ВиКи.

Девушки со странностями. Книга 2



скачать книгу бесплатно

© ВиКи, 2016

© О. Ткаченко, дизайн обложки, 2016

© Д. Ерастов, фотографии, 2016

© Т. Касснер, фотографии, 2016


ISBN 978-5-4483-4712-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

La raison et l’amour sont ennemis jur?s

(Pierre Corneille)11
  Рассудок и любовь – заклятые враги (Пьер Корнель) (фр.)


[Закрыть]

Дневник Ирэн

7 августа 2003 г.


– Ирэн, ты идиотка? – спросила Дин после моего рассказа про Тилли и Сержа.

– Нет, – удивлённо возразила я.

– Ты что, сэкономить, мать, решила? Не захотела тратиться на нормальный подарок?

Кажется, Дин так и не поняла всю трудность моего выбора. Впрочем, я уже привыкла, что меня мало кто понимает.

– Не в этом дело. Она любит его, не меня. А я ей мешала и к тому же пугала своими наклонностями.

– И ты думаешь, что это благородно, да? Дура ты. И сама страдаешь, и ей ещё неизвестно каково – хорошо или хреново.

– Наверное, хорошо, – отозвалась я, с тоской представив свою Матильду в Сержиных лапищах.

– А ты спросила, нужна ли ей такая жертва?

– Тилли говорила, что только Серж наполняет её жизнь хоть каким-то смыслом.

– Мало ли что она говорила! – отмахнулась Надин. – Ты что, женщин не знаешь?

– Матильда не такая.

– Ага, все мы такие особенные, что даже хотим одного и того же.


Часом ранее я вышла на станции в незнакомом затуманенном городе Авиньоне департамента Воклюз. Второй час ночи. Надин дремала в старом отцовском «жуке» на парковке рядом с вокзалом. Но я-то об этом не знала! Я думала, меня прямо с поезда встретят. Я в панике начала ей названивать:

– Ди-и-ин!

Она тут же примчалась на платформу и стала отнимать у меня чемодан.

– Наконец-то мать приехала…

– Мне грустно, и я хочу спать.

– Не ной, – отрезала Дин. – Пошли.

Надин погрузила мой скарб в багажник, меня – на переднее сидение и повезла к себе. По пути я пыталась поспать, но Дин всё время одёргивала меня, чтобы я не уснула. Для верности она врубила радио. Сучка…

– Хочу кофе.

– Придёшь и сваришь.

Через пять минут я растерянно стояла перед раковиной. Над ворохом грязной посуды висел плакат «НАЙДИ И ПОМОЙ».

– А что, чистых кружек в доме нет?

– Там всё написано.

Через полчаса мы сидели на неуютной кухоньке Надиновой квартиры за кофепитием, во время которого и состоялся этот наш странный диалог. Ещё через полчаса я поняла, что бесполезно объяснять непробиваемой Надин, что такое любовь и на какие поступки она может толкнуть.

– На Сантона мне наплевать, но ради счастья Матильды я готова отказаться даже от самой Матильды.

Всё-таки любовь жутко облагораживает наши чёрствые души…

– Глупая сумасшедшая альтруистка, – распиналась Дин.

– Сумасшествие – это недоразвитая гениальность.

– Вот ты и есть недоразвитая!


Проснувшись на следующий день, я первым делом спросила:

– Надин, у тебя дома есть радио?

– На кой чёрт?

– И слава Богу.

Значит, по крайней мере на два месяца от «Ангела вечности» я избавлена. К слову, было полвторого.

– Что на завтрак?

– Я вегетарианка. У меня на завтрак только сигареты.

– Как хозяйка ты обязана меня кормить и желательно съедобным.

– Хорошо. Тогда иди прогуляй Закорючку.

У Дин живёт мопсиха с хвостом, похожим на запятую. Очевидно, это единственное в мире существо, которое удостоилось её скупой любви.

Я лениво запротестовала.

– А ты думала, я тебя за так держать буду? – издевалась Дин. – Нет уж, будешь приносить хотя бы минимальную пользу.

Я натянула Надиновы кеды, сунула собаку под мышку и, путаясь в длиннющем поводке, спустилась во двор. Тёплый ветер встретил меня непристойной лаской. После запылённого Парижа провансальский воздух кажется свежим и чистым.

Я села на скамейку. Пока Закорючка, весело кряхтя, наматывала вокруг меня километры, я жмурилась на солнце и завидовала её беспечности.

«Переживу. Не в первый раз. Я должна забыть Матильду, выжечь из сердца эту ненужную блажь. И снова влюбиться. Достойная замена – лучшее противоядие. Ужасно хочется влюбиться – хотя бы в песню, в книгу, в фильм… Во что угодно, лишь бы отвлечься. Я не могу тебя забыть, но я хочу тебя хотя бы не вспоминать».


Дневник Матильды

9 августа ’03


Я не писала, потому что долго не могла прийти в себя после худшего дня рождения за всю мою биографию.

Серж был отвратителен. Удивительно, какое глубокое презрение может прийти на смену любви. Он стал противен мне в тот момент, когда грубо разоблачил мои чувства («Мы ведь оба знаем, лапуля, что ты ко мне неравнодушна…»), и с тех пор каждая встреча лишь усиливала моё разочарование.

Я выдумала его от начала до конца, прилепила идеальный образ к первому попавшемуся смазливому хаму и возомнила, что люблю его! Смешно.

Но тогда мне было совсем не смешно. Когда он швырнул меня на диван, я затряслась.

– Не бойся, я тебя не трону. Но ты скажешь Ирэн, что я всё сделал, хорошо?

– Сделал что?

– Трахнул тебя, конечно. Что ещё с тобой можно сделать?

Мне хотелось плюнуть в его самодовольную рожу, но страх оказался сильнее.

– Уходи, – умоляюще прошептала я.

– Ты хочешь, чтобы у тебя появились реальные доказательства? – Он с угрозой наклонился ещё ниже.

– Н-нет.

Серж погладил меня по оголившемуся бедру. Я специально надела платье, чтобы у Ирэн быстрее появился соблазн повторить нашу прошлую забаву, но сейчас мне под юбку лез мерзкий скот Сантон!

– Нет! – Отчаяние утроило мои сопротивления.

– Да не трясись ты, малявка, – пренебрежительно бросил он. – Всё равно у меня бы на тебя не встало.

– А у меня бы не намокло, – расхрабрилась я.

– Ух ты, какая речистая! Короче, скажешь Ирэн, что акт между нами состоялся. Если она спросит, как это было, скажи, что я был нежным, бережным и страстным…

– Я скажу, что ты был омерзительным!

Серж больно схватил меня за волосы.

– Слушай сюда, дрянь ты мелкая. Со мной не забалуешь… Мне сделать то, что просила твоя подружка? Я могу.

– Нет! – Когда он вот так приближался, то страх перекрывал все мысли. – Отпусти меня! Я с утра ничего не ела, а ещё это шампанское и жара…

– Тебе плохо?

Вместо ответа я нагнулась к полу, изображая приступ тошноты. Серж брезгливо убрал руки и отскочил в другой конец комнаты. Я мигом бросилась к шкафу со своей экипировкой. Сантон – за мной, но я уже выставила вперёд металлический хлыст для конкура.

– Пошёл вон, – дрожащим голосом сказала я.

– Ну прутиком ты меня точно не напугаешь. – Серж с улыбочкой двинулся в мою сторону.

– Не подходи!

Я взмахнула хлыстом и полоснула его по голому плечу. Сантон с удивлением взглянул на оставленную мной алую отметину. Я сразу почувствовала себя увереннее.

– О-о, ты хочешь садомазо…

– Либо я тебя отстегаю, либо выколю глаз – выбирай.

– Господи. Да не собирался я тебя насиловать!

– Да, ты ограничился моральным унижением. Может, мне ещё спасибо сказать?

– Матильда, давай договоримся…

– Выметайся! – Я погнала Сантона к выходу.

Он попытался ухватить мой хлыст за кончик, но тут же был наказан. Устав обороняться, Серж наконец исчез за дверью. Я повернула ключ и упала на диван.

Боже, о чём он говорил? Как она могла о таком просить?!

Я видела, что Ирэн сейчас не до меня, и не приставала к ней со своими откровениями. Хотя то, как неумело она делала вид, будто ничего не произошло, меня задевало. Но я хотела выждать, рассчитывала на сегодняшний вечер, нарочно позвала её одну. И кто же знал, что она вот так меня поздравит?!

Дура… И я, и она. Сейчас позвоню и скажу ей: «Ты дура», а потом потребую вернуться. Ищу телефон, нахожу его на кухне, вызываю – «Абонент недоступен»… Спокойно. Она наверняка в метро.

В течение трёх часов я в одновременном приступе надежды и мазохизма прослушала этот ответ ещё раз двадцать пять. Шампанское вдруг стало крайне актуально – в перерывах между звонками я заглушала им свой мозг.

Марта поняла, что мне плохо, и, мурлыча, полезла с нежностями. Весь оставшийся вечер я пила, мешая слёзы с шампанским, – так весело я и отпраздновала свой девятнадцатый день рождения.


Дневник Ирэн

9 августа 2003 г.

Dollars comin’, baby, dollars goin’, baby…22
  Деньги приходят, детка, деньги уходят, детка… (англ.)


[Закрыть]

Daniel Lioneye – Eldorado baby

Чтобы помочь мне забыть всё плохое, Надин предприняла план моей срочной реабилитации, первым пунктом которого… стал мужской стриптиз (зачем?!). Не успела я посмотреть какие-нибудь достопримечательности вроде Папского дворца с горгульями и «полумоста» Сен-Бенезе, как меня сразу так жестоко шокировали…

Не помню, что такого наобещала мне Дин, но я поехала с ней в стрип-клуб. Это был тот случай, когда сначала говоришь: «Ну, в принципе, я не против», а потом – «Какого хрена я согласилась?!»

Когда мы оказались в вип-комнате, заиграла музыка. Надин усадила меня на лиловый диванчик и запустила темноволосого, в меру мускулистого жеребца – иначе не назовёшь. Он зачем-то снял портки и начал танцевать.

Ой, мамочки! Я не знала куда девать глаза. Надин курила в углу и улыбалась, как Гитлер на расстреле изменников Третьему рейху. Больше всего мне хотелось куда-нибудь сгинуть. Какое уж там возбуждение? Только страх, что стриптизёр подойдёт ко мне и, не дай Бог, дотронется.

Так и случилось. Парень протанцевал к дивану и, наклонившись, взял мою руку. Я напряглась, потому что считаю поцелуй руки чересчур интимным… Но бояться надо было другого! Вместо этого он перекинул меня через плечо и начал кружиться.

– А-а-а!

Я только и успела, что взвизгнуть и подумать: «Как хорошо, что я не в юбке!» Мне стало не по себе.

– Поставь меня на место! – требовала я, стуча кулаками по намасленной спине стриптизёра. – Ди-и-ин!

Дин, падла, даже не пошевелилась. Тогда я изменила тактику:

– Отпусти меня, идиот, иначе я с тебя трусы стяну!

Меня мигом поставили вертикально. По идее я должна была рассмеяться. Но я не засмеялась – для этого меня слишком мутило. Я мрачно спросила, где здесь туалет. Я хотела, чтобы Надин пошла со мной, но она отказывалась.

– Дин, не бросай меня! – возмутилась я.

Та кивнула парню, устроившему мне карусель.

– Проводишь эту малахольную до туалета?

– Конечно. – И он услужливо подставил мне локоть. – Прошу.

Какая галантность – ему бы ещё фрак да шляпу… Молча проклиная Дин, я вышла из комнаты.

Какое блаженство, почти свежий воздух! Здесь не пахло этим удушливым ароматическим маслом. Теперь я поняла, от чего меня вдруг затошнило. Мы спустились вниз, и я устремилась к бару.

– Но туалет не там – дальше.

– К чертям, я пить хочу…

Меня пришвартовало к стойке. Рядом сидел пьяный расхристанный негр. Бармен окинул меня сочувствующим взглядом.

– Вина, водки?

– Воды… – простонала я.

Я пила с жадностью выползшего из пустыни.

– Захлебнёшься, деточ-чка, – участливо промямлил чёрный.

Поставив стакан, я посмотрела на своего проводника. Брюнет. Кареглазый. Только слишком уж смазливый. Даже ненастоящий какой-то. Пустышка, полумачо. Грустно…

– Как тебя зовут?

– Асканио, – с гордостью ответил парень.

– О! – оживилась я. – Это как у Александра Дюма?

– Нет, это как Асканио Пачелли33
  Известный в Италии гольфист и телеведущий.


[Закрыть]
, – охладил меня новый знакомый.

– Ты итальянец?

– Неаполитанец, – категорично уточнил мой чичероне44
  Проводник (от итал. cicerone)


[Закрыть]
.

– То-то ты с акцентом говоришь.

– У тебя тоже выговор неместный – слишком грассируешь. Ты из Парижа?

– Не совсем. Из Сен-Манде, из русской диаспоры.

– А имя?

– Корали, – сказала я первое пришедшее на ум.

Парень покачал головой, не переставая улыбаться.

– Нет, тебя не так зовут.

Я искренне подивилась его стриптизёрской проницательности.

– Почему?

– Тебе это имя не идёт. Для тебя оно слишком нежное.

– А Ирэн идёт?

– Идёт.

Я с состраданием оглядела его Адамов костюм.

– Тебе, должно быть, холодно?

– Мне никогда не холодно, – похвастался парень.

– Вам, наверное, нельзя с клиентками просто так сидеть?

– Можно. Тем более твоя подруга уже заплатила.

– Ну да, – усмехнулась я, снова взяв стакан. – Никогда ещё не разговаривала с мужчиной за деньги.

– А ты не разговаривай, bellezza55
  Красотка (итал.)


[Закрыть]
! – недвусмысленно намекнул он.

– И часто вам женщины интим предлагают? – спросила я, сама удивившись своему нахальству.

– Часто. А ты предложишь?

Я чуть водой не поперхнулась.

– За это, наверное, отдельная плата, да? – веселилась я.

Асканио нахмурил лоб.

– Да, но не очень дорого, почти задаром.

Я еле сдерживала смех.

– Расслабься, у меня нет денег.

«Да и желания никакого».

– Ну… – задумчиво протянул парень, – в принципе, можно бесплатно. Только в нерабочее время.

– А ты разве не устаёшь на работе?

– Устаю, конечно, но у меня ещё много сил остаётся, – с готовностью ответил он. – Это для старых и страшных я stanco66
  Усталый (итал.)


[Закрыть]
, а для молодых и красивых я всегда sollecito77
  Проворный (итал.)


[Закрыть]
.

– А я после работы всегда разбитая.

– А кем ты работаешь?

– Журналисткой.

Сказать, что Асканио изменился в лице, – всё равно что промолчать. Он вмиг поменял выражение глаз, губ, осанку, даже наклон головы и стал вдруг таким серьёзным, сдержанным… Даже смотреть на меня перестал. Я и не думала, что мои слова произведут на него такое тягостное впечатление.

– Да не бойся. Я сюда не репортаж пришла делать, а лечиться.

– Ты больна?

– Ага. Любовью.

– Ах, amore, – закивал он. – Это posso88
  Я могу (итал.)


[Закрыть]
, это я быстро… Потанцуем?

– А мы не будем слишком странно смотреться вместе? Тебе придётся одеться.

– Или тебе – раздеться, – пошутил итальянец. – Пойдём.

– Не хочу.

– Ты не умеешь танцевать?

– Умею, но не хочу.

– Значит, не умеешь.

– Лучше уметь и не хотеть, чем хотеть, но не уметь… Вон как та девица, например. – Я кивнула в сторону танцовщицы у шеста.

Сама-то девушка была ничего, но двигалась так аритмично… Телесами трясла, задницей крутила, а сексуальности – ну ноль. Судя по горящим глазам Асканио, он не замечал её несуразных телодвижений – она же, в отличие от меня, была почти голая.

– На что там смотреть? – удивилась я. – Она же танцевать не может.

Чичероне опасно улыбнулся и показал на сцену.

– Ну так иди покажи как надо.

– Кто? Я?! – Я отпрянула в сторону.

– Ты же сама сказала, что сможешь лучше.

– Я этого не говорила!

– Но ведь подумала… – разоблачил он меня.

– Ни за что!

– Тс-с, я всё устрою.

Я с немым ужасом смотрела, как Асканио подходит к девице, как насмешливо она меня оглядывает и медленно спускается вниз… Кажется, сейчас я жестоко поплачусь за свою неосторожность самым грандиозным в жизни позором.

КУДА БЕЖАТЬ? ГДЕ ВЫХОД?

Асканио взял меня за руку.

– Не пойду! Не трогай меня!

Тут я увидела Надин. Радуясь ей как никогда, я прокричала:

– Ди-и-ин!

Она чудом услышала меня сквозь громыханье музыки и сразу подоспела к нам.

– Почему вы не возвращаетесь?

– Ирэн сейчас будет танцевать. – Асканио показал на пустую сцену.

– Отличная идея для психологической разгрузки! – загорелась Надин. – Почему я сама не додумалась? Давай, Ирэн, поднимайся.

– Вы рехнулись? Вы меня не заставите!

– Ирэн, ну что тебе стоит? – подначивала меня Дин.

– Я не хочу, чтобы все эти хмыри на меня глазели!

– Мы попросим их отвернуться. – Надин коварно переглянулась с Асканио.

– Я никуда не пойду!

– Нет, пойдёшь! – Дин распустила мне волосы. – Вперёд!

Когда меня стали выталкивать силой, я обняла возвышавшуюся рядом колонну, не желая отцепляться.

– Дин, ты Иуда, я тебя ненавижу!

Но, как я ни сопротивлялась, меня таки оторвали от колонны и выпихнули на круглую сцену. Девушка, которую я раскритиковала, взяла микрофон.

– Дамы и господа! Сейчас Ирэн, наша гостья из Парижа…

– Вообще-то из Сен-Манде.

– …станцует нам волнующий стриптиз.

Эй, насчёт стриптиза мы не договаривались!

Раздались жадные аплодисменты. Меня затрясло мелкой дрожью. Будто говоря: «Надо отвечать за свои слова», девица оскалилась и спустилась в зал. Народ в основном перестал танцевать – всем было любопытно, как я буду выходить из положения.

Я отвернулась от яркого света и сотен беспощадных глаз, закрыв лицо руками, и твёрдо решила стоять так до самого закрытия клуба. До самого судного дня, если потребуется! Стыд и ужас смешались во мне в одно крайне отвратительное чувство – меня снова затошнило… Может быть, ещё не поздно убежать?

И тут заиграла одна из моих любимых песен, Depeche Mode – It’s no good. Стоять под неё столбом было крайне затруднительно и даже невозможно. Я повернулась.

– Давай, Ирэн! – кричали незнакомые мне люди.

Была не была, терять мне нечего – всё равно в этом городе меня никто не знает. Должна же эта девка, наконец, увидеть как нужно танцевать. Не дам я ей сегодня позлорадствовать!

Я на секунду замешкалась, а потом обвила шест рукой и скользнула по кругу. Послала Дин воздушный поцелуй, и…

 
Don’t say you want me,
Don’t say you need me,
Don’t say you love me,
It’s understood…99
  Не говори, что хочешь меня, Не говори, что нужен тебе, Не говори, что любишь меня, Это и так понятно… (англ.)


[Закрыть]

 

Я совсем расслабилась и танцевала так свободно, как не позволяла себе даже дома, наедине с собой. Мне казалось, что я летала, оставляя тело внизу и воспаряя душой. Публика подбадривала меня свистом и аплодисментами. А когда я уже совсем разошлась, до меня донеслись голоса:

– Раздевайся!

Это отрезвляющее слово убило ВСЁ. Воспарившая было душа вернулась обратно в бренное тело разочарованной и осквернённой. Я неловко замедлила танец. Зачем они нарушили своим резким ненужным вмешательством мой полёт? Они всё испортили, опошлили. Глупые, чёрствые, примитивные.

Я вспомнила глаза Асканио, когда мы сидели в баре. Помню, как подумала: «Все-то вы одинаковые, скукота… Такой самовлюблённый – даже не понимает, что я над ним насмехаюсь».

И мне захотелось обмануть их, надуть, провести… Я расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

– Давай! Продолжай!

Я выразительно потёрла пальцами. Без money шоу не будет! Не сразу – секунд через семь – к ногам полетели мятые купюры. Пять евро, десять… Негусто. Ну хоть мелочью не закидали – и на том спасибо.

Я обернулась вокруг шеста и расстегнула вторую пуговицу. Деньги снова, хоть и весьма скупо, зашелестели под ногами. Я опустилась на колени и принялась разглаживать купюры, складывая их в аккуратную стопочку. Потом поднялась и разложила деньги по карманам.

Одно движение – и третья.

– Да стаскивай ты её, наконец!

Ну всё, надоели. Пуговиц у меня много, зато времени в обрез. Я уже собралась уходить, но по залу прокатились возгласы:

– Эй, снимай всё!

Ах вы, алчные предсказуемые кобельки! Я честно задумалась, что ещё могу показать без ущерба для совести. Идея пришла неожиданно.

– Не стесняйся!

Да я и не стесняюсь. Я наклонилась и стала подворачивать джинсы… Вы хотели обнажёнки? Вот вам ноги. Надо сказать, что джинсы на мне были узкие до неприличия. Так что подвернуть их я смогла только до середины икры. Не беда! Приступим к другой штанине… Ну вот, теперь вы видели моё декольте и лодыжки. Хватит с вас.

Пока народ соображал что к чему, я спустилась к Дин и Асканио, со смехом наблюдавшим моё «стрип-шоу».

– Молодец, выкрутилась! – хохотала Надин.

В этот момент зал разразился аплодисментами. На сцену опять полетели купюры. Я поспешно вернулась к шесту, собрала последние деньги, сделала книксен и удалилась. Да, я всласть над ними поиздевалась, но им же всё равно понравилось.

– Ирэн, теперь у тебя есть деньги, – заметил итальянский полумачо.

– И что? – не поняла я.

– Теперь нам не нужно ждать, пока закончится мой рабочий день.

Ага, скорее твоя рабочая ночь… Mais qu’est-ce que je fous l??1010
  Какого чёрта я здесь делаю? (фр.) (Lara Fabian – Tango)


[Закрыть]
Как я попала в этот вертеп, в этот кошмар наяву?

– Дин, забери меня из этого дурдома, пожалуйста.

Пока мы ехали домой, я считала заработанные деньги и устало возмущалась:

– Я думала, ты сперва покажешь мне крепости, храмы, мужской монастырь бенедиктинцев, в конце концов.

– Это тоже был мужской монастырь… в своём роде.

Так начались мои каникулы, или «Как Ирэн отрывалась в Авиньоне».


Дневник Матильды

10 августа ’03


Папа привёз мне из Бельгии пару статуэток лошадей. Видимо, он даже не заметил, что я уже год, как их не собираю. Моего депрессивного настроения он тоже не заметил. Тем лучше, обойдёмся без ненужных расспросов.

Несколько раз звонила Адель. Я сбрасывала, а потом взяла трубку и честно сказала:

– Извини, я не хочу сейчас с тобой разговаривать.

Больше Адель не звонит. И мне, если честно, наплевать.


12 августа ’03


Я устала, обессилела от неизвестности. Ирэн исчезла. Мои смс ей не доходят. Звоню на мобильный – «Абонент недоступен». Звоню домой – тишина.

Что происходит? Она меня избегает? Мне даже позвонить некому. Из всех её близких у меня есть только номер Жаклин, но она, как назло, умерла.

Что делать? Ненавижу неопределённость. Зачем ты исчезла? Ты остыла ко мне и решила избавиться, оставив в утешение Сантона?!


Дневник Ирэн

12 августа 2003 г.

Gimme just another reason to live.1111
  Просто дай мне другую причину, чтобы жить (англ.)


[Закрыть]

The 69 eyes – Framed in blood

На те капиталы, что я заработала в клубе, дуря народ голыми ногами (а это ни много ни мало – сто пятнадцать евро), мы с Надин обеспечили себя полным холодильником на три дня. В остальном же мы вели довольно аскетичный образ жизни – шиковать не приходилось.

– Теперь я знаю, что с тобой делать, когда у нас закончатся деньги, – цинично заметила Дин, которая уже немало жалела о своём внезапном порыве пригласить меня в гости.

– Не бойся, я тебя нескоро брошу.

– А я легко смогу тебя заставить.

– Сучка.

– Я ждала, что ты меня так назовёшь, – улыбнулась Надин.

– Что на обед?

– Суп-пюре из моркови с бобами.

– Так жить нельзя…

– Привыкай. Ты знала, что едешь к убеждённой вегетарианке.


14 августа 2003 г.

Strawberries, cherries and an angel’s kiss in spring,

My summer wine is really made from all these things.1212
  Клубника, вишня и весенний поцелуй ангела – Вот из чего по-настоящему сделано моё летнее вино (англ.)


[Закрыть]

Nancy Sinatra & Lee Hazelwood – Summer wine

Уже второй день я ответственно езжу по Авиньону с картой и фотоаппаратом, фиксируя исторические памятники города. Из-за работы Дин возит меня редко, а если и служит мне шофёром, то в неизменно дурном настроении.

Хоть Надин и говорит, что пользы от меня никакой, это неправда. «Польза от меня» выражается… да хотя бы в довольной морде Закорючки, с которой мы ежедневно пробегаем целые кроссы. Ещё я развлекаюсь тем, что поливаю колючий ужас с табличкой «Осторожно – кактусы!» и занимаюсь уборкой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5