Виктор Рябинин.

Поцелуй Медузы



скачать книгу бесплатно

* * *

Самойлов вызвал адъютанта – рьяного и исполнительного капитана 3 ранга Вельского, который, судя по преданному выражению лица, только и дожидался возможности хоть чем-то угодить любимому начальнику.

Невзирая на поздний час, адмирал приказал принести ему донесение опального командира. Военно-бюрократическая машина хранила в своих недрах всю информацию, когда-либо попадавшую в сферу ее компетенции, и потому минут через двадцать Самойлов уже читал лаконичный текст.


«Настоящим докладываю, двадцать первого сентября 1991 года в 15 часов 12 минут по московскому времени, находясь в точке с координатами: широта – 27°10;4N, долгота – 61°35;8W, на глубине 180 метров по пеленгу 240 градусов в дистанции 16 кабельтовых обнаружил подводную цель. Классифицировать контакт не удалось, по характеру шумов цель не соответствовала ни одной из модификаций атомных подводных лодок ВМС США, Великобритании, Франции или Канады. Цель следовала на юг курсом 185 градусов и скоростью 18 узлов на глубине 240 метров.

Принял решение: сохраняя дистанцию до цели постоянной, осуществить маневр слежения за неизвестным объектом, для чего лег на курс 190 градусов и увеличил ход до 18 узлов. В 15 часов 16 минут неизвестный подводный объект изменил курс, повернул влево и принялся описывать циркуляции вокруг моей лодки. По докладу акустика, скорость цели возросла до 88 узлов. Одновременно с этим маневром акустик зафиксировал возросшую шумовую активность квакеров, сигналы которых были записаны на магнитную ленту.

Ровно в 16.00 НПО завершил свой маневр и, резко уйдя на глубину, с экрана гидролокатора исчез. При прослушивании магнитофонной записи шумов определил: квакеры подавали три идентичные серии сигналов с одинаковыми временными промежутками между ними. Считаю, что с помощью простейшего шифра неопознанный подводный объект пытался передать сведения особой важности. Уверен, мне удалось их расшифровать. По возвращении в базу доложу лично и подробно.

Командир


– Мерзавцы, – выругался вслух Самойлов, явно адресуя эту резкую формулировку к тем, кто когда-то сидел в его кресле и не принял всерьез уникальное сообщение подводника.

Главком уже сопоставил это старое донесение с сегодняшним сообщением об активности американских кораблей. Район действия совпадает – где-то в середине треугольника, именуемого в прессе Бермудским. Он вырисовывается на карте, если соединить три точки: Майями на Флориде, Бермудские острова и Пуэрто-Рико. Американцы работают по «Крокусу» именно там. Работают торопливо, открыто, будто очень опасаются кого-то упустить. Значит, что-то обнаружили и пытаются быстро довести дело до логического завершения. Зря толочь воду в ступе они не станут…

Адмирал почувствовал, что его рассуждения близки к истине.


– А где сейчас Астахов? – поинтересовался Самойлов у адъютанта.

– … Кажется, уволен в запас… Убыл с Севера в неопределенном направлении…


– Вот что, Антоша, – главком по старой корабельной привычке всегда переходил к обращению с подчиненными по имени, когда хотел подчеркнуть особую важность, доверительность и конфиденциальность задания. – Даю тебе поручение.

Необходимо узнать все возможное о местонахождении Астахова. Подыми в архиве данные на него, на его ближайших родственников до седьмого колена. Не мог же он бесследно сгинуть. Пошли людей, как найдут – пусть сразу везут ко мне. Или его, или того, кто знает, где этот Астахов находиться. Если заартачится, доставьте силком. Я ему сам все объясню и, если надо, извинюсь. Антон, это чрезвычайно важно для страны! Ты уж постарайся…

* * *

В мире современных технологий, где все имеет свою конкретную цену и евро-долларовую стоимость, что-то скрыть чрезвычайно сложно. Особый смысл данное утверждение приобрело в разведке. Это только в старых кинолентах умные отечественные резиденты лихо узнают все военные тайны и замыслы противника, а тупые и недалекие западные шпионы бессильны перед высокими умственными способностями и крепкими морально-нравственными устоями наших соотечественников. В жизни, к искреннему сожалению, все иначе. Душа, честь и убеждения частенько продаются оптом и в розницу, дело только в конкретной стоимости данного товара. По этой причине в деятельности спецслужб нередко имеют место профессиональные парадоксы: добыв и сообщив в центр важную информацию (к примеру, текст совсекретной директивы президента США, адресованной главнокомандующему объединенными вооруженными силами на европейском театре военных действий. – АВТ.), разведчики при этом пытаются скрыть от своего же руководства так называемый непосредственный источник информации. Профессионалы уверены: если об источнике подробно доложить в Москву, то пиши пропало! Через неделю, самое большое через десять дней источник по неизвестным причинам прекратит свое существование или кардинально поменяет координаты и исходные данные. Все это доказывает неприятный, но неоспоримый факт: и в Главном разведывательном управлении Министерства обороны России, и в Центральном разведывательном управлении США с Пентагоном в придачу работает немало глубоко законспирированных агентов и завербованных лиц, которые за деньги моментально сливают щедрому хозяину любую информацию, проходящую через них. Их рано или поздно ловят, судят и даже уничтожают, но от этого иуд спецназначения меньше не становится…


Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, штат Вирджиния


… Уже через 12 часов в Лэнгли, штат Вирджиния, перед директором Центрального разведывательного управления США лежало донесение из России. Агент сообщал:


«… Русским стало известно о наших последних работах по теме «Крокус». Главком ВМС России отдал приказ найти и срочно доставить в Москву бывшего командира атомной подводной лодки по фамилии Астахов. Со слов офицеров Главного штаба, в начале 90-х годов Астахов имел непосредственный контакт с НПО, но его донесение никто всерьез не принял. Считаю, что поиски офицера напрямую связаны с темой «Крокус».


– Миранда, пожалуйста, принесите мне досье этого русского командира, – нажав кнопку селектора, обратился к секретарю шеф.

В Центральном разведывательном управлении с момента его образования специальной службой велось досье на всех генералов, адмиралов и офицеров, занимающих командные должности в Вооруженных силах потенциального противника. Во время смутных и продажных 90-х годов прошлого столетия картотека по России значительно расширилась: удалось приобрести за бесценок копии личных дел многих командных чинов, проходивших в свое время службу в некоторых вновь образованных самостоятельных государствах. Помимо этих, несомненно, удачных приобретений, картотека постоянно пополнялась и информация из неё извлекалась и анализировалась. Упор делался на профессиональные качества объекта, его сильные и слабые стороны, привычки, склонности, мотивацию решений и поступков.

За годы совместной работы секретарь научилась не только варить любимый кофе шефа по-турецки, при необходимости кокетничать и игриво вилять крутыми бедрами, упакованными в узкую юбку, но главное – по интонации голоса начальника определять суть и важность его приказа, высказанного в форме просьбы. По этой причине Миранда лишь уточнила:

– Сэр, мне сообщили, у нас в картотеке числится два российских офицера под этой фамилией. Принести досье обоих?

– Безусловно. – Секретарь про себя отметила, что начальник остался доволен ее расторопностью. – И спасибо за хорошую работу, Миранда.


…Ознакомившись с информацией, шеф снова пригласил в кабинет Миранду и вежливо высказал новую просьбу. К вечеру того же дня во все резидентуры ЦРУ, расположенные на территории бывшего Союза, были направлены конкретные и жесткие указания…

3. Отставной козы барабанщик

Давно известно: ком в горле лучше всего растворяется водкой. Поскольку первые 500 граммов «Кленовой», принесенные в запотевшей бутылке, не сумели существенным образом хоть как-то воздействовать на могучий организм, Максим подозвал официанта и заказал еще триста. Тот одобрительно и понимающе кивнул и умчался выполнять заказ. Макс позволял себе от души надраться лишь раз в году – 27 ноября, когда все «черные береты», где бы они в это время ни находились, аналогичным образом отмечали день морской пехоты. Сегодня как раз 27-е, и потому ничто и никто не смогут помешать ему должным образом соблюсти многолетнюю традицию. Не зря же девиз морпехов еще с петровских времен гласит: «Там где мы, там победа!».

Непосредственно поучаствовав в качестве пушечного мяса в двух военных кампаниях в Чечне, Макс лично убедился, что за помпезными и патриотичными речами руководящей государственной верхушки ровным счетом ничего не стоит – одни сплошные слюни и мыльные пузыри. В северном гарнизоне Спутник, где базировалась его 61-я отдельная Краснознаменная Киркенесская бригада морской пехоты, с первыми выстрелами в Грозном пошли разговоры и о возможном участии в этой бойне «черных беретов». Поговаривали, что за всю бригаду в Чечне будет отдуваться отдельный десантно-штурмовой батальон, или, по-военному, ОДШБ. Многие офицеры хорошо понимали, что это означает, и потому стали морально готовиться к худшему и отправлять семьи в Среднюю полосу России. Макс к тому времени не был обременен семейными узами, поэтому решил положиться на судьбу: как будет, так и будет.

