Виктор Попов.

Чел. Роман



скачать книгу бесплатно

Посвящается Дарье


Редактор Ира Вильман

Дизайнер обложки Валентина Михайлова


© Виктор Попов, 2017

© Валентина Михайлова, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4485-0339-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I


Верхние крылья белые, с кремово-желтой оторочкой по краю. На каждом по черному, неровному, как клякса, пятну. Нижние крылья желтые, в мелких серых точках. Обсыпаны ими как пеплом. Длинные булавовидные усики. Мохнатое брюшко. Похожа на белянку11
  Белянки – семейство булавоусых бабочек.


[Закрыть]
. Но великовата для обычной.

Это все, что Линер может сказать. Знания ее в этой сфере отрывочны. Все от отца. От его теперешних разговоров.

«Кто в этом суховатом пенсионере угадает генерала безопасности в отставке?» – иногда спрашивает она себя и тогда ей кажется, что бабочки не более чем маскировка, а окружающие просто чего-то не знают…

Жаль, что отца нет в городе. Некому определить по имаго22
  Имаго – взрослая стадия развития насекомого.


[Закрыть]
вид и рассказать подробности его метаморфоза. Некому и разъяснить, как живая бабочка появилась здесь, за окном, на четырнадцатом этаже высотки, в последнюю неделю декабря, в метель. Впрочем, она и так знает причину. Ночь без сна. Просмотр десятка камер – метро в час пик. Тысячи людей. Вестибюль, зал, вагоны… Каждая мелочь перед взрывом имеет значение. Увидеть и записать. Разбить на группы. Связать их между собой. Потом взрыв. Тела. Их фрагменты. В которые тоже приходится всматриваться. Не лучшее занятие для женщины на седьмом месяце. Эта чашка брекфеста пятая. С килограмм зеленых яблок. Оскомина, которую не сбила плитка горького шоколада. Гора огрызков на стеклянном столике, в тени ненаряженной новогодней елки. То еще питание для двойни. Поэтому никакой бабочки за окном нет. Творец бабочки – ее сознание, рассерженное недосыпом и этими двумя в животе. Они дерутся всю ночь и успокаиваются только к рассвету. То, что наблюдает раз за разом их мать, им явно не нравится. Они протестуют как могут. Они не знают, что такое присяга. Они не знают, что такое приказ. Они еще там, где этого нет и быть не может. Они по-своему свободны. А она нет. Ее жизнь сейчас – это звонок пятнадцатиминутной давности. Шеф говорит медленно, подчеркнуто с расстановкой, но никогда не повторяет дважды.

Так всегда, когда он дает указания. Запоминать надо все и сразу. Тот, кто переспрашивает, – лузер. Такие не задерживаются. Она работает с самого выпуска, вот уже восемь лет:

– Звонили с 91-й. Заведующая реанимацией. Белая – ее фамилия. У нее за ночь еще трое ушли в общий список. То есть на данный момент у нас восемнадцать «двухсотых». Но один, причем самый тяжелый, вроде как пришел в себя. Личность не установлена. И он в непонятном состоянии. Какой-то смартфон с ним, какие-то письма и другая ерунда. Врач не ясно говорила. Но очевидно – надо спешить. Счет на часы. А может, и минуты. Это первое. Второе. Замечено какое-то лишнее движение около больницы. По данным «наружки», что-то уж слишком много сторонних людей в окрестностях. Короче, надо съездить и разобраться. И с человечком этим, и с местностью. Извини, что дергаю, но больше никого нет. С тобой, в связи с обозначенным смартфоном, поедет человек из ЦИБа33
  ЦИБ – Центр информационной безопасности.


[Закрыть]
. Так, на случай чего. Павел дал какого-то ботана. Поступает в твое распоряжение на время следственных действий. За тобой приедут. Машина уже выехала. Собирайся. Доклад по итогу. Инфу по расшифровке записей с камер можешь передать сейчас. Коля добьет в общую сводку. Пока все. До связи.

Вот так вот. Все заняты. А Коля добьет. Может, оно и к лучшему. Проветриться. Вон как метет. Со вчерашнего обеда. И все пройдет. И бабочка пройдет. Но пока держится. Шевелит усиками. Как будто что-то говорит. Так ведь и сходят с ума. Сначала – видят. Потом слышат. Потом все вместе. И вот она – свобода. Положить на всех. Правда, таких «освободившихся» держат под замком.

– Завидуют… Вот один из таких – певец свободы. Его бы туда, под замок. Ан нет, вещает!

Новости выходного дня. Сбитнев, кто же еще… Прямое включение одного из его репортеров, как раз оттуда, из 91-й. Значит, там действительно что-то происходит. Бытие и картинка – одно и то же. Существует только то, что нам показывают.

Линер наблюдает схватившее бабочку мерцающим киселем отражение телика в окне. Сбитнев опрашивает репортера. В кадре располагается стоя. Завел моду. Может себе позволить. Плотно-спортивный. Залысины. Бычий подбородок. Но глаза интеллектуала. Кошачья улыбка. Зубы – нечеловечески-белый VIP. В кадре – центральный въезд в 91-ю. Ни бетонных блоков, ни ограждений. мечта подрывника. Выстроена до «эпохи вселенского террора». Как-то уж чересчур светло во дворе. И сколько родственников. Пепсы44
  Пепсы – в правоохранительной среде наименование сотрудников патрульно-постовой службы.


[Закрыть]
на входе. Дикая дивизия. Набор – рост не выше 170. Берут числом. ОМОНа нет. Спецтехники тоже.

– Да там ни черта не охраняется, – сокрушается Линер. – Конечно, все в Центральной…

Репортер исчезает с экрана. Сбитнев заполняет его целиком. И это он любит. Отчетливо выговаривает. Дикция – заметно по губам – идеальна. Линер помнит его голос. Вся страна помнит. Но звук, к счастью, убран с вечера. В нем нет смысла. Никто ничего не знает. Даже она, треть жизни копающаяся в этом дерьме. Но Сбитнев – знает. Работа у него такая. И ему верят. Кто хочет поверить. У него прямо-таки дар превращения любой информации в истину. Он и есть истина. И Пилат не остался бы без ответа. И только такие, как Линер, понимают – истины не существует. Она если и попадает на экран, то случайно, мельком. Да и тогда остается неизвестной, безымянной женщиной в строгом костюме, как бы невзначай проходящей мимо.

Линер отходит в глубину комнаты. Допивает на ходу чай. Оставляет чашку меж огрызков на столике. Свалка. Муж дуться будет. О елке и говорить нечего. Обещала нарядить. Да куда там… Катастрофа. Ладно. Вернется – уберет. Во всех смыслах. А пока дежурное СМС мужу с причинами и координатами. Он поймет. Сам военный. Должен понять. Ответ почти сразу. Без эмоций. Хорошо. Заберет вечером. И точное время в придачу. Эмоции будут. Но потом. С глазу на глаз.

Теперь же нужно ходить по комнате с ноутом в руках. Садиться нельзя: недолго выключиться. Наскоро закругляет файл. Коля добьет. Не о чем беспокоиться. Сам Коля ничего не может. А вот добить – пожалуйста. Есть еще на свете такие люди. Их большинство.

Бросает взгляд на окно. На месте. Как приклеена. Может, и так. Только не к стеклу, а к голове ее приклеена.

– Нет, какая напасть!

Ничего, выветрится. Закрывает ноут. Убирает в кейс. Пора заняться собой.

– Сколько по такой погоде ехать от главного здания?

Прикидывает по дороге в ванную.

– Полчаса.

Но если поедут на спецсигнале – а они поедут – половина от этого. Так что позвонить могут в любой момент. Душ не принять. Но умыться можно. Все-таки ночью не по полям скакала. Нечего отмывать. Слегка плещет на лицо воду. Правит макияж. Для конкурса красоты такой не подойдет. Даже на отборочный. Но там, куда ее повезут, конкурсов точно не ожидается.

– Интересно, а Павлик с Семенычем уже закончили в морге или так и копаются с вечера? Плюс три. Не, не успеть. Никак не успеть. Надо будет зайти, подбодрить…

Выйдя из ванной обнаруживает – звонили. Перезванивает.

– Товарищ майор, третий подъезд, да?

Голос незнаком.

– Да.

– Тогда на месте.

Нет. Не вспомнить. Может, и вспоминать нечего. Новенький.

– Спускаюсь.

Берет кейс. На окно не смотрит. Как бы то ни было, пора кончать этот бардак. Бессонная ночь, будущие дети – не поводы. Надо держать себя в руках. В лифте собирает волосы в узел. Здоровается с консьержкой. Она с тех времен. Мимо таких мышь не проскочит. И ведь не учили. Четыре класса. Талант. И возраст нипочем. Таких людей больше нет. И не надо.

Дорожка от подъезда густо припорошена снегом. Джамшуты55
  Джамшут – жаргонное наименование рабочего из Средней Азии.


[Закрыть]
стараются. Завалов нет. Но как тут успеть? Второй день сыплет крупными хлопьями. Черный немецкий микроавтобус. Дверь автомат. Ныряет в салон. Здоровается не глядя. Водитель седой дядька – в шаге от пенсии. Дежурно кивает. Из салона отвечают, неожиданно по форме:

– Здравия желаю, товарищ майор.

Находит в углу обещанного ботана. Очки на минус шесть. Прыщи. Жопа шире плеч. Но худой. Весь набор.

– Как вас?

– Глеб Серафимов, товарищ майор.

Он смущен. Она ловит его взгляд на живот. Предупрежден: майор – женщина. Но беременная – как-то не увязывается с «важняком».

«Да, друг, бывает и такое», – думает Линер. Вслух спрашивает:

– С учебки?

– Три месяца.

– Пиджак66
  Пиджак – среди военных презрительное наименование офицера, не получившего исходного военного образования.


[Закрыть]
?

– Никак нет.

Ботан обижен.

– Как нет? С гражданской службы пришли к нам?

– Не совсем.

– Объясните.

Глеб ищет слова.

– Я это… хакер… Был пойман… Ну, и…

– Перевербовали, что ли?

– Так точно.

– Кто с вами работал?

Ужас в глазах.

– Василий Сергеич.

– Вася? Лично? А вы, оказывается, тот еще фрукт, Глеб.

– Так точно, товарищ майор.

– Да бросьте вы «майоркать»… Что знаете о деле, в связи с которым вас ко мне прикрепили?

– Я поступаю в ваше распоряжение. Это как-то, видимо, с нашим отделом связано.

– Как-то, видимо… Очевидно. На какой срок?

– Ничего не сказано. Пока нужен буду.

– Ладно, господин бывший хакер, отдыхайте пока.

Линер откидывает сиденье, ложится и выпрямляет ноги. Есть время подремать. 91-я – ближайшая к теракту – не близко. Смотрит в окно. Бабочка. Та же. И пятна, и размер. Каким-то образом держится на стекле на полном ходу. Ничего себе проветрилась. Это уже переходит все границы. Линер отворачивается. С надеждой возвращается к окну. На месте. И усики так же о чем-то вопрошают.

– Бог мой, за что? – спрашивает Линер шепотом и закрывает глаза. Даже задремать не выходит. Ощущение, что за ней наблюдают. И кто? Чешуекрылое. Открывает глаза уже без надежды. Та же картина.

«А может… Нет, не может. Что этот очкарик подумает? „Важняк“ с животом, еще и крыша съехала. Если только сам ненароком посмотрит в окно и обратит внимание… Можно попробовать… Хакер, значит… Был по весне какой-то шум…»

Зовет не поворачиваясь:

– Глеб.

– Да, товарищ майор.

– Сядьте поближе. Чего вы там в углу прячетесь? Поговорим.

Указывает на место напротив. Думает:

«Не сможет не заметить. Не слепой же».

Ботан пересаживается. Смотрит услужливо. Как лакей.

«Нет, как все-таки Вася работает. Горы свернет. А с виду хмырь хмырем. Сокурсничек. Гений своего рода. Что он им всем говорит?» – недоумевает Линер и подвигается вплотную к окну. Бабочка чуть шевелит крыльями, будто удерживая равновесие. Глеб не меняется в лице. Не видит. Верно – нечего же видеть.

– Вы по какому делу шли?

Опять ужас. Линер ухмыляется про себя:

«Эх, Вася, Вася…»

– Я не имею права… Даже вам и…

Глеб косится на шофера. Линер искренне удивлена:

– О-о-о… Такой уровень доступа… Но светило-то сколько?

– От двенадцати.

Она прикидывает в уме статью. Точно в связи с мартовским делом. Сто миллионов евро ущерба и гостайны на два пожизненных. Парень не так прост, как кажется. Да, все они ботаны такие. Странно, что еще живой. Значит, очень был нужен.

– Вы простите, Глеб, я просто не часто сталкиваюсь с такими субъектами, как вы. Контрразведка – не мое. Терроризм – проще. В основном. Свои и чужие. Белое и черное. Хотя и у нас есть двойные… Нам…

Косится на окно. Глеб послушно смотрит в ту же точку. Никакой реакции. Она в последней надежде касается ледяного стекла пальцами. Обводит бабочку по контуру. Ноль эмоций у подчиненного.

– …Работать с вами. Надо что-то знать о напарнике. Нельзя же ограничиться только именем и званием. Но раз у вас такая секретка… Ладно, давайте к делу тогда… Что по отделу прошло? Взрыв, судя по всему, дистанционный. Мобила?

– Да. Подтвердилось. Номера вычислили. Но они пусты как всегда. Анонимные симки. Всю ночь шерстили Сеть. Там есть зацепки. Пара аккаунтов. Очень близко. Но регистрация тоже с пустых номеров. Фото – левак. Возможно, и больше двух работало и…

– Вы лично что отрабатываете?

– Блоги. Откуда инфа, кто источник, как подает, оценки на экстремизм…

«С двух пожизненных на блоги?» – сомневается Линер. Мелковато. На испытательном еще. Готовят для больших дел. Нет полного доверия.

– …Но по ним мало пока чего. То ли праздники, то ли тема избита. Из известных блогеров только Dane скинул видюху, но почти без коммента, мол, парень-смертник был знаком с…

– Смертник – девушка. Я отсматривала записи с камер. У меня сейчас все больше аналитика. Сами понимаете… Подрывники, возможно, были в метро. Но в час пик сложно вычислить. Трое на подозрении. Странные перемещения. И внешность характерная. Но ориентироваться приходится только на фотороботов, а они все на одно лицо… Мы сейчас едем на допрос. В 91-ю больницу. Там большая часть пострадавших. Мне пока непонятно, зачем там вы. Упоминался какой-то смартфон…

– Допрос подозреваемого?

– Нет, какого подозреваемого? Пострадавшего. Был бы подозреваемый – он там бы не лежал. Хотя бывает и меняется все с ног на голову. Вы на выезде когда-нибудь были?

Обводит бабочку по контуру в обратную сторону. Те же солидарные, мелкие движения крыльями и усиками. Однако какой устойчивый бред.

– В первый раз.

– Хорошо… Запомните, любое действие – исключительно по моим указаниям. Никакой самодеятельности. Там могут быть люди из других ведомств. И гражданские – из мэрии, например, или еще откуда. Никаких своих контактов. Любое слово через меня.

– Так точно.

– Хм… Как вы быстро усвоили.

– Что усвоил, товарищ майор?

– Да весь этот военный этикет… В прежней жизни поди без чинов обходились?

– Нет, была своя иерархия.

– Да что вы говорите! И какой у вас там был чин или что там? Уровень?

– Гуру.

– Что? Гуру? Это генерал, что ли?

– Что-то вроде того.

Даже выпрямился от гордости.

«Бывший? Не бывает бывших», – вспоминает Линер банальное, но неоспоримое. Вслух:

– А сейчас вы кто? Прапорщик?

– Так точно.

– Ничего себе вас разжаловали.

Собирается обвести контур в третий раз и не выдерживает.

– Пересяду.

Кивает на водителя – он курит на ходу, окно приоткрыто. Линер размещается на противоположном сиденье. Не без удовольствия смотрит на пустое оконное стекло.

– Ну ничего – переживете. Выбор-то у вас был невелик. Я бы даже сказала – его не было. Но порой это хорошо, когда нет выбора. Меньше думаешь – больше делаешь…

Улыбается Линер и продолжает про себя:

«Там, в этих местах не столь отдаленных, работать ему все равно бы не дали. Неделя? Месяц? Год? Сколько бы он прожил? Несчастный случай. Отравление. Сердечный приступ. Неиссякаемый спектр вариантов. И никаких бумаг. Где ты, наивный «Викиликс»? А здесь – профи. Не гуру, конечно. Но со временем, кто знает, может, дорастет и до гуру. До генерал-гуру…

Линер ободряюще улыбается Глебу и отворачивается к окну. Но улыбка тут же сходит с ее лица.

«Нет. Хватит. Это уж слишком. Отпуск. С завтрашнего же дня. Отпуск. Муж прав. Так и до больнички недолго. Одной-то ладно. А с ними, избави Бог», – думает Линер и всматривается в прожилки на крыльях. Отец по ним бы многое сказал. А ей нечего. Главное – не провалиться в этот бред насовсем. Пока ведь, в сущности, все нормально. В чем проблема – понятно. Тут главное – не уходить в себя. Линер возвращается к Глебу как к спасательному кругу.

– Не спали ночь?

– Нет.

– Бывшему хакеру это, наверное, привычно? Ночная работа?

– Да. Трафик дешевле. Бывало и побольше суток, пока головастом был.

– Кем?

– Ну, тем, кто за компом сутками. Не ест, не пьет. Если только в туалет выбегает. Да и это через раз.

– И долго вы на этом уровне задержались?

– Год.

– Как вышли?

– Просто встал и ушел. Щелкнуло что-то.

– И куда пошли?

Глеб впервые за все время улыбается.

– Чего вы лыбитесь?

– Так… В театр…

– В театр? Чего вдруг?

– Я же говорю, щелкнуло.

– Ну, ну и что?

Глеб мнется, пряча глаза.

– Ну, что вы как красна девица? Договаривайте уж, раз начали.

– Заказал билет онлайн. Пришел. Сел. Думал, будет что-нибудь интересное. А там – балет…

Линер смеется, прикрывая лицо рукой. Вспоминает, как мама водила отца в Большой. Мидовская переводчица и оперная фанатка совершенно не замечала, что офицер безопасности сходил с ума от тоски уже на увертюре. Глеб смущается, но, уловив доброжелательный настрой, продолжает:

– Два часа. Ни слова. Этот, с палкой в яме, махал так, что, я думал, у него сейчас руки оторвутся. Взмок бедный, как будто десятку бежал. А на сцене… Два часа шарканья. О чем? Зачем?

– Так программка же есть. Почитали бы.

– Читал. Толку?

– Ну, не знаю… Ушли бы в антракте. Чего мучиться?

– Да я же говорю – все ждал: может, разговор какой начнется. Театр все-таки.

Линер представляет себе вдруг заговоривших на сцене балерин и смеется, прикрываясь уже обеими руками. Смех обрывает телефон. Шеф.

– Где ты сейчас?

Она всматривается сквозь дребезжащие крылья и усики.

– Подъезжаем. Съезд с кольца…

– Хорошо. Имей в виду, на объекте будешь старшей. С текущими вопросами пойдут к тебе. Ситуация там к массовым беспорядкам движется. И непонятно – с чего бы это. Народ собирается вокруг больницы и в окрестностях. И в самой 91-й черт знает что творится. Инфа какая есть – не инфа, а чушь какая-то. Даже говорить не хочу.

– Может, родственники?

Высказывать обоснованные предположения допускается. И даже приветствуется. Абсолютное и всегдашнее молчание – признак бревна. А это еще хуже, чем переспрашивать.

– Там сотен восемь уже, по самым скромным подсчетам. А пострадавших всего три десятка. Многовато для родственников. Короче, выясняй, с чего этот сыр-бор, и докладывай. Этот «воскресший» едва ли что-то дельное скажет. Как обычно: стоял, взрыв, не помню. А толпа сейчас ни в каком виде не нужна. Повторный взрыв сообразить в такой ситуации легко. Много выдумывать не надо. Организаторов теракта, возможно, не двое и не трое было в городе. А на месте сейчас пепсы и охрана больнички.

Наших раз, два и обчелся. «Маркеры»77
  Маркеры – вброшенные в толпу опера в гражданском.


[Закрыть]
в толпе и те, кто в морге. «Тяжелые»88
  Тяжелые – спецназ ФСБ или спецназ вообще.


[Закрыть]
наши – сама знаешь где. Да и не их это профиль. Я с Опалевым уже связался. Но пока он переведет своих с Центральной, надо выяснить, что происходит. Так что смещай акценты. Быстро допроси – и к обозначенной проблеме. Всё. Работай.

«„Смещай акценты“ – не успела еще и расставить», – сокрушается про себя Линер.

Как ни беги – шеф всегда на шаг впереди. Ученик отца. Любовь курсантки. И теперь при личной встрече в коленках все та же девичья слабость. Петя – муж – похож на него. И внешне. И одногодки. Почти. На год с копейками младше. И военный. И генерал. Только РВСН99
  РВСН – Ракетные войска стратегического назначения.


[Закрыть]
. Нехитрый выбор. Лично они не знакомы. И хорошо. Достаточно всепонимающих усмешек отца.

– Какой вход? —

интересуется водитель.

– А где реанимация?

– Ну, можно с приемного. А можно со двора.

– Со двора.

На месте почти. А эта с пятнами все на стекле. Надо как-то переключиться. Сосредоточиться. Иначе не будет работы. Людей и правда что-то многовато. Навскидку около тысячи. Это уже не родственники.

Тогда кто?

По периметру больницы развернутые ТВ-станции. Вот и сбитневская группа. Все верно. Прямое включение через десять минут. Истину – в массы. Желательно, прямо с места ее временного обитания. На въезде кучка пепсов. Досмотра ноль. Чуть внутрь глянуть – и все, шлагбаум в вертикаль. Въезжают во двор.

«Что за свет вокруг?»

Бабочка не улетает, но словно растворяется в нем. Водитель давит на педаль. Въезжают на территорию.

– Ух, ты!

Чуть не бросает руль.

– Что? Остановите здесь.

– Здесь? Может, к корпусу? Чего здесь такое? А?

– Нет, здесь.

Глеб мечется по салону, вглядываясь в окна.

– Хватит вам метаться. Выходим.

Линер осторожно спускается с подножки.

«Почему так жарко?»

Напряженно смотрит под ноги. Делает три шага. Плитка. Чистая тротуарная плитка.

«Что это между плитками? Трава?»

Линер поднимает глаза и долго – вдруг перехватывает дыхание – осматривается. Потом крутится на месте.

Круг за кругом. Круг за кругом. Круг за кругом…


Меня зовут Dane. Я блогер. Обычно наблюдают за мной. Но случается и обратное. Сейчас я пристально смотрю на кружащуюся на месте женщину, пытаясь вспомнить, где я до этого мог ее видеть. Гэбэшный автобус – весомая примета. Что это с ней? Так потрясена очередным нецелевым расходованием бюджетных средств? Привыкнуть надо бы уже, милочка. Вспомнить сразу не получается. А вот группу Сбитнева и вспоминать не нужно. Мы видимся каждый день. Заочно. Но каждый день. Сбитнев – друг. Его работа – как пища. На комментах к его новостям Dane сделал и делает себе имя. Суть комментов – разоблачение всегдашнего фейка. Сбитнев вряд ли находит наши отношения такими близкими. Всего один раз – около года назад – он брезгливо упомянул меня в своем выпуске, не произнося, впрочем, моего имени. И сделал это не конкуренции ради. Что вы? Кто ему может быть конкурентом?

Сбитнев вспоминает о Dane в связи с сезонной эпидемией гриппа. Мельком, как бы между делом, он сравнивает реальную болезнь с виртуальной. «Блогерство – вирус» – так он выражается. И добавляет после многозначительной паузы – на них он большой мастер – «…занесенный к нам мультикультурными ветрами, оправдывающими прилюдные вскрытия и карикатуры на пророков». И далее, уже без паузы, о действенности арбидола и проценте закрытых на карантин школ. Гений! Имя Dane не произносится. Так пасть для него это было бы слишком. Но тот, кто в теме, легко угадывает в сказанном намек на два моих нашумевших блога. В одном я трактую вскрытие усыпленного в зоопарке жирафа прямо на глазах у посетителей не как кровавый кошмар, бьющий по неокрепшей детской психике, но как акт просвещения, лекцию по анатомии, не более. Сбитнева, с его апокалиптическими, нравоучительными воплями, я отправляю в Средневековье. Слово «инквизиция» не произнесено. Но умело подразумевается. Комменты доказывают мою правоту. Как и тысячи просмотров. Перевес и в лайках. Сбитнев бит. Пусть и на ограниченном Сетью поле.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное