Виктор Еремин.

Стеснительная гетера и другие истории из мира интриг и интриганов



скачать книгу бесплатно

Роковую роль в судьбе Фрины сыграла любовь к ней великого скульптора Праксителя. Они были ровесниками – молодыми, малоизвестными, но подававшими надежды каждый в своем деле. Влюбленный Пракситель просил Фрину позировать ему при создании заказанной жителями острова Кос мраморной статуи Афродиты. Гетера тоже была влюблена и, невзирая на свою стеснительность, согласилась.


Афродита Книдская. Копия со скульптуры Праксителя


Скульптор изваял две статуи: одна – Афродита в хитоне и пеплосе, она скорее напоминала достопочтенную матрону; вторая была полностью обнажена. Подобного мир еще не видывал. Так была заложена основа традиции древнегреческой скульптуры – изображать богов обнаженными и со всеми подробностями, но непременно с идеальным телом.

Жители Коса побоялись покупать обнаженную Афродиту. Они приобрели одетую статую и вскоре очень пожалели об этом. Отвергнутый шедевр взяли жители города Книда – всегреческого центра культа Афродиты. Статую установили в центре храма, под открытым небом. Многие столетия Афродита Книдская признавалась скульптурой номер один, величайшим творением из всего, что было создано рукой человека. А Пракситель сразу же оказался величайшим скульптором в истории, славой своей он обошел даже самого Фидия с его статуями Зевса в Олимпии и гигантской Афины Паллады на афинском Акрополе. Массовое паломничество греков к Афродите Книдской принесло городу огромный доход, который быстро окупил все затраты на приобретение и перевоз скульптуры. Но Фрине это паломничество в дальнейшем принесло только страдания.

Тем временем гетера потребовала от Праксителя платы за позирование. К тому времени она уже была богата, купила себе дом с колоннадой, редким для греческих домов личным бассейном и садом, где любила прохлаждаться, принимая гостей. Потому скульптор и предложил женщине в оплату выбрать любые из его готовых скульптур, дабы украсила свой сад.

– А какая из твоих скульптур лучшая? – спросила гетера.

– Выбирай сама, – уклонился от ответа Пракситель.

Фрина промолчала и вскоре ушла.

А через несколько дней в мастерскую скульптора вбежал мальчик и закричал:

– Пожар! Пожар!

– Спасайте Сатира и Эрота! – завопил Пракситель. – Погибнут они – погибну и я!


Пракситель дарит Фрине статую Эрота. Художник А. Кауфман


Но тут оказалось, что никакого пожара нет. А когда стемнело, в мастерскую пришла Фрина и, согласно договоренности, затребовала себе скульптуры Сатира и Эрота. Последнюю она подарила своему родному городу Феспии. Сатир украсил сад гетеры.

Надо признать, что Фрина была стеснительной, но отнюдь не скромницей. Иногда наглость гетеры переходила все границы дозволенного. Притчей во языцех стала ее выходка в доме знаменитого философа Ксенократа Халкидонского. Ученик Платона, он был человеком суровым и строгого нрава.

Однажды афинские юноши поспорили, что Фрина без труда соблазнит аскета. Уверенная в своих прелестях, гетера согласилась участвовать в споре и даже сама сделала ставку. Вскоре поздней ночью красавица постучалась в дом Ксенократа. Бедняжка кричала, что за нею гонятся грабители, и умоляла приютить ее до утра. Философ без колебаний принял гостью. Когда в доме все легли спать, Фрина забралась на ложе хозяина и попыталась соблазнить его. Но Ксенократ повернулся к ней спиной и уснул. По возвращении домой гетера не стала лгать, будто совратила свою жертву, однако отказалась выплачивать проигрыш, заявив:

– Я говорила, что разбужу чувства в человеке, а не в статуе!


Фрина соблазняет философа Ксенократа. Художник А. Кауфман


И все же, как говорится, и на старуху бывает проруха. Шли годы. Как ни ухищрялась Фрина в своих попытках сберечь молодость тела, время брало свое. Зато слава гетеры как первой красавицы ойкумены не только не уменьшалась, но наоборот, возрастала и возрастала. Теперь уже мужчины не столько влюблялись в женщину, сколько стремились к престижу любовника самой Фрины. Еще бы, ведь с нею делили ложе и могущественные цари, и прославленные мудрецы.

Гетера приближалась к своему пятидесятилетию, когда позарился на нее оратор Евфий. Он не сомневался в ее согласии: ведь если Фрина бесплатно провела ночь с неопрятным философом Диогеном, то ему – гениальному оратору – никогда не откажет.

Фрина думала по-другому. С нежеланных богачей за ночь в ее опочивальне гетера запрашивала такую плату, что между греками даже ходили сплетни о грабеже ею целых народов[16]16
  В наши дни эти сплетни вызывают восторги, особенно предание о некоем царе Лидии, поднявшем налоги в своей стране, чтобы оплатить ночь с Фриной. Уточню только, что последний царь Лидии умер примерно за двести лет до рождения гетеры.


[Закрыть]
. Евфия гетера знала постольку поскольку: человеком он был известным, но особым богатством похвалиться не мог. А потому получил у Фрины от ворот поворот. Более того, красавица высмеяла его свежевыбритое лицо.

Оратор был оскорблен до глубины души и задумал жестокую месть. Он подал на Фрину в суд, обвинив ее в нечестии, т.е. в оскорблении богов и безбожии! В Древней Греции это было самое тяжкое обвинение из возможных. Примерно за девяносто лет до этого по такому же обвинению погиб в заточении великий Фидий, а за шестьдесят лет до суда над Фриной по такому же обвинению казнили Сократа. И это при том, что и скульптор, и философ были повсеместно почитавшимися знаменитыми афинянами. А Фрина была всего лишь бесправной гетерой и негражданкой Афин, т.е. ничтожеством – жабой, ненавистной женам афинских граждан. Суд в таких обстоятельствах неизбежно встал бы на сторону своего гражданина. Одним словом, Евфий задумал уничтожить оскорбившую его блудницу руками афинян. Тем более, что у него имелось неопровержимое доказательство вины преступницы – Афродита Книдская работы Праксителя. Скульптор не скрывал и весь мир знал, что ваял он богиню с Фрины. И вот теперь вся Греция паломничала на поклон к голой гетере. К тому же в дни Элевсинских мистерий близ Афин и на празднике в честь Посейдона гетера имела наглость голая изображать богиню Афродиту.

Самое печальное, что большинство друзей Фрины, в их числе и Пракситель, предпочли умыть руки. Они сделали вид, что либо ничего не знают, либо что все происходящее – пустяки. Гетера с трудом уговорила оратора Гиперида защищать ее, платой за защиту должна была стать ночь любви.

Судила Фрину гелиэя – афинский суд присяжных (гелиастов). Всего гелиастов было 500 человек, но поскольку гелиэя судила каждый день, на заседания приходили далеко не все присяжные. При этом гелиасты решали виновен или нет подсудимый, а наказание осужденному определял судья.

С самого начала заседания Евфий перешел в наступление, и гелиэя встала на его сторону. Все попытки Гиперида обратить обвинения в шутку наткнулись на стену непонимания. Казалось, что казнь блудницы неминуема…

Дальнейшее в разных источниках описывается по-разному. Или в пылу выступления Гиперид неожиданно одним движением сорвал с Фрины все ее одежды, или по предварительной договоренности по знаку оратора Фрина сама обнажилась по пояс, представив на обозрение гелиастам свою грудь. Якобы при этом Гиперид воскликнул:

– Добрые гелиасты, посмотрите вы все, приверженцы Афродиты, а потом приговорите к смерти ту, которую сама богиня признала бы своею сестрой…

Присяжные были восхищены красотой гетеры и вынесли оправдательный приговор. Так повествует предание, если не сказать сказка.

А теперь представьте себе тело пятидесятилетней женщины, которая в течение тридцати пяти лет многие ночи была предметом удовольствий в руках тысяч физически очень сильных и заранее возбужденных молвою мужчин. Не зря Фрина принимала любовников только в кромешной темноте, а на свету принимала гостей или выходила из дома в одеждах из плотной материи, тщательно закрывавших ее тело от нескромных взоров. Да и в мистериях, где гетера обнажалась перед народом, имели право участвовать только женщины.

Однако факт того, что Фрина обнажилась перед гелиастами и была за это оправдана судом, отрицать нельзя. Красота ли тела гетеры столь резко изменила настрой гелиэя? Так утверждают романтики.

Правдивый ответ дал древнегреческий писатель Афиней в книге «Пир мудрецов». Он, в частности, указал: «…после этого оправдания было постановлено, чтобы никакой судебный защитник не смел возбуждать жалость в судьях и чтобы никакой обвиняемый или обвиняемая не были выводимы напоказ»[17]17
  См. Афиней. При мудрецов. – М.: Наука, 2004.


[Закрыть]
. Да и в проскользнувших в труды современников отрывках настоящего выступления Гиперида упор всегда сделан на жалость, сострадание и милосердие.

Гетера Фрина прожила после суда еще ничем ни примечательных десять лет – одинокая, но всеми уважаемая. Умерла она около 330 г. до н.э. В память о ней Пракситель отлил из золота и установил в Дельфах статую с надписью: «Фрина, дочь Эпикла из Феспий». Многие греки были оскорблены тем, что статую гетеры поставили между статуями двух царей – Архидама II Спартанского и Филиппа II Македонского (отца Александра Македонского). Таким образом блудницу приравняли к великим полководцам.

По рассказу Афинея «…суд ее оправдал; Эвфия это так обозлило, что с тех пор он не брал на себя ни одного судебного дела, как уверяет Гермипп». Больше о судьбе обвинителя гетеры мы ничего не знаем.


Гетера Фрина перед ареопагом. Художник Ж.-Л. Жером

Глава 3. Великие реформы товарища Шана

Шан Ян. Современный рисунок


Исследователи истории Китая издавна дискутируют, почему в эпоху Воюющих царств победило наиболее слабое поначалу царство Цинь, почему именно ему суждено было стать основой великой Китайской империи. И, как правило, приходят к единственно возможному выводу – царству Цинь повезло тем, что во главе его в нужный час оказался нужный правитель, который сумел найти и привлечь во власть наиболее подходившего для укрепления государства человека. Имя этому правителю Сяо-гун (посмертное имя – Цюй Лян) (царствовал в 361—338 гг. до н.э.).

Случилось так, что в 415 г. до н.э. умер двадцать пятый правитель царства Цинь – Лин-гун, но на престол взошел не его законный сын Сянь-гун, а младший брат правителя по имени Цзянь-гун. Он объявил, что когда царство ведет тяжкие затяжные войны, не гоже передавать власть малолетнему. Немногим позже правитель вообще спровадил несостоявшегося наследника в ссылку в соседнее царство Вэй.

Царство Вэй было тогда в расцвете своего могущества. Вэйцам принадлежал коридор Хэси (ныне Ганьсуйский коридор) – цепь оазисов, которая тянется на тысячу километров от бассейна реки Хуанхэ до северо-восточных предгорий хребта Циляньшань горной системы Наньшань. Это и ныне главный путь, соединяющий Северо-Западный Китай с Восточным Китаем, а в эпоху Воюющих царств он был чуть ли не единственным проходом между горами, следовательно, самой прибыльной территорией в будущей Поднебесной.

Сянь-гун внимательно следил за жизнью в царстве Вэй и утвердился в мысли, что царству Цинь, если оно хочет выжить, необходимы решительные коренные реформы. Однако кто станет их проводить?

После кончины Цзянь-гуна на престол взошел его сын, а после его смерти – двухлетний внук при регентстве матери. Казалось, Сянь-гуну не видать трона, как своих ушей. Но против регентши взбунтовался министр Цзюнь Гай. Он отыскал в Вэе Сянь-гуна и призвал его на престол. Регентшу и ее малолетнего сына убили, а трупы их сбросили в омут.

Первое, что сделал пришедший к власти Сянь-гун, это запретил человеческие жертвоприношения. Раньше при погребении знатных покойников убивали сопровождавшую их свиту. Больше никаких реформ правитель провести не смог, поскольку царство Цинь находилось в очень сложном и длительном противостоянии с другими царствами. Это было время кровавых битв и разорения.

В 362 г. до н.э. у Шаоляна произошла ожесточенная битва между армиями царства Вэй и царства Цинь. Бились за выход к коридору Хэси. Во время битвы циньцам удалось пленить вражеского военачальника Гунсунь Цзао, а вэйцам… Впрочем, о том, чего добились в той битве вэйцы, источники умалчивают.

Это позволило писателю Сунь Хаохуэю при работе над историческим романом «Империя Цинь» перенести на судьбу Сянь-гуна наиболее эффектные события разных времен эпохи Воюющих царств. В начале XXI в. китайские кинематографисты экранизировали роман, создав телесериал «Династия Цинь». Из этого фильма и черпают нынче наши соотечественники «знания» о древней китайской истории.

И в романе, и в фильме, в частности, говорится о том, что во время битвы у Шаоляна Сянь-гуй был смертельно ранен отравленной стрелой. Он долго и тяжко умирал, причем главной заботой страдальца оставался вопрос о наследнике. Якобы у правителя имелись два сына: старший Ин Цянь – выдающийся и решительный воин, мало смыслящий в политических интригах рубака, и младший Сяо-гун – дальновидный стратег и добродетельный человек. Сянь-гун понимал, что править царством должен младший сын, но как при этом поступить со старшим сыном? Правитель призвал Ин Цяня и заставил его поклясться на крови, что он признает власть Сяо-гуна и будет верно служить брату. После этого Сянь-гун умер. Ин Цань остался верен своей клятве. Едва став правителем, Сяо-гун освободил плененного военачальника Гунсунь Цзао и отправил его для переговоров о заключении мира в царство Вэй…

В действительности ничего подобного, конечно, не было, и источники, прежде всего хроника «Ши цзи» («Исторические записки») великого китайского историографа Сыма Цяня[18]18
  Сыма Цяня по праву можно назвать китайским Нестором, хотя труд его гораздо объемнее и охватывает исторический период более чем в 2 тыс. лет.


[Закрыть]
, рассказывают лишь о том, что Сяо-гун наследовал отцу в возрасте двадцати одного года. Царство его к тому времени так ослабло, что правители прочих царств относились к нему с пренебрежением. Тогда молодой правитель обратился к народу с повелением, в котором, в частности, говорилось: «…случилось так, что в прошлом… не было спокойствия в княжестве у нас… три цзиньских дома напали на нас и отняли земли к западу от Хуанхэ, принадлежавшие нашим прежним правителям. Владетельные князья презирали Цинь, а большего позора не может быть! …я постоянно чувствую боль в сердце. Если среди пришельцев и моих чиновников найдется такой, кто сможет предложить нам искусный план усиления Цинь, я дам ему высокую должность и пожалую землей»[19]19
  Сыма Цянь. Исторические записки. Т. 2. – М.: Восточная литература, 2003.


[Закрыть]
.

Тем временем в царстве Вэй пытался ввести разработанные им государственные реформы некий Гунсунь Ян. Был он принцем, побочным сыном князя Вэнь-хоу – первого правителя царства Вэй. Служил он доверенным секретарем первого министра царства Гун-Шу-цзо. Когда министр тяжко заболел и уже лежал на смертном одре, к нему пришел сам вэйский правитель Хуэй-ван и спросил, кого старик посоветует назначить на его место. Тогда Гун-Шу-цзо сказал: «Мой доверенный секретарь, которого зовут Гунсунь Ян, хотя и молод, но имеет поразительные способности. Я хотел бы, чтобы вы, ван, поручили ему ведение дел царства и прислушивались к его мнению. – Правитель промолчал, и тогда министр добавил: – Если вы, ван, не намерены использовать Яна, нужно его убить, [но] ни в коем случае не позволяйте ему выехать за пределы княжества»[20]20
  Сыма Цянь. Исторические записки. Глава 68. http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/I/Syma_Tsjan/Tom_VII/text68.phtml


[Закрыть]
.

Хуэй-ван не придал значения словам старика, поскольку полагал, что говорил он в бреду. Сам же Гун-Шу-цзо рассказал о разговоре с правителем самому Гунсунь Яну и посоветовал молодому человеку бежать из царства. Но тот отказался, сославшись на то, что вряд ли правитель исполнит совет министра. И оказался прав..

Уже после кончины министра Гун-Шу-цзо Гунсунь Ян узнал о повелении Сяо-гуна и решил попробовать удачу в царстве Цинь. Он улизнул из царства Вэй и явился ко двору циньского владыки. Там он долго добивался аудиенции у правителя, пока не заручился поддержкой любимца Сяо-гуна – придворного сановника Цзинь Цзяня. Тот себе на голову представил его Сяо-гуну. На аудиенции Гунсунь Ян долго и много говорил, а правитель со скуки дремал. Когда вэец ушел, правитель выбранил Цзинь Цзяня за то, что тот водит к нему дураков. Но о чудо! Уже через три дня правитель сам пожелал увидеть болтуна, но и новой встречей он остался недоволен. Потом была третья встреча, после которой Сяо-гун сказал Цзинь Цзяню: «Твой гость хорош, с ним есть о чем поговорить». С этого времени они виделись каждый день, правитель мог беседовать с Гунсунь Яном дни напролет. Наконец правитель взял вэйца к себе на службу. С 359 г. до н.э. мудрец приступил к осуществлению предложенных им преобразований.

У реформы было много направлений. Но главная – введение в стране жестокой диктатуры. Вот несколько цитат из книги Гунсунь Яна под названием «Книга правителя области Шан»[21]21
  Книга правителя области Шан (Шан цзюнь шу). М. Ладомир. 1993.


[Закрыть]
.

«Если управлять людьми, как добродетельными, то неизбежна смута, и страна погибнет; если управлять людьми, как порочными, то всегда утверждается [образцовый] порядок, и страна достигает могущества». «…там, где людей сурово карают за мелкие [проступки], проступки исчезают, а тяжким [преступлениям] просто неоткуда взяться. Это и называется управлять людьми, когда в стране уже есть порядок». «В государстве бывают: ли, музыка, Ши цзин, Шу цзин[22]22
  Ли — система морально-этических принципов и норм поведения для каждого китайца, включающая в себя почитание предков, человеколюбие и любовь к родственникам; уважение к старшим и подчинение им, честность, искренность, стремление к внутреннему самоусовершенствованию в духе конфуцианского учения и т.п. «Ши Цзин» – «Книга песен», сборник народных и ритаульных песнопений, эпических гимнов, сложившихся к VII в. до н. э. Во многих древнекитайских школах считался доктринальным. «Шу Цзин» – «Книга анналов», сборник материалов по истории Китая от легендарных предков-императоров до VII в. до н. э. В конфуцианстве считалась доктринальным текстом. Согласно Гунсунь Яну обе эти книги только отвлекают государя и подданных от их обязанностей.


[Закрыть]
, добродетель, почитание старых порядков, почтительность к родителям, братский долг, бескорыстие, красноречие. Если в государстве есть эти десять [паразитов], то правитель не сможет заставить [народ] воевать, государство будет непременно расчленено и в конце концов погибнет. Если же в стране нет этих десяти [паразитов], правитель может заставить [народ] воевать, а [государство] непременно будет процветать и добьется владычества [в Поднебесной]»… «Когда [к границам] государства, которое добивается хорошего управления, используя Ши цзин, Шу цзин, ли, музыку, почтительность к родителям, братский долг, добродетель, почитание старых порядков, приблизится враг, оно непременно будет расчленено; если же противник и не приблизится, оно непременно останется бедным. [К границам] государства, которое добивается хорошего управления, не используя эти восемь [паразитов], противник не посмеет приблизиться, а если он даже и приблизится, то будет непременно отброшен. [Если такое государство] поднимает войска и выступает в поход, то непременно занимает [чужую территорию], а овладев, может долго удерживать ее; если [же оно] удерживает войска и не нападает, то непременно станет богатым. О государстве, почитающем силу, говорят, что на него трудно напасть; о государстве же, почитающем [пустые] речи, говорят, что на него легко напасть. Если государство, на которое трудно напасть, поднимет войска [в поход] один раз, оно получит десятикратную выгоду; когда же в поход выступает страна, на которую легко напасть, ее потери будут стократны».

Как видим, идеи у Гунсунь Яна были изуверские, но именно на их основе и удалось впоследствии создать великую империю. Более того, по признанию самих китайцев, государственная политика, внедренная Гунсунь Яном в умы китайского общества еще в IV в. до н.э., с малыми изменениями прошла через века и продолжает осуществляться и в наши дни. Философия Гунсуня получила название легизм, т.е. «школа законников». Учение утверждает, что общество обязано беспрекословно жить по законам, установленным единственно непогрешимым и всевластным правителем. Центральная заповедь этого учения такова: необходимо заставить народ не думать, не учиться и не рассуждать, а заниматься сельскохозяйственным трудом и помышлять о войне

Важнейшей задачей реформ Гунсуня становилось «система взаимной ответственности». Вся страна была поделена по пять или десять семей. Члены каждой группы заботились друг о друге, но и каждый нес ответственность за других членов его ячейки. По закону, «тот, кто не доносил на преступника, должен был быть разрублен надвое, доносчик же награждался так же, как тот, кто в бою обезглавил врага. Скрывавший преступника наказывался так же, как сдавшийся в плен врагам» и т.д.

Ближайшие сановники правителя аристократ-конфуцианец Гань Лун и полководец Ду Чжи безуспешно пытались отговорить Сяо-гуна от проведения реформ Гунсунь Яна в жизнь. Однако правитель поддержал мудреца.

И не ошибся. В первые же годы преобразований циньцы стали побеждать в войнах. И чем активнее внедрялись идеи Гунсунь Яна в жизнь, тем больше было у царства Цинь блистательных побед. «Так законы действовали десять лет, и все жители Цинь весьма радовались этому; на дорогах никто не подбирал забытого [другими], в горах не было разбойников, в семьях всего было в достатке. Воины смело сражались, прекратились мелкие междоусобицы, волости и поселки хорошо управлялись»[23]23
  Сыма Цянь. Исторические записки. Глава 68. http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/I/Syma_Tsjan/Tom_VII/text68.phtml


[Закрыть]
.

Зато родичи Сяо-гуна пришли в замешательство – их полностью лишили какой-либо власти и сделали равными обычным аристократам. В самом начале реформ наследник престола княжич Цянь нарушил новый закон. Гунсунь Ян поначалу требовал судить нарушителя, но натолкнулся на недовольство правителя и вынужден был посоветовать Сяо-гуну: «[Пример] неисполнения законов подают ваши родственники. Если вы непременно хотите, чтобы законы осуществлялись, то начните прежде всего с наследника. Коль скоро наследника нельзя наказывать клеймением, клеймите его наставника». Совет был исполнен немедля, и на лбу безвинного учителя Гунсунь Цзя выжгли клеймо преступника. С этого времени вся правящая династия и аристократия беспрекословно исполняли установления реформатора. А когда через четыре года Цянь вновь нарушил закон, его уже не пощадили и отрезали бедолаге нос – он перестал быть наследником. После этого княжич закрылся в своем дворце и не показывался на люди все годы правления Сяо-гуна.

В 341 г. до н.э. вэйцам довелось первый раз поплатиться за самоуверенность своего правителя, когда-то не пожелавшего казнить Гунсунь Яна. У небольшого городка Малина циньцы устроили засаду и неожиданно напали на армию царства Вэй. В пылу сражения был убит вэйский главнокомандующий Пан Цзюань, после гибели которого его войско разбежалось. Но это были еще цветочки.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11