Виктор Поротников.

«Злой город» против Батыя. «Бессмертный гарнизон»



скачать книгу бесплатно

Часть первая

Глава первая
Нежеланные сваты

Град Козельск, затерянный в дремучих вятских лесах, гостеприимно распахнул ворота послам великого киевского князя Михаила Всеволодовича. Три крытых возка на санных полозьях и два десятка конников въехали на узкие улицы Козельска по ноздреватому мартовскому снегу. День клонился к закату. Могучие косматые ели, стоявшие стеной на косогоре, были облиты розовато-пурпурным сиянием вечернего солнца.

Вдовствующая княгиня Феодосия Игоревна и ее пятнадцатилетний сын Василий встретили киевское посольство честь по чести – в самом просторном теремном покое. Мать и сын восседали на небольшом возвышении на стульях с подлокотниками и высокими резными спинками. По сторонам, вдоль бревенчатых стен гридницы, расселись на широких дубовых скамьях местные бояре. Их бородатые лица излучали нетерпение и любопытство, у всех в глазах был один и тот же вопрос: «С какой надобностью приехали в нашу глухомань киевские послы?»

Во главе киевского посольства стоял боярин Федор Кнур. В Козельске его хорошо знали, поскольку он был женат на здешней боярышне. Федор Кнур был родом из Чернигова, он всю жизнь служил черниговским князьям, как и все его предки. В Киев Федор Кнур перебрался вместе с князем Михаилом Всеволодовичем как его ближайший советник. Это случилось всего-то месяц тому назад. Черниговский князь Михаил Всеволодович был жесток и мстителен, как и его покойный отец Всеволод Чермный, яростный противник Мономашичей. Объятый безмерным властолюбием, Михаил Всеволодович давно желал утвердиться в Киеве, ибо ему было мало Чернигова. Мало того, Михаил Всеволодович также хотел прибрать к рукам Галич и Новгород. Преследуя свои далеко идущие цели, Михаил Всеволодович без колебаний затевал кровавые распри, заключал и рвал союзы, использовал яд и подкуп, давал клятвы и нарушал их. Перессорившись со своей ближней и дальней родней среди черниговских Ольговичей, Михаил Всеволодович со временем настроил против себя южных и северных Мономашичей. Он был готов враждовать со всем светом, лишь бы добиться первенства на Руси.

Если южных Мономашичей Михаилу Всеволодовичу удалось победить после долгой и упорной борьбы, то с суздальскими князьями ему тягаться оказалось не под силу. Ярослав Всеволодович, брат владимирского князя Георгия Всеволодовича, пришел с полками в Южную Русь, захватил Киев и Чернигов, изгнав Михаила Всеволодовича в Галич. Однако торжество Ярослава Всеволодовича оказалось недолгим. Из степей вдруг нахлынула татарская орда во главе с ханом Батыем, обратившая в пепел Рязанское княжество и Залесскую Русь. Георгий Всеволодович и его сыновья полегли в битвах с татарами. Ярослав Всеволодович спешно двинулся с ратью к Новгороду, дабы собрать силы для отпора Батыю. Киев был оставлен Ярославом на попечение смоленского князя Владимира Рюриковича.

Ярослав Всеволодович еще не успел дойти с полками до Новгорода по февральскому бездорожью, а Михаил Всеволодович уже согнал Владимира Рюриковича с киевского стола.

Владимир Рюрикович ушел обратно в Смоленск. Утвердившись в Киеве, Михаил Всеволодович оставил Галич за своим сыном Ростиславом, а в Чернигове посадил князем своего сводного брата Андрея Всеволодовича.

Федор Кнур сначала завел речь о том, о чем вот уже целую неделю ходили пересуды по всем черниговским волостям. Всем было известно, что вщижский князь Роман Святославич Старый давно находится не в ладах со злопамятным Михаилом Всеволодовичем. Недавно родной брат Романа Святославича Анфим Святославич убил Бориса Ольговича, двоюродного брата Михаила Всеволодовича. Свара вспыхнула из-за Брянска, где княжил Анфим Святославич и откуда его изгнал Борис Ольгович при поддержке своих родичей. Анфим не стерпел такую обиду, подстерег Бориса Ольговича на охоте и заколол его копьем. После этого Анфим со своими людьми ушел во Вщиж под защиту старшего брата.

Михаил Всеволодович бросил клич среди черниговских князей, веля им скопом выступить против вщижского князя, который не пожелал выдать ему своего брата Анфима на расправу.

Федор Кнур сообщил юному князю Василию и его матери, что объединенная рать черниговских князей стягивается к городу Брянску, что во главе ее встанет воинственный Изяслав Владимирович, князь путивльский.

