Вероника Давыдова.

Город любви



скачать книгу бесплатно

Адель бросила взгляд в висевшее на стене зеркало, поправила волосы и задумалась. В кафе идти совершенно не хотелось: в этакий зной до позднего вечера из дому лучше не высовываться. Но ее разбирало любопытство: о чем таком сверхважном хочет рассказать ей Найджел, если решился позвонить и пригласить? Может, что-то о Стэнли? Что-то, ей не известное? Упускать возможность пополнить свой багаж знаний о будущем муже было бы глупо и опрометчиво.

– Мне кажется, Найджел, – произнесла она, слегка понизив голос, – что ты еще не бывал в моей новой квартире. Скажу по секрету: я сама только вчера переехала. – Она снова рассмеялась, искренне посчитав свою шутку удачной. – Не желаешь ли нанести мне визит? Здесь нам будет гораздо комфортнее, чем в душном кафе.

В трубке царила напряженная тишина. Адель нахмурилась.

– Найджел?

– Да… Это так неожиданно! Ведь я как раз хотел… – И он снова умолк.

– Так ты придешь или нет?

В ее голосе зазвенело раздражение, и Найджел поспешил ответить:

– Да-да, конечно, приду! Просто я хотел тебе сказать…

– Вот увидимся и поговорим. До встречи! – Она отключила связь и глубоко вздохнула.

Адель знала Найджела Коллинза с раннего детства: их родители жили по соседству. Знала она и то, что он давно в нее влюблен, и то, что он никогда ей в этом не признается, и то, что ее такое признание только рассмешило бы. А ведь Найджел Коллинз, в сущности, мог считаться прекрасной партией: умен, образован, прекрасно воспитан, довольно обеспечен, но… В нем отсутствовало то главное, что так ценила Адель в мужчинах, – сила и воля. Коллинз все время нервничал, трепыхался из-за чего-нибудь, точно старая дева, его волновали вопросы, которые, по мнению Адель, совершенно не имели значения. При виде девушки Найджел улыбался своей робкой, застенчивой улыбкой, и его постоянно смущенный взгляд обычно был направлен на обувь собеседницы. Адель все это раздражало и одновременно огорчало. Ведь, объективно говоря, Коллинз был весьма привлекательным мужчиной: высокий, худощавый, с умным интеллигентным лицом и аккуратными очками на тонком носу. На первый взгляд он не производил впечатления рассеянного ученого, каким являлся на самом деле. И в нем было что-то особое, глубоко скрытое, некий внутренний стержень, придававший его натуре цельность, а взгляду – одухотворенность. Без сомнения, Найджел мог бы понравиться девушке, занимай ее те же вопросы, что и его. Но Адель Пристли не относилась к числу таких девушек, и безнадежно влюбленный в нее Коллинз мучительно завидовал Стэнли Норту.

Когда Найджел услышал приглашение Адель, его охватил восторг, тут же сменившийся смущением. Он-то звонил ей, чтобы попросить о встрече и похвастать своим новым достижением, которое в будущем наверняка прославит его имя на весь мир. Кропотливая исследовательская работа и долгие месяцы упорного труда по изучению результатов многолетних опытов, проводимых его британским коллегой, позволили рядовому техасскому химику Коллинзу создать препарат, который мог совершить переворот в фармацевтике.

Найджел хотел наглядно продемонстрировать Адель свое изобретение и попытаться доказать, что достоин ее не меньше, чем пустоголовый красавчик Норт. И вдруг она приглашает его к себе домой! Это ли не знак судьбы?

Вряд ли сама Адель смогла бы вразумительно объяснить свой поступок. Сиюминутные желания, которым она всегда потакала, и на этот раз победили благоразумную сдержанность, которая, в свою очередь, была лишь результатом настойчивого воспитания. На завтра она планировала начать написание нового романа, а сегодняшний день, такой яркий и приветливый, не хотелось проводить одной.

Найджел Коллинз не заставил себя долго ждать. Спустя два часа после разговора с Адель он стоял перед ее дверью и робко нажимал на кнопку звонка.

Хозяйка уже успела позавтракать, прихорошиться и встретила его, сияя свежестью и красотой.

– Я очень рада видеть тебя, Найджел, – радушно произнесла она, когда ее гость расположился в мягком кресле у круглого столика, сервированного фруктами и соком. Другой мебели в гостиной пока не было.

– Признаться, я не ожидал получить от тебя приглашение, – все еще смущаясь, сказал Коллинз. – Я ведь звонил тебе, не смея даже надеяться…

– Ах, да брось ты! – нетерпеливо перебила его Адель. И, почувствовав, что выпад получился слишком резким, добавила более мягко: – Найджел, мы ведь друзья. Оставь ненужное стеснение, будь раскованнее, прошу тебя. Хочешь, я налью тебе соку?

Вместо ответа она увидела лишь благодарно-счастливый взгляд.

Присутствие Адель действовало на Коллинза подобно легкому вину – опьяняло и повышало настроение; излучаемая ею жизненная энергия окутывала его, как облако, отчего он испытывал легкость и напряженность одновременно. Угощая гостя соком, Адель улыбалась ему милой ласковой улыбкой, размышляя при этом, какой черт дернул ее позвать в гости этого зануду. А он прямо-таки расцвел, увидев притворно умиленный, но казавшийся вполне искренним, взгляд Адель.

– Ты хотел мне что-то сообщить? – спросила она.

– Да. Но, может быть, это покажется тебе неинтересным…

– Как ты можешь так говорить, Найджел! – воскликнула Адель с таким возмущением, что Коллинз ощутил острый приступ вины за то, что посмел усомниться в ее жгучей заинтересованности его жизнью.

– Дело, собственно, в том, что вчера ночью я подвел итог своей работе по методу профессора Добсона, – сообщил Найджел и умолк.

– О! – разочарованно проронила Адель, ожидавшая услышать совсем другое. Но, к счастью, ее собеседник не заметил этого и продолжил:

– Если ты помнишь, я рассказывал тебе когда-то, что в последнее время занимаюсь исследованием порошков, приготовленных из экзотических трав, которые собрал Адам Добсон, лондонский химик-биолог, в одной из последних экспедиций по Южной Африке. Я встречался с ним около года назад и получил разрешение на их изучение.

– И что же? – вставила Адель, с трудом сдерживая зевок.

– Я работал день и ночь, изучал состав настоек, производил реакции, добавлял различные ингредиенты. Я хотел получить особенный препарат, состав которого придумал сам на основе теоретических заключений.

– А что за препарат? Лекарство?

– Не совсем… Скорее, нечто вроде наркотика.

– Наркотика? – Внимание Адель мгновенно обострилось.

– Естественно, я сначала запатентую его, опубликую несколько статей… Это открытие распахнет передо мной двери ведущих лабораторий Америки и Европы! У меня появятся деньги на собственную экспедицию, я смогу сделать новые открытия, которые перевернут научный мир, я стану знаменит, в конце концов!.. – Найджел замолчал, переводя дух.

Адель посмотрела на Коллинза и удивленно приподняла бровь. Сейчас он был почти красив: постоянно бледное лицо окрасилось румянцем, глаза горели, губы тронула мечтательная улыбка… Она решила вернуть его на землю.

– Так что насчет препарата?

– Мне удалось! – гордо заявил Найджел. – Последние исследования показали, что я приготовил раствор с тем составом и в тех пропорциях, которые должны производить необходимый эффект.

– И в чем он заключается?

– Это сложно объяснить в двух словах, – подумав, ответил Коллинз. – К тому же я ничего не могу утверждать наверняка, ведь препарат еще ни на ком не испытывался. Нужно быть полностью уверенным в его безопасности, прежде чем давать человеку.

– А животным?

– Животные тут не помогут. Это вещество воздействует на мозг, точнее на сознание. По ряду свойств он сродни лизергиновой кислоте, из которой производят ЛСД. Слышала о таком?

– Конечно.

– В мой препарат (кстати, я пока назвал его «Д. К.» – «Добсон – Коллинз») помимо редких, мало изученных тропических трав входят дурман, скополия и белладонна. Это тебе тоже о чем-то говорит?

– Если не ошибаюсь, мази на основе белладонны готовили ведьмы, чтобы летать на Броккен в Вальпургиеву ночь, – улыбнулась Адель.

– Точно, – кивнул Найджел. – И их полеты, если посмотреть на это с научной точки зрения, были не чем иным, как игрой воображения. Подобный эффект оказывает и «Д. К.».

– То есть это обычный галлюциноген? – разочарованно протянула Адель.

– Не совсем. Галлюцинации возникают при нарушении мозговой деятельности вне связи с разумом человека и вне зависимости от его мыслей. Здесь же несколько по-другому. Человек, принявший «Д. К.», не будет страдать мозговой дисфункцией, однако он в некотором роде потеряет ощущение времени и пространства и полностью погрузится в себя. В себя, понимаешь? Он начнет жить в собственных мыслях, мечтах, фантазиях. Активное воображение играет ведущую роль и становится реальностью; потеря чувства времени позволяет за пару часов прожить, так сказать, целую жизнь. И в этой ирреальной жизни можно встретить людей, которые давно умерли или еще не родились, увидеть во всех подробностях местность, в которой никогда не бывал, и чувствовать себя органично в любом времени на любой планете – главное, чтобы ранее это было запечатлено воображением или памятью. Действие «Д. К.» направлено на стимулирование работы подсознания, которое проявляет себя через образы. При этом, в зависимости от дозы, человек может как просто погрузиться в сон с длительными и яркими сновидениями, так и бодрствовать – двигаться, разговаривать и вести себя так, как в обычных обстоятельствах. Только видеть окружающий мир он будет не глазами, а воображением, и мыслить не сознанием, а подсознанием.

Слушая это, Адель начинала чувствовать уважение к Коллинзу – скорее даже не к нему самому, а к его знаниям и преданности избранному делу. Однако разговор действительно интересовал ее сильнее, чем требовало простое приличие.

– На мой взгляд, «Д. К.» будет представлять огромную ценность для лечения депрессии, угнетенного состояния, меланхолии и снижения жизненного тонуса, – продолжал Найджел. – Если правильно составить график приема препарата, то он не вызовет зависимости, а поможет человеку иначе воспринимать реальность, раскрасить ее неведомыми прежде красками. Ведь в глубине души, в своем воображении, все мы – красивые, умные и смелые, готовые переживать головокружительные приключения и испытывать неземные чувства. «Д. К.» даст человеку такую возможность, на время погрузив его в другую реальность со всеми вытекающими последствиями.

– А побочные эффекты?

– Адель! – Найджел усмехнулся. – Все, что я тебе рассказал, – умозаключения, практически они ничем не подтверждены, поэтому я жду не дождусь, когда специальная лаборатория займется исследованием моего препарата и разрешит – или запретит – проводить дальнейшие опыты.

Адель смотрела на Коллинза с нескрываемым интересом.

– Найджел, это же здорово! – воскликнула она. – А какое время длится его действие?

– Точно не знаю. Все зависит от дозы, но в среднем, я думаю, около пяти-шести часов. Хочешь… Впрочем нет, я не имею права.

– Что? Что ты хотел сказать, Найджел?

– Ничего. – Коллинз снова смешался, и в его глазах появилось прежнее растерянное выражение.

Адель разбирало любопытство, но Найджел упорно молчал. Тогда она прибегла к проверенному средству.

Слегка перегнувшись через столик, Адель мягко, нежно, ласкающими движениями провела пальцами по руке Коллинза. Ее ресницы затрепетали, словно от смущения и тайной любви, а влажные губы произнесли тихо и чарующе:

– Найджел… Почему ты от меня что-то скрываешь? Разве я дала повод усомниться в моей преданности и… дружбе?

– Что ты, Адель… Ни в коем случае… – Найджел с трудом выговаривал слова, чувствуя, как она пробирается кончиками пальцев все выше и выше по его руке.

– Так в чем же дело? – Она склонилась еще ниже и, проведя рукой по шее, словно ненароком расстегнула пуговицу на своей тонкой клетчатой рубашке.

– Я захватил с собой этот препарат. После нашей встречи я думаю заехать в лабораторию к доктору Смиту и отдать «Д. К.» на экспертизу.

– Неужели, – проворковала Адель, кротко и очаровательно улыбаясь, – ты не покажешь мне его?

– Я как раз об этом думал, но… В нем нет ничего интересного! – пытался запротестовать Коллинз.

– Найджел!

– Хорошо. Можешь посмотреть.

Он открыл принесенный саквояж и извлек оттуда колбу, наполненную жидкостью ярко-оранжевого цвета. Адель осторожно взяла ее и поднесла к свету.

– Надо же, точно как апельсиновый сок!

Найджел любовался ее фигурой в узких джинсах, четко вырисовывавшейся на фоне окна, а Адель в это время занимали мысли, далекие от сходства жидкости с соком.

«Это сколько же денег можно заработать, если продавать „Д. К.“ заинтересованным лицам? Сейчас каждый второй бизнесмен или трудоголик, или ипохондрик – со всеми, как сказал Найджел, вытекающими. Насколько я поняла, „Д. К.“ – безопасная и эффективная замена всех наркотиков, вместе взятых, а эффект, похоже, будет таким, от которого никто никогда не откажется. Можно не сомневаться, что за него с радостью выложат кругленькую сумму! Вполне вероятно, в скором времени Найджел получит патент и препарат поступит в аптеки. Я могу заработать только сейчас; потом зарабатывать будет Коллинз. – Она оглянулась, посмотрела на Найджела и натянуто улыбнулась. – Может, предложить ему сделку? Хотя вряд ли он на это пойдет. Несмотря на честолюбие, Найджел обладает огромным недостатком, из-за которого никогда не будет по-настоящему богат: он честен. Ох уж эти предрассудки!.. Надо бы мне заполучить немножко этого таинственного „Д. К.“ и припрятать до поры до времени. А когда станут известны результаты экспертизы, решу, что делать дальше».

Адель подошла к Коллинзу, поставила колбу на стол и обворожительно улыбнулась в ответ на его умиленный взгляд.

– Хочешь, Найджел, я покажу тебе мою квартиру?

– Конечно! – Любое внимание со стороны Адель трогало его чуть ли не до слез.

Он бодро поднялся, и она повела его в спальню.

Прикрыв дверь, Адель вплотную подошла к Найджелу и заглянула в его глаза.

– Тебе нравится мой альков?

Горячий шепот обжег ему щеку, рука сама, непроизвольно, опустилась на ее талию. Он робко погладил Адель по спине – сначала осторожно, боясь, что она сбросит его руку, а потом, убедившись, что она не отстраняется, осмелел и стал гладить более уверенно.

Адель заметила, как изменилось выражение лица Найджела, как участилось его дыхание, и, грациозно изогнувшись, в один шаг оказалась у края кровати. Коллинз взял ее за запястья, привлек к себе и хотел было поцеловать, но она слегка отклонилась и постаралась изобразить на лице капризную улыбку.

– О, Найджел, не так скоро!.. – смущенно произнесла Адель, хотя ее распирало от желания расхохотаться. – Побудь здесь, я на секундочку… Скоро приду.

Одарив ошеломленного химика ослепительной улыбкой, девушка скрылась за дверью.

Ее никогда особенно не терзали муки совести. Если она чего-то хотела, она это брала, так что ей не приходилось бороться ни с ангелами, ни с демонами. Адель метнулась в кухню, схватила точно такой же стакан матового стекла, как те, из которых они пили сок, и плеснула в него из колбы. Жидкость едва закрыла дно, но большим количеством рисковать было нельзя, иначе Найджел мог заметить. «Главное – иметь образец, – рассудила она. – Потом приготовить можно сколько угодно».

– Адель! – донесся до нее голос. – Тебе чем-нибудь помочь?

«Вот уж не надо!» – испуганно подумала она и осмотрелась. Спрятать стакан было негде, да и некогда: приближались шаги Коллинза. Тогда Адель поставила его за вазу с фруктами и накрыла подвернувшейся под руку пачкой попкорна; затем глубоко вздохнула и медленно вышла из комнаты.

С Найджелом она столкнулась в дверях.

– Я не могу больше ждать, – прерывисто дыша, произнес он. – Я решился. Я признаюсь тебе прямо сейчас – и будь что будет. Адель, я…

– Что, Найджел? – поспешно перебила она его. – Ты хочешь сказать, что заскучал без меня?

Прерванный на полуслове, он растерянно замолчал. А Адель продолжала:

– Дорогой мой, я никогда так чудесно не проводила время. В период написания очередного романа я живу затворницей, посвящая все время работе, а ты сегодня подарил мне много приятных минут благодаря занимательному рассказу о твоих научных изобретениях… – Адель запнулась и умолкла, осознавая произнесенные глупости и очаровательно улыбаясь. – Словом, я была рада тебя повидать.

Но Коллинзу этого хватило. Окончательно осмелев, он сорвал с себя очки и, крепко обхватив Адель за талию, впился губами в ее шею. Она с трудом сдерживала смех, но решила позволить Найджелу совершить этот решительный и дерзкий, с его точки зрения, поступок.

Вдруг взгляд Адель упал на книжный шкаф и выуженный оттуда томик. Черт, она совсем забыла! Сегодня ей действительно необходимо завершить подготовку к написанию нового романа, а значит, дочитать «Письма» Плиния Младшего22
  Плиний Младший (Гай Плиний Цецилий Секунд, ок. 61?114) – писатель, политический деятель, адвокат.


[Закрыть]
, которые она собиралась использовать. По настоянию державшего нос по ветру Стэнли, который теперь разбирался в литературных тенденциях как никто другой, мисс Пристли должна была написать исторический роман, избрав местом действия Помпеи – небольшой приморский городок италийской Кампании, разрушенный извержением Везувия почти две тысячи лет назад. Услышав задание, Адель сначала рассмеялась в телефонную трубку, потом уточнила: «Ты шутишь?», после чего чуть не расплакалась.

– Мне это не по плечу, Стэн! Античная тема очень сложная, малоизученная…

– Не выдумывай! – резко прервал ее голос из далекого Нью-Йорка, после чего добавил примирительно: – Кто цитировал мне наизусть Петрония33
  Петроний, Гай (??66) – римский писатель, поэт, политический деятель, сенатор, автор первого античного романа «Сатирикон». За тонкий художественный вкус прозван Нероном «arbiter elegantiae» – «арбитр изящества», за что получил третье имя Арбитр.


[Закрыть]
? У тебя прекрасная подготовка, Адель. Ты справишься. К тому же в твоем распоряжении весь Интернет с массой справочной литературы!

Она поняла, что спорить бесполезно, и задала главный вопрос:

– Сколько?

– Много.

Из уст Стэнли эта сумма прозвучала внушительно. И Адель согласилась.

Две предыдущие недели она посвятила изучению фактов, свидетельств и гипотез, касающихся того рокового извержения, а заодно и всей истории Древнего Рима в период с 50 по 80 год нашей эры, и теперь, пожалуй, готова была согласиться со Стэнли насчет своей подготовки.

Она освободилась из кольца объятий мистера Коллинза, бросила взгляд на лежавшую на столе пачку белоснежных листов бумаги для набросков и заметок и произнесла тоном, не терпящим возражений:

– Хватит, Найджел. Мне нужно работать. А тебе пора идти.

– Так скоро?

– Тебе еще предстоит заехать в лабораторию, ведь так?

– Да, верно. Но с этим можно подождать и до завтра…

– Думаю, чем раньше, тем лучше. Тебе же не терпится узнать результаты? Кроме того, я до завтра ждать не могу.

Найджел улыбнулся и провел рукой по ее волосам.

– Какая ты разумная, рассудительная и… бесстрастная. Хорошо, сейчас я уйду. Но обязательно вернусь!

«Еще бы! – подумала Адель. – Теперь я должна быть в курсе твоих экспериментов». А вслух сказала:

– Мы увидимся непременно! Я тебе позвоню. – И чмокнула его в щеку.

Потом она с улыбкой наблюдала, как он бережно кладет колбу в саквояж, застегивает его, подходит к зеркалу, поправляет воротник рубашки… Какой он странный, этот Найджел! Интересно, как они со Стэнли могли быть друзьями?

Коллинз обернулся. На его губах блуждала чуть грустная, но все же счастливая улыбка. Адель подошла к нему.

– До свидания, Найджел.

– До свидания, Адель.

– Надеюсь, скоро встретимся.

– Конечно! Я могу зайти через несколько дней.

– Я позвоню тебе, – повторила она. – До встречи!

Щелкнул замок, и запах одеколона Найджела испарился вместе с ним.

Адель вернулась в комнату, взяла увесистый томик и поудобнее устроилась в кресле, которое час назад занимал Коллинз. Открыв пакет попкорна, она погрузилась в чтение.

«…Уже первый час дня, а свет неверный, словно больной. Дома вокруг трясет; на открытой узкой площадке очень страшно; они вот-вот рухнут. Решено, наконец, уходить из города; за нами идет толпа людей, потерявших голову и предпочитающих чужое решение своему; с перепугу это кажется разумным; нас давят и толкают в этом скопище уходящих. Выйдя за город, мы останавливаемся. Сколько удивительного и сколько страшного мы пережили! Повозки, которым было приказано нас сопровождать, на совершенно ровном месте кидало в разные стороны; несмотря на подложенные камни, они не могли устоять на одном месте. Мы видели, как море отходит назад; земля, сотрясаясь, как бы отталкивала его. Берег явно продвигался вперед; много морских животных застряло в сухом песке. С другой стороны надвигалась страшная черная туча, которую прорывали в разных местах перебегающие огненные зигзаги; она разверзалась широкими полыхающими полосами, похожими на молнии, но большими…

…Падает пепел, еще редкий. Я посмотрел назад: густой черный туман, потоком расстилающийся по земле, настигал нас. Мы не успели оглянуться, как вокруг наступила ночь, не похожая на безлунную или облачную: так темно бывает только в запертом помещении при потушенных огнях. Слышны были женские вопли, детский писк и крик мужчин; одни окликали родителей, другие детей или жен и старались узнать их по голосам. Одни оплакивали свою гибель, другие – гибель близких; некоторые в страхе перед смертью молили о смерти; многие воздевали руки к богам; большинство объясняло, что нигде и никаких богов нет и для мира это последняя вечная ночь…»44
  Плиний Младший. Письма, VI, 20.


[Закрыть]

Адель оторвалась от книги и медленно подошла к зашторенному окну. День клонился к вечеру, лучи солнца уже не били в стекла, и в комнате воцарился легкий полумрак. Она приоткрыла створку. Знойный воздух обволакивал улицы, машины, дома, люди жили и двигались, словно в полудреме, ожидая ночи с ее освежающей прохладой, покоем и тишиной.

Адель думала о жителях Помпей. Почти двадцать веков назад, вплоть до рокового дня 24 августа 79 года, они, вероятно, тоже днем страдали от палящих лучей италийского солнца, погружая разгоряченные тела в прохладные ванны терм55
  Термы – древнеримские бани.


[Закрыть]
, а по вечерам встречались друг с другом либо на веселой пирушке за разговорами об искусстве, либо на красивых окрестных холмах, вдыхая влажный морской ветер и заворожено глядя на луну. Они жили обыденной жизнью, наполненной радостями и тревогами, даже не подозревая, что в течение многих лет перед их глазами безмолвно возвышался их убийца.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6