Вероника Батхан.

Зеркало изо льда. Стихи



скачать книгу бесплатно

© Вероника Батхан, 2016


ISBN 978-5-4483-4428-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Непросто прорасти слова насквозь…»

«Я непристоен? Нет, я непреложен»

А. Жестов


 
Непросто прорасти слова насквозь,
С границами души соприкасаясь,
Когда ладони вместе, судьбы врозь.
Когда следы читаешь, опасаясь
Остаться не при ложе – при ноже,
Давить на жэ, мажоров развлекая.
Шагнуть под дождь с душою неглиже,
Связать себя с каретой вместо Кая.
Ты неприкаян. Герда так горда,
Что третий год идет искать налево.
Залог непогрешимого труда
Оставит Ледяная Королева.
У Города долгов – как голубей,
Остынь, кому ты нужен нераспятый.
На паперти вокзала Всех Скорбей
Болтаешься оторванной заплатой.
Не заплатив, не скатишься с ума.
Дорожная сума небес дороже.
Забудь любовь! Тогда она сама
Придет согреть твое пустое ложе.
Ты непреложен – значит не при лжи…
 
09.98

М 10

 
Мы стоим на перекрестке, разведенные мостами,
За спиной леса остались, под ногами первый лед.
Лисы мечутся по небу, машут красными хвостами,
Осень, щедрая хозяйка, листья даром раздает.
Где-то ветер собирает можжевеловые ветки.
Заплутав в сосновой хвое, замерзает муравей.
Разменяли мы удачу на кленовые монетки,
Получили, честь по чести, четверть ночи на траве.
Еле светится в ложбинке затихающее пламя.
Сонной сказкой шум дорожный.
Звездной трассой – Млечный путь.
– Дождь придет под утро, слышишь?
А сегодня осень с нами!
Отпусти тревогу к богу, разреши себе уснуть.
Бойся зимнего безлюдья, пустоты дурного глаза,
Беспросветного запоя, недоверчивой руки.
Колыбельные не слушай и оборванные фразы
Добивай на полуслове, только душу береги…
Облака бегут по кругу, все тропинки врозь да мимо.
Утро красит нежными светом кляксы луж.
Со стороны
Мы стоим на перекрестке, Петербурга пилигримы.
Кровь… Откуда? Вдоль дороги багряница бузины.
 
10.98

«Тесно в теле, стыло в склепе, душно в башне гашиша…»

 
Тесно в теле, стыло в склепе, душно в башне гашиша.
Мех метели, детский лепет… Отдышись, моя душа.
Ветер вьется, волки воют, волей вольница пьяна.
Не поется и не стоит пачкать небыль полотна.
Руки-крюки, крик короткий не надышишься за час —
Свист упругий, поле плетки, получи от палача!
Плачь о чуде, жди ожога, на дорогу не смотри!
Люты люди, боль от Бога, птица синяя внутри
Бесом бьется, просто просит скинуть тело и лететь…
Не дается! Песья проседь… Сам себя запутал в сеть.
Был когда-то, бил набатом, рассыпался сотней стрел,
Был крылатым, стал горбатым, до угольев догорел,
Сиднем сроки, тварь в тулупе, отсидел за пять углов!
Две дороги… В труппу трупов.
В колыбель колоколов.
В медь разбиться, звоном взвиться или илом в луже гнить.
Рвись, страница! Пой же, птица! Ариадна, дай мне нить!
 
09.96

В ритме джаза

Яру Маеву


 
Рельсы, колеса, набат колокольчика…
Рожи на стуже попробуй, покорчи-ка!
Спит в рюкзаке книжка Януша Корчака.
Выбор дверей – up to you.
Сумма сумятицы, времечко смутное.
Чтобы сберечь достояние скудное,
В дом заведи одеяло лоскутное —
Пусть обеспечит уют.
Пили не чай, потому и не чаяли,
Как обручились, жалея, скучая ли.
Случай за случай – и взгляды отчалили —
Шелковый Путь по пути.
Портя портреты потеками памяти,
Просим тепла, будто грошик на паперти.
Снег на губах не успеет растаять и
Время – от двух до пяти.
Черный проспится, седой перебесится,
Мальчик ладошкой достанет до месяца…
Зябкий подъезд, запотелая лестница,
Серый рассветный зевок.
Точка в лирических многоугольниках,
Боль от балды, болтовня о покойниках…
Сонный троллейбус застоплю в Сокольниках —
Тару для старых тревог.
Утренний город за окнами тянется,
Гасит фонарики, солью румянится.
Было ли, не было – что нам останется?
Клочья оборванных фраз…
Дым коромыслом – до звона, до копоти,
Шелковый Путь, по которому топать и
Джаз в переполненной радостью комнате,
Добрый, стареющий джаз.
 
02.99

Зимняя свадьба

А. Жестову


 
Ворох брани, шиш в кармане,
Не пришей кобыле хвост.
Еле-еле тянут сани…
Далеко ль еще до звезд?
Сука-вьюга шепчет в ухо:
– Спи, давай, пока живой!
Что, старуха, хватит духа
Ухнуть в омут с головой?
Облаком белого полотна —
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести.
По пути в трактир закатим
Да на тройке с бубенцом,
За вино сполна заплатим
Золотым твоим кольцом.
А не хватит – не до страха —
Пить бы горько, петь бы в лад —
Похоронную рубаху
Я за чарку дам в заклад.
Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести!
Эх, гуляй дотла, слезами
Мой полы, считай углы!
Не забрили, не связали,
Не забили в кандалы!
Море боли да без брода
По колено во хмелю!
Весела моя свобода,
Но сильней тебя люблю!
Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести!!!
Лес теснится – сплошь осины.
Ни лучины, ни луны.
Едем гатью вдоль трясины.
Ночи стылые длинны.
Вьюга, устали не зная,
Вышьет кружевом наряд…
Как согреть тебя, родная,
В снежных санках ноября?
Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна —
Не расплескать бы,
До губ донести…
 
11.98

«Вот один и одна – не един ли хрен…»

А. Жестову


 
Вот один и одна – не един ли хрен,
Если в сумме два сапога,
Если грех – то плен, если влет – то лень,
Вышел в поле – и там пурга.
В городах дают по звезде на лоб,
Хорошо не фонарь под глаз.
Краше – только в гроб. Каждый пятый – жлоб,
Каждый сотый горит на раз.
Был один, как гвоздь, да у двери гость.
Скинул крест – хоть штаны надень!
Из постели в пост, по пути погост,
А в руках – по синице в день.
Посмотри вокруг – где твой дом, дружок —
Впору год посчитать за шаг.
Кто упал в прыжок, кто звезду зажег,
Кто без боя сложил очаг.
Вот принцесса спит, только в сказке ложь —
По душе подошла тюрьма.
Поцелуй – не грош, не любил – не трожь,
А полюбишь – придет сама.
Одному не в лад и вдвоем невмочь.
Будет все, но не как хотел —
Вместо утра – ночь, вместо сына – дочь,
Дальше – вилами по воде…
 
07.99

«Пыль по дороге, над полем луна…»

 
Пыль по дороге, над полем луна.
Пуля не дура, да смерть не одна.
Чем без вина утопиться в колодце,
Вытку рубаху из белого льна.
Выйду по воду с тяжелым ведром.
Дым коромыслом да горе костром.
Вот у околицы косят ромашки,
Вот по реке проплывает паром.
Вот позабыли топор у плетня,
Плеткой на волю прогнали коня,
Платье невесте неладно скроили,
Вести с весны не дошли до меня.
Жду хоть полслова, жука в янтаре,
Тени шагов, перескрипа дверей,
Как на заре караулит собака
Черную кошку в пустой конуре.
Старые зерна лежат в борозде.
Торной тропою не ходят к звезде.
В дом принесу недопитое счастье —
Лунным овалом на темной воде…
 
07.99

«Пишу как придется… Подобно античным героям…»

«…Это ли не сладко,

Писать в тетрадь, в несбыточных мечтах…»

А. Жестов


 
Пишу как придется… Подобно античным героям,
Классическим ритмом на шелковой желтой бумаге,
Ответа не чая, случайные взгляды встречая…
Паршивое время – куда там Итакам и Троям.
Кобыла-невеста везет дурака в колымаге
По берегу лета, минуя кусты молочая
И заросли мака… Бессонница. Осень. Разруха.
Порывшись в хлеву, набираю жемчужин на бусы
Умела б молчать – так и вовсе бы разбогатела.
Но воет с экрана чужая и злая старуха.
Ты помнишь – у Галича: «…Мальчики были безусы…»
Движение пальца – и плоть превращается в тело.
Война. От порога до серого взгляда соседа.
С газетных клочков, из шагов патруля в переулке.
Командуют «Стройся!», но сколько еще до парада?
Строка новостей бьет по нервам вернее кастета.
Париж стоит мессы. А время – расписанной пульки.
Ты в городе Н. И, впервые, я этому рада.
Так просто писать, грызть безропотный фильтр сигареты,
Сплетая слова, вразумительно ежась от страха…
Мол, в звуке часов слышно тиканье будущей мины.
…И тысяча тысяч шагов от тебя до портрета.
Мне ближе, чем кожа, сегодня чужая рубаха.
А наш разговор – переписка угля и камина.
Но хватит… Бог даст – доживем или перезимуем.
Доверим картошку мешку, огорченья бумаге.
Пора на покой. Простыня как судьба полосата.
Ты знаешь, как сладко писать, не ища адресата…
А где-то трясется дурак на своей колымаге,
Честя, на чем свет покосился, кобылу хромую.
 
09.99

«Война за вонью, бред за братом…»

 
Война за вонью, бред за братом,
За кровом кровь, вода за льдом,
Так между небом и набатом
Кочует шут из дома в дом.
Вокруг враги, венки, вериги,
Дороги редкие горьки,
Громки приветственные крики,
Робки рябины у реки…
Ступай себе, как пес за паствой,
Не вышел шилом – бей челом.
Взамен занюханного «Здравствуй»
Шестиугольное «Шалом».
Груба к рабам Гиперборея —
Швыряет прочь, не раздавив,
Не разобрав – жида? еврея?
В обитель лета, Тель-Авив.
Уроду родина не рада.
Шипит паук в тени тенет:
– Зря родом был из Ленинграда —
Его теперь на карте нет!
Знай свой шесток в шестой палате.
Не путай спьяну быль с бельем.
Сполна паленой плотью платит
Дурак в отечестве своем.
Читай следы, следи за верой —
Хвостом единым жив кобель…
Горит звезда и город серый
Не спит, качая колыбель.
 
09.99

«Вот человек. Вот слово человека…»

 
Вот человек. Вот слово человека.
Вот дом. Вот сын. Вот дерево. Вот сад.
Вот бог. Вот храм. Вот сломанная ветка.
Вот холм и крест и жизненный фасад
На мраморной плите… Потом щебенка,
Земля и лен, и прялка, и рука,
Что тянет нить для нового ребенка,
Под мерный шелест ткацкого станка.
Идут дожди, часы, года, солдаты.
Встают рассветы, стены, города.
Вода смывает памятные даты.
История, не ведая стыда,
Меняет платья в каждом поколенье…
Дороги книги – пепел или тлен.
Как памятник не встанет на колени,
Так раб не поднимается с колен.
И хочется порою обернуться,
Как Лотовой жене, взглянуть назад —
Следы в песке за каждым остаются —
Вот дом. Вот сын. Вот дерево. Вот сад.
 
04.99

«Если б вырезала флейту из речного тростника…»

 
Если б вырезала флейту из речного тростника,
Я б сыграла белым птицам над холмами в вышине,
И сама бы улетела в тишину и синеву,
Над закатными холмами, не задев тебя крылом,
Если б вырезала флейту из речного тростника.
Если б я умела пламя без огня зажечь одна
Из горстей сосновой хвои, из пучка еловых лап,
Искры взглядом провожая, всю бы ночь в лесу ждала —
Может дым тебя согреет на пути в далекий край,
Если б я умела пламя без огня зажечь одна.
Если б я варить умела горький вересковый мед,
В полнолуние у камня с перекрестка трех дорог,
Я б гостей на пир созвала, всех людей и всех зверей —
Вдруг тебя на чашу меда ненароком приманю,
Если б я варить умела горький вересковый мед.
Звездным Трактом вдоль по небу не оставишь и следа,
Песня тянется за дымом, дым за ветром, день за днем.
Зря рябиновые прутья разбросала по золе —
Я судьбу и так узнаю, стоит ей взглянуть в глаза.
Звездным Трактом вдоль по небу, не оставишь и следа.
 
03.99

«Спит облезлый барбос в одеяле бурьяна…»

Морозятнику


 
Спит облезлый барбос в одеяле бурьяна.
Слева скалится дом этикеткой «Джаз-клуб».
У портвейна вкус осени – терпкий и пряный,
А любовь – лишь шершавость обветренных губ.
Ты качаешь луну в колыбели квартала,
Я смотрю на асфальт цвета мокрых волос.
Осовелый трамвай потянулся устало,
Уползая во тьму, брызнул искрой с колес.
И, даруя покой от дневных фанаберий,
Ночь на улицы льет фиолетовый йод.
Мы остались одни, город запер все двери,
Остановим часы – пусть никто не войдет.
Да минует нас смерть, бог, война, все иное —
Нам на клавишах крыш дождь играет романс!
Но смотри – по Неве на кленовом каноэ
Лето в звоне листвы уплывает от нас…
 
09.98

«Вокзал…»

«Моя голова – перекресток железных дорог…»

А. Башлачев


 
Вокзал…
Зал
Ожидания.
Здания,
Полные стука колес,
Встреч, слез…
Прощания —
На век,
на миг.
Снег…
Крик
Поезда, отъезжающего в никуда.
Тени,
Ступени,
Спящая женщина —
Как стена.
Сумка под головой,
Пошлая вонь.
Ей некого ждать,
Ей незачем жить,
Осталось спать
И пить
В зале ожидания.
Внимание:
Отправляется поезд до двери рая!
Вторая
Платформа.
Провожающих просят покинуть вагон,
Выйти вон —
Не проформа,
За билет в рай тоже надо платить!
– Пустить?
За так?
Ну, ты дурак! —
Крестом лягут рельсы,
28 по Цельсию.
Настраиваю флейту
По Фаренгейту.
Шум придорожный,
Тревожный,
Возможный
В одной отдельно взятой стране,
Где мне
Как всегда не находится места!
Кислое тесто
Месит невеста —
Пироги дороги для пира.
Дороги
Мира
Сцепились в гордиев узел зол…
Каменный пол,
Ноги, ноги, ноги, ноги —
Люди спешат в ад —
Ушел поезд в рай.
Проводник был не прав —
Билет туда не купишь,
Лишь
Заплатив!
Бурав голосов
Просверливает землю насквозь.
Засов
На двери, ведущей в рай.
Пора!
И дороги врозь.
Города – как колода Таро,
Карты в руки – куда
Отправляется поезд…
 
05.94

«Твой город, до асфальта светский…»

«Я изменяю среду обитания»

С. Глущенко


 
Твой город, до асфальта светский,
Укутан снежной паранджой…
Стучишься в дом… Казенный? Детский?
И слышишь голос. Но чужой…
Сгорают старые тетради
И корабли идут до дна.
Столбом на мертвой автостраде
Стоит Господь… Ничья вина.
Мир изменился. Незнакомо
Блестя, прищурилось окно.
Как монумент металлолома,
Воздвигся кран… Ища руно,
Находишь стертые монеты —
Ведь аргонавту грош цена.
А город рвет твои сонеты
И изменяет имена!
Не ждет гостей, не дарит плена,
Балы сменяя на бои,
Стирает все… И неизменны
Лишь тополя да воробьи.
И колокол последнего трамвая…
 
11.97

Пьяная колыбельная

Августу


 
Я на ниточке вишу…
Бог простит, судья карает,
На окошке бледный шут
Лунным яблоком играет.
За окошком фонари —
Началась игра в гляделки.
Кошки в шубах до зари
Начинают посиделки.
Дом надулся – он сердит,
Магазин под газом весел,
На карнизе черт сидит —
В переулок ноги свесил.
Тополь машет кулаком
Вслед нахальному КАМАЗу,
Черт швырнул в меня снежком,
Но конечно же промазал!
В подворотне вонь столбом,
На вокзале дым и давка,
На вокзальном лбу горбом:
«Прямо в ад – экспресс-доставка!»
Хочешь плакать – пей вино,
Может чокнешься, трезвея,
Крутят шарик в казино —
Кто вернется без трофея?
Фея, фея, разливай —
Будешь третьей да не лишней!
Спит заезженный трамвай,
Спит замученный Всевышний,
Спит усталый постовой,
Спит вахтер в обнимку с пушкой,
Постовой кричит совой —
Мнит во сне себя кукушкой!
Сколько лет прокуковал
В перекрестье трасс планеты,
Кто в ночи к тебе воззвал —
Тот познает сна сонеты…
Штрих свинца меж трех огней,
Профиль строгий, взор мятежный…
С каждым часом все странней
Завывает ветер снежный.
Сон в разгаре! Полночь бьет.
Тяжелы ее удары.
Постовой уж не поет,
В отдаленье тухнут фары.
Черт с карниза рухнул вниз,
Разогнав кошачью стаю…
Бедный рыцарь, обернись —
Улетая – улетаю!
Таю, таю как туман.
Баю-баю, спи мой светик!
Ослик был сегодня пьян,
А туман разгонит ветер.
Все обман, святая ложь,
Опасенье во спасенье,
Я усну и ты уснешь…
Завтра будет воскресенье.
 
11.95

Каннельярви

«Кто там скачет в холмах…»

И. Бродский


 
Холмы —
Уроды плоского.
Как сказано у Бродского…
Немы.
Изгибы плотского,
Извилины юродского
Сознания,
Создания
Зимы…
Не мы
устроили пир во время чумы,
Не мы
построили мир в границах тюрьмы,
Не мы
взрастили кумира у Колымы,
Ворвались в эфир на окраине тьмы —
не мы!
Рабы немы.
Мы – не рабы!
Мы заколочены в гробы
До зова ангельской трубы.
Подайте нам на топоры,
Будьте добры!
– Как грубы
Руки дарующего,
Как глупы…
Дарить добро —
Играть в Пьеро,
Творить – старо.
Горит порой мое перо,
Но от греха в ведро с водой
Святой, пустой…
А, впрочем, вздор —
Подайте лучше на топор!
Кто сможет выстрелить в упор,
Закончив бесполезный спор,
Срубить опоры и жлобы
Попрут на кладбище гробы…
Вы зря стараетесь, не надо —
Нас похоронят за оградой
И будут рады.
Вселенской Радой
Велят производить парады,
Раздать награды
Всем, подававшим на топор.
Так, что – будьте добры,
Не тушите костры,
Не храните дары,
До последней суры
Перечтите Коран,
Переждите буран
И подайте на топоры!
Ведь трупы в гробах – это не мы.
Рабы немы.
Мы – не рабы!
Мы ушли в холмы…
 
05.95

Вуаля!

 
Метнулся свет заплатой на трико,
Назойливый сквозняк обнял за плечи…
Играть с пустым желудком нелегко,
Играть с пустыми фразами не легче.
Мой выход на брусчатку мостовой
От розы в рукаве до камня в спину.
И тишина покажется живой…
Бисируйте – на сцене Коломбина!
Вот веером в руке раскрылся фарс —
Сюжет простой, как пьяная беседа,
Но приглядитесь – в профиль или фас
Узнаете жену или соседа…
А может быть… Ах, что вы, монсеньер!
Жестокий век и нам не до пародий…
По шкуре виден пес, по шапке – вор,
Как говорят бездельники в народе.
От смеха балансирую к слезам,
И снова – в смех. Виват аплодисментам!
Любой актер назначит цену сам
Таким уравновешенным моментам —
Мозоль на пятке, маска на лице,
Под маской пустота, в ладонях вера…
Как различить? А истина в яйце,
Которое швыряют в лицемера.
Но вот финал – злодей нашел конец,
Влюбленные – постель, супруги – чадо…
Толпа отхлынет, смолкнет бубенец
На шляпе Арлекина… Без пощады
Я смою роль и грим с усталых щек,
Нашью еще заплату на колене,
И, чтобы оплатить актерский счет,
Пойду смотреть чужое представленье.
 
12.99

«На сцене блеск и мишура, идет роскошная игра, и зрители в азарте…»

 
На сцене блеск и мишура, идет роскошная игра, и зрители в азарте,
Следят как движется рука очередного игрока простых актерских партий
Ромео юн, Ромео пьян, не портит ни один изъян влюбленного героя.
Джульетта манит красотой и кажется почти святой, вся в белом шелке, стоя
У черной рампы на краю и голос ангелом в раю взлетает на галерку:
«Я за любимым двинусь вслед на сотню лиг, на сотню лет…» Как трогательно горько.
Ликует публика и шквал оваций Вас очаровал… Актеры и актрисы
Почти что боги, разве нет? Но мой единственный совет – ни шагу за кулисы.
Гримерка. Лампочка в углу. Чулок без пятки на полу. Початая бутылка.
На стуле вянет белый шелк, под стулом – ах! – ночной горшок… Красавица, что пылко
Твердила страстный монолог, уныло штопает чулок… Тупая боль в затылке
Изводит. Палец уколов, она бормочет пару слов, к стеснению не склонна…
Боится в зеркало взглянуть – расплылся стан, обвисла грудь. Вот это примадонна.
А вот Ромео весь в огне – прижал к заплеванной стене кудрявую хористку
И от… любви… не чуя ног, твердит что болен, одинок, уже не склонен к риску,
И потому, идя ко дну, он ищет верную жену, а не худую ссору…
Смешон и жалок старый шут! Ну а теперь, я вас прошу, приступим к режиссеру…
Он пьет один на брудершафт с трюмо расколотым. В ушах звенят скупые фразы:
«…Спектакль вышел на ура – немного хуже, чем вчера. Уже четыре раза
Я слышал этот монолог. А стиль высок, как потолок в провинциальном зале.
Вы не бездарны, но увы не прыгнуть выше головы…» Так зрители сказали.
Жену весной увел корнет. Три дня, как в кассе денег нет. Вокруг чужие лица.
И режиссер наедине с собой купается в вине, мечтая застрелиться…
Для Вас, мой друг, из-за колонн выходит труппа на поклон – к цветам и дифирамбам…
Для нас – работа из работ. Горьки и скудны хлеб и пот… Опять к барьеру рампы
Нас вызывают и на бис мы исполняем ваш каприз. А в зале львы и лисы.
Монокли взглядов, шелест рук. Останьтесь в кресле, милый друг. Ни шагу – за кулисы!
 
12.99

Печальная песня

 
Осень небо вымыла добела,
Плакали к заутрене колокола,
Выли псы без просыпу и от нас
Ехал биться с ворогом светлый князь…
Конь гарцует по снегу вороной,
Следом скачут латники за войной
От семей по совести до судьбы
Нарубившись досыта лечь в гробы.
Так ведется от веку – каждый год
Собирают отроков – и вперед!
Шепчет совесть горькая, кривя пасть…
«…В поле окровавленном с честью пасть
Подобает воину на Руси.
Помолись святителям – и рази!
И, врагов бесчисленных одолев,
На погосте ласковом спи в земле.
А потом, как водится на Руси,
Меч из рук натруженных примет сын,
За дедов, за прадедов, за страну,
В свой черед отправится на войну…»
…А княгиня плакала у дверей,
Целовала волосы дочерей,
Повторяла князю вслед, как во сне…
«Слава тебе, Господи, – сына нет!»
 
02.00

«Говорила мне мать – не ходи за водой…»

Альде


 
Говорила мне мать – не ходи за водой,
Мол, обманет река и утянет на дно,
Станешь черной землей, станешь горькой рудой
И узнаешь все то, что узнать не дано.
Но манила меня глубина синих струй,
Тишина камышей, беспокойная даль…
Ведра ждут на песке, будто псы на пиру,
Над моей головой – ключевая вода.
Что вчера потерять, что сегодня беречь,
Что нашарить рукой в пустоте ледяной?
Говорили, молчанье дороже, чем речь,
Все родные не стоят свободы одной.
Птичье сердце таится под шкурой угря.
Лодка движется к цели волнам вопреки.
Стану желтым горючим зерном янтаря —
Может, кто-то меня подберет у реки.
 
04.00

«Тесто месят, басни бесят, тараторят до небес…»

 
Тесто месят, басни бесят, тараторят до небес.
Свадьба мчится, как волчица от печи в родимый лес.
У невесты руки в лести, губы в пролитом вине.
Гости вьются, не смеются, прячут очи – так верней.
День под горку. Кличут «Горько». Жуть берет от жениха.
Кто ни глянет – враз отпрянет, будто бойкая блоха.
Ишь глазища – темнотища, ведра ведьминой тоски.
Тили-тили, счастье били каблуками на куски.
Еле-еле всё отпели, нынче ночью не до сна.
Пили-ели… В самом деле на пиру и смерть красна?
Бросил на пол. Птичья лапа задрала подол льняной.
Дальше будем жить как люди – нелюбимый с неродной.
 
04.00

Конь мой умер

С. Кириллову


 
Эх, да со скрипом сапоги,
Шелкова рубашечка!
Разбегайтесь, босяки,
.Разлетайтесь, пташечки!
Мне сегодня свет не бел,
Ни души не чаю.
Друга доброго отпел,
А теперь скучаю.
Заходил я в божий храм,
Думал, бога нету ли?
Платят в храме по грехам
Честными монетами.
Заплатить хотел и я
За покой надежный,
Да сказали «Ни хуя,
За коня не можно!
Порасселись по крестам,
Сладким миром мазаны
Только люди, а скотам
Небеса заказаны…»
Я попа кнутом гонял
Будто конокрада —
Мой буланый для меня
Был роднее брата…
Что, красавица, глядишь,
Оченьки отчаянны?
Я не злой, а только лишь
Очень опечаленный.
Ты мне – верное вино,
Ковшик забывальный.
Сладкой ноченькой хмельной
Снится сон хрустальный.
…Поле росное лежит
Под присмотром месяца
На полоске у межи
Конь играет-бесится
То покатится в траву,
То на ноги вскочит,
Я его к себе зову,
А конь идти не хочет…
 
09.00


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное