Вернор Виндж.

Дети небес



скачать книгу бесплатно

Вопрос не был лишен резона. Ответа, который бы не выставил Магната идиотом, у Ремашритльфера не нашлось.

– На самом деле это не совсем каракатицы.

– Но выглядят как настоящие. Я люблю каракатиц, они вкусные.

– Этих откушаешь – вовек больше не захочешь, их мясо несъедобно. – Ремашритльфер ни разу не пробовал таких каракатиц, но стаи Южных морей, ловившие рыбу вокруг атоллов на дальнем западе, хорошо знали как о сравнительно высоком интеллекте этих существ, так и об отвратительном вкусе их плоти. Основываясь на этих малоправдоподобных слухах, Магнат послал Ремашритльфера через полмира, чтобы тот посетил эти острова, поговорил с туземцами и привез колонию странных зверюшек. Приключение, казавшееся сперва таким же абсурдным, как и нынешнее путешествие, превратилось в один из лучших отрезков жизни Ремашритльфера. – И они не притворяются, они и в самом деле разговаривают.

– Но их речь не имеет смысла, как у синглетов.

– Они умнее синглетов, – возразил Ремашритльфер. Наверное. – Они так умны, что Магнат выбрал их для сегодняшнего испытания.

– Да-да, тайный план. Я о нем и не подозревал, пока не полетел сюда…

Читиратифор молчал какое-то время, а корзинка преодолевала последние лапы до илистой поверхности. Остальные Когти смотрели с жадным вниманием. На краю открытого пространства, где скопилась бескрайняя толпа, поворачивались и поднимались головы. Тысячи глаз созерцали «Морской бриз» и маленькую корзину, спускавшуюся из его гондолы. Десятидневки полетов и редкие драгоценности ушли на то, чтобы создать здесь крохотное свободное пространство и установить правила меновой торговли. Они не всегда соблюдались.

– Ладно, рассказывай, что там! – Любопытство Читиратифора превозмогло страх. – Что ты делаешь с этими рыбешками, во имя Стаи Стай?

– Желаешь, чтоб я раскрыл тебе великолепный план моего начальника? – Ремашритльфер постарался до отказа наполнить голос сомнениями и сарказмом. – Скажи-ка, Читиратифор, ты знаешь, где мы находимся?

Читиратифор издал шипящий смешок:

– Мы висим над самым сердцем самого громадного Хора на целом свете, чтоб ему провалиться!

– Именно. Ни один исследователь еще не подходил к нему так близко, как мы. Флот Магната бросил якоря в двух тысячах лап от берега. Это предельное расстояние для таких экспедиций. Кто знает, сколько исследователей пытались достичь центра тропиков с севера – либо на своих лапах, либо плывя по рекам Дождевых Лесов. Леса кишат странными тварями и заражают болезнями – но там можно выжить. Я сам там выжил. Но все исследователи, выдвинувшиеся из Лесов на юг, либо исчезали бесследно, либо возвращались настолько фрагментированными, что от них трудно было добиться связного рассказа о легендарных тропиках. И вот мы с тобой здесь, всего лишь в тысяче футов от самого их центра.

– И что из этого следует? – Читиратифор постарался задать вопрос лениво и равнодушно, однако в его словах проскользнул страх. Наверное, чувак наконец-то разглядел толпу во всей красе.

Вокруг расчищенