Виктор Коренцвит.

Летний сад Петра Великого. Рассказ о прошлом и настоящем



скачать книгу бесплатно


Оформление художника Я.А. Галеевой

Серия «Всё о Санкт-Петербурге» выпускается с 2003 года

Автор идеи Дмитрий Шипетин

Руководитель проекта Эдуард Сироткин

Вступление

Памяти архитекторов А.Э. Гессена и Н.Е. Тумановой, авторов проекта реставрации Летнего сада 1970-х гг.



Как-то мне попался на глаза фантастический рассказ. Автор (фамилию, к сожалению, не запомнил) заглянул в светлое будущее, в котором писателей в родной стране стало больше, чем читателей. Писатели знали своего читателя в лицо, любили его уже за то, что сам он книг не пишет, а только читает, просили и требовали его внимания. Библиотеки устраивали встречи с замечательным читателем, и писатели со своими книгами выстраивались в очередь к нему за автографом. Эта смешная сцена не раз приходила мне в голову, когда я думал приняться за книгу о Летнем саде, о котором уже написано по моим подсчетам 12 книг и несчетное число статей. Это, конечно, рекорд, для нашего города, да, пожалуй, и для всей страны. А впереди вал новых публикаций, связанных с реставрацией исторического ансамбля. Как без риска наскучить читателю избежать бесконечных пересказов давно известных фактов? А что, если наоборот: не избегать, а сосредоточить внимание на ошибках, что кочуют из одного издания в другое? Некоторые из разряда курьезов: можно только улыбнуться, прочитав, что Летний дворец поставлен там, где Фонтанка впадает в Неву, а в саду стояла птичья клетка размером 20 х 20 саженей, при том, что вся ширина сада чуть больше 110 саженей! Другие не так безобидны. Чего стоит утверждение, что реставраторы совершили преступление, превратив в подобие регулярного «давно уже ставший пейзажным» Летний сад.

Когда основана царская резиденция? Что известно о деревянных царских хоромах, предшествовавших Летнему дворцу? Кто автор проекта Летнего дворца, и как выглядело здание первоначально? Кому принадлежит планировка сада? Что за фонтаны были в саду, кто их сделал? Что явилось причиной гибели петровских водометов? Что собой представляла императорская резиденция во времена Петра I и его ближайших преемников? Кто же автор Невской ограды? Каковы они, мнимые и реальные, проблемы реставрации? Эти и другие вопросы надеемся прояснить на основе архивных документов и данных археологических раскопок.

Октябрь 1974 года. «Унылая пора» – не лучшее время для раскопок, тем более в открытом для посетителей Летнем саду, но архитектору Александру Эрнестовичу Гессену не удавалось получить разрешение на раскопки раньше осени. А.Э. Гессен привел с собой группу добровольцев, что работали вместе с ним во дворце А.Д. Меншикова на Васильевском острове. Были в те годы энтузиасты, готовые безвозмездным личным трудом участвовать в реставрации памятников. Они поубавились в числе, но не перевелись, и теперь себя чаще называют волонтерами. В тех условиях без их помощи было просто не обойтись. Вокруг реставраторов образовались кружки добровольных помощников, людей разного возраста и специальностей: школьники и пенсионеры, рабочие и ученые.

Как-то раз мы со смехом обнаружили, что маленький фонтан в Дубовой роще раскапывают со мной вечером после работы два кандидата и доктор технических наук. В Летнем саду прохода нет от любопытных. Зато не было недостатка и в помощниках: к группе А.Э. Гессена присоединились студенты Ленинградского университета и Академии художеств, школьники из Дворца пионеров. Я вернулся из отпуска, который провел на раскопках античного города Ольвии на берегу Бугского лимана, и как научный сотрудник Госинспекции по охране памятников, археолог по образованию получил от своего руководства распоряжение возглавить раскопки.


Археолог В.А. Коренцвит и школьники из краеведческого кружка «Ленинградец» при Дворце пионеров на раскопках в Летнем саду. 1975 г.


Уже первый археологический сезон 1974 г. показал, что невозможно рассчитывать на помощь одних добровольцев. По инициативе начальника Госинспекции по охране памятников И.П. Саутова в Специальном научно-производственном объединении «Реставратор» в 1975 г. был создан сектор Архитектурно-археологических исследований, в котором я, выпускник Ленинградского университета, стал его единственным сотрудником. Отложил в сторонку свою диссертацию «Влияние греческой религии на религиозные представления скифов» и на 30 лет связал свою работу с тем, что со временем получило название «Археология Петербурга». Но уже на пенсии я все-таки опубликовал статью о человеческих жертвоприношениях в античном городе-крепости Илурат, что в 17 км от древней столицы Боспорского царства Пантикапей (Керчь)1.

СНПО «Реставратор» – для своего времени уникальное предприятие, в котором архитекторы, конструкторы, научные работники работали вместе со специалистами всех реставраторских профессий. Появилась возможность организовать планомерные археологические исследования как в городе, так и в пригородных дворцово-парковых ансамблях: Петергофе, Ораниенбауме, Стрельне, Царском Селе и Павловске. С благодарностью вспоминаю постоянных участников наших раскопок, воспитанников замечательного педагога Владимира Ильича Аксельрода. Руководитель клуба «Ленинградец» Дворца пионеров впервые привел своих учеников на раскопки в Летний сад в далеком 1974 г. Бывшие пионеры и пионерки уже на пенсии, вырастили детей, у кого-то внуки. В.И. Аксельрод – все так же молод, полон сил и энтузиазма.


Летний сад. Археологические раскопки 1974–1975 гг. Генплан шурфов


Впервые вопрос о необходимости научной реставрации Летнего сада подняли в связи с ликвидацией последствий катастрофического наводнения 1924 г. Но масштаб восстановительных работ по всему городу был так велик, что пришлось ограничиться лишь посадкой новых деревьев взамен упавших. В начале 1941 г. Т.Б. Дубяго защитила кандидатскую диссертацию на тему «Реставрация Летнего сада». В проекте предполагалось воссоздание четырех фонтанов на Главной аллее и Большого партера у Лебяжьей канавки, устройство шпалер по сторонам аллей и возобновление фигурной стрижки деревьев. Материалы диссертации легли в основу опубликованной в 1951 г. монографии Т.Б. Дубяго «Летний сад», но до реализации проекта в полном объеме дело не дошло, лишь на Большом партере появился цветник произвольного рисунка. В 1960-х гг. архитектор А.Э. Гессен осуществил реставрацию Летнего дворца, а в начале 1970-х гг. совместно с Н.Е. Тумановой приступил к разработке проекта реставрации Летнего сада. С именами архитекторов Н.Е. Тумановой и А.Э. Гессена связаны замечательные страницы ленинградской школы реставрации. Главным делом жизни Н.Е. Тумановой (1931–1995), ученицы профессора Т.Б. Дубяго, стала многолетняя работа по реставрации знаменитых парков Царского Села – Екатерининского и Александровского. С творчеством старейшего ленинградского архитектора-реставратора А.Э. Гессена (1917–2001) знакомы все жители и гости нашего города. По его проектам реставрированы домик и Летний дворец Петра I в Петербурге, дворцы Монплезир и Марли в Петергофе, фасады Казанского собора, Мраморного дворца и другие объекты. С институтской скамьи А.Э. Гессен ушел добровольцем на войну. Воевал под Ленинградом и на Кавказе. Был тяжело ранен. До конца жизни Александр Эрнестович мужественно переносил выпавшие на его долю страдания, так как хирурги не смогли извлечь из тела многочисленные мелкие осколки разорвавшейся мины.

Уже первые результаты раскопок, начатых по инициативе А.Э. Гессена, стали сенсацией: оказалось, на глубине около 1 м сохранились остатки петровских фонтанов. Стало очевидным, что проект реставрации сада нуждается в корректировке, ибо возникли проблемы, как сохранить руины и показать некоторые из них. В силу ряда причин до реставрации дело так и не дошло. Однако материалы наших исследований пригодились, они легли в основу осуществленного через 35 лет нового проекта реставрации Летнего сада, разработанного творческим коллективом Института «Ленпроектреставрация» и ООО «Рест-Арт-Проект». Главный архитектор проекта Н.П. Иванов.

Реставраторы должны жить долго, чтобы увидеть результаты своих работ. Архитекторы Н.Е. Туманова и А.Э. Гессен ушли из жизни до того, как идея реставрации Летнего сада была претворена в жизнь. Памяти А.Э. Гессена и Н.Е. Тумановой посвящаю эту книгу.

Приношу глубокую благодарность за помощь в работе над книгой автору проекта реставрации Летнего сада архитектору Николаю Петровичу Иванову; заведующему Отделом западноевропейского искусства Государственного Эрмитажа Сергею Олеговичу Андросову; главному хранителю садов Русского музея Ольге Альбертовне Черданцевой; исследователю Борису Сергеевичу Макарову.

Благодарю генерального директора ООО «Паллада» Константина Викторовича Лихолета, чья искренняя заинтересованность в том, чтобы эта книга увидела свет, способствовала ее появлению.



Примечания

Коренцвит В.А. Святилище в Илурате. Боспорский феномен: сакральный смысл региона, памятников, находок: Материалы Международной науч. конф. СПб., 2007. Ч. 1. С. 159–167.

Летний сад Петра

Глава первая
Летнесадовские байки

Когда в сад пришли археологи, им довелось услышать знакомые истории о кладах, подземных ходах и подземельях, где на полу рядом с глиняными мисками лежат скелеты замученных узников, а из стен торчат железные кольца, к которым были прикованы несчастные, – словом, все то, что обычно рассказывают о местах, действительно любопытных для археологов.

Тем не менее в легендах о тайнах Летнего сада есть рациональное зерно. И в годы войны, когда газоны пересекли окопы и щели, и в мирное время при прокладке всевозможных коммуникаций не раз натыкались на загадочные кладки. Кирпичные коллекторы, по которым подавалась и отводилась вода из фонтанов, – чем не подземные ходы! По ним можно пробраться на четвереньках или ползком, а в иных местах пройти в полный рост. За тюремные подземелья можно было принять подвал Большой каменной оранжереи.

Даже поразительные рассказы о скелетах и железных кольцах основываются на реальных фактах. Кости, правда, не людей, а животных, встречаются довольно часто. А торчащие из каменных кладок причальные чугунные кольца запомнились очевидцам раскопок Гаванца у Летнего дворца в 1964 г.

Любопытные прохожие могли наблюдать, как при рытье траншей рабочие извлекали из земли фрагменты расписных майоликовых ваз, голландских изразцов, изделий из китайского фарфора, заморские раковины, монеты, курительные трубки, обломки статуй и архитектурных деталей. Все это порождало слухи о спрятанных сокровищах, в том числе о музейных экспонатах, закопанных в годы войны и не разысканных до сих пор.

«Летний дворец стоит там, где Фонтанка впадает в Неву»

Оказывается, у этого заблуждения давняя история. Автор самого первого описания Петербурга 1710 г. (Геркенс) допустил неточность, сообщив, что царское величество имеет резиденцию у самой реки, которая впадает в Неву1. Извинительна ошибка иностранца, который, вероятно, писал книгу по памяти (хотя, в сущности, он прав: Фонтанка вытекает из Невы и впадает в нее), но куда смотрел редактор, читая у И.Э. Грабаря, что Летний дворец «построен на мысу, образуемом при впадении Фонтанки в Неву» (впрочем, редактором издания был сам И.Э. Грабарь)2.

Популярная городская легенда, будто Мойка зарождалась в неком болоте и «своего течения не имела», живет до сих пор. Ее творцом был «первый историк Петербурга» А.И. Богданов: «Мойка речка, которая вышла из вышеозначенной речки Фонтанки, которая прежде была глухая, но в 1711 году, когда деланы были каналы при Летнем доме, оную речку соединили с Фонтанкою»3. Современные авторы не сомневаются в существовании «непроходимых болот (конечно, непроходимых, каких же еще!) в районе будущего Марсова поля»4. Нетрудно убедиться, взглянув на шведские карты XVII в. и ранние планы Петербурга, что Мойка – это ответвление Фонтанки. На месте Марсова поля была опушка елового леса, увеличенная в размерах ради создания плаца для проведения фейерверков и военных парадов (Большого луга). Петр I сохранил остатки ельника по берегу Невы, запретив рубить деревья в заповедной Еловой роще.

В скобках отметим обмолвку известного историка П.Н. Петрова, назвавшего еловый лес сосновым. Не стоило бы упоминать эту ошибку, если бы ее не повторил автор брошюры о Марсовом поле5. Ельник поредел, когда на берегу Невы в 1714 г. построили Почтовый двор, а в 1719 г. – Галерею в Еловой роще. Роща еще существовала в середине XVIII столетия, судя по сообщению о гибели в ней во время наводнения в 1744 г. нескольких деревьев.

«Старые люди помнят, – писал И.Г. Георги, – что на местах, где ныне Конюшенный двор и Казанская церковь, был ольховый болотный лес и дороги, мощенные хворостом»6.

В 1999 г. при проведении работ по благоустройству сквера у Казанского собора нами был обнаружен фундамент церкви Рождества Богородицы (первого Казанского собора). На глубине 1,8 м в слое болотистой почвы хорошо сохранились лапти, кожаная обувь и прочие предметы первых обитателей Переведенской слободы. А находки скорлупок лесных орехов указывают на заросли орешника в «непроходимом» болоте.

Как рождаются петербургские легенды, свидетельствует история мифической речки Лебединки. «В 1711 г. – пишет П.Я. Канн, – на месте реки Лебединки прорыли Лебяжий канал»7. На П.Я. Канна ссылается автор капитальной монографии «Предыстория Петербурга» А.М. Шарымов: Лебяжья канавка названа так «по имени древней речки Лебединки, вытекавшей прежде из района Мойки в Неву»8. Простим автору выдающегося труда невольную оговорку: в таком месте, ниже Фонтанки, речка не могла впадать в Неву. Каким чудом удалось обратить ее движение вспять, превратив в канал?!

Впрочем, Г.И. Зуев нисколько не сомневается в возможности подобного чуда и даже уточняет, что небольшая речка Лебединка зародилась все в том же, где и Мойка, огромном болоте. «Обширные топи тогда вплотную подступали к заболоченному массиву, на котором по повелению царя выписанные из-за рубежа специалисты создавали первый Летний сад – летнюю резиденцию императора Петра Алексеевича»9. А бедную царицу Петр и вовсе поселил прямо посередине непроходимого болота!

Если и была такая речка, то она могла только вытекать из Невы. Куда же она впадала? Пресловутое болото тотчас превратилось бы в огромное озеро, точнее, в лагуну Финского залива. Можно сказать и так: была бы речка Лебединка – не было бы Петербурга. Но обошлось. Откуда же взялась мифическая Лебединка? По свидетельству П.Н. Петрова, в его время (1880-е гг.) так называлась Лебяжья канавка. «Кроме грота, – писал историк Петербурга, – начат был канал из Невы в Мойку, у Летнего сада, теперь называемый речкою Лебедянкою»10.

Для своей резиденции царь выбрал уникальное по своим природным условиям, довольно высокое место. Такое возможно лишь в дельте многоводной реки: из Невы почти под прямым углом вытекает Фонтанка. А из нее опять-таки почти под правильным углом вытекает Мойка. Оставалось только соединить Неву и Мойку каналом, чтобы получился остров, на котором Петр решил основать свою усадьбу.

Когда заложен Летний сад?

Датой основания Летнего сада считается 1704 г. Ее официальный характер подкреплен празднованием в 2004 г. трехсотлетней годовщины старейшего в России регулярного сада. Откроем энциклопедию «Санкт-Петербург», вышедшую как раз в год, когда отмечался знаменательный юбилей. Оказывается, «разбивать Летний сад начали при строительстве каменного Летнего дворца Петра I (1712 г.), а завершили в 1725 г.»11. В «Пособии по истории города», предназначенном для учащихся, сообщается, что сад «разведен по указу царя Петра I в 1711 году»12. Вот и Ф.А. Полунин писал, что царский огород устроен в 1711 г., в одно время с постройкой Летнего дворца13. Однако немало свидетельств тому, что сад к тому времени уже был разведен. Достаточно вспомнить часто цитируемый дневник датского посланника Юста Юля, в котором 27 мая 1710 г. записано: «… ища спокойствия и тишины, он удалился в дом, построенный в его новоразбитом саду, где стоит с лишком 30 больших мраморных статуй художественной работы, в том числе бюсты покойного короля Польского Собеского и его жены»14.


Взаиморасположение Домика и Летнего дворца Петра I на берегах Невы


«Официальная» дата основана на том, что 25 марта в 1704 г. Петр I отправил из Петербурга письмо к Тимофею Стрешневу с просьбой прислать из подмосковного села Измайлова семян и рассаду цветов: «Как вы мое письмо получите, изволь, не пропустя времени, всяких цветов из Измайлова не помалу, а болше тех, кои пахнут, прислать с садовником в Петербург»15. В ответ 29 июня Стрешнев пишет, что «по писму государь твоему послано в Санкт-Петербурх цветов с садовником. А сколко чево послано, и что впредь послано будет, и для чего не послано, и о том писал к Александру Даниловичю подлинна»16. «Пришел июнь, хоть сей, хоть плюнь» – гласит народная мудрость. Письмо Стрешнева дошло до царя в июле, когда мысли его были заняты не цветочной рассадой, а штурмом Дерпта. Да и не с посадки цветов началась история летней резиденции Петра I. Археологические раскопки показали, что разбивке сада предшествовала подсыпка грунта и исправление береговой линии Невы. Если весной 1704 г. шла речь о посадке цветов, то, значит, подготовительные работы по планировке сада начались еще в 1703 г. Вот и А.Д. Меншиков (ему ли не знать!) показал, что Летний дом «построен в 703 году»17. Свидетельство столь авторитетного лица бесспорно, но, спрашивается, когда точно основана резиденция? Готовясь к взятию шведской крепости Ниеншанц, «в 28 день (28 апреля 1703 г. по старому стилю) в вечеру Государь, яко Капитан бомбардирский, с 7 ротами гвардии, в том числе с 4 Преображенскими, да с 3 Семеновскими управяся, поехал водою в 60 лодках мимо города для осматривания Невскаго устья и для занятия онаго от прихода неприятеля с моря»18. Ниеншанц капитулировал 1 мая, и уже на следующий день Петр вновь проплыл по Неве до самого взморья, размышляя, где заложить крепость, корабельную верфь, где поселиться самому. Царю нужны были пристанища на двух берегах реки. Шведская усадьба привлекла внимание прежде всего своим уникальным расположением на мысу, образованном Невой и ее рукавом. На другом берегу Невы 13 (24)-15 (26) мая построили сохранившийся до сих пор деревянный домик царя – «Красные хоромы». Однако государь не тотчас в нем обосновался. «Во весь май и июнь 1703 г., – пишет Шарымов, – Петр I во все это время подписывал и письма, и указы, „из лагеря, при Шлотбурге“, как называлось расположение полков на обеих Охтах, при Ниен-Шанце»19. Неизвестно, когда точно в 1703 г. возвели царские хоромы в бывшей усадьбе Конау, но, конечно, неслучайно оба царских дома на берегах Невы оказались напротив друг друга.

По преданию, А.Д. Меншиков предлагал царю перенести на Городовой остров шведский дом из числа уцелевших в Ниене. Несомненно, это было в порядке вещей. Однако Петр не последовал его совету. Закладке своего дома он придавал символическое значение, и потому на него пошли срубленные на этом же месте сосны. Мысок, который приглянулся Петру в истоке Фонтанки, образован самой природой, и, следовательно, выбор места для домика на Городовом острове был предопределен. Если царь намеренно поставил два своих дома лицом друг к другу, то можно сделать логический вывод: хоромы на Выборгской стороне появились уже после того, как Петр выбрал место для своей резиденции на противоположном берегу Невы.

Меншиков точно таким же манером поставил свои хоромы на берегах Невы: одни на Васильевском острове, вторые – точно напротив, на Адмиралтейской стороне.

Усадьба Конау

В новгородских писцовых и окладных книгах конца XV – начала XVI веков на месте Летнего сада упоминается русская деревня Усадище. Вероятно, это было заметное поселение, раз название перешло на усадьбу шведского подданного, немецкого коммерсанта Бернхарда Стеен фон Стеенхузена. В 1638 г. шведская королева Христина подарила ему обширные земли в нижнем течении Невы, на ее левом берегу. Шведские исследователи установили, что после смерти Бернхарда в 1648-м или в 1649 г. усадьба перешла к его дочери Марии-Элизабет, которая вышла замуж за выходца из Германии Иохима фон Конау. В 1662 г. имение наследовал их сын Эрих-Берндт фон Конау. В 20 лет он оставил службу на шведском флоте и поселился в своем имении, где, как уверяют исследователи, разбил сад «в голландском вкусе»20. На шведской карте Невских берегов Карла Эльдберга (1701 г.) усадьба «Konos hoff» показана на месте будущего Летнего сада. Местное название «Конова мыза» звучит совсем по-русски; неслучайно бытовала легенда, будто некий шведский майор Конау был на самом деле русским дворянином Коновым, перешедшим на службу к шведскому королю, что допускалось по условиям заключенного в 1613 г. в деревне Столбово мирного договора России со Швецией. При подходе русских войск к Ниеншанцу Эрих-Берндт фон Конау бежал в Швецию и осел в Стокгольме. Его внуки, получив шведское дворянство, представлены в Рыцарском доме под фамилией «Конов». Фамилии с окончанием на «ов» не редкость у немцев: Раков, Брюлов, Белов, Тресков… К слову сказать, Петр I был знаком с неким гамбургским купцом Петром Кононовым, у которого по именному императорскому указу в 1724 г. заказывались «пьемонтские марциальные воды»21. Судьба усадебного дома Конау доподлинно не известна. Не исключено, что оставленные хозяевами хоромы Петр I приказал перенести на самый берег Невы, на то место, где впоследствии поставили Летний дворец.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

сообщить о нарушении