Виктор Сиротин.

Цепи свободы. Опыт философского осмысления истории



скачать книгу бесплатно

Факт тотального разлада говорит о том, что русскому человеку отказал исконно присущий ему здравый смысл и ощущение истины. Отказало понимание того, что революции (конечно, не подразумевая под ними проводимые «реформы») не делаются сверху – «наверху» продумывают и организовывают перевороты. Впрочем, в сложившей-с я системе власти и они были бессмысленны, поскольку «переворачивать» в СССР можно было лишь бюджет и достояние народа – ресурсы. Партийная номенклатура, и прежде катаясь, как сыр в масле, продолжила «катание» и в новых своих качествах. Единственный смысл реформ для «партийцев» был в том, чтобы к имеющейся власти «законно» прибавить реальную собственность, то бишь, – ресурсы, банки, заводы и предприятия, жилые, нежилые и прочие объекты. Историк И. Фроянов отмечает: «В партийно-хозяйственной номенклатуре постепенно окрепло желание соединить власть с собственностью. Она и реализовала свои вожделения, проведя общественный переворот в свою пользу» («ЛГ». № 27, 2011). «Реформаторы» справились с поставленной задачей. Сохранив прежние свои привилегии и добавив к ним «плюсы капитализма», нувориши и политические перевёртыши, узаконив грабёж, с каждым годом увеличивали его масштабы. Как видим, разложение России прошло по сценарию Запада, разработанному как для предателей, так и для олухов «от коммунизма», но при прямом участии и тех и других. Давние «учителя» России и на этот раз были заинтересованы в «просвещении» Страны, потянувшей её народы в самые грязные углы «западного образа жизни».

Итак, неверно объяснять беды России одними лишь «кознями Запада». Никакие козни не способны разрушить организм государства, если он уже не подвергнут разложению от «головы» до «хвоста». Увы, внутренняя порча игнорировалась и властью и обществом. Рластью, – по причине всегдашней своей сытости, социальной отторженности от народа и неизбывной невостребованностью в системе норм чести и доблести; обществом – из-за духовной подавленности и инертности в проведении социальных инициатив, коллективной и личной вялости, склонности к халтуре и очковтирательству, малой деловой предприимчивости и извечной привычки подчиняться властям. Это было то состояние Страны и народа, которое более не могло удерживать разноплемённый СССР, что и естественно и закономерно.

Когда прогнивает ядро государственного организма, от него начинают отпадать органически не однородные ему части.

Остальные же начинают растрескиваться по всякого рода спорным и когда-то не решённым вопросам. Налицо ещё истощение этнокультурной конструкции, олицетворяемой основателем государства – русским народом, которое имеет глубокие исторические корни. Ибо государство не является и никогда не было «телом» народа, – но лишь «механизмом» устройства общества. Лишь в ипостаси Страны оно есть народное тело, обладающее духовно-исторической идентичностью, облечённой бронёй военно-промышленного устройства, качественностью экономики, продуманным социальным устройством и порядком.

Потому первейшей общенародной, а значит – общегосударственной, задачей должно быть излечение его исторического ядра, коим является веско зарекомендовавший себя в истории духовный уклад русского народа. Ибо колосс, коим несколько столетий была и, несмотря на территориальные потери, продолжает оставаться Россия, в своих главных достоинствах не может характеризоваться «материалом» чуждого ему или сомнительного качества.


Николай Данилевский


Александр Зиновьев


Какие процессы вызревали (или выгнивали) в гигантском государстве, проводимой им политике и теле образующего его народа? И в каком отношении со слабостями СССР и постсоветской России находится Глобализация, проводимая историческим Западом?

При ответе на эти вопросы примем в расчёт территорию России, на протяжении многих столетий превосходившую Запад или бывшую равной (равновесной) ему. «Взгляните на карту, – говорил один из иностранцев Н. Данилевскому полторы сотни лет назад, – разве мы не можем не чувствовать, что Россия давит на нас своею массой, как туча, как какой-то грозный кошмар?».

Всегда отличавшийся такого рода «чувствованием», Запад особенно проникся им после завершения II Мировой войны. Устранению «давления» и должна была послужить до того времени невозможная «перестройка», лихо проведённая в СССР в 1980 годах. В соответствии с планами её «архитекторов» Россия должна была распасться на энное число ничего не представляющих собой территорий. Потому что – пусть «мастерки», «линейки», «циркули» и прочие инструменты «каменщиков» по ходу дела ломались или не в полной мере оправдали надежды Запада – последний продолжает морально испытывать «давление массы».

Конечно, некорректно отождествлять с пресловутыми кознями Запада населяющие его народы, приписывая им страх перед «тучей» России. Тамошние налогоплательщики, с тоской наблюдая, куда уходят их трудовые денежки, отнюдь не всегда разделяли (и сейчас не разделяют) внутреннюю политику и агрессивные планы своих правительств.

Однако современный политический истеблишмент западных держав обладает беспрецедентно мощными и весьма разнообразными средствами влияния на умы, бытовые интересы и, что важно, – на судьбы своих граждан. Одним из наиболее опасных и наименее ощутимых давлений является изощрённая промывка мозгов, проводимая пресловутой «третьей властью» – СМИ, завсегда пресмыкающейся перед «первой».

Остановимся на «историческом моменте» разрушения России, идеологическому аспекту которого уделяется недостаточное, малое или вовсе ничтожное внимание.

Их на самом деле три:

1) глобальный контроль над явлениями культуры и политической информацией.

2) идеологическое обоснование «ненужности» этнических целостностей и национальных самобытностей.

3) средства дестабилизации национальных государств и формы их разрушения.

Рассмотрим эти «моменты» в контексте реальных, мнимых или искусственно создаваемых событий, следуя рекомендации древних римлян: «cui prodest» (ищи – кому выгодно).


Скрывая, забалтывая или склеротически забывая истинные причины и цели мировых войн, правительства западных держав трактуют доступные на сегодня источники таким образом, чтобы реализовать программу, которой сами подчиняются. Она заключается в редактировании и переписывании мировой истории Новейшего временивключая ход и следствия II Мировой войны.

Под эгидой США (не только помнивших «Доктрину Монро», но всегда следовавших её принципам) тамошними учёными были разработаны методы контроля над исторической жизнью народов. Сразу после окончания войны как грибы после дождя начали возникать всевозможные интернациональные «центры» и «комиссии». Их задача состояла в том, чтобы, сохранив позиции Запада как мирового лидера, урезать как можно больше прав у суверенных (где бы они ни находились) государств. Вмешиваясь в их эволюционные процессы, «комиссии» стремились выводить (или выталкивать взашей) жизнь народов из русла национального своеобразия. В этих целях, всеми способами и не гнушаясь средствами, повсеместно проводилась вненациональная, этически не оправданная (а, значит внекультурная и внеэволюционная) и противная всему предыдущему историческому опыту народов политика. На международном уровне была создана система влияния, исключающая суверенность в принципе. В соответствии с «требованиями времени» была взята на вооружение и принята к исполнению идея уничтожения всякого национального, этнического и культурного своеобразия. Была декларирована опасность не только цельности в духовной, этнической и культурной ипостаси, но и её идеологического эквивалента, не говоря уже о политическом факте национального единства. Со ссылкой на действительно имевшиеся издержки апологетов и лжепоследователей национальной идеи, национализму были приписаны наихудшие качества. Из исключений выводились правила, на основе которых составлялись законы. В соответствии с ними факт существования национальной идеи является причиной политических проблем и социальных бед, панацеей от которых признаётся денационализация всякого этнокультурного своеобразия и устранение форм национального бытия.

Из антинациональной концепции следует, что ход всей мировой истории был неправильным, а борьба государств за суверенное существование была попросту нелепой. А раз так, то массовые и личные подвиги в битвах с врагом, исходя из фарисейских принципов и выведенных из них норм международного права, следует заклеймить, как «преступления против человечества». Да и «человечеством», собственно, можно и должно признавать лишь тех, кто политическими, экономическими и военными мерами способен довлеть над «менее продвинутыми». Над теми «глупышами», кто не понимает всю «неправомерность» своей борьбы за Отечество, личную свободу и свободу своего народа. Говоря проще, «продвинутые» – это те, кто может позволить себе, по Клаузевицу. «прололжать экономическую политику иными срелствами».

Полагая лишним отвлекаться на опровержение пещерной логики каннибаллов от Глобализма, напомню, что мировой опыт свидетельствует: всякая исторически заявившая о себе национальная общность представляет собой народ, если она идентифицировала себя в человечестве в качестве уникальной культурной данности. Но таковая идентификация воспринимается «глобалами», как исторически назойливая «частность». Механизм разрушения народов глобоидеологией был запущен. Одновременно был «включён счётчик» для тех, кто активно противится механизмам разрушения.

Оценочному пересмотру национального, культурного и исторического бытия сопутствовало разрушение «консервативных» старых этических категорий посредством искусственного привнесения «новых». После успешного внедрения последних незамедлительно последовал распад связующих основ общества.

Был поставлен под удар один из важнейших компонентов общественной системы – семья, стоящая, по мнению идеологов безбрежной свободы, на «тоталитарной» основе. В итоге – массированная атака на общественное сознание, которой предшествовало извращение причин II Мировой войны 1939–1945 гг. [10], дала свои результаты.

Тенденциозное освещение событий, предшествовавших этой войне и соответствующая подача фактов во время и после оной, легли в основу политически коварных, духовно ложных, исторически бесперспективных и социально деструктивных идей, тут же принятых к исполнению. Главная из них состояла в уничтожении прецедента создания национальных государств и борьбе с имеющимися. Но, всячески препятствуя их развитию, воротилы «большой политики» создавали (и продолжают эту практику) псевдогосударства, границы которых являют собой хорошо продуманные «разрезы». Смысл этих «задумок» состоит в объединении этнически пёстрых племён и народов в некое, несовместимое по своим параметрам, «целое». Угадывалось и назначение этих государств, являвших карликовые сколы прежних исторически сложившихся этнокультурных самобытностей. Был изобретён правовой тоталитаризм и пущены в ход идеологические постулаты, облегчающие эту работу. В борьбе с национальной идентификацией задействовались все средства: ставились под сомнение и высмеивались духовные связи с Отечеством, привязанность к которому (как в преддверии II Мировой войны, так и сейчас) отождествлялась с нацизмом и фашизмом в ипостасях, кои при первом действительно доминировали, а последнему были мало свойственны.

Но этот идеологический и этимологический подлог, заложенный в основу политической практики западных держав во всём мире, став азбукой и прямым руководством в проведении глобализации, оказался возможным ввиду искусственного смешения понятий фашизма [11] и нацизма. Слепота в отношении этих (как будто и в самом деле идентичных) понятий исторически объяснима, как объяснима и ясность в отношении и в оценке коммунистических идей. Причина в одном случае «неясности», а в другом «ясности» состоит в исторически несоизмеримой протяжённости идей коммунизма и фашизма, что, определяя их этическую неравноправность и понятийно-смысловую несопоставимость, – и на деле и по логике должно исключать их сходство, как и общность идеологической платформы. Однако, рассчитанная на «массового человека» и не имеющая отношения к истине, «платформа» эта используется для прямого одурачивания публики. Рассмотрим это подробнее.

II

Идеи коммунизма, их теоретическая база и практическое воспроизведение, уходя в глубокую древность, будоражили умы человечества со времён Платона. Однако их реальное выражение стало возможным только по достижению обществом определённого уровня развития и скорости расхождения информации (т. е. с первой половины XIX в.). Потому даже по щадящим меркам историческое присутствие идей коммунизма прослеживается на протяжении более двух тысяч лет. Иначе обстоят дела с национальным самосознанием, нынче отождествляемым с фашизмом. Потому иначе, что национальности стали осознавать себя (не путать с провозглашением национальных государств, как то – Франция, Англия, Германия, Испания и др.) не ранее XVI–XVII столетий\[12].