«Было бы неплохо, кабы и козельская дружина выступила к Брянску, – заметил при этом Федор Кнур, бросив выразительный взгляд на юного Василия. – Михаил Всеволодович милостив и щедр к тем, кто стоит за него душой и телом. Он ныне главный князь на Руси и все его повеления – закон!»

Кто-то из козельских бояр спросил у главы посольства про курского князя Олега Святославича. Идет ли он в поход на Вщиж? Вопрос этот был задан неслучайно. Старшинство среди черниговских Ольговичей по родовому укладу было за Олегом Святославичем, который доводился Михаилу Всеволодовичу троюродным дядей. По закону, Олег Святославич должен был занимать княжеский стол в Чернигове, но Михаил Всеволодович лишил его этого права. Олег Святославич не имел возможности силой отвоевать для себя Чернигов. Однако он ни в чем не проявлял покорности Михаилу Всеволодовичу, не признавая его старшинство. По этой причине среди черниговских Ольговичей существовал раскол. Многие князья Ольговичи поддерживали Михаила Всеволодовича во всех его начинаниях, добившись с его помощью высоких княжеских столов, почестей и богатств. Но были среди Ольговичей и те, кто желал жить по старине, соблюдая родовое право, по которому старшинство должно было оставаться за дядьями, но не за племянниками. Приверженцами старинных уложений являлись и вщижский князь Роман Старый и брат его Анфим.

Федору Кнуру пришлось сказать, что Олег Святославич не пожелал участвовать в этом деле.

«Тем хуже для него! – злобно добавил Федор Кнур. – Дождется Олег Святославич напасти, дайте срок! Михаил Всеволодович прогонит его с курского княжения и отправит изгойствовать по Руси!»

Бояре козельские завели было речь о том, что слишком крут на расправу Михаил Всеволодович, мол, не к лицу ему это. Ладно бы Михаил Всеволодович только князей Мономашичей истреблял да изгонял, но ведь он ввергает в междоусобную распрю своих же сородичей Ольговичей.

«Татары в Залесской Руси свирепствуют, города жгут, русских людей истребляют, – молвил козельский боярин Никифор Юшман. – От Суздальского ополья до наших черниговских весей недалече. Татары не сегодня завтра в наши владения ввалятся, а у нас что творится: брат идет на брата! Не дело это ввергать нож между братьями, так и скажи Михаилу Всеволодовичу, посол. К войне с татарами надо готовиться, а не заниматься междоусобной грызней! Я против того, чтобы козельская дружина участвовала в походе против вщижского князя. Роман Старый нашему дому врагом никогда не был».

Никифор Юшман слыл среди козельских бояр самым знатным, поскольку возводил свой род к вятскому языческому князю Будиславу. В далекие времена, как гласит предание, князь Будислав пришел со своим родом в Верхнеокские лесистые края и основал здесь град Козельск. Свое название городище князя Будислава получило от обилия разнообразной лесной дичи, водившейся в здешних чащобах. Особенно много в окрестных лесах водилось оленей и косуль, которых славяне-вятичи называли дикими козлами.

Свое прозвище боярин Никифор получил за свою воинственность и ратное умение. Юшманом русичи называют кожаный или металлический панцирь с кольчужными рукавами.

Мнение Никифора Юшмана было самым весомым среди козельских бояр, наперекор ему никто никогда молвить слово не решался. Так было и на этот раз. Думные козельские бояре единодушно поддержали сказанное Никифором Юшманом. С боярами согласились и княгиня Феодосия Игоревна с сыном.

Федор Кнур сразу смекнул, что главная голова в Козельске – это Никифор Юшман, что спорить с ним бесполезно, поэтому глава посольства перевел разговор на другое. Федор Кнур бодрым голосом поведал княгине Феодосии Игоревне, мол, ее дочь-красавицу ожидает великое счастье. Михаил Всеволодович вознамерился сочетать браком княжну Звениславу со своим сводным братом Андреем Всеволодовичем.

«Великой чести удостоилась твоя дочь, матушка-княгиня, – с улыбкой произнес Федор Кнур, глядя на Феодосию Игоревну. – Станет твоя Звенислава черниговской княгиней!»

Однако по красивым глазам Феодосии Игоревны было видно, что и этому известию она совсем не рада. Юный князь Василий, взглянув на недовольное лицо матери, тоже нахмурился.

Среди козельских бояр, облаченных в длинные парчовые шубы, подбитые мехом волков и лисиц, пронесся негромкий изумленно-тревожный говорок. Особой радости на лицах бородатых советников княгини Феодосии Игоревны Федор Кнур также не заметил. Боярин Никифор Юшман даже чертыхнулся себе под нос с сердитой усмешкой.

«Я вижу, что княгиня козельская и ее имовитые бояре не желают ходить в воле Михаила Всеволодовича, – громко и раздраженно сказал Федор Кнур. – Не рады правители Козельска ни послам Михаила Всеволодовича, ни его милостям! Не иначе, все вы тайно сговариваетесь с Олегом Святославичем за спиной у Михаила Всеволодовича!»

Федор Кнур собрался было перейти к угрозам, но Никифор Юшман прервал его, предложив перенести обсуждение данной темы на завтра. Мол, послам нужно отдохнуть с дороги, в бане попариться, выспаться на мягких постелях.

«Утро вечера мудренее, – сказал Никифор Юшман. – Все важные дела лучше делать с утра. Так еще предки наши говорили».

Федор Кнур не стал противиться, понимая, что в любом случае княгине Феодосии Игоревне необходимо обдумать в узком кругу со своими боярами предложения Михаила Всеволодовича.

* * *

После бани и вечерней трапезы Федор Кнур попытался встретиться с княгиней Феодосией Игоревной с глазу на глаз, чтобы убедить ее не противиться воле Михаила Всеволодовича. Однако Феодосия Игоревна уклонилась от этой встречи, послав для разговора с главой киевского посольства все того же неуступчивого Никифора Юшмана.

Два боярина встретились в тесной горенке на втором ярусе княжеского терема. В узкие окна, забранные ромбовидными ячейками из разноцветного стекла, глядела ночная холодная мгла. Стоявшая на столе медная масляная лампа озаряла желтым светом бревенчатые стены, завешанные узорными восточными коврами, массивные потолочные балки из цельных сосновых стволов, широкие березовые половицы.

Сидя на скамье у окна, Федор Кнур, красный и потный после бани, то и дело обтирал лицо льняным полотенцем. Его только-только высохшие длинные волосы и борода были слегка растрепаны. Белая льняная рубаха плотно облегала его дородное тело, когда-то крепкое и мускулистое, а теперь заметно обрюзгшее и растолстевшее. Потому-то старший посол Михаила Всеволодовича и получил такое прозвище. Кнуром на вятско-черниговских землях называли домашнего кабана-борова.

Сидевший на стуле у стола Никифор Юшман негромким ровным голосом объяснял Федору Кнуру, по каким причинам Феодосия Игоревна не желает родниться с Михаилом Всеволодовичем.

– Андрей Всеволодович вспыльчив и падок на хмельное питье, срамными словами часто бросается, церковных постов не соблюдает, – молвил боярин Никифор, чуть покачивая головой. Его темно-русые волосы были подстрижены в кружок, а в короткой бородке блестели седые волоски. – К тому же Андрей Всеволодович доводится нашей княжне Звениславе двоюродным дядей. По церковным канонам такой брак есть кровосмесительство.

– Упрямство Феодосии Игоревны не понравится Михаилу Всеволодовичу, – проворчал Федор Кнур, исподлобья взирая на своего собеседника. – С ее покойным супругом Михаил Всеволодович был вельми дружен. Сыну Феодосии Игоревны Михаил Всеволодович оказывал свое покровительство, не позволяя зариться на Козельск своим двоюродным братьям и племянникам. Ныне же Феодосия Игоревна брезгует породниться с Михаилом Всеволодовичем, а сын ее не желает заступить в стремя и исполчить дружину против вщижского князя. Вот она, людская благодарность!

Федор Кнур ядовито усмехнулся.

– Теперь о вщижском князе потолкуем, – тем же невозмутимым тоном продолжил Никифор Юшман. – Может, ты запамятовал, боярин, что Анфим Святославич доводится родней Феодосии Игоревне. Он является крестным отцом ее сына. Ты вот упомянул о дружбе между Михаилом Всеволодовичем и покойным мужем Феодосии Игоревны, а ведь и Анфим Святославич тоже был дружен со Всеволодом Мстиславичем. И дружба их временем была проверена. Забыть об этом ни Феодосия Игоревна, ни княжич Василий не могут, тем паче они не посмеют обнажить меч на Анфима Святославича.

– Князь Анфим – злодей! – резко обронил Федор Кнур. – На нем кровь Бориса Ольговича. Нельзя такое преступление без наказания оставлять!

– Эх, боярин, – тяжело вздохнул Никифор Юшман, – праведным гневом хочешь прикрыть неприглядные дела Михаила Всеволодовича. Винишь Анфима Святославича в злодействе, будто сам не знаешь, что за всей этой сварой стоит Михаил Всеволодович. Ныне не закон главенствует среди князей Ольговичей, а злая воля Михаила Всеволодовича, который порушил все родовые уклады, силой сгоняя с княжеских столов неугодных ему князей. Токмо замахиваться палкой на таких князей, как Анфим Святославич и Роман Старый, небезопасно, ибо они воители стойкие и обид не прощают никому. Борис Ольгович много о себе возомнил, потому и поплатился головой.

Речь Никифора Юшмана была не по душе Федору Кнуру, но он не решился перебивать его, зная не понаслышке про грозный нрав этого мужа. Да и физически Никифор Юшман выглядел как былинный богатырь. Он был могуч телом и широк в плечах, мощные мускулы так и выпирали сквозь мягкую ткань его объяровой свитки, длинного одеяния без воротника и с узкими рукавами, надеваемого через голову.

Пятнадцать лет тому назад, когда русские князья и половцы были наголову разбиты татарами на реке Калке, Никифор Юшман отличился тем, что не бросил на поле битвы тело своего князя. В той злополучной для русичей битве полегло одиннадцать князей, бездыханные тела десяти из которых оказались в руках врагов. И только тело Всеволода Мстиславича было спасено Никифором Юшманом от поругания и доставлено в Козельск. Возглавляемая боярином Никифором козельская дружина сумела пробиться из окружения через полчища татар, не потеряв при этом своего стяга и не бросив никого из раненых. Никифор Юшман изрубил множество врагов, выказав невиданное мужество и воинское умение. О Никифоре Юшмане ходило немало восхищенных слухов, как и об Олеге Святославиче, который тоже сумел вывести своих курян из пекла сражения прямо по телам сраженных ими татар.

Перечисляя неприглядные поступки Михаила Всеволодовича, Никифор Юшман припомнил все: и то, как Михаил Всеволодович утвердился в Чернигове, преступив родовой уклад, и то, как он сначала всячески поддерживал Владимира Рюриковича, занявшего киевский стол после поражения русских князей на Калке, а спустя какое-то время предательски нанес ему удар в спину, изгнав его из Киева в Смоленск. Вспомнил Никифор Юшман и о том, как Михаил Всеволодович отравил одного из своих двоюродных братьев, дабы прибрать к рукам его княжеский удел. Кого-то из своих родичей Михаил Всеволодович просто изгнал из вотчины, кого-то убил, кого-то насильно постриг в монахи… При этом Михаил Всеволодович постоянно менял личину, изображая из себя поначалу друга и покровителя, а затем лишая неугодного ему князя либо жизни, либо вотчины. В первую очередь Михаил Всеволодович преследовал и уничтожал тех своих родственников, кто был против ломки старинного закона о наследовании княжеских столов. Михаил Всеволодович стремился встать выше всех князей на Руси вопреки любым законам и древним уставам. В этом своем устремлении Михаил Всеволодович опирался на тех князей Ольговичей, кто ради власти и богатства был готов преступить любые христианские заповеди. Злодеи всех мастей из бояр и простонародья, чьи руки были по локоть в крови, находили пристанище у Михаила Всеволодовича, который использовал этих людей в своих грязных делишках.

Возразить на сказанное Никифором Юшманом Федору Кнуру было нечего, ибо дела Михаила Всеволодовича говорили за него самого. Не задерживаясь в Козельске ни дня, киевские послы на следующее утро запрягли коней в возки и отправились в обратный путь.

* * *

Едва уехали киевские послы, как на другой же день в Козельске объявился путивльский князь Изяслав Владимирович со свитой. Родословная Изяслава Владимировича восходила к младшей ветви черниговских Ольговичей, которая владела Новгородом-Северским и прилегающими землями по реке Сейму. Самыми крупными городами Посемья являлись Путивль и Курск. Новгород-северские Ольговичи, не довольствуясь малым, частенько предъявляли свои права на Чернигов, вступая в конфликт с ветвью старших Ольговичей. Отец и дед Изяслава Владимировича сумели добиться для себя черниговского стола, правда, на недолгий срок. Оба умерли от ран, постоянно ввязываясь в межкняжеские распри.

Изяслав Владимирович был человеком дерзким и бесстрашным. В битве на Калке под ним ранили коня, который не смог скакать резво. Отстав от своего полка, Изяслав Владимирович с немногими спутниками полдня отбивался от наседающих татар, уходя к Северскому Донцу. Несмотря на все свои усилия, татары так и не смогли ни убить Изяслава Владимировича, ни взять его в плен. Этот прорыв горстки храбрецов по бескрайней степи, отбившихся от множества врагов, казался неким чудом. Молва о подвиге Изяслава Владимировича еще и поныне была у всех на устах.

Однако сколь Изяслав Владимирович был силен и отважен, столь же он был и порочен. В нем не было ни капли жалости к своему ближнему, этот князь мог пожалеть своего коня, но не друга или брата. Самонадеянность, хвастовство и подлость являлись определяющими чертами характера Изяслава Владимировича. Он рвался занять черниговский стол, считая, что у него есть все права на это, ибо его отец и дед в свое время княжили в Чернигове. По родовому укладу у Изяслава Владимировича имелось преимущественное право перед Михаилом Всеволодовичем владеть Черниговом. Он доводился Михаилу Всеволодовичу троюродным дядей, как и Олег Святославич. Утвердившись в Киеве, Михаил Всеволодович в знак расположения к Изяславу Владимировичу давал ему во владение то Переяславль, то Вышгород, то Туров… Ни в одном из этих городов Изяслав Владимирович не задержался надолго, так как у Михаила Всеволодовича была привычка то и дело пересаживать союзных ему князей из одного удела в другой. Однажды Изяславу Владимировичу удалось, наконец, получить во владение Чернигов, но опять-таки ненадолго. После ссоры со вспыльчивым Михаилом Всеволодовичем Изяслав Владимирович был вынужден уйти в Путивль.

Обида и злость переполняли Изяслава Владимировича. Одолеваемый жаждой мести, он приехал в Козельск, чтобы помешать осуществлению замыслов Михаила Всеволодовича. Узнав, что киевские послы уехали ни с чем, Изяслав Владимирович не стал скрывать своего злорадства.

– Ты верно поступила, краса моя, дав от ворот поворот сватам Михайлы Толстозадого! – усмехаясь, молвил Изяслав Владимирович в беседе с Феодосией Игоревной. – Пусть-ка теперь этот сукин сын ищет невесту для своего брата-негодяя в другом месте. И то, что ты сыну своему не позволяешь выступить в поход на Вщиж, тоже правильно, душа моя. Михайло-мерзавец наверняка уже измыслил способ, дабы во время осады Вщижа по-тихому убрать княжича Василия с помощью яда иль кинжала. На такие-то дела Михайло ба-альшой мастак! Ему же Козельск нужен, чтобы посадить здесь кого-нибудь из ближней родни. В Вятской земле Козельск – самый неприступный град.

– Но ведь мой сын Василий доводится Михаилу Всеволодовичу двоюродным племянником, – нахмурившись, промолвила Феодосия Игоревна. – Это ли не ближняя родня?

– Двоюродных племянников у Михайлы много, – заметил Изяслав Владимирович, – но далеко не все они ему по сердцу. Вот в чем дело, краса моя. После гибели на Калке твоего мужа и свекра семья ваша угодила в опалу к Михайле-подлецу, который сначала сел в Чернигове, а затем в Киеве. Помнишь, наверно, душа моя, как изгойствовали родные братья твоего супруга, Иоанн и Гавриил. Михайло гнал их отовсюду, как чумных. Где ныне Гавриил, никто не знает. Иоанн княжит покуда в захудалом Дедославле на самой окраине Окских земель. Но надолго ли? – Изяслав Владимирович помолчал и добавил: – Удивительно, что Михайло-мерзавец до сих пор не лишил княжича Василия и тебя, краса моя, козельского стола. Полагаю, у Михайлы просто руки до вас не дошли. Погряз он в грызне с Мономашичами из-за Киева. Но теперь-то Михайло-негодяй может торжествовать: смоленских Мономашичей он разбил, а суздальских Мономашичей татары разбили в пух и прах!

Изяслав Владимирович сделал многозначительную паузу, держа Феодосию Игоревну под прицелом своих темных недобрых глаз.

– Ныне-то Михайло силен полками и руки у него развязаны, – озабоченно вздохнул Изяслав Владимирович. – Чувствую, скоро полетят головы неугодных Михайле князей. Сперва Михайло приберет к рукам Вщиж, потом Курск, а там, глядишь, и до Козельска доберется. Так что смекай, краса моя.

– Намеки твои мне понятны, княже, – сказала Феодосия Игоревна, с трудом сдерживая подступившее волнение. – Ты лучше присоветуй, что нам с Василием делать, дабы изгоями не стать.

– Выход тут один, душа моя, – без раздумий ответил Изяслав Владимирович. – Замуж тебе нужно выйти за князя не робкого десятка и с сильной дружиной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4