Вика Кристи.

О правах и свободе человека



скачать книгу бесплатно

– А что может быть не так со свидетельскими показаниями? – Удивился Андрей.

– Сейчас расскажу, – пообещал Костя, – По запросу управления СК фактических картодержателей, с карт которых якобы Иваном похищены денежные средства, допросили по месту их жительства, а это в основном Российская федерация. В итоге результаты допросов вступают в полное противоречие с заявлениями «пострадавших от мошенничества Ивана» банков. Получается – запросы сделали, иностранные специалисты трудились, исполняли, а у нас их просто подшили в папку, даже не прочитав. Я пришел к выводу, что все эти бумаги в тома подшиты не просто так – во-первых, количество томов характеризует работу следователя как кропотливый труд. А во-вторых, следователь правильно рассчитал – в этом мусоре ковыряться никто не станет. Так все и примется с его слов. Как он сказал, так все и будет. После суда я читал его интервью средствам массовой информации. Журналисты взахлеб восхищались вельможным следователем – такой объемный материал, и следователь-герой, раскрыл масштабное преступление, связанное с использованием компьютерной техники. Вот умница, вот молодец! Наверняка он заслуживает очередные звезды на погоны и повышение по карьерной лестнице. А насколько я сам понял, этот гений не владеет не только компьютером, но даже термины системы высоких технологий ему даются с трудом.

– Да, ты что? – Андрей был искренне удивлен.

– Так оно и было, – подтвердил Костя, – Кстати, судья Сидоров на суде не смог выговорить слово транзакция. Спотыкался, спотыкался, а потом вообще исключил это слово из своего лексикона. Это при том, что судили Ивана за эти самые «незаконные транзакции». А нашего адвоката судья грозился удалить из зала суда за то, что он задавал вопросы участникам процесса с использованием банковской и компьютерной терминологии. Судья его предупредил, что нечего тут выражаться на иностранном языке, который он, глубоко уважающий себя судья Сидоров, не понимает. Вот, такая в нашей семье трагедия, и помочь нам уже никто не сможет. А сейчас пойдем спать, я сильно устал, а завтра с утра на службу.

– Да, сейчас, – согласился Андрей, – еще я бы хотел прямо сейчас узнать одну деталь – когда, и как, можно передать продукты для Ивана? Возможно, завтра я смог бы это сделать.

– Нет, не получится, – ответил Костя, – разрешенные Ивану тридцать килограммов продуктов один раз в четыре месяца мы с мамой отвезли на прошлой неделе. Кроме того, от тебя передачу для Ивана не примут. Ты не являешься Ивану близким родственником.

– Что это значит? Я родной дядя, но не близкий родственник?

– Получается, что так. Значение термина «близкий родственник» определено несколькими законами нашей страны. Например, кодексы – уголовный, уголовно-процессуальный, уголовно-исполнительный, гражданский. Затем закон о браке и семье. Все названные мной нормативы понятие «члены семьи» определяют, как близкие родственники. И тут появляется парадокс: оказывается, что в некоторых правовых актах дед, бабка и внуки, усыновители и усыновленные не относятся к категории близких родственников.

Создается такое впечатление, что этот пробел в законодательстве вполне осознанный факт, и направлен он на создание дополнительных трудностей для семей, в которых появились преступники. Наверное, для того, чтобы навсегда там поселить чувство вины за плохое воспитание детей.

– Не понимаю, – удивился Андрей, – поясни, что ты имеешь в виду?

– Поясняю, – ответил Костя, – все исправительные учреждения страны функционируют по Правилам внутреннего распорядка, которые для них разработало Министерства внутренних дел Республики. Именно эти Правила определяют состав членов семьи и близких родственников осужденных. Так, например, если осужденный имеет среди близких родственников единственного человека – старенькую мать, то и передачи весом в тридцать килограммов в исправительном учреждении примут только от нее. Да и на длительное свидание с теми же тридцатью килограммами передачи и продуктами для питания на несколько суток должна прибыть только она самолично. Других родственников туда не пропустят и передачи от них примут только по отдельному разрешению начальника учреждения. У бабушки есть в родственниках молодые люди – скажем ее внуки, которые в свою очередь по законам нашей страны осужденному близкими родственниками не приходятся, поэтому и помощь оказать старушке по доставке и передаче продуктов осужденному, согласно Правилам МВД, они не имеют права. Вот такой получается кавардак.

– Не понимаю, – сказал Андрей, – разве такое возможно в цивилизованном обществе? Определенный маразм!

– Здесь ты прав, – подтвердил Костя, – Я насмотрелся на раздавленных горем старых женщин, которые со слезами, пошатываясь, тащили сумки и котомки своим близким родственникам. Молодые лица там мелькают очень редко. Раз Правилами запрещено, то зачем создавать себе дополнительные трудности. В основном материальную помощь заключенным со своих скудных пенсий оказывают старики. Скорее всего, у них сохранилась генетическая память о сталинских репрессиях и гулагах. Они помнят и хорошо представляют моральное и физическое состояние людей, попавших в клетку. Особенно, по политическим или надуманным обвинениям. А молодежь об этом не знает, они думают, что раз у них все хорошо, то так и будет до конца жизни. С ними никогда и ничего не случится. Я тебе уже говорил, что друзья Ивана, вернее, его бывшие друзья, со дня его ареста забыли, что такой человек был рядом с ними и всегда откликался на их просьбы. Он исчез из их жизни, но я думаю, что не навсегда. Когда-то он освободится и эти «бывшие» снова захотят получать от него помощь и эксплуатировать его талант. Если Иван их простит, то я сам перестану его уважать. Такое забывать нельзя. А ты, дорогой дядя, со мной и Иваном состоишь в третьей степени бокового родства, поэтому по нашим законам тебе и беспокоиться о своих племянниках не стоит.

– Да, что-то наши правоохранители здесь перегнули. Так наша молодежь совсем забудет о доброте и порядочности по отношению к близким людям. Тогда и благотворительность, скажем прямо, обречена на гибель. Я понимаю, когда делят наследство, тогда и степень родства учитывают. Но когда оказывается реальная помощь, то почему к такому благому делу не допустить не только родственников, но друзей, и даже посторонних людей? Кому от этого станет хуже? Государству? Но государство только найдет – это улучшение питания осужденных, материального благополучия все того же исправительного учреждения и сокращение государственных бюджетных ассигнований в МВД.

– Вот и я о том же, – согласился Костя, – мама говорила, что на сегодняшний день исправительные учреждения страны имеют около десяти миллионов долларов США просроченной дебиторской задолженности за выполненные осужденными работы. Осужденные работали, деньги на свое содержание заработали, но при этом их не получили. Кормить их нужно каждый день, а еще расходы на коммунальные услуги, содержание административного штата, приобретение спецформы для осужденных, и для милицейских сотрудников. Стараниями вертухаев от власти исправительные учреждения переполнены осужденными и ждущими суда. Всевластные люди в форме часто предъявляют гражданам надуманные обвинения. Причины здесь разные:

– первая: сделать подарок себе любимому (большие звезды на погоны, повышение по служебной лестнице, материальные вознаграждения, положительная динамика раскрытия преступлений);

– вторая: наполнить бюджет страны. Многократные госпошлины за судебные постановления и кассационные определения от родственников осужденных, это, во-первых.

– Но, видимо, самые значительные вливания в бюджет делает бизнес, так называемые экономические преступники – продают свой бизнес, обнуляют счета, пополняют бюджет, но срок все-равно получают. И срок значительный.

При этом никто, видимо, в правительстве не задумывается, что при этой круговерти вряд ли баланс расходов и доходов бюджетных средств может быть профицитным. Ну, получили что-то от осужденных, но расходы из бюджета тоже выросли пропорционально: это и материальное содержание непомерно раздутого государственного правоохранительного штата сотрудников, и ежегодно растущего количества осужденных.

– Все это, конечно, понятно, – резюмировал Андрей, – но давай мы снова вернемся к вопросу о передачах и близких родственниках, которые имеют право тащить в исправительное учреждение разрешенные тридцать килограммов. Ты не задавался вопросом – почему именно тридцать килограммов и, как я понял, все это только за один раз в установленный промежуток времени.

– Конечно, эти «почему» мне известны, – ответил Костя, – вес посылки определен Правилами почтовых отправлений. Именно в правилах максимальный вес почтового отправления установлен в тридцать килограммов. А вторая часть условия передачи посылок «разовая передача» в определенный промежуток времени – это в собственные Правила записано МВД. Видимо, силы своих сотрудников берегут. Конечно, бабушкам и дедушкам удобнее было бы разрешенные тридцать килограммов доставить в учреждение за два-три раза. Да и осужденным такая многоразовая помощь была бы гораздо полезнее – и продукты более свежие и хранить их проще. Что касается максимального веса посылки, бандероли и мелкого пакета, то он тоже определен Правилами оказания услуг почтовой связи. И заметь, бандероли и мелкие пакеты в исправительном учреждении от близких родственников не принимают – их можно выслать только почтой. Тоже абсурд, но этот абсурд можно читать еще иначе – заработал сам, дай заработать другому. Почта тоже свои деньги от родственников осужденных получает.

– Давай мы, племяш, наш разговор продолжим завтра. Я с утра позвоню твоему начальнику, он мой друг с детсадовского возраста, поздороваюсь и заодно попрошу для тебя отпуск. Нам с тобой нужно будет порешать некоторые вопросы, крайне необходимо, чтобы ты был рядом со мной. Согласен? А скоро Никита приедет, глядишь и мы уже команда.

На следующий день к обеду Костя уже был дома.

– Как я понял, ты отпуск оформил? – Вопросом встретил его Андрей, – садись за стол, для начала позавтракай. Тут я тебе бульон сварил, ну, и как полагается к нему пирожки, купил в местном кафе. Ты ешь, а я тем временем свое оборудование настрою, потом продолжим нашу беседу. Вчера я некоторые выдержки из нашего разговора записал на диктофон, а сегодня поступлю более профессионально – мы устроим тебе пресс-конференцию. Согласен? Запись в последующем будет использована. Если ты не забыл, то я профессиональный журналист, когда-то вел на телевидении криминальную хронику. Будем разбираться как соблюдаются права человека в нашей стране, в том числе пенитенциарной системой. Итак, ты готов? Тогда приступаем:

– Что произошло за последнюю неделю, с тобой и твоей матерью? – Задал свой первый вопрос Андрей.

– Матери на прошлой неделе ночью я несколько раз скорую помощь вызывал, а утром отвез ее в стационар больницы. Хорошо, что ее там уже знают и приняли без всяких оформлений и задержек. – Ответил Костя.

– Почему Татьяну Сергеевну хорошо знают в больнице? Она учетная больная с хроническими заболеваниями?

– В общем, да. За долгую трудовую деятельность она приобрела целый букет неизлечимых болезней, в том числе и сахарный диабет. Но не это главное. С самых первых дней после ареста Ивана она настаивала на изменении меры пресечения. Например, на подписку о невыезде или домашний арест. Адвокат к одному из своих запросов приложил справку из нашей поликлиники, в которой были названы ее основные хронические заболевания, зафиксированные в учетной карточке. Справку скрепили подписью нескольких врачей и печатью поликлиники. Но этот документ следователь Иванов проигнорировал, по его решению Ивана оставили в СИЗО, под арестом. Но спустя неделю после принятия этого решения Иванов проявил бдительность. Он решил, что эта справка с подписью врачей и печатью поликлиники является фиктивным документом, а потому вторично запросил поликлинику о наличии у гражданки Денисовой Т. С. хронических заболеваний. Врачи получили сей документ и заволновались. К нам домой немедленно отправилась наш участковый врач. И, слава Богу, вовремя – у мамы она обнаружила предынфарктное состояние. Маму немедленно госпитализировали и уложили под капельницу. Ну, а врачи, естественно, долго и возмущенно обсуждали эту ситуацию со справкой. С тех пор мама у них личность известная и узнаваемая. За разговоры я их не сужу, наоборот искренне благодарен, что спасли от инфаркта и сейчас стараются помочь.

– Нынешняя госпитализация – результат ее посещения колонии? – спросил Андрей.

– Да, – подтвердил Костя, – я просил ее не ехать. Мог бы и сам справиться, но она меня не послушала. Мама обычно несколько месяцев собирает Ване передачу. Мы только-только отвезли продукты, а мама через несколько дней уже начинает собирать следующую передачу, хотя между передачами приличный срок, четыре месяца. Это внутренний распорядок колонии. Иван обычно пишет в письме, в чем он нуждается и что хотел бы получить в следующей передаче.

– И, что? Привезли вы передачу, но контролеры ее не приняли? Там все однотипные наглецы и сволочи? – спросил Андрей.

– Нет, – уточнил Костя, – среди штата контролеров, с которыми мне довелось общаться, конечно, есть разные люди, и вертухаи в том числе. Но их быстро вычисляет администрация и они куда-то исчезают. По моим наблюдениям этих людей выделить из прочих можно сразу, они чем-то похожи друг на друга – ускользающий взгляд, кожа с желтоватым оттенком, сутулые плечи, фигура кощея бессмертного. Кстати, следователь, который вел дело Ивана, один в один внешне похож на описанных мной контролеров. Погоны у него с большими звездами и должность высокая – следователь по особо важным делам, а человек он гнилой. Ну, посуди сам, если человек трижды был женат, от трех жен имеет детей, но все его бывшие жены бежали от него, как от кикиморы болотной, о чем это говорит? Мракобес, негодяй или эгоист, который любит только себя! Такие люди в себе накопили много желчи, она проступает наружу и красит кожу в желтый цвет. А если быть абсолютно объективным, то надо сказать, что служат в колонии нормальные, интеллигентные и доброжелательные люди. Например, в пункте приема передач работает тоже контролером молодой прапорщик, кажется, его зовут Денис. Я как-то у него спросил – как тебе, солдат, здесь служится? И услышал вполне адекватный ответ: «Да все нормально! Я с удовольствием утром бегу на работу – помогать можно по-разному, добрым словом тоже. Среди заключенных много умных и очень интересных людей, иногда общение с ними просто в удовольствие». Еще там же работают две молодые женщины. Для них это тоже нормальная работа – при любых обстоятельствах от них ни криков, ни хамства, все выслушают, в пределах своих полномочий помогут.

– Ты знаешь все фамилии и имена контролеров?

– Нет, не знаю. И никто не знает, – ответил Костя, – у них там все работают, я бы сказал инкогнито. По заявлениям журналистов, система исполнения наказаний в нашей стране самая закрытая во всем мире. Но если само учреждение все-таки закрытого типа, и это как-то можно понять, то почему служащие, которые работают с гражданским населением, тоже под грифом «секретно»? Могли бы как-то обозначиться.

– Татьяна Сергеевна из-за чего расстроилась, из-за хамства контролеров? Вертухай попался? – спросил Андрей.

– Нет, не совсем так, – ответил Костя, – процесс приема-передачи посылки зрелище тяжелое и удручающее. Не каждый здоровый человек выдержит, когда на его глазах дорогие, тщательно собранные продукты превращают в отходы. Вот и у мамы руки начали дрожать, подскочило давление, повысился уровень сахара в крови. Ну, ты представь – конфеты сначала отверткой прокалываются, затем руками разминаются и это при том, что обертка с них снята. Шоколад ломают на кусочки. Носки, сшитые производителем попарно, рвут руками. В результате на месте крепления на каждом носке зияет круглая дыра. Я не выдержал и как-то спросил у контролера, что они могут найти в шоколаде или в нитках, которыми сшиты носки. Он ответил: «это не я придумал – есть инструкция». Вполне резонно – я не спал всю ночь, варил плитку шоколада толщиной в полсантиметра, в нее прятал мобильный телефон. И не только в шоколад, но и шоколадные конфеты – в каждую вложил по мобильнику. А в нитки, которыми сшиты носки, запрятал для Ивана весточку от ЦРУ. И если это абсурд, то тогда я не понимаю, зачем МВД весь этот бред изложил в своих Правилах? А служивый контролер исполняет свою работу. Вот и все

– Бред, как ты это называешь, на самом деле превращает дорогие продукты в антисанитарную, непригодную для питания еду. Разве можно употреблять в пищу незащищенные, без заводской упаковки продукты, которые побывали в руках не только членов семьи, но и контролеров исправительного управления. В этом случае все контролеры должны иметь санитарную книжку и соответствующую санитарным нормам защитную одежду. Интересно, а это в Правилах МВД прописано? Видимо, нет! Ведь эта пища предназначена осужденным. Пусть травятся домашними гостинцами. А что ты мне можешь рассказать про СИЗО? Ты ранее говорил, что до суда Иван полтора года содержался в СИЗО. Где легче – в СИЗО или колонии?

– Чтобы тебе было легче ориентироваться, для начала я опишу тебе спальное место в СИЗО – что это двухъярусный металлический каркас на два лежака ты, наверное, и без меня знаешь. Но никто, кроме самих подследственных, даже не догадывается, на чем спят подозреваемые в СИЗО. Как ты думаешь, из чего сделано основание лежака, на которое затем обычно ложится тюфяк?

– Наверное, это щит из досок.

– Раньше и я так считал. Нет, это не доски. Основание кроватей состоит из металлических прутьев. Расстояние между этими прутьями двадцать – двадцать пять сантиметров. Теперь ты понимаешь, что это за кровати? На прутья пока еще подозреваемые кладут тюфяк и пробуют на этом сооружении спать. Конечно, тюфяк проваливается между прутьями и нормально отдохнуть на этом станке для ломки костей никак не получается. Иван на этих прутьях заработал смещение позвонков и мучился, да и сейчас мучается, от дикой боли в позвоночнике. Вот и получается, что в СИЗО людей, находящихся под следствием, сознательно калечат. Наверное, это для того, чтобы человек быстрее дал признательные показания не только в своих преступлениях, но и в тех, на которых настаивает следователь. Как я понимаю, попутно наглый следователь раскрывает «висяки». А за раскрытые «висяков» ему повесят новые звезды на погоды, назначат материальные поощрения и обеспечат карьерный рост. Я знаю людей, которые принимали на себя нераскрытые преступления только ради того, чтобы как можно быстрее из СИЗО их перевели в колонию. Лечат ли в колонии осужденным больные спины, смещения и воспаления костей?

– И я хотел спросить – лечат ли, и как? – заинтересовался Андрей, – Достаточно ли в колонии оборудования и лекарств для диагностики и лечения таких заболеваний? Каркас человека это очень серьезная составляющая его здоровья, поэтому и относиться к нему нужно соответствующе.

– Не знаю, как остальных, а вот Ивана не лечат. – Голос Никиты как-то странно спотыкнулся, будто он проглотил застрявший в горле комок. – Изначально Иван обращался в медсанчасть колонии, обследование ему было назначено, но на какие-то дальние, бесперспективные сроки.

– Ивана до сих пор никто не лечит?

– Иван лечится самостоятельно. С ним в одном отряде оказался мануальный терапевт. Ранее фамилия этого человека была знакома почти всем жителям не только нашей страны, но и за ее пределами. Доктор работал с элитой нашего спорта – вправлял вывихи, лечил растяжки, занимался реабилитацией после переломов костей и других травм. За какие провинности он попал на зону, я не знаю, но срок у него немыслимо большой – более десяти лет. Это особая традиция судей, прокуроров и следователей нашей страны. За самое незначительное нарушение закона подводят под серьезную статью уголовного Кодекса, добавляют добровольные признания в совершении ранее нераскрытых преступлений. Результат – срок десять и более лет. Раскрыли масштабное преступление, работали не покладая рук, поэтому заслужили и звезды, и продвижение по карьерной лестнице. Главный показатель их службы – раскрываемость преступлений, и он всегда выполнен. Поэтому молодые, но ретивые служаки вертыхаются по правоохранительным коридорам в погонах подполковников и полковников. Приведу тебе яркий образец необоснованной жестокости наказания за мелкий проступок. Совсем недавно, наша землячка, двадцати четырех лет от роду получила двенадцать лет колонии за контрабанду полутора таблеток зкстази. Я не оговорился – именно при досмотре ее багажа в аэропорту, там были обнаружены полторы таблетки психотропа. По этому факту возбудили уголовное дело и следователи-телепаты, якобы дополнительно ее уличили в злом умысле на сбыт злополучной таблетки и ее половинки. Об этом заявил старший помощник транспортного прокурора в интервью средствам массовой информации. Я понимаю, что если нарушение закона совершено, то следом идет наказание, но оно должно быть в рамках закона. Государство должно уметь наказывать своих граждан, но честно и справедливо. Именно государство и его правоохранительная система должны демонстрировать народу, что перед законом все равны. На самом деле наша правоохранительная система ориентирована на жестокие наказания при любых случаях нарушений Закона, даже если не доказаны основные признаки преступления согласно статье, по которой судят человека. Но это касается только рядовых граждан страны. Если верить статистике Верховного Суда за текущий год, то на одного оправданного судами человека в нашей стране приходится 500 осужденных. Причем, наказания за совершенные преступления всегда несоизмеримы со степенью вины. Или вина и вовсе надумана, притянута «за уши». Вот и считай, что важнее для правоохранительных органов – Закон или получение максимального результата для себя любимого – это те же звезды на погоны, карьера, материальные вознаграждения. Есть еще один показатель, ради которого вертухаи от правоохранительных органов готовы в тюрьмы определить все население страны – это пополнения государственного бюджета их стараниями. Такие карательные меры создают в стране атмосферу недоверия к законодательной системе в целом. А как ты расцениваешь уже давно лживую мантру пропаганды: никто не может пользоваться преимуществами и привилегиями, противоречащими закону, в нашей стране перед Законом все равны?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное