Вероника Мелан.

Джон



скачать книгу бесплатно

– … и купи одну книгу. Ознакомься с ней хотя бы поверхностно, а лучше не поверхностно. У тебя на это будет пара дней.

– Говори название.

– Автор… – Дрейк принялся бороздить невидимые информационные просторы в поисках нужных данных – его брови нахмурились, между ними залегла морщинка. – …Лувсан Гаваа. Название: «Традиционные и современные аспекты восточной рефлексотерапии».

Ого! Мелко не плаваем.

– А зачем мне рефлексотерапия?

– Прочитай, и все узнаешь.

Как обычно.

– А в этом мире схожих книг нет?

– Нет. Здесь, где не течет время, люди не так сильно торопятся познавать то, что лежало в древности. А ваша раса, в особенности китайская, передавала очень сложные и малодоступные теперь знания из поколения в поколение. И в этой книге содержится то, с чем я хотел бы, чтобы ты ознакомилась. Причем, изложено оно очень подробно и последовательно.

– Хорошо. Сделаю.

– Тебе не все сразу будет понятно, но за это не переживай, хорошо? Общая схема выстроится шаг за шагом.

– Угу.

Вот и закончилось, судя по всему, не очень длинное, но нагрузочное занятие этого дня. Прежде чем подняться со стула, я спросила.

– Дрейк, а когда ты вернешься домой?

Его уже кто-то отвлекал – я видела. Времени на ответы оставалось в обрез.

– Не думаю, что очень скоро, но заниматься будем каждый день. В следующий раз через день, как я сказал – из-за книги.

– Поняла. А где ты сейчас?

– На тридцатом Уровне. Здесь нужна корректировка положения места в пространстве, а так же уточнение контуров защитных полей – требуется мое присутствие. Достаточно энергоемкие процессы.

– А мне туда нельзя? Хоть на пару минут?…

Я уже знала ответ. Когда-то мне выдали разрешение на путешествия по Уровням, включая двадцать пятый, но попросили выше пятнадцатого пока не прыгать. И я не прыгала.

– Нет, Ди. Когда будет можно, я скажу.

Ну вот, опять «отсекли». Обиженные глаза маленькой Динки мелькнули и спрятались внутри.

– Значит, скоро не вернешься?

– Нет. Потребуется неделя или больше.

Сначала Тайра, теперь он; я подавила очередной вздох.

– Ди, мне пора бежать.

Его уже звали.

– Да, я вижу. Понимаю. Иди.

Перед тем, как изображение погасло, Дрейк адресовал мне теплый, будто ласковая рука погладила по щеке, взгляд. Я помахала ему рукой.

* * *

Вот я как знала, что не стоило от порога Реактора сразу прыгать домой, вот не стоило! Лучше бы я снова прогулялась пешком, лучше бы занялась длительным и продуктивным шопингом или же совершенно непродуктивно посидела в кафе – так нет же! Есть возможность, надо перенестись сразу в гостиную… – а та-а-ам!

Там, простите, воняло, как в запертом и полном протухшей капусты вагоне, – смачно, густо и совершенно невыносимо. Нет, когда я говорю невыносимо – это значит «невыносимо»! Без преуменьшений. Вниз по лестнице я бежала со слезящимися и одновременно выпученными глазами, заткнутым носом и красная от недостатка кислорода.

Зацепилась за перила, забыла, что, наверное, нужно снова куда-нибудь «прыгнуть», запнулась за чью-то обувь у порога, на автомате удивилась тому, что дверь особняка нараспашку.

А за дверью у стены, поодаль от двери, уже стояла Клэр и обмахивалась снятым с вешалки ситцевым шарфом. Первым делом, остановившись рядом с ней, я шумно вдохнула, выдохнула и снова вдохнула. Попыталась продышаться, восстановить нормальный ритм работы легких и заодно избавиться от стоящего в носу и горле приторно-сладкого ужасного запаха, который и запахом-то назвать было щедро. Вонь! Самая настоящая вонь, как из помойки. В сто раз хуже!

– Это что… у нас там… такое случилось?

Кажется, я все еще была красной; в ушах грохотал собственный пульс. Противогаз! Почему у нас в доме нет противогазов?

– Это, – Клэр ехидно улыбнулась. Я только сейчас заметила, что она полностью одета – видимо, вернулась со съемок и, как и я, не смогла толком войти в дом, – наших Смешариков пучит. Скажи, ты чем их с утра кормила?

– Я? Да знаешь ли ты… – на этом месте я воровато оглянулась, не видать ли соседа у изгороди, и понизила голос, – что этим утром они обожрали соседские кусты – съели какую-то ягоду.

– Чужую ягоду?

– Да! Просто я очень долго спала, а они проголодались. Вылезли за изгородь и объели чужие кусты – меня разбудил звонок в дверь и гневный визит. Ты бы слышала, как он орал!

– Сосед? Он что, их видел?

– В том-то и дело! Он видел «что-то» или, точнее, «кого-то» – подумал, что это наши коты.

– Лазают по деревьям?

– Вот и я о чем.

– А какой именно ягодой они объелись?

– Какой-то чариной.

И в этот момент она – моя любимая и знакомая Клэр – расхохоталась так громко, что на ее затылке развалился скрученный валик, и темные волосы рассыпались по плечам.

– Чарину? Ой, не могу! Тогда сегодня мы нормально в дом войти не сможем. Нескоро точно.

– Да что же это за ягода такая?

– Ягода-то как ягода, только свойства у нее слабящие. Хорошо, если еще ковры не уделают…

– Ты что, серьезно?

Я снова выпучилась на экономку. А та смотрела на стоящие у ног сумки с продуктами, которые хорошо было бы занести в дом – сверху лежала мороженая, купленная для котов рыба.


Дверь мы оставили открытой, лишь прикрыли вход антикомариной сеткой, чтобы не вышли коты – когда в доме Фурии, грешно опасаться грабежей, – а сами договорились следующим образом: Клэр возьмет машину и отправится в особняк к Рену – разложит в чужом холодильнике скоропортящиеся продукты, побудет с Антонио, – я же пока «сгоняю», как выразился Дрейк, в свой мир за книгой. Все равно в следующие несколько часов нам придется кантоваться вне дома, так хоть проведем их с пользой. А когда вернемся, глядишь, все уже и выветрится. А нет, так куплю противогазы или временно выселю фурий на «житие-бытие» в сарай – в конце концов, провинившаяся сторона сегодня именно они.

Нет, злости не было. Было смешно и еще немного неловко – надо же, как уделались с незнакомой ягоды. Что ж, впредь мы все будем немного умнее.

* * *

Наш мир. Ленинск.


Стоящая под кроватью жестяная коробка из-под элитной чайной заварки запылилась; я провела пальцами по крышке, и лица нарисованной на ней пары на фоне Эйфелевой башни вновь расцвели и порозовели. Открыла замочек, взглянула на лежащие внутри деньги: рубли, доллары, евро и одну кредитную карту – мда, прямо как у Джеймса Бонда или какого бандюка. Для полной схожести не хватало лишь паспортов разных стран: в одном я – Дина Кочеткова, во втором – Ди Монтро, в третьем – Дэйзи Фернандес, в четвертом – Дайнара Жумумбаева…

Сидя в старой спальне, которая давно перестала быть спальней и превратилась в кладовую для маминых вещей, я улыбалась. Эту коробку я засунула под кровать несколько месяцев назад как раз для таких вот случаев, как сегодня, – когда спешно требуется что-то купить в родном мире, а времени на поиск средств попросту нет. Наменяла какое-то количество рублей на доллары и евро, часть денег положила на карту, часть оставила наличными. А то вдруг Дрейку вновь приспичит быстро перекинуть сюда парней из спецотряда – на что снимать временную квартиру? На что кормить? Во что одевать? Предусмотрительность – великая вещь, и сегодня я порадовалась ей вновь.

В двух книжных, которые я успела посетить часом ранее, указанной Начальником книги не нашлось – ответ везде звучал схоже:

– Издание старое, перевыпуска не было. Ее никто и не спрашивает, поэтому поищите лучше по объявлениям.

Этим я и занялась.

Включила старенький компьютер, мысленно поблагодарила мать за то, что та своевременно оплачивает интернет, и принялась бороздить сетевые просторы. Электронные магазины отмела сразу – ждать доставки долго, – а вот «Авито» очень даже пригодился. Искомый талмуд нашелся в нескольких городах одновременно и стоил примерно от семисот до девятисот рублей за экземпляр – приемлемо. Осталось выбрать продавца.

В Москву и Питер прыгать не хотелось – если предложат встретиться у метро, найдутся ли фото? Не у Кремля же, в самом деле, проводить сделку? Нет, требовалось что-то знакомое – место, в котором я уже бывала и которое помнила; палец нетерпеливо завращал колесико мышки: Астрахань, Нижний Новгород, снова Москва, Ижевск, Казань, Новосибирск…

Новосибирск – а этот город я помнила, – не так давно путешествовала через местный вокзал. Хм, почему бы и нет?

На звонок ответили сразу:

– Здравствуйте, я бы хотела купить книгу, которую вы продаете. По восточной рефлексотерапии. Вы ее еще продаете?

Спустя минуту мы договорились о встрече.


В запасе сорок минут.

Бело-зеленые шторы на окнах, коричневый палас, многократно метеный веником, «пылесошеный» и тертый (в том числе и мной) сырой тряпкой; удобные, но уже порядком продавленные кресла. Убивая время, я сидела в одном из них. Ни о чем конкретном не думала – рассматривала сервант, книжные полки, стоящее в рамке фото, неизвестно кем подаренную в незапамятные времена тяжелую хрустальную вазу без цветов.

Здесь все пахло «мамой».

Когда-то это была «наша» квартира, теперь она принадлежала ей одной – целиком и полностью. Ни меня, ни дяди Толи. Я большую часть времени пребывала на Уровнях, отчим неизвестно где – ушел, когда у матери начался финансовый подъем, – не вынес того, что ему не позволили возвыситься за счет унижения женщины (кто из нас главный? Кто из нас мужик?) – обиделся и хлопнул дверью. Туда и дорога.

А мама…

Мама – удивительный человек. Да, она знала о мире Уровней, даже бывала там несколько раз (правда, в последний раз довольно давно), но не «двинулась» головой. Не попыталась тут же переселиться или моментально извлечь из нового знания выгоду, спокойно приняла тот факт, что ее дочь теперь живет в другом месте (тебе хорошо? Тогда и мне хорошо), какое-то время просила меня привозить из Нордейла одежду, довольно успешно продавала ее здесь, а потом… Потом уехала на дачу, точнее, тогда еще на голый, покрытый одной лишь травой и сорняками садовый участок. Накопила на постройку маленького деревянного домика, наняла бригаду, взялась за дело и вдруг внутренне успокоилась, стала совершенно счастлива. Вкладывала все свое время и силы в новое место – отдыхала на природе, дышала лесом, возилась с рассадой – и, как ни странно, пребывала в гармонии с самой собой.

Я за нее радовалась, хоть и не всегда понимала, как можно просто «подзабыть», что где-то есть другой мир – интересный, незнакомый, красочный? Но что-то держало ее здесь – может, родные места, а, может, бабушка или подруги? Старые знакомые, исхоженные дорожки, привычная уютная суета? Чувствуя ее умиротворение, я не лезла с глубоким анализом. Наверное, немолодому человеку проще «принять» новое, нежели захотеть этим «новым» воспользоваться.

Так вышло и с мамой. Теперь она редко появлялась в квартире, но часто пребывала за городом, где я ее и навещала – ее, и бабушку, которая, как ни странно, вдали от городской суеты ожила тоже.

И слава Богу. Все живы, все счастливы, и это главное.

Я посмотрела на часы – ух ты, двадцать пять минут незаметно улетели в небытие – пора на Новосибирский железнодорожный вокзал.


«Мегафон», «Связной», аптека «Мелодия Здоровья», кофейный киоск с огромной вертушкой в виде стакана сверху – иногда я не могла понять, скучаю я по всему этому или нет? По всему знакомому, потрепанному, российскому, побитому жизнью, пыльному, но по-своему благоухающему и цветущему? Наверное, в какой-то мере.

Толпы людей через перекресток, ряды похожих друг на друга, как близнецы, маршрутных такси, обратный отсчет на табло светофора, протяжные гудки поездов. Через дорогу здание вокзала и зев входа в метрополитен, за спиной ярко-желтая и покрытая потрескавшейся краской будка «Дяди Дёнера» – именно здесь, на остановке, мы и договорились встретиться с неким Андреем Михайловичем – «я буду в серых штанах, голубой рубашке и клетчатой кепке, а вы?»

А я стояла спиной к будке. Обычная я – в джинсах, бежевой блузке и с распущенными волосами – смотрела на то, как шумит большой сибирский город, вдыхала его, слушала, чувствовала. Любовалась деревьями, которые в конце августа еще стояли зелеными, но которых, будто пробуя собственные силы, уже потрогала пальчиком близкая осень – кое-где на березах виднелись желтые пряди. Пока еще мало, еще почти незаметно.

– Здравствуйте, вы – Дина?

– Добрый день, – он появился чуть раньше – человек в кепке, – Андрей Михайлович?

– Он самый.

Тянуть мы не стали. Проверив содержимое увесистого пластикового пакета и убедившись, что приобретаю «то самое», я достала из кармана сложенную вдвое тысячу рублей, отдала ее продавцу и поблагодарила за скорость доставки.

– Ну, что вы, мне в радость. Давно мечтал от нее избавиться.

– Почему?

– Потому что сложная. Думал, осилю, а вместо средств к существованию заработал дополнительный комплекс.

Я хихикнула. Интересно, а что с этой книги заработаю я?

Попрощавшись, я зашагала в сторону ближайшего двора – до сих пор не любила прыгать на виду у сотен людей. Уж лучше в тишине и где-нибудь за «козырьком».


Нордейл. Мир Уровней.


Половина седьмого вечера.

В доме почти не пахло. Почти. Смешарики, приоткрыв маленькие рты, спали на диване в гостиной – не в стоящей в моей спальне корзине, – я была им за это признательна. Вернувшись в свою комнату, я распахнула настежь окно, какое-то время созерцала вид мирной улицы и пыталась решить, что именно почитать – то, что нужно, или то, что хочется? Победила не рефлексотерапия, а банальный, но очень приятный любовный роман, с которым я и провалялась на кровати до позднего вечера.

* * *

Следующее утро вполне можно было считать «удачным», так как началось оно не с кошачьей лапы на голове (Миша дрых в ногах) и не с нервозной трели в дверь, а совместило в себе почти все то, что должно совмещать прекрасное утро: солнечный свет, щебетание птиц, негу в постели и разливающийся по квартире запах свежеиспеченных вафель.

Вот это дело! Это приятно!

На кухне по своему обыкновению колдовала Клэр – мурчал в такт ее шагам веселой песней радиоприемник, Смешарики баловались у телевизора, деловито вылизывала лапу сидящая на каминной полке между двумя панно рыжая Ганька – мы больше не пытались ее оттуда гонять – бесполезно. Своенравная кошка по имени Огонек, вопреки человеческому мнению, считала, что там она смотрится лучше всего. А что изредка с полки падают предметы? Так они там для того и стояли, не так ли?

Завтракать сели под миролюбивое бормотание кулинарного канала, шорох развевающейся у балконной двери тюли и шепоток обдуваемой августовским ветром листвы.

– Ты дома сегодня?

– Угу.

Любопытно, но каждый раз, когда звучал этот вопрос, я всегда задумывалась на тему «дома у кого»? Формально этот дом все еще принадлежал мне, но жила я с Дрейком, а здесь, наводя порядок и занимаясь повседневными делами, ежедневно обитала Клэр. Кормила Смешариков, приглядывала за кошками, варила для себя и для меня, отдыхала, рукодельничала. И переезжать, как ни странно, не соглашалась, хотя ей давно предложили собственное, не хуже этого жилье, да и Антонио периодически поднимал беседы о том, что, кхм, «неплохо бы им уже съехаться».

– Может, и неплохо, – с улыбкой отзывалась она, – но кто тогда будет смотреть за Фуриями? И придется разделить котов? А они любят быть вместе.

Клэр подобный расклад не нравился.

Согласна, коты привыкли быть вместе – вместе спали, вместе играли, просто знали о присутствии друг друга, и этого им хватало для беспечной кошачьей жизни. Смешарики же при разговорах о возможных переменах вдруг начинали жутко нервничать, а то и обижаться – подолгу прятались, не отзывались на имена и вообще не желали общаться, демонстративно показывая, что без привычного расклада они, может, и проживут, но далеко не так счастливо, как сейчас.

– Ты, конечно, сможешь их кормить и поить – я не сомневаюсь, – пожимала Клэр плечами и всякий раз безуспешно пыталась натянуть на лицо беззаботное выражение, сквозь которое проглядывал страх, – но ведь ты часто уезжаешь, так? Как же они будут одни? А так кто-то дома…

«Дома».

Это ее дом. И я не собиралась ее – уже давно ставшую подругой – ни увольнять, ни гнать прочь, хотя помощница мне не требовалась.

Я лишь улыбалась в ответ. Клэр – прирожденная мама, а Фурии – те, кто заменил ей в этом мире детей. Такие союзы нельзя разрушать – это противонравственно. И я не рушила; вместо этого со смаком уплетала свежие вафли и наслаждалась жизнью.

– Дрейка нет. Надавал мне заданий, а сам укатил, так что буду прилежно выполнять.

– Все как обычно. А надолго он?

– Говорит, что надолго.

– Так это же здорово! Побудем все вместе, как в старые добрые…

С каминной полки упала рамка. Ганька взглянула на нас недовольными зелеными глазами (будто это мы скидываем расставленные ей же самой предметы) и лениво спрыгнула вниз.

Я хмыкнула и покачала головой – точно, «как в старые добрые».


А сразу после завтрака взялась за книгу. Не отлынивала, не пыталась найти оправданий – положила тяжелый том на кровать и открыла первую страницу. Знала: если к завтрашнему дню не подготовлюсь, буду медленно тлеть под укоризненным взглядом серо-голубых глаз и костерить себя последними словами – «мол, не могла прочитать? Лучше бы вчера взялась за дело и не стыдилась бы теперь…»

И пока мое «постыдное» завтра не наступило, я вгрызлась в гранит рефлексотерапии невидимыми зубами, словно новым сверкающим ковшом, и с упорством только что спущенного с конвейера бульдозера.

А уже через полчаса мои зубы если не сломались, то порядком сточились о тысячу слов про малопонятные меридианы, типы энергии, расположение каналов в организме и некие первоэлементы. А при взгляде на сложные таблицы зависимости этих самых первоэлементов между собой, тихо и печально начал угасать всякий энтузиазм.

Но я старалась.

Продиралась через дебри текста, смысл которого оставался мне малопонятен: что такое структура дерева, и почему она находится в легких? И почему, если легкие человека представляют собой древесную структуру, символизируют они первоэлемент «металл»? Как «огонь» может перетечь в «воду», и почему «вода» уничтожается «землей»? И что такое, в конце концов, «тройной обогреватель»? Где он расположен, черт подери, и для чего нужен?

Мои губы беспрестанно шевелились, а мозг кипел в попытках разобраться в деструктивных структурах между энергиями Инь и Янь: как, спрашивается, в одном и том же канале утром может течь «холодный» и «соленый» тип энергии, а вечером «жаркий» и «горький»? И почему избыток одного тут же перерастает в болезнь?

А книга меж тем повествовала: «Металл символизирует: осень, сухость, белый, острый, тоску».

Спустя какое-то время с этой самой всуе упомянутой тоской я смотрела в окно и почему-то вспоминала о том, что там, снаружи, расположен прекрасный мир – красивый, манящий, понятный. Где-то там беззаботно прогуливаются люди – пьют кофе, сидят в кафе, ходят в кино, общаются с друзьями. На их кроватях не лежат сложные книги с древним мутным текстом, им в глаза завтра не будет заглядывать Дрейк, их никто не спросит: «А ты понял смысл таблицы номер три?»

Чертовы китайцы. Великие мудрецы…

С одноименным успехом можно было попросить меня почитать «квантовую механику» или «процесс распада ракетного топлива при сгорании»; я – Дина, Дина, и у моих мозгов есть предел…

Нет, Динка, предела нет – нужно сменить убеждение.

Я пыхтела, хмурилась и работала над изменением восприятия мира – я могу, я могу, я могу… – и на какое-то время это помогало – мне удавалось осилить еще сколько-то.

– Так, значит, меридиан почек – «вода, инь», меридиан трех обогревателей – «огонь, янь», желчный пузырь – «дерево, янь»…

Тьфу… Это все нужно просто запомнить? Или еще и понять? И если первое с грехом пополам возможно, то второе – точно нет, не в ближайшие десять лет. Как вчера сказал на остановке Андрей Михайлович – «вместо средств к существованию я заработал еще один комплекс»? Я, похоже, на очереди.

А потом непонятным чудом случился обед, и от чертовой книги временно удалось сбежать.


Полчаса пролетели незаметно.

Есть такое понятие – «любовь в первого взгляда». Теперь я была уверена, что существует и другое понятие – «ненависть до последнего вздоха».

Так: каналы, меридианы – уберем эмоции и приступим к делу…

Я маялась и ежеминутно меняла позы – читала то на кровати, то на подоконнике, то на полу.

«3 ночи – «первые петухи». 4 утра – «вторые петухи». 5 утра – «третьи петухи»».

Если Дрейк хотел моей смерти, то мог бы быть помилосерднее

Глаза слезились, сознание бастовало.

«Сердце – Шоу-Шао-Инь. Тонкая кишка «Шоу-Тао-Янь». Почки «Цзу-Шао-Инь»».

Хотелось почесаться, хотелось помыться, хотелось спуститься, обуться и идти куда глаза глядят, лишь бы прочь из этой комнаты, из этого дома и даже из города.

Великая Китайская раса. Знание сквозь века… лучше бы оно меня минуло.

Я малодушничала и знала об этом. Да, вначале всегда тяжело – постигать новое сложно, – но, черт возьми, не должно же быть НАСТОЛЬКО сложно? Дрейк и правда думает, что это все возможно понять? Да еще и за сутки?!

К шести часам вечера и еще через пятьдесят две страницы, сидя на постели с осоловелыми глазами, я почти что искренне его ненавидела.


На часах семь вечера – голова в полной отключке. Поза звезды, взгляд в потолок, при мысли о «Рефлексотерапии» требуется лечить один-единственный рефлекс – рвотный.

Дожили.

Я вздохнула и подумала о том, что мне необходимо отвлечься. Да, пусть я мало прочитала, а уяснила и того меньше, вот только, если сейчас не сменить активность, к завтрашнему дню с головой точно случится коллапс. А коллапса не хотелось.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8