К примеру, Италия в эпоху Возрождения была раздроблена на враждующие между собой «народы», города и княжества, а Францию в период абсолютизма населяли не всегда понимавшие друг друга «французские народы». Именно так обращался как к французам Людовик XIV. О Германии и говорить нечего. Со времён древнего Рима оказывая огромное влияние на политическую жизнь Европы, германцы и в позднее Средневековье не особенно замечали между собой языковую [13] и культурную близость, но при этом ощущали духовное и психологическое родство. Не лишне помнить, что процесс сложения нации, будучи весьма длительным, наиболее последовательно проходит на ниве культурно и экономически состоявшихся народов. Помимо учёта этнического родства и психологической близости, в процессы «идентификации» вмешиваются факторы политического влияния и военного воздействия. Те же германцы, осваивая восточные земли Европы, попросту вырезали противящиеся им народы. Таким образом, из исторической жизни физически устранялись потенциально сильные, и, что важно, – настаивающие на себе народы. Подспудно проходящее – как естественное, так и искусственное – формирование новых государств продолжается посредством искусно создаваемых сепаратистских тенденций. Взять хотя бы исторически не так давно расколовшуюся Индию или совсем недавно – Югославию, в которых процессы разделения не закончены ещё… Таковое измельчание умело ведётся мировыми политическими игроками, имеющими цель субъектное устранение исторически наименее жизнеспособных стран и псевдогосударств со всеми их бесчисленными «народами» и «национальностями».

Итак, исторический и идеологический опыт консолидации народов на национальной почве насчитывает «возраст» не более трёх-четырёх сотен лет. Политическая же концентрация этих процессов и вовсе явила о себе лишь в первой четверти XX в., что тоже не было исторической случайностью.

О себе прямо заявили причины и в ещё большей мере следствия «русской» революции 1917 г. Свершённая отнюдь не для упрочения Российского государства, она преследовала цель уничтожение духовных и национальных источников, в недрах которых формировались национальные общности.

Мало того: вопрос стоял об исключении из исторического и социального бытия национальности как таковой. В соответствии с «повесткой дня», в Стране, формировавшейся многими столетиями, началась беспощадная борьба со всем, что имело отношение к Великой России, то есть с коренным её населением.

В первые же годы в СССР была осуществлена с исторической, правовой и политической точки зрения абсурдная операция, в соответствии с которой каждая из республик в любое время (!) могла выйти из состава государства. Значит, СССР изначально не представлял из себя политически единое и исторически жизнеспособное тело[14], что подтвердилось в конце XX в.

I Мировая война посеяла в душах людей ужас, гнев и растерянность. Ценности европейского мира и самш «белой цивилизации» были поставлены под сомнение (напомню, идея народовластия, выпестываемая с конца XVIII в., привела к тому, что к 1919 г. в Европе были свергнуты все абсолютистские монархии, кроме испанской). Нечто чудовищное вклинилось в эволюционное бытие народов, ощутивших свою беспомощность перед технологическими монстрами, глобальными «интересами» крупных монополий, банков и зависимой от них политикой государств.

Лучшие умы, потрясённые античеловеческой сутью произошедшего, искали пути его преодоления. «Простой» народ начал осознавать свою тотальную зависимость от «мировых процессов», которую подчёркивала ничтожность отведённого ему во всём этом места… Неясные позывы к изменению положения дел обретали революционные черты. Всем, «вдруг», стало ясно: мир не может более базироваться на тех же основах! Общественность Европы подстегнули события в России, которую мировым кукловодам, говоря словами Бисмарка, «было не жалко». Однако «русская революция», на время вдохновив, образумила пролетариев других стран. Оказавшись близ черты, за которой не проглядывалось более эволюционное существование, народы почувствовали кровную необходимость настоять на своей самости. «Инстинкт национальности, из слепого становясь зрячим, переходя в сознание, переживается как некоторое глубинное, мистическое влечение к своему народу…», – писал об исподволь заявлявших о себе процессах философ Сергей Булгаков в 1910 г. Ближайшие события подтвердили: именно «зрячий инстинкт» лёг в основу исторических обстоятельств, которые привели к созданию режимов, выстроившихся на национальных приоритетах. В Италии – Муссолини, в Германии – Гитлера, в Испании – Франко, в Португалии – Салазара, и т. д. Те же тенденции наметились в Англии, Латинской Америке, Японии и даже в изначально «безнациональных» США.

Подобно грибу, пробивающему асфальт, тотально обозначила себя жизненная необходимость национальной идентификации, культурной целостности и политической самостоятельности народов (что, конечно же, входило в противоречие с законами набирающего обороты мирового Рынка, по своей природе не считающегося с духовными, национальными и нравственными приоритетами).

В противовес императиву не знающего границ рынка в короткий исторический период на уровне инстинкта была прочувствована ценность национального своеобразия, как мощного стимула исторического существования. В связи с этим наметился духовный и социальный подъём, в котором национальная составляющая играла решающую роль в судьбе народов, наций и государств. Произошло, носившее защитный характер, сплочение «всех» перед лицом невидимого врага. Только во внутреннем единстве народы видели спасение от яда материализма, индустриального закабаления и бездушия мировых дельцов. Только сжатое в кулак сопротивление внеэволюционным процессам способно было предотвратить повсеместное духовное и культурное разложение, спасая от этнокультурного размывания (отмечу: речь идёт не о степени истинности движения, а о его исторической правомерности). Расставить точки над «?» в этот критический период могла только сильная национально мыслящая власть, время действия и полномочия которой ограничивались решением поставленных задач (отмечу: речь идёт не о степени истинности движения, а о его исторической правомерности). Словом, не волюнтаризм личностей привёл к фашизму, а исторически предопределенный концепт подвёл к идее, тождественной диктатуре[15]. Фашизм не был детищем XX в. и не родился, как о том говорят некоторые исследователи, в «Государстве» Платона или правлении Юлия Цезаря. Не будучи детищем политических умозрений и в существе своём не являясь идеологией, фашизм не ограничивается одной лишь политической (партийной) формой, ибо выражает состояние души народа, терпящего бедствие в государстве. И заявляет он о себе в первую очередь в тех странах, народы которых первыми почувствовали смрадное дыхание исторического небытия. Поскольку «знак беды» заявил о себе тотально, «фашистское» движение можно найти в любом государстве первой трети XIX в. (Приложение I). Происходящее в «красной» России образумило часть западных приверженцев коммунизма. И в самом деле, – там, где национальное бытие поставлено вне закона, а на исконной религии поставлен крест, где поощряется «свобода» от духовной жизни и где разрушение нравственности и ценностей семьи идёт рука об руку с атеизмом, – не может существовать свободное общество! До европейской общественности докатилось эхо расстрелов православных иерархов и рядовых священников, которое заглушали взрывы русских храмов и «пулемётное» истребление коренного народа России. Бесы революции свирепствовали не только в СССР. В одной только Испании было разрушено более 20 тыс. храмов и монастырей, около 17 тыс. священников было убито и замучено! Диктатура Франко остановила беспредел. Опираясь на массовую поддержку народа, режимы искореняли мафию, сионистские и масонские организации. Была сведена к минимуму преступность и изгнаны плутократы, грабившие народы, среди которых они проживали. За всё это была уплачена немалая цена, но она соизмерима с искомыми результатами.

Любопытно, что изменившийся в Европе политический климат коснулся и СССР, о чём, по работе, знал шеф внешней разведки Германии бригаденфюрер Вальтер Шелленберг. В своих воспоминаниях («Лабиринт», 1952) он писал: «С 1929 г. Сталин дал указание германской коммунистической партии считать своим главным врагом не национал-социалистическую партию Титл ер а, а социал-демократов, с тем, чтобы поддержать германский национализм и противопоставить Германию западной буржуазии» (здесь и далее выделено мной. – В. С). Проводимая политика оставалась неизменной и в последующие годы. 26 июля 1939 г. немецкий дипломат К. Шнурре на дружеской встрече с советскими коллегами, выполняя инструкции министра иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентропа, подчёркивал: несмотря на разногласия, «имеется одна общая черта в идеологии Германии и Советского Союза: оппозиция к капиталистическим демократиям Запада». В том же году 14 августа фон Риббентроп в телеграмме немецкому послу в Москве фон Шулленбургу писал о той же «черте», называя её фактором, сближающим обе страны: «капиталистические демократии Запада являются неумолимыми врагами как Национал-Социалистической Германии, так и Советского Союза»[16]. Примечательно, что ту же линию проводили и лидеры коммунистов, побеждённой к тому времени Франции, Морис Торез и Шарль Дюкло.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34