Вероника Мелан.

Сапфир



скачать книгу бесплатно

«…Переход – это новая жизнь. Прежнее тело, но пустая голова. Память о себе как о человеке, но отсутствие воспоминаний о других – какими они были, зачем? Нет их более, и хорошо. Переход – это, как отдать долги. Все разом. Возможно, раньше ты кого-то любил, но забыл его без сожалений и душевной муки. Друзья? Наслаждался их компанией, но ушел, легко махнув на прощание рукой. Плохой начальник – хороший начальник? Был да сплыл. Коллеги? Найдутся новые, равно, как и новые знакомые, дела, отношения… Переход – это полная свобода: от прежних чувств, радостей и тревог, от накопленного багажа, свобода от себя самого…»

Глава 1

Дом.

Она выбрала его сразу, не задумываясь, – белокаменный, великолепный, с балконом на втором этаже, колоннами снизу по сторонам от входа, в обрамлении цветущих кустов и пальм. Не дом – вилла: на заднем дворе шезлонги и бассейн, а спереди, если утром выйти с чашкой кофе на террасу, неумолкающий грохот прибоя. К тому же собственный пляж – маленький, всего сто метров, но свой. Можно огородить.

Конечно, другие бонусы также заслуживали внимания. Номер один: моментальное трудоустройство на хорошую работу с высокой заработной платой и маленькая (крохотная – она посмотрела) квартира в центре. И номер два: кругленький и приятный первоначальный капитал (но при этом ни жилья, ни работы – все сам) на любые нужды и желания. Однако Лана Далински выбрала дом, и потому ни денег, ни работы в придачу ей не полагалось.

И что же? Ведь Ла-Файя – это, прежде всего, океан. Курорт. Запах солнечных лучей, соленого ветра, шелест пальмовых листьев вдоль линии прибрежных кафе. Цветные купальники, жесткие от соли волосы, это стекающее на подбородок ванильное мороженое, аромат кокосового лосьона для загара, яркие красные трусы длинноногих парней-спасателей… Ну, какая, к черту, может быть прекрасная работа и унылая серая коробочка в центре, когда через пару километров южнее золотистый берег будет облизывать жадный до босых ступней прибой?

Нет, в таком месте нужен дом. И обязательно на берегу океана.

Водитель такси, когда она назвала ему свой новый адрес, кивнул. Как ей показалось, с уважением и восхищением.


Переход. Новый уровень. Новый город.

Продвигаясь от будки Портала к океану, машина колесила и по широким проспектам с плавящимся от полуденной жары идеально ровным асфальтом, и по узким, мощеным полированными булыжниками улочкам. На первых, сверкая босоножками и пряжками пляжных сумочек, текла загорелая и изредка белесая – туристки – толпа, почти сплошь состоящая из занимающихся праздным шопингом дам, на вторых было тихо – свисающие с балконных перил цветы, сохнущие полотенца, янтарный полумрак.

Лана балдела. Щурилась, когда выезжали на солнце, во все глаза рассматривала местный колорит, стоило нырнуть в тень, и нравилось ей абсолютно все – и щербатые стены домов на окраине, и слепящие фасады роскошных особняков в центре. Нравились растущие в кадках вдоль дорог яркие хищно-экзотические цветы и карликовые пальмы, развевающиеся от бриза скатерти и тенты уличных кафе, пестрящие синевой плакаты, зазывающие приезжих совершить морскую прогулку.

Нравилось, что у большинства машин отсутствовали крыши, а из салонов авто – «не кабриолетов» неслись заводные танцевальные мелодии.

Нет, это место однозначно ей по душе. И пусть кошелек практически пуст, а в планах пока ни профессии, ни скорого трудоустройства, у нее уже есть дом. Вилла. Особняк. Ее личная резиденция – покои королевы Ланы Первой Далински.

И уже совсем скоро она увидит их собственными глазами.


Переход – это новая жизнь. Прежнее тело, но пустая голова. Память о себе как о человеке, но отсутствие воспоминаний о других – какими они были, зачем? Нет их более, и хорошо. Переход – это, как отдать долги. Все разом. Возможно, раньше ты кого-то любил, но забыл его без сожалений и душевной муки. Друзья? Наслаждался их компанией, но ушел, легко махнув на прощание рукой. Плохой начальник – хороший начальник? Был да сплыл. Коллеги? Найдутся новые, равно, как и новые знакомые, дела, отношения… Переход – это полная свобода: от прежних чувств, радостей и тревог, от накопленного багажа, свобода от себя самого.

И Лана этой свободой наслаждалась в полной мере – шагала по мощенной мраморной плиткой дорожке, раскачивала зажатым в руке легким чемоданом – туда она, кажется, сложила одежду (и благополучно забыла, какую), и, чем ближе подходила к своему новому жилищу, тем больше пьянящих пузырьков ощущала в теле.

Вилла. Ее собственная вилла.

За что начисляют баллы при переходе? За достижения в трудовом или социальном плане? За верно пройденный этап, накопленную мудрость, совершенные в прошлом правильные выборы? За доброту, позитивные мысли, отсутствие ошибок? За что бы их там ни начисляли, вероятно, Лана могла в полной мере гордиться собой, потому что никому (ну, хорошо, почти никому, так ей в этот радостный момент верилось) при переходе не позволяли вселиться в такой роскошный дворец. Должно быть, она умница, красавица, успешная женщина, мастерица на все руки и… просто… Подходящих слов не находилось.

Когда новоиспеченная хозяйка особняка доставала из кармана ключи, ее руки тряслись.

* * *

На вечер бутылку шампанского. И бокалы. И еще нужны чайные и кофейные чашки. Пустые гардеробные она когда-нибудь заполнит одеждой всех цветов и стилей – строгой, элегантной, кокетливой, шальной, вызывающей, – а пока рукой по пустым качающимся плечикам. Нужно обязательно украсить стены парочкой шедевров с морскими пейзажами, купить светильники с витыми ножками, чтобы подходили к мебели, заказать столик для веранды, подушки для кресел, дорогие столовые приборы…

Она опьянела. Без глотка спиртного, даже без воды. Обошла все комнаты, вдохнула аромат спален, гостиных, коридоров, библиотеки, кухни и уютной залы с белым камином внизу… и схлопнулась сознанием. Ошалела от мысли, что владеет всем этим. Что однажды здесь зазвучат голоса ее новых друзей, что именно сюда она будет возвращаться каждый вечер с работы, спать в той самой спальне с розовыми покрывалами. Что сможет допоздна засиживаться в уютном кресле перед плазменным телевизором с книжкой, а после – она сделает это своим новым ритуалом – будет выходить на пляж. Бродить по нему, вдыхать аромат ночи и прибоя, наступать сандалиями на хрупкие раковинки и смотреть на далекие звезды. Сначала в одиночку, а после с кем-то – кем-то родным, близким и очень нужным.

Она будет счастлива.

Лана кое-как вынырнула из полуденных грез. За окном кричали – играли в мяч парни, хлопали по тугому резиновому боку, смеялись. Заливался песней воткнутый прямо в песок магнитофон; мягко облизывали берег спокойные волны.

Замечталась. Совершенно замечталась! Для начала ей нужно лишь самое необходимое – продукты питания, и, значит, отыскать ближайший магазин. А так же разобрать чемодан, заварить чаю покрепче – для этого купить чашку (по крайней мере, одну) и в первый, самый трепетный раз выйти с ней на балкон.


Крепкая, спортивная, подтянутая. Прежде чем взяться за разбор вещей, Лана долго крутилась перед зеркалом спальни, стоя в одних плавках, водила пальцами по длинным белокурым волосам, придирчиво присматривалась к себе.

Блондинка. Кареглазая. Достаточно высокая, но не дылда, даже на каблуках. Изящная шея, тренированные руки и плечи – любительница активного отдыха, – округлая небольшая грудь с коричневыми сосками, плоский живот, длинные ноги. Бедра широковаты – что есть, то есть. Интересно, сможет она соперничать с местными красавицами за внимание парней или же, прежде чем обретет на новом месте уверенность, наживет пару комплексов? Нет, это вряд ли. Она не модель, но почти. А кто придирается, идет лесом – в Ла-файе нужно наслаждаться жизнью, а не комплексовать.

В чемодане отыскалось немногое: пара светлых брюк, несколько мятых блузок, три юбки – слишком плотных для здешней жары, – один сарафан и пара закрытых туфель-лодочек. Не густо. Похоже, на Четырнадцатом, откуда она недавно прибыла, погода не баловала. И да, сарафан бы для предстоящей прогулки подошел, однако утюга в кладовой не обнаружилось (еще плюс один к списку покупок), и потому пришлось одевать то, что она недавно сняла, – белую полупрозрачную кофточку и коричневую юбку-карандаш. Позже она решит, куда поставить так же привезенные с собой три книжки (не успела прочитать?), мягкую подушку с вышивкой и обнаруженный на дне свой собственный черно-белый портрет, заснятый неизвестным ей теперь фотографом.

Фото удачное – решила оставить.

В тот самый момент, когда Лана решила, что чемодан пуст, закрыла его на замок и поставила ребром, что-то скользнуло по обшивке и тихонько стукнуло о жесткий борт, – пришлось открыть замок еще раз.


Находка ей не нравилась. Совершенно.

Черная картонная коробка; внутри, утопленный в поролон, прозрачный шприц; в шприце жидкость. Игла зловещая, короткая, а сверху на клочке бумаги записка: «Восстанови память». Написано от руки; рядом символ змеи.

Лана смотрела на находку так, как смотрят на черную метку, – с одеревеневшим позвоночником и застывшим сознанием, а еще с неприязнью от того, что что-то сумело испортить солнечный день. Не облако, не дождь, не хамский тон одного из прохожих и даже не сворованный в толпе из сумочки кошелек. Коробка казалась ей чем-то хуже – стальной цепью, которая вдруг протянулась назад во времени и зачем-то соединила ее с прошлым. А с прошлым соединяться не хотелось. Она не могла сказать, почему, но интуитивно не желала его помнить, и потому еще минуту назад так радовалась тому, что, наконец, свободна. От кого, от чего? Не желала помнить. А теперь должна

«Не должна. Выбрось ее в мусорку и забудь. Вон, хоть в море…»

Нет, в море нельзя. Даже выдавить из шприца жидкость – а если там яд?

Или наркотики?

Она судорожно отсмотрела сгибы собственных локтей – затянувшихся проколов нет. На бедрах тоже. Куда еще колются наркоманы? Между пальцами ног? В плечи? В зад? Память молчала.

Она не наркоманка, нет…

«Интересно, кто писал записку?»

Ручка нашлась в сумочке. Дрожащей рукой, перевернув мятый кассовый чек, найденный там же, Лана быстро нацарапала два слова – «восстанови память». И выдохнула почти что с ужасом – почерк ее. Однозначно.

Солнечный день в ее сознании на несколько секунд померк. Все те же крики ребят за окном, все та же песня и шум прибоя, вот только мир вокруг вдруг сделался хрупким, сюрреалистичным, будто пляжники, океан и волны – всего лишь картина, а за картиной нечто темное, зловещее, покрытое пятнами плесени. И везде паутина.

Ужас. Ей представляется какой-то ужас.

Пришлось встряхнуться. Какая, к черту, разница, кто писал ту записку и почему приложен шприц? Она не хочет знать, что в нем набрано, она не желает понимать, зачем вообще взяла с собой эту ерунду. Нужно все выбросить – просто выбросить и забыть! Делов-то! У нее новая жизнь, новые планы, новое жилье и новое преотличное настроение. И ни одна ерунда – даже такая странная, как найденная в твоем же чемодане картонная коробка, – не сможет его испортить.

Это не она писала… Это кто-то подделал. И шприц подложил…

Да, это не она. Это какая-то дурацкая шутка!

И вообще – прочь из головы дурные мысли. В конце концов, она вправе решать, делать ей что-то или не делать? И она решила: «не делать».

Прежде чем выйти из дома, Лана бросила коробку обратно в чемодан (выбросит позже – пока даже ведра нет), а чемодан пинком задвинула под кровать.

Все, на выход – под солнечные лучи и навстречу соленому ветру.


Прибрежные лавки торговали все больше сувенирами: коралловыми бусами, ситцевыми шарфами – нежными, голубыми, как океанская вода, – декоративными морскими звездами, отделанными ракушками рамками для памятных фото, магнитами… Вот и кружки все, как одна, были глиняными, тяжелыми, с теснением на боку в виде фонтана на центральной площади и надписью «С курорта Ла-файя». Пить чай на балконе из такой не хотелось.

«Почему змея? И почему стоящая дыбом?»

Под полусонным взглядом продавца, рассматривая не нужную ей блестящую ерунду в виде тарелочек, черепашек с жемчужинами и воткнутых в ткань рыбок-брошек, Лана не заметила, как вновь соскользнула в мысли о найденной в чемодане коробке.

«Как змея может стоять дыбом? И что вообще такое «дыбы» – какая-то часть тела? Это лошадь может стоять на дыбах, но не змея…» И с какой целью она писала для самой себя то послание?

Разозлившись, что опять думает про записку, Лана оторвалась от созерцания бутылочек с разноцветным морским песком и подошла к продавцу.

– Скажите, а супермаркет где-нибудь поблизости есть?

– Рынок, – отозвался немолодой кудрявый мужчина, загорелый до состояния печной золы. – С фруктами.

– Нет, с продуктами. Нормальными.

Выпуклые глаза с загнутыми кверху длинными ресницами смотрели на нее осоловело и чуть удивленно; вращался под потолком допотопный вентилятор.

– С молоком?

Интересное сравнение.

– Да, с молоком, кефиром, йогуртами, колбасами, хлебом.

Удивительно, что ей приходится объяснять такие простые вещи, – неужели местные питаются только фруктами?

– Есть. Торговый центр. Но до него далеко пешком.

– А если не пешком?

– На автобусе. Четыре остановки.

Прежде чем покинуть лавку, Лана купила карту.


Семьсот двадцать два доллара – деньги она пересчитала еще дома. Теперь же, качаясь в заполненном в основном туристами автобусе, она размышляла, на чем стоит сэкономить в первую очередь. На всем, пока не найдет работу. Коммунальные платежи только через месяц, на продукты, если питаться скромно, хватит. С новой одеждой и необязательными вещами придется повременить – если только шорты… И купальник. Ах да, ей позарез нужен купальник – его почему-то не нашлось в чемодане. Не думала, что попадет на курорт? Скорее, была уверена, что не попадет – Комиссия, по слухам, такие города для переселения на постоянной основе предлагала редко. Но ей повезло.

«Интересно, а как восстанавливают память? Обращаются к запрещенным законом сенсорам? Так ведь это чревато… И денег, наверное, стоит немалых».

Вновь поймав себя на размышлениях о «черной метке», Лана раздраженно сжала челюсти – она не собирается восстанавливать память. Не собирается, и все тут. Ей не о сенсоре думать надо, а о том, какую профессию для изучения выбрать – в постановлении Комиссии говорилось предельно ясно: «Три дня на определение. Если сроки будут превышены, курс более оплаченным считаться не будет…»

А оплаченный курс – это много. Это, считай, подарок с небес. И она сегодня же купит газету с вакансиями, чтобы посмотреть список востребованных специалистов.

«Официантки. Стриптизерши для местных баров. «Намешивательницы» коктейлей – это же курорт…»

Мысль заставила улыбнуться.

Решив, что улыбка адресована ему, стоящий рядом потный жирняк улыбнулся в ответ.

Лана вскинула брови и отвернулась.


После двухчасовой прогулки по торговому центру «Риф», ноги не просто гудели – ноги отчаянно просили отдыха, – однако, не в пример ногам, ликовало настроение – пакеты распирало от покупок. Чайная и кофейная чашки – тончайший фарфор и золотые нити росписи по краю, – ароматный чай в жестяных коробочках, пачка растворимого кофе. К купальникам Лана примерялась особенно тщательно, перемерила их, наверное, штук сто – остановилась на том, который сел идеально, – красном, с мелким жемчугом по краю. Продавцы, несмотря на цену, уверяли – настоящий… Из всего «нужного» она купила лишь одно «ненужное» – косметику. Дороговато, но необходимо – так она расценила. Как можно привлечь красавца-парня, будучи кикиморой? А рассчитывать на то, что омытое солеными брызгами лицо с растекшейся тушью, тоже «прокатит» и привлечет мужчину модельно-брутальной внешности, увы, не приходилось – местные обитатели наверняка разбалованы.

В итоге: минус пятьдесят три доллара из бюджета. Многовато. А что делать?

Все остальное, включая новенькие сандалии, парео, пару полотенец, мыло, шампунь, крем для загара и продукты питания, купленные в супермаркете этажом ниже, обошлось ей дешевле.

Ничего. Первый день. Скоро она сориентируется по местным ценам, определится с курсом, который желает закончить, а после начнет зарабатывать. Хорошо зарабатывать. Чтобы не переполненные автобусы, а своя машина (на худой конец такси), чтобы по выходным устраивать полноценный шопинг, чтобы не отказывать себе в посещении местных ресторанов. А то ведь уже услышала, что в «Легенде Моря» «такие деликатесы – пальчики оближешь! Правда, по двадцать пять баксов за порцию, зато какие омары – о-о-о…»

Ей хотелось омаров. И устриц, и мидий, и лангустов – всего, что предлагали для гурманов местные кухни. Хотелось вдохнуть в себя все запахи, звуки и ощущения, которые только могла предложить туристу Ла-файя – все самое лучшее, волшебное, возможно, если повезет, самое дорогое.

А еще отчаянно хотелось пить.

Заприметив неподалеку киоск с журналами и газетами, Лана перебросила из руки в руку пакеты и направилась в его сторону.


Фонтан в центре площади был меньше того, что изображали на магнитах с названием курорта, однако туристов привлекал не меньше. Те теснились вокруг него – старые и молодые, – совали в нагретую воду руки, несколько секунд держали их там, после кидали на дно монетки. Лана наблюдала за ритуалом с лавки. Сонно и ленно, отдыхая под жарким солнцем, размышляла, стоит ли и ей побултыхать в бассейне из мраморной чаши пальцами – авось сбудется, что загадает?

Вот только что загадывать? Все есть. Жилье, продукты, хорошее настроение. Может, пожелать встречу с правильным мужчиной? Это да, это можно. Но только сначала даст отдых ногам, а то, как представишь, что натертые пятки снова в сандалии, то хоть сиди до вечера…

Она купила сок в прозрачном пластиковом стакане. Выбрала арбузный – выжимали при ней. Даже треугольник с красной мякотью протянули на пробу – сладкий-сладкий. В стаканчик бросили по ее просьбе пару кубиков льда, и теперь они медленно таяли жидкой лужицей в обрамлении густой розоватой перемолотой в кашу мякоти. Вкуснота.

Дробью щелкали неугомонные затворы камер – отсюда в разных направлениях поедут по домам памятные фото в рамках из ракушек с надписью «Я был в Ла-файе».

«А я живу в Ла-файе», – думалось Лане со странной смесью восторга и удивления.

Сфотографироваться на фоне местных достопримечательностей она сможет в любой момент – в утреннем свете, в закатном, а вовсе не в дневном, когда лица под панамками получаются темными, а свет на фоне резким, почти слепящим. Осталось заглянуть в карту.

Рядом с соком, уже покрытая стекающими со стакана каплями конденсата, лежала сложенная вчетверо газета – открывать и читать ее было лень. Еще три дня. Вечером прочитает или завтра утром. Прочитает, успеет.

Хохотали, буравя воду пальцами фонтана, туристы; деловито прогуливались, ловко обходя ботинки, сандалии и сланцы, серые с зеленоватой шеей голуби – ворковали, вопросительно посматривали на тех, кто что-то жевал. Поглядывали в сторону Ланы парни – то один, то другой. От внимания она жмурилась, как кошка, делала вид, что не заинтересована в знакомствах (ни к чему сразу сбивать себе цену), потягивала напиток и, приняв позу величественной леди с прямой спиной и изящным поворотом головы, искоса смотрела в ответ все на тех же парней.

Вот этот загорелый дочерна блондин с выжженными солнцем волосами очень даже ничего – ноги крепкие, раскаченные, улыбка широкая, глаза веселые… Да и статный брюнет в маечке не уступает – сидит, глаз с нее не сводит. Может, согласиться выпить с кем-нибудь кофе? Вот они удивятся, когда на вопрос: «А вы откуда?», прозвучит ответ: «У меня вилла на побережье…» И сразу недоверие в глазах, а она гордо с улыбкой – «А то!»…

Равномерный ход ее плавленых, как сахар в сковороде, мыслей прервал шум – кто-то громко вскрикнул, – и волна людских голов, как по команде, развернулась на звук: упал несущийся по объездной дорожке спортсмен на роликах. Каска с его головы не слетела – удержали ремешки, – наколенники спасли ноги от удара, – а вот ладони расшиблись и кровили. Одетый в оранжевую майку с номером пять на груди парень расстроенно смотрел туда, куда убегал толкнувший его человек.

– Эй, ты! Слепой, что ли?!

Толпа временно забыла фонтан: одни смотрели на пострадавшего, другие на его причину – одетого в слишком теплую для такого жаркого дня кофту, гетры и кроссовки мужчину. Последнего Лана рассмотрела лишь мельком – нервный, потный, несущийся так, будто спасался от банды вымогателей, – он хрипел и расталкивал народ.

«Сумасшедший какой-то. Может, пьяный?»

– Куда несешься?

– Эй, вы повежливее! – звучали из-за ее спины возмущенные голоса.

– Может, в дурку его?

Туристы гудели, как растормошенный улей; Лана смотрела на неуклюже поднимающегося с асфальта спортсмена – вроде не сильно расшибся. Она всегда волновалась, когда кто-то падал и получал травмы, почему-то представляла, как больно было бы ей самой, если вот так.

– Может, скорую?

– Не нужно.

– Ваша сумка…

– Спасибо.

Парень в оранжевой майке что-то собирал с земли.

Она не услышала, когда позади лавки зашуршали кусты. Слишком обеспокоенная состоянием человека на роликах, не увидела того, как из-за ее спины на несколько секунд показался виновник недавнего происшествия, не заметила, как он влил в ее стакан с соком содержимое блеснувшей в свете солнечных лучей ампулы.


Дураки – они в любом месте дураки. Одни напиваются, другие хамят, третьи толкаются без причины. Хорошо, что только пара царапин на ладонях, а если бы перелом?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5