?

– В пятницу мне деньги в банк пришли. За металл…

– Большие? – деловито спросил Лёня.

– Пятьдесят тысяч.

– Рублей?

– Долларо-ов!! – взревел Саша.

– А чего ты волнуешься? Они же в банк пришли, не украли же их, – попытался успокоить друга Лёня.

– Отвык ты от России, – горько вздохнул Саша. – Так ведь банк их и схавал.

– Как это? – изумился Лёня.

– А вот так – дверь в понедельник на замок, а деньги под задницу. Или в оффшор куда-нибудь, на Фиджи, в новую Зеландию, в Антарктиду.

– Но есть же закон…, наверное, – уже не совсем уверенно сказал Лёня. – Ну, потерял деньги. Бывает. Ещё заработаешь. Я вон тоже потерял на одной операции, но потом…

Саша хотел ответить, но тут раздался телефонный звонок. Саша панически замахал руками, чтобы Лёня не отвечал, но тот, с автоматизмом современного человека, взял трубки и успел сказать «Алё!».

– Это Фаренгейт, всё пропало, – безнадёжно махнул рукой Саша.

– Слушай, «Алё», ты деньги когда отдавать будешь?

– Простите, вы куда звоните? – начал выкручиваться Лёня.

– Куда надо. Сашку давай, – весело и зло сказала трубка.

– А его нет.

– Понятно, – ничуть не удивился Фаренгейт. – А ты кто?

– Я? Его брат. Из Пензы, – солгал Лёня.

– Так вот, передай своему брату из Москвы, что звонил Фаренгейт. Жду его завтра утром в конторе. С бабками.

– В какой конторе? – стараясь придать разговору хотя бы видимость деловитости, спросил Лёня.

– Где деньги занимал. Он знает. И без понтов. Обоих достанем, хоть в Пензе, хоть… где.

Из трубки послышались гудки отбоя.

– Это оно? – спросил Лёня, показав на телефон.

Саша обречённо кивнул.

– А если не отдашь?

– Исключено, – Саша обвел глазами кухню. – Квартиру придётся отдать, но этого не хватит. Нет, это всё, всё, – безнадёжно махнул рукой Саша.

– Но ведь дефолт же. Вся страна в жопе, ты, что ли один?

– Да страна-то, хрен с ней. Она всё время в жопе. Привыкла уже. Чего ей сделается? А мне могут…

– Ну что, убьют, что ли?

– Убить, может, и не убьют, но крови попьют. Нет, всё, всё, конец, – он обхватил руками рассыпающуюся на куски голову.

– А почему этого, ну, который наезжает на тебя, зовут так странно, Фаренгейтом?

– Он мистики любит в работе подпустить, ожившими мертвецами клиента попугать вместо паяльника, чтобы до кондиции довести, привидениями разными, голосами с того света.

– Но ведь это же полтергейст, – удивился Лёня.

– Лёнь, им по барабану – полтергейст, фаренгейт, дефолт. Им всё годится, всё в кассу.

– Погоди, ты только не паникуй. Время всё-таки до утра есть, а утро оно вечера… Деньги есть?

– Немного.

– Уехать куда-нибудь сможешь?

– Куда тут уедешь? Везде достанут, – Саша безнадёжно махнул рукой.

– Загранпаспорт есть?

– Есть, – уже с небольшой надеждой ответил Саша.

– А виза куда-нибудь открыта?

– Да, в Германию.

– Прекрасно, а оттуда ко мне в Голландию.

– Ну и что, рано или поздно всё равно придётся возвращаться.

– Может, и не придётся, – задумчиво сказал Лёня.

– Почему? – испугался Саша.

– Потому что ты там женишься, – как о решенном деле, сказал Лёня.

– Чего-о?

– Женишься. Ты женишься там за неделю, если не будешь очень разборчивым.

– Серьезно, что ли? – обрадовался Саша.

– Знаешь, сколько там одиноких баб? Разобщенность в современном обществе, некоммуникабельность. Телевизор, радио, интернет. С работы – домой. И тут ты. Открытая славянская душа, незамутнённость чувств, неизвращенная сексуальность. Образован. Умен. Романтичен. У них знаешь, о чем мужики с бабами в постели говорят – о страховке, о недвижимости, об автомобилях.

– С бабой? Об автомобилях? – удивился Саша.

– Представь себе. Они не воспитаны на русской литературе, музыке.

– Да, я-то тоже, в общем-то, не очень на музыке.

– Только без этого, без ложной скромности. В нас это природное. Вот я по себе скажу – любят они эдакую достоевщину, мятежность духа, нашу непредсказуемость. Вот как я женился, – Лёня сделал несколько неопределенных жестов рукой, обозначив какой-то замысловатый зигзаг, – и всё.

– Может мне с гармошкой туда поехать? – предположил Саша.

– Зачем? – удивился Лёня.

– Ну, для пущей непредсказуемости.

– Я тебе серьезно, – огорчился Лёня, поняв, что друг шутит.

– И я серьезно. Я сейчас обрываю все концы. Продаю квартиру, машину. И если, например, со свадьбой будет облом, куда я вернусь? На Курский вокзал? Бичевать? Или в виде трупа на коптевские поля аэрации, ворон кормить?

– Я думаю, будет все нормально. Не ты первый, не ты последний.

– Непредсказуемость, говоришь, – сказал Саша после небольшой паузы и вдруг запел:

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,

– Пощады никто не желает, подхватил Лёня.

Гладиаторы – мутанты

Саша съехал с шоссе под огромную синюшно – зелёную стрелку, на которой было написано «Русская рулетка. Битва гигантов отечественного автомобилестроения: ВАЗ, ГАЗ и МАЗ против всего мира» и остановил машину на краю огромного, простирающегося до горизонта, похожего на ушную раковину Большого американского каньона, песчаного карьера.

На дне карьера, под толщей выхлопных газов, которые не выдувались из глубины ветром и фиолетовыми слоями мягко струились от края до края, словно в карьере варилось какое-то дьявольское снадобье новых времён, в беспорядке стояло несколько десятков легковых и грузовых машин, раскрашенных причудливо и весьма разнообразно. Некоторые машины напоминали психоделических зверей из «Жёлтой подводной лодки», «исполненных очей», другие выглядели как одушевлённые механизмы из «Звёздных войн», третьи были просто исписаны разными лозунгами, как стены в туалетах.

Люди усеяли стены карьера, превратив их в амфитеатр Нового Колизея, Здесь и там лениво полоскались флаги спортивно-патриотических организаций, своей малопонятной славянской вязью напоминающие хоругви.

В глубине карьера звучала бодрая музыка, но на краю, где стояли Саша и Лёня, слышен был только мощный ритм ударных, от которых край песчаного карьера осыпался и стекал вниз тонкими струйками песка.

Саша достал мобильник, набрал номер и сказал:

– Лёх, ну, я здесь.

Снизу, из толпы им помахали рукой. Скоро Лёха, высокий седой парень с косичкой и бородкой клинышком a la генерал Грант, в пыльной выгоревшей на солнце конфедератке, поднялся к Саше и Лёне со дна карьера. Молча поздоровавшись за руку с друзьями, Лёша стал осматривать и пальпировать машину Саши, «Победу» благородного песочного цвета.

– Ты чего, мыл её, что ли? – удивлённо спросил он Сашу.

– А что, машина всё-таки, не человек, – ответил Саша, стирая пальцем небольшой пыльный потёк. – Она же сама помыться не может.

Леша хмыкнул.

– Бегает? – спросил парень.

– А чего ей не бегать? Движок форсированный из кэгэбэшной конюшни, свечи «бошевские», резина финская, а карбюратор с лодочного мотора «Кавасаки». Ничего отечественного внутри, продавать даже жалко.

– Так не продавай, – сказал Лёша, подняв капот и осматривая мотор.

– Деньги нужны, – сказал Саша, нежно похлопав свою машину по дверце.

– Тогда не хнычь, но больше двух сотен я тебе не дам. Ты же знаешь, зачем я покупаю, – сказал Лёша, отдавая Саше засаленную записную книжку, которую он вместе с другим хламом выгреб из бардачка.

Саша кивнул:

– А, ладно, – решился он и отдал парню ключи.

Лёша сунул руку между передними сиденьями и достал из щели бензиновую зажигалку, с которой Саша давно распрощался.

– Хочешь посмотреть? Я её прямо сейчас в заезд поставлю, – сказал Лёша. Сегодня двенадцать «Запорожцев» набралось, и из них решили сделать супер заезд. Ничего, если я твою «Волгу» с «Запорожцами» поставлю? Не обидишься?

– А на что здесь можно обижаться? – удивился Лёня.

– Ну, как же, «Волгу» с «Запорожцем» равняем, стираем кастовые грани, вроде как западло, даже деньги обратно отдают, – сказал Алексей, вынимая на всякий случай ключи.

Саша отрицательно помотал головой и махнул рукой, «давай, дескать, езжай». Лёша сел за руль, и машина ожила, как норовистый конь, она повела по земле задними колёсами, но, почувствовав твёрдую руку, прыгнула с обрыва и, не разбирая дороги, спустилась вниз по прямой, по почти отвесному склону, и, сделав полицейский разворот, встала рядом с клетчатым флагом, обозначающим старт.

– За такую машину две сотни? – изумился Лёня, когда уехал Лёша.

– И за это спасибо. Ты же знаешь, что они с машинами делают?

В это время внизу качнулся клетчатый флаг, и машины рванулись вперёд. В пятидесяти метрах от старта специально было сделано сужение, и машины стремились пройти его, по возможности, скорей всех. Это был судьбоносный момент. Константин Симонов сказал бы про них так – «они ещё не знали, что этот переезд уже разделил их на живых и мёртвых». Те, кто не успевал проскочить горловину, попадал в крупорушку: машины залезали друг на друга, переворачивались, отрывая двери и крылья, двигатели от перегрузки глохли в самый неподходящий момент и загорались – здесь происходил первый отсев неудачников.

Грязные, ржавые, вихляя сбитыми осями и помахивая, как крыльями, полу оторванными дверьми, они двигались дальше, пытаясь обогнать друг друга, чтобы пройти узкое место раньше своих смертельно опасных соперников. Гонка продолжалась до тех пор, пока на трассе не оставалась одна двигающаяся машина. Она и объявлялась победителем. На неё было страшно смотреть.

Вот в такой гонке и участвовала машина Саши. Ей удалось несколько раз избежать столкновения, но и её, наконец, подловил на повороте ржавый синий «Запорожец», неожиданно давший задний ход и тараном сваливший её на бок. Но машина продолжала жить, колёса вертелись, об неё ударялись другие машины, и, наконец, красный «запорожец» в стальном каркасе так удачно её задел, что она, свалившись с небольшой горки, снова встала на колёса и, сделав резвый разворот, под хохот и аплодисменты подвыпивших зрителей, устремилась в погоню за лидерами, которым пока везло чуть больше, чем остальным. Зрители ревниво следили, чтобы беды между машинами распределялись поровну, и, если кому-то удавалось избежать столкновения, это вызывало не восторг, а сожаление, если кто-то вёл машину чуть ловчее остальных, зрители дружно начинали болеть против него, призывая на его голову все беды, которые могут случиться в такой опасной и непредсказуемой гонке, и радовались когда он тоже попадал в какую-нибудь задницу.

Через пару минут после старта уже чувствовалось, у какого «запорожца» какой характер: безоглядно азартный, осторожно – расчётливый, или неумело – трусоватый. Впрочем «запорожцами» эти машины можно было назвать только условно, ничто в них уже не выдавало принадлежности к этой марке. Мутация, которую они претерпели за годы эксплуатации, сделала их настолько непохожими на базовую модель, что их родная фирма не узнала бы, а инженеры – технологи, заглянув под капот этих мутантов, может быть, разглядели бы, чем чёрт не шутит, истоки какой-то новой, неведомой ёще технической цивилизации, опровергающей все известные физические законы и делающей возможным создание вечного двигателя, в том смысле, что, регенерируя повреждённые органы и детали, эти механизмы способны жить вечно.

Владельцы этих машин вообще уверены, что у них есть душа, но это очень спорный вопрос. Потому что, если с этим согласиться, то за машинную душу, отданную на поругание в гладиаторских гонках, двести долларов, как ни верти, мало.

Евангелие от риэлтера

Володькина контора находилась в какой-то бывшей электромеханической лаборатории, один угол которой был превращен в подобие офиса. Сам Володька сидел за большим современным письменным столом, окружённым стеллажами с осциллографами и блоками никому уже не нужной установки.

Разговаривая с друзьями, Володька периодически тыкал пальцем в клавиатуру компьютера и изумлённо качал головой, наблюдая что-то на мониторе.

– Саш, продать твою халупу за один день нереально, – сказал Володька и снова ткнул клавишу.

– Ну, хотя бы тысяч за десять-двенадцать, – назвал Саша свою «вилку».

– Никогда не называй две цены сразу, – наставительно сказал Володька. – Теперь я и захочу, больше десяти тысяч тебе дать не смогу.

– Почему? – удивился Саша.

– Этика у нас, риэлтеров, такая, – развёл руками Володька. – Элементарный менеджмент, – и он снова ткнул пальцем клавишу.

– Володь, ну, а если подумать? – вкрадчиво начал Лёня.

– О чём? – спросил Володька, явно слушая вполуха и заинтересованно кликая клавишами компьютера.

– О том, чтобы продать квартиру за один день.

– Это вообще нереально. Даже если уже есть покупатель. Чисто по раскладу нереально, – он снова кликнул клавишу и хмыкнул.

– А если мы оставим тебе доверенность, и продавай её за сколько хочешь. Только нашу долю дай сейчас. Доверенность на деньги, – обозначил суть сделки Лёня.

– Это очень большой риск. А вдруг квартира палёная? – набивал, похоже, Володька цену свей услуги.

– Да чистая квартира, никакого пожара в ней не было, – не выдержал Саша. – Я даже ремонт полгода назад сделал, не евро, но всё-таки.

– Палёная, чтоб ты знал, это квартира с нечистой родословной. Вдруг у тебя там ещё кто-нибудь прописан. Я продам, а он и заявится.

– Да кто заявится?

– Не знаю, родственник какой-нибудь из дурдома или из тюрьмы выйдет. Или ребёнок обнаружится.

– Какой, к хренам, ребёнок? Откуда? Ты меня не знаешь, что ли?

– Тебя я знаю, но бывают такие дикие случаи нарушения риэлтерской этики. Ведь такими деньгами ворочаем, вот и не выдерживают некоторые, морально падают.

– Ты прав, – неожиданно согласился Лёня. – Бывают очень дикие случаи. Не будем тебя подставлять.

– Вы что, уже не хотите продавать квартиру? – встревожился Володька. – Давайте хоть посмотрим.

– А зачем смотреть? – удивился Лёня.

– Ну, ребята, так дела не делаются. Я сижу с вами, время трачу, а вы динамо крутите. Так хотите вы её продавать или нет?

– Хочу, но не могу, – сказал Саша.

– Почему? – спросил Володька.

– Потому что она… палёная.

– Ты чего? – удивился Лёня.

– Действительно, он её купит, – показал Саша на Володьку, – а потом придут эти, родственники, и башку ему открутят. Ладно, живи, – Саша перегнулся через стол и заглянул в экран компьютера, там были фотографии голых баб. Он щелкнул клавишей, и фотография сменилась. – А квартира пусть стоит, цену нагуливает. Захочешь продать, сам меня найдёшь, а не захочешь, я другого риэлтера найду.

– А риэлтер риэлтеру глаз выклюет, – наставительно сказал Лёня.

– И пасть порвёт, – добавил Саша.

– Потому что у них эстетика такая, или что там у них? – спросил Сашу Лёня.

– Менеджмент, – сказал Саша.

– Это когда людей едят? – спросил Лёня.

– Где вас искать, – прервал Володя развеселившихся друзей, – если покупатель найдётся?

– За десять тысяч? – ехидно спросил Саша. – За десять тысяч нас искать не надо.

– Зачем? Если не спешить, можно нормальную цену взять, – но какую, Володя не сказал.

– Позвони сюда, – дал Лёня Володе свою визитку.

– Доверенность бы оформить, – мечтательно сказал Володя и скромно потупил взор.

– Обойдёшься, – сказал Лёня, намереваясь непременно оскорбить Володьку недоверием, – а то нам этой квартиры не видать, как своих ушей.

– Возьми ключи, – отдал ему связку Саша, – показывать квартиру будешь. Только бардака там не устраивай, а то действительно спалите ещё.

– И хачикам не сдавай. Не выгонишь потом, – сказал Лёня. – Какой процент берёшь с продажи? – деловито спросил он.

– Ну, как обычно, – начал выписывать словесные кренделя Володька, – всё будет зависеть от конкретной суммы, когда, например,…

– Короче, Склифосовский, – нетерпеливо подстегнул его Лёня.

– Ну, процентов семь-десять, – задумчиво произнёс Володька и, по азарту, вспыхнувшему в глазах друзей, понял, что попал в собственную ловушку.

– Он назвал два предела, – наябедничал Лёня Саше.

– Возьмём по нижнему. Семь процентов – твои, согласен? – сказал Саша Володьке, который задумчиво смотрел в окно. – А то, может, пять? – спросил он у Лёни.

– Пять лучше, – уверенно ответил тот.

– Нет уж, семь, так семь, – спохватился Володька. У меня есть один покупатель на примете, я бы мог даже сегодня квартиру показать.

– Нет, сегодня не надо. Мы будем с Москвой прощаться, – предупредил его Саша.

– Да, с малой родиной, – уточнил Лёня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5