Известие о том, что в ночь с 20-го на 21-е января планируется переброска батальона на Кавказ, особого шока не вызвало. Причиной тому явилось элементарное отсутствие правдивой информации. Никто толком не знал, что же конкретно происходит в Грозном. О кровопролитных боях и многочисленных потерях федеральных войск в программе «Время» – по существу, самом главном официальном источнике информации того времени, – постыдно умалчивали. Спутник готовился к перекрытию дорог и осуществлению паспортного контроля. Наивно верилось, что внутри твоей страны не может быть серьезных перестрелок, не говоря уже о полномасштабной войне.

Но долго в этом мире ничего скрыть не удастся. Гибель в Грозном в новогоднюю ночь практически всей Майкопской мотострелковой бригады отрезвила моментально. Первой мыслью в голове пронеслось: значит, там убивают, причем беспощадно, бесцельно, целыми взводами, ротами, батальонами и бригадами.

Седьмого января в Спутнике сыграли тревогу. Стало ясно, что ситуация в Грозном вышла из-под контроля. Вечером ОДШБ находился уже на аэродроме в Оленегорске, откуда самолетами был спешно переброшен в Чечню. Прямо из Моздока роту Максима на вертолетах доставили в Грозный, где вовсю кипел бой и было не разобрать, где свои, а где чужие. Макс со своими ребятами с ходу оказался в эпицентре той бойни. С каждым выстрелом «калаша» и залпом гранатомета РПГ-18 «Муха» маховик войны раскручивался все сильнее, а жернова потерь перетирали в муку небытия сотни и тысячи ни в чем не повинных людей, посланных на смерть первым российским президентом и его хвастливым министром обороны, которого иначе, чем Паша-Мерседес, никто в Чечне не называл. Появились первые потери и среди морских пехотинцев из Спутника.

К концу 95-го года в чеченской кампании погибли 64 «черных берета». Но тогда это было неважно, и приказы по захвату каждой улицы и дома выполнялись ценой жизни обычных российских парней, которым просто не повезло и выпало в эти суровые дни выполнять свой воинский долг. И они его выполняли честно, о чем должна помнить окровавленная площадь Минутка с прострелянным морпеховским «тельником», вывешенным вместо зеленого флага над только что захваченным президентским дворцом Дудаева…


– Земля пухом, ребята, и вечная вам память, – не то беззвучно прошептал, не то подумал Макс и залпом опрокинул рюмку из только что принесенного официантом графина.


Наконец пробрало. Макс ощутил, как приятная теплая волна прокатилась от висков до копчика, вытесняя в закоулки души все проблемы и тягостные воспоминания. Главное – он живой! Несмотря ни на что. Пусть даже в качестве отставной козы барабанщика. Именно так прежде называли людей без определенного рода деятельности. В далекие царские времена в российской глубинке можно было встретить труппы бродячих бедных артистов: поводыря с ученым медведем, за гроши или кусок хлеба потешавшими люд забавными «штуками», или «козу» – человека, голову которого украшала грубая поделка в виде козьей морды из мешковины. Этих незамысловатых затейников, как правило, сопровождал барабанщик, чаще всего из отставных солдат, который виртуозной дробью зазывал публику. Оказаться в положении «отставного барабанщика при козе» означало потерять хлебное место, оказаться на грани бедствия.

Работа охранником в гаражном кооперативе с режимом сутки через трое у Максима была, но после увольнения из Вооруженных сил он чувствовал себя как тот отставной барабанщик при рогатой.

Впрочем, остаться военным при том положении дел он не мог. Еще в Чечне к Максиму постепенно приходило осознание простой истины: как бы ни старались ретивые госчиновники хором доказывать обратное, но Родина и государство – это далеко не тождественные понятия. Сложить голову за Родину, бесстрашно сражаясь с ее врагами, Макс мог без колебаний. А вот рисковать жизнью подчиненных и подставлять пулям грудь ради благополучия горстки толстосумов, развязавших выгодную для их бизнеса гражданскую войну, Астахов считал личным унижением. Он отлично понимал, что эти кукловоды накрепко утрамбовались на государственных постах, и потому, пока олицетворяют себя с самим государством, горячие точки не остынут. Обидно, противно и горько…

Вернувшись из командировки с Северного Кавказа, он подал рапорт об увольнении и, после полугодовых уговоров остаться и угроз лишиться льгот, все же добился своего. Но, вернувшись в родной Минск и сменив черную форму морского пехотинца на цивильный костюм, Макс воинскую традицию соблюдал неукоснительно.

В ресторане «Журавинка», где за столом у окна в одиночестве он пил горькую, вначале посетителей было негусто. Как по команде народ стал прибывать ближе к девяти вечера, когда музыканты принялись ретиво насиловать свои орудия труда, а в зал впорхнула стайка расфуфыренных длинноногих девиц, профессиональным взглядом оценивающих ресторанный люд. Одну из них явно заинтересовал Макс. Виляющей походкой путана подплыла к его столику.

– Молодой человек желает поразвлечься? – игриво промурлыкала представительница древнейшей профессии, бесцеремонно усаживаясь напротив Максима. Ее крошечная юбчонка, как пояс неверности, будила самые разнообразные и откровенные фантазии.

– Желает напиться. – Макс наполнил до краев свою рюмку, а затем немного плеснул в чистый бокал и незваной гостье.

– Фу, водка, – недовольно скорчила губки девушка, но с готовностью придвинула бокал к себе. – Так за что выпьем?

– Чтобы ты, милая, скорее встала на путь истинный: бросила куролесить и гастролировать по кабакам, устроилась на приличную работу, вышла замуж, завела детишек…

– Какая скукотища, – жеманно зевнула путана. – Ненавижу, когда меня начинают учить жить. Каждый на этом свете поступает так, как может и как у него получается. Лучше ответь: у тебя есть сто баксов?

– Допустим, – неопределенно отмахнулся Макс.

– Тогда поехали ко мне. Я тут недалеко, на Мясникова живу. Обещаю, не пожалеешь, – томно и игриво блеснули глаза молодой женщины. Затем, видимо, приняв молчание кавалера за сомнение, предложила: – А если торопишься… то можно прямо здесь, в ресторане. Тут все предусмотрено для нужд клиентов, любой каприз. Внизу, в подвале, есть оборудованные кабинеты… Ты только скажи…

– Тебя как зовут? – переваривая суть откровенного и пикантного предложения, поинтересовался Максим.

– Труба… То есть Вероника… Это фамилия у меня Трубникова, поэтому и кличку такую дали. Можно просто Вера.

– Вот что, просто Вера, – Максим протянул почему-то вмиг растерявшейся девице сотню долларов. – Возьми. Ничего отрабатывать не надо. Будем считать, что у тебя сегодня выходной. Давай посидим, выпьем, поговорим. Составишь мне компанию?

Два раза девушке предлагать было не нужно. Зеленая бумажка быстро утонула в глубоком декольте над высокой грудью.

– Странные вы, мужики, – отхлебнув из фужера водки, с показным удивлением принялась выражать свою мысль девица. – Не пойму вас никак: не дашь, так вы норовите снасильничать. А предлагаешь, так отказываетесь…

Максим улыбнулся. Болтовню путаны он слушал вполуха, а сам внимательно наблюдал за двумя коренастыми, неуловимо похожими друг на друга парнями. Они уже несколько минут не сводили глаз с его столика из глубины зала.

– … чем стоять с протянутой рукой. Да ты меня не слушаешь! – задиристо и обидчиво завершила свой монолог Труба.

– Вер, прости, последнюю твою мысль не уловил, – скороговоркой объяснил Максим.

– Я считаю так: лучше лежать с раздвинутыми ногами, чем стоять с протянутой рукой, – настойчиво и немного вызывающе повторила Труба главную цитату из своей жизненной философии.

– Каждому свое, – не стал спорить Максим. А затем, кивнув в сторону парней, внезапно задал вопрос: – Эти двое тебя охраняют или деньги собираются отнять?

Труба опешила и стала чрезмерно накрашенными и слегка пьяными глазами срочно наводить фокус. Когда, наконец, ей это удалось, Верка удивленно протянула:

– Не-е-е. Этих орлов я не знаю. Залетные какие-нибудь.

Парни, казалось, тоже поняли, что их тайной слежке пришел конец. Они о чем-то посовещались, после чего один, что повыше, направился к столику Максима.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался незнакомец. – Мне очень нужно поговорить с вами, Максим… Не могли бы мы на несколько минут выйти в фойе?

– А что, собственно говоря, случилось? – Максим попытался неумело скрыть удивление: человек, которого он впервые видел, уверенно назвал его по имени.

– Ничего особенного, я вам все сейчас объясню, – вежливо отреагировал на вопрос незнакомец.


Когда выходили в фойе, Верка с напускной обидой громко бросила: мол, вы там моего кавалера долго не держите, иначе приду разбираться – всем мало места будет. Максим незаметно подмигнул своей новой подруге и получил ответный сигнал. Успел заметить, как за ними последовал и второй парень. В принципе, аккуратно уложить в рядок прямо здесь этих двоих для бывшего морского пехотинца, к тому же прошедшего Чечню, было нетрудно. Мешала интрига: откуда они его знают?

В фойе было накурено. По углам в низких креслах, с демонстративно высоко закинутыми коленками, в окружении немолодых элегантных мужчин восседало несколько женщин неопределенного возраста. По вызывающему виду дам и их боевой раскраске Макс сразу определил: коллеги Веры-Трубы изо всех сил пытались подзаработать денег, уговорив посетителей ресторана из числа мужского пола раскошелиться на угощенье в обмен на их подержанные телеса.

Незнакомец и Максим присели на свободные кресла. Второй парень остановился метрах в трех от них и тщетно пытался изобразить на лице откровенное равнодушие. По постановке ног, расположению рук и чуть напряженной стойке Максим профессионально определил: парень в случае чего моментально готов к бою.

– Максим, нам нужен ваш старший брат. Ничего экстраординарного. Мы просто хотим задать ему несколько вопросов. Скажите, где может сейчас находиться Виктор Сергеевич Астахов?


Макс умел быстро соображать, а что еще важнее, мгновенно просчитывать ситуацию. В голове после этих слов все упорядочилось и разложилось по полочкам: значит, незнакомцы ищут брата. Зачем он им сдался? Не вернул долг? Быть такого не может, Виктор не любил занимать у кого бы то ни было деньги, а если иногда и приходилось, то всегда старался рассчитаться в кратчайший срок. Брат даже любил приговаривать: «Мы, Астаховы, никогда никому ничего не должны!» Может быть, интерес связан с его прежней службой в подплаве? Но почему тогда он понадобился именно сейчас, а не сразу после увольнения? Да и встречи с ним ищут ребята серьезные. Такие могут замолотить без лишних слов. Нет, сама тема о местонахождении брата ему не нравится, и этих любопытствующих типов необходимо как можно скорее спровадить…

– Мужики, честное слово, я не знаю, где сейчас находится Витя. Но хочу вам сразу все объяснить: если бы знал, то никогда бы первому встречному об этом не рассказал. Уяснили? – Максим решительно приподнялся.

На его плечо тотчас легла тяжелая рука собеседника. Этот жест можно было со стороны принять за дружеский, мол, братан, рад тебя видеть, не торопись, давай поговорим. Но Максим вмиг почувствовал исходящую угрозу и упрямую готовность незнакомца добиться своего. Максим сразу сменил тон.

– Руку сними, – вполголоса предупредил морпех, – а то переломаю невзначай… Больно будет… Обидишься на меня…

– Максим Сергеевич, мы знаем о вас и о вашем брате даже больше, чем вы сами о себе знаете. Гарантирую, с братом ничего не случится. У него, очевидно, находится кое-что, что нас сегодня интересует. Мы только с ним побеседуем и, возможно, съездим ненадолго кое-куда, – принялся уговаривать незнакомец.

В этот момент в вестибюле появилась захмелевшая Труба. Старательно оглядевшись, она прямиком направилась к Максиму и его окружению.

– Макс, ты почему девушку бросил? – с претензией заявила Вероника. – Халдей уже два раза подходил и спрашивал, кто будет за стол расплачиваться. Конечно, если у тебя нет денег, то бедная девушка тебе постарается помочь… – Труба демонстративно расстегнула сумочку и принялась имитировать поиск денег.


Максим сразу понял маневр беспокойной собутыльницы. Во-первых, своим женским чутьем она уловила неприятный для Максима оттенок разговора и попыталась ему помочь. Во-вторых, по роду своей профессии Верка, очевидно, никак не могла понять, почему такой здоровенный и свободный мужик, как Макс, решительно отказался от ее незамысловатых услуг. Может, больной или стеснительный – так, скорее всего, подумала Труба и решила попробовать уговорить его еще разок. И, наконец, в-третьих: за стол необходимо было на самом деле рассчитаться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7