Виктор Кротов.

Конные сказки



скачать книгу бесплатно

© Виктор Кротов, 2017


ISBN 978-5-4483-3680-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

На обложке рисунок художника Александра Гармаева.

О конных сказках

Бывают конные скачки, а стоит заменить одну-единственную букву – и уже получились конные сказки.

Лошадь – сама по себе волшебное существо. Огромные глаза, то задумчивые, то мечтательные. Большое, сильное и ловкое, горячее тело: в нём чувствуешь и опору, и призыв к движению. Нежный и мощный храп, ноздри – как ловушки для ветра. Фантастическое сочетание покорности и своеволия. И много чего можно ещё сказать о лошади, радуясь тому, что Господь подарил человеку такого друга.

В каждой сказке здесь живут лошади – ведь они и сами по себе сказочные существа. Так что это будут необычные сказки. Лошадиные. Конные. И даже жеребячьи.

Поскакали?

Автор

Искрящаяся лошадка

У Джи-Джи была искрящаяся лошадка. Когда Джи-Джи трудно – появится невесть откуда и Джи-Джи подхватит. Куда надо домчит, через что надо перенесёт, на любую высоту запрыгнет. И совершенно невидимая. Джи-Джи просто чувствовал, как летучие искорки его вверх поднимают.

А дедушка сказал ему, что такие лошадки бывают только у радостных людей.

Сластёна Буслай

Старенький конь Буслай был отчаянный сластёна. Он работал в прокате, и с теми, кто не понимал, как ему нужен сахарок, вовсю проявлял свой норов.

Когда один писатель, который приходил в прокат, понял буслаеву страсть к сладкому, то принёс как-то вечером целую коробку шоколадных конфет. И говорит коню после занятия:

– Расскажи про свою жизнь – и вся коробка твоя!

– Ладно, – сказал Буслай. – Не хотел я никому выдавать, что говорить умею, но ты меня раскусил. Да ещё так убедительно просишь…

И нарассказал такого, что писатель написал бестселлер, и они с Буслаем прославились на весь мир.

Цирковые конь и пёс

В цирке выступали конь и пёс – с общим номером. Коня звали Гайтис, масти он был вороной, то есть чёрный-чёрный. А ещё – большой и надёжный. Всего-то ему приходилось бегать по кругу. Но тут особенно важно быть большим и надёжным. Иначе каково придётся тому, кто выступает на твоей спине?

На спине Гайтиса выступал его постоянный напарник: маленький пёс по кличке Лютый. Это была очень смешная кличка для миниатюрного рыжего наездника – добродушного, как домашний тапочек. Но Лютый не был рохлей. Он был мускулистым, ладным и ловким. Между прочим, это была единственная собака в мире, делающая двойное обратное сальто-мортале на лошади.

Что такое сальто-мортале? Кто-нибудь, может быть, знает это умственно. А каково это делать телом? Оттолкнуться, взлететь, перекувырнуться в воздухе – и приземлиться на ноги, как ни в чём не бывало!.. А если в обратную сторону?.. А если успеть перевернуться целых два раза?..

А если проделать это на скачущей галопом лошади?.. Фух-х-х, я даже рассказывать об этом устал.

А Лютый выполнял всё так изящно, что просто душа радовалась. И обычное сальто-мортале, и двойное, и обратное. И много других разных трюков. Потому что они с Гайтисом чувствовали каждое движение друг друга.

Вот только Гайтису всё же надоедал этот бесконечный бег по кругу…

– Знаешь, Лютый, – говорил конь на особом лошадино-собачьем языке, – Я бы давно уже вокруг земного шара обежал, если бы вовремя в кругосветку пустился. А тут каждый день – кругоманежка!..

– Понимаю, друг, сочувствую, – отвечал пёс на особом собачье-лошадином языке. – Но ведь если бы не твоя кругоманежка, разве был бы у нас такой номер? И мы с ним уже если не весь мир объездили, то уж полмира точно.

– Ты-то хоть ловкость развиваешь, – не успокаивался Гайтис. – У тебя столько трюков разных! Я бы и сам лучше акробатикой занялся. Может быть, даже сальто-мортале научился бы делать, если бы не весил полтонны.

Лютый вздохнул:

– Да, жалко, что мы не можем ролями меняться. Мне ведь порою тоже так надоедает кувыркаться в воздухе! Вот бы, думаю, бегать себе по кругу, пусть бы на мне кто-нибудь другой кувыркался.

– Кто-нибудь? – обиделся Гайтис. – Как это «кто-нибудь»? Я бы только на тебе согласился сальто-мортале крутить, если бы такая возможность была.

– Ладно, ладно, я просто выразился неудачно. – Лютому было не по себе от того, что он нечаянно обидел друга. – Мы же только вместе можем работать.

Тут они посмотрели друг на друга, представили одновременно, как маленький Лютый бежит по кругу, а здоровенный Гайтис у него на спине делает двойное обратное сальто-мортале, – и оба расхохотались во всё горло. Вернее, даже в два горла: одно лошадиное и одно собачье.

Смеялись они громко, дружно, с ржанием и повизгиванием. На этот смех прибежал дрессировщик Джордж – большой, толстый и бородатый. Сам он, правда, почему-то не любил слово «дрессировщик» и предпочитал называть себя руководителем аттракциона. Наверное, потому, что Гайтиса с Лютым вовсе не надо было дрессировать, достаточно было организовывать их выступления. Но все остальные звали его дрессировщиком.

– Над чем смеётесь, ребята? – пророкотал он артистичным басом. – Я тоже хочу порадоваться.

Тут Джорджу и пришлось выслушать в одно ухо переживания Гайтиса (на лошадино-человечьем языке), а в другое – размышления Лютого (на собачье-человечьем языке). Он не стал смеяться за компанию с ними, как собирался, а глубоко задумался.

– Да, ребята, – вымолвил он наконец, – это дело серьёзное. Я ведь и сам замечаю в последнее время, что вы то ли устали, то ли заскучали. Теперь мне кое-что понятно… И у меня есть одна идея…

Какая идея – этого он своим артистам не сказал. И ушёл, прищёлкивая пальцами у виска, словно высекал из себя необходимые мысли.


Когда закончился очередной цирковой сезон, дрессировщик Джордж привёл к Лютому и Гайтису фокусника Имажинерро. Да-да, всемирно известного маэстро Имажинерро, с которым они изредка выступали в одном представлении и очень этим гордились. Лютый тут же завилял хвостом, А Гайтис стал с намёком постукивать копытом. Ведь кто знает, какую вкуснятину может достать из кармана этот великий чудесник, который умеет извлекать всё, что захочет, откуда угодно.

– Так-так… – произнёс цирковой волшебник после обмена приветствиями и после того, как он вытащил из уха Гайтиса копчёную колбаску, вручив её Лютому, а Гайтиса угостил морковкой, добытой из бороды Джорджа. – Так-так… И что же, в самом деле вы хотели бы поменяться ролями? Кое в чём я могу вам помочь, но остальное будет уже зависеть от вас самих.

И он…

Но я не имею никакого права раскрывать секреты удивительного мастера. Поэтому КАК ИМЕННО он сделал то, что сделал, должно остаться тайной. Но результат был потрясающий! Лютый стал гигантским псом величиной с очень солидного коня, а Гайтис – крошечной лошадкой, по сравнению с которой любой пони, окажись он рядом, выглядел бы просто слоном.

Не сразу Джордж смог снова управлять своим ртом, широко распахнувшимся от удивления. А когда смог, воскликнул:

– Так ведь теперь у нас будет не номер, а грандиозная сенсация!

– Но для этого вы должны ещё суметь передрессировать их по-новому. Ведь каждый из них стал совсем другим существом. Удастся ли вам снова подготовить их к выступлению? – спросил Имажинерро.

Слишком уж ошеломлёнными выглядели пёс и конёк, которые пытались освоиться с новым обличием.

Джордж захохотал:

– Я? Дрессировать их? Вот ещё! Я просто руководитель аттракциона. Так что, ребята, сами во всём разбирайтесь. Время на тренировочном манеже для вас заказано. Начинайте передрессировываться, а я пойду к маэстро Имажинерро – выражать восторг от его работы.

– Только не забудьте самое главное, – предупредил Имажинерро, удалясь. – Ваш новый облик сохранится только на год. Ведь это же не чудо, которое навсегда, а всего лишь фокус-покус, который для удивления зрителей.

Действительно, Лютый с Гайтисом прекрасно умели дрессироваться сами. И делали это быстро и энергично. Тем более, что теперь каждому предстояло передать свой опыт другому. Коник учил огромного пса скакать по кругу идеально ровным галопом и каждым своим движением поддерживать того, кто наверху. А Лютый подсказывал Гайтису, как выполнять прыжки и перевороты, подскоки, соскоки и заскоки – в общем, всё то, что на человеческо-цирковом языке называется звонким словом «вольтижировка».

Хватало им, конечно, и неожиданных трудностей. Джорджу пришлось поломать голову над конструкцией седла для Лютого. Всё делал он сам: ведь к псу, с его невероятной величиной, теперь так подходила его кличка, что его побаивались и лошадники, и собачники. А Гайтиса пришлось подковать на резиновые подковы, чтобы не скользили его копытца, ставшие чересчур изящными.

Но Гайтис с Лютым были по-настоящему талантливыми артистами, а Джордж – замечательным руководителем аттракциона. И вскоре они уже гастролировали с прежним (и в то же время совершенно новым) номером под названием «Прыгающий конь на галопирующей собаке». Хотя Гайтису так и не удалось овладеть двойным обратным сальто-мортале, но ведь он был единственной в мире лошадью, которая умела делать обычное сальто-мортале, а уж тем более – на спине скачущего пса!

На все представления, в которых они участвовали, народ валил толпами. Их имена были на афишах написаны крупнее, чем даже имя великого Имажинерро, с которым они всё чаще встречались на лучших цирковых площадках мира.

– А знаешь, дружище, – признался как-то раз Гайтис Лютому, – я почему-то всё больше тоскую по прежним временам. Хоть я и научился делать эти все пируэты, но тут что-то не так. За твоим акробатическим мастерством мне не угнаться, да и зрителям нравится не то, что я делаю, а то, какой я забавный. Раньше они вздыхали, видя меня на манеже: «Ах, какой конь!» Теперь же хихикают: «Ух ты, какая лошадка-малявка!..»

Лютый в ответ только вздохнул:

– Не хотел я тебе жаловаться, ведь мы вроде сами напросились ролями поменяться. Но мне тоже как-то не по себе. Как бы я ни галопировал по манежу, не сравниться мне с настоящим конём. А уж как меня все бояться стали! Раньше любой ребёнок норовил меня приласкать и угостить, а кличке моей улыбались, как весёлой шутке. Сейчас ни одна мама ребёнка ко мне не подпустит: «Ты что! Гляди, какая у него пасть, какие зубы! И зовут его Лютым уж, наверное, неспроста»…

Оба они всё с большим нетерпением ждали конца срока, отведённого им фокусником Имажинерро. Только дрессировщик Джордж ворчал:

– Ну да, станете вы прежними, и сразу все к вам интерес потеряют. Кончится наш небывалый успех. Кончатся наши гастроли по всему миру…

Но удивительное дело: когда прошёл год, когда Гайтис снова стал красавцем-конём, а Лютый милым пёсиком, когда они быстро передрессировались на прежние свои роли, публика по-прежнему ходила на их номер с восторгом.

– Это они, они! – шептались зрители. – Вот эта маленькая собачка была громадным псом, который носился галопом по манежу. А этот прекрасный конь был совсем крошечным и так прыгал на спине у собаки, как не всякий человек сможет.

Но Гайтис и Лютый не слышали этих шепотков. Им было не до того. Ведь Лютый теперь умел делать тройное обратное сальто-мортале, а Гайтис по красоте своего галопа мог потягаться с любым чемпионом конной выездки.

Пять хвостов

Лошадке Азе очень досаждали слепни и мухи. Но встретилась она с Лошадиной Феей и попросила помочь. Фея фыркнула, копытом стукнула – выросли у Азы по бокам ещё четыре хвоста! После этого ни одна мушка не могла на Азу сесть.

Впрочем, и люди не могли подойти к Азе спокойно, так она пятью хвостами орудовала.

Зато её в цирк взяли. Для самых отважных наездников. Ещё бы! Думаете легко на лошади усидеть, если тебя пять хвостов стараются прихлопнуть, как муху?

А вот как раз мух и слепней в цирке-то и не было.

Кошка на коне

Кошка Мяуся жила возле конюшни. И привыкла верхом ездить. Вскочит на коня, зубами повод схватит, даст шенкелей – и вперёд. Могла и шагом, и рысью, и галопом скакать. И вольты делала, и прыжки выполняла отлично.

Наездники уважали Мяусю.

А другие кошки смеялись над ней, что не кошачьим делом занимается. Но Мяуся только мяукала в ответ:

– Да я же с лошадкой просто в кошки-мышки играю.

Тоска на прокат

Жила-была на ипподромной конюшне лошадь Апология. Вороная, высокая, тонконогая. Сел на неё неумелый всадник, так она с ним в центр плаца вышла, встала – и ни с места.

– Пожалуйста, не позорь меня, – просит её всадник. – На меня любимая девушка смотрит.

– Знал бы ты, как я по настоящему бегу тоскую, – шепчет лошадь. – Ладно, держись покрепче!

Выскочила с плаца и как помчится по беговой дорожке! Всех там обскакала – и назад.

Тренер в обмороке, девушка в восторге, а Апология снова тоскует. Но тоски уже было на один беговой круг меньше.

Шпоры для Азарта

Жокей Окей привык побеждать. Это было его профессиональное жокейское свойство. Чтобы стать простым жокеем, необходимо не только овладеть всеми тонкостями обращения с лошадью и ездового мастерства. Надо ещё завоевать установленное количество первых призов на разных соревнованиях. И знаете, что это за установленное количество? ПЯТЬДЕСЯТ! Пятьдесят раз должен стать победителем обычный наездник, чтобы его назвали жокеем. А чтобы идти дальше по ступенькам категорий и званий, ему необходимо побеждать снова и снова. Так что в этой профессии быть победителем просто необходимо.

На разных лошадях Окей становился победителем и никак не мог понять, почему ему ни разу не удалось выиграть скачку на жеребце по кличке Азарт. Это был молодой горячий конь чистокровной арабской породы «кохейлан». Настоящий красавец: сверкающие глаза, широкий лоб, по-лебединому изогнутая шея, плавные очертания тела, и хвост, приподнятый, как рыцарский плюмаж. Скакал он прекрасно, на тренировках показывал отличное время. А вот на соревнованиях вёл себя странно: словно что-то удерживало его от последнего необходимого рывка к победе, и никакие старания Окея не могли преодолеть эту странность.

Но вот разговорился однажды Окей со стареньким-стареньким конюхом. Пожаловался на Азарта, а старичок говорит:

– Так вот это… Ну, в общем, есть одно средство… Вот разве что его только попробовать…

– Что за средство, дед? – вскинулся жокей. – Вроде бы я всё, что мог, уже перепробовал.

– Ну, этого не пробовал. Мало кто знает об этом… Да и не так это просто… Расстараться придётся.

– Эх, знаешь, ради Азарта я на всё готов. Такой конь – и ещё не разу первого места не взял!

– Ну, ежели так… Слушай только внимательно, чтобы не переспрашивать. Важные вещи один раз говорятся… Надо, значит, тебе достать шпоры…

– Обижаешь, дед! Какие только шпоры я ни надевал.

– Ну, таких не надевал… Я же не о простых шпорах говорю, а об особых. От Кузнеца.

– Да разве не все шпоры от кузнецов? – удивился Окей.

– Много кузнецов, парень, а Кузнец один. Он-то тебе и нужен.


Поведал старик Окею, как добраться до Кузнеца. Нелегко это было, но Окей привык стремиться к цели и достигать её. Добрался до Кузнеца. Тот усадил его чай пить. Расспрашивает, что да как. Наконец сказал Кузнец:

– Твой конь подумал однажды, в самый первый раз: «Не могу» – и запомнил это. Теперь ни за что не победит, если ты его не научишь самой невозможностью вдохновляться. Так что шпоры нужно ковать из чистой невозможности.

– Где же взять её? – спрашивает Окей.

– Вон там, в углу, подбери себе пару кусочков – и работай. Наковальня, горн и все инструменты к твоим услугам.

– Как? Я САМ должен ковать?

– Конечно, – улыбнулся Кузнец. – Именно сам. Я жизнь кузнечному делу даю, а уж поработать тебе придётся.

Пришлось жокею впервые в жизни взять в руки кузнечный молот. Впервые в жизни мехами раздуть горн. Впервые в жизни схватить клещами раскалённый кусок невозможности. Но рядом Кузнец был, не дал ему отчаяться. Что-то подсказал, чем-то помог – вот и смастерил Окей шпоры. Поблагодарил Кузнеца и отправился восвояси.


Не велел Кузнец надевать шпоры до первого настоящего соревнования, в котором Азарт участвовал. А это оказалось не что-нибудь, а главные Всемирные скачки. В них участвовали лучшие лошади и наездники со всего света. Азарта хоть и допустили к этим скачкам (уж очень породистый конь был), но никто и внимания на него не обращал. Ясное дело, столько знаменитых крэков скачет! Крэками конники суперконей называют, у которых множество побед на счету накопилось. Между прочим, называют крэками и прославленных наездников. Вот и разбери, чем тут лошадь от человека отличается.

Понятно, что Азарту, который и в малых скачках никогда приза не брал, ни на что здесь рассчитывать не приходилось. Никто на него даже ставок не делал. Вот это Окею совсем обидным показалось, не привык он к такому. Взял он, да и все деньги, какие у него были, сам на Азарта поставил.

Когда начался их заезд, Азарт так хорошо пошёл, что его жокей и думать забыл о шпорах. Только восхищался конём: надо же, на Всемирных скачках шестым идёт! А теперь уже пятым!! Четвёртым!!! Впереди только три самых знаменитых крэка остались. Но вот их уже никак не обойти. Тут поняли и Окей, и Азарт, что сделали всё возможное. Что ж, четвёртое место на таких соревнованиях – это же потрясающе!..

Но вспомнил всадник про свои шпоры из невозможности. Эх, была не была! Надо же их опробовать. Легонько он прикоснулся шариками шпор к бокам Азарта – и…

На мгновение Окею показалось, что три лошади, бегущие впереди, остановились, и только они с Азартом продолжали скакать. Но нет: те продолжали мчаться изо всех сил. Просто Азарт летел настолько быстрее, что и представить было нельзя. На полкорпуса опередил он первого коня, выиграл скачку – и победно заржал!


Когда их объявляли победителями, Окей с уважением поглядел вниз, на свои шпоры – и оторопел. Шпор не было. Только на следующий день он отыскал на беговой дорожке, за финишным столбом, ремешки от них. А сами шпоры исчезли бесследно! «Ну да, – подумал Окей, – ведь они были выкованы из чистой невозможности. Вот и рассыпались в пыль, как только невозможное стало возможным».


Надо ли рассказывать о том, какие почести выпали на долю Окея и его Азарта, сколько призов они получили и какой громадный выигрыш выпал на его долю, потому что не было других ставок на победу Азарта!.. Лучше скажу о другом. О том, что с тех пор Азарт занимал первое место в любом соревновании, где он участвовал. Если и появлялся опасный соперник, Окею достаточно было шепнуть Азарту на ухо: «Да, этого, наверное, обойти невозможно», – и Азарт летел так, что все остальные лошади будто замирали на месте.

И уж, конечно, и коня и жокея все теперь с почтением называли крэками.

Нелетающий всадник

У человека по имени Листер была лошадь по имени Трева. Листер часто ездил верхом, но только шагом или рысью. Галопом – никогда. А Трева мечтала о галопе. Ведь только в галопе ноги лошади на мгновение отрываются от земли – и она летит!

Но Листер не хотел летать. Помедленнее шагом, побыстрее рысью, вот и вся езда.

Долго терпела Трева. Но, наконец, пустилась всё-таки в галоп. Полетела!..

И Листер полетел – из седла на землю. Потёр бок, сел снова в седло и сказал:

– Ладно, давай лучше вместе летать.

И послал Треву в галоп.

Зелёная лошадка

Жила-была маленькая-маленькая светло-серая лошадка Зюзю. Она очень любила побегать на просторе, а потом от души поваляться в траве. Так усердно валялась, что шкура стала зелёного цвета.

Увидел её как-то один богач, заплатил кучу денег и велел поставить в конюшню – чтобы хвастать перед всеми зелёной лошадью.

Ни побегать теперь Зюзю не могла, ни в траве поваляться. Скоро вся зелень с неё сошла, стала она снова светло-серой.

Осерчал богач и велел прогнать Зюзю. То-то она обрадовалась!..

Номер с копытом

На один конный завод, где разводят лошадей, приехал знаменитый цирковой дрессировщик. Такой знаменитый, что я даже имя его боюсь упоминать, чтобы вы от восторга в обморок не упали.

– Мне, – говорит, – жеребёнок нужен способный, чтобы его для мировых гастролей подготовить.

Директор завода ему отвечает:

– Как же, как же, есть у нас два особо талантливых жеребёнка. Выбирайте, какого захотите.

Привели дрессировщика к леваде (так огороженная площадка называется), где два жеребёнка резвились. Оба красавцы гнедые, у одного белая звёздочка на лбу, а у другого белая проточина до самого носа. У одного на передних ногах белые носочки, а у другого на всех четырёх. Один, который со звёздочкой и с носочками на передних ногах, тут же к ограде подбежал. Дрессировщик кусочек сахара в кармане нащупал, но доставать не спешит.

– Этого Лоск зовут, – подсказывает директор. – А вон того, который вприпрыжку носится, – Визг.

Лоск встал, как вкопанный, перед дрессировщиком, на карман его покосился, головой кивнул, хвостом махнул, правое копыто поднял, в воздухе им помахал и оземь ударил. Ну, тут, конечно, у дрессировщика рука сама из кармана потянулась с сахарком на ладони – умницу угостить.

– Этого я и возьму, – решил он тут же. – Если он с малого возраста так себя вести умеет, уж я-то его всему, чему надо, научу.

И пошёл распорядиться, чтобы за Лоском цирковая коневозка приехала: серебристый фургон, усыпанный алыми звёздами.

– Вот видишь, – усмехнулся Лоск, подбежав к Визгу. – Уметь надо за свою судьбу бороться. И за свой кусок сахара. А ты такой беззаботный…

– Не хочу угодничать, – мотнул головой Визг. – Я свою судьбу в лицо узнаю. Рад за тебя. Ты теперь многого сможешь добиться, если постараешься.

– Теперь уже мне и стараться незачем, – блаженно улыбнулся Лоск. – Такое счастье привалило! Теперь уже всё само получится.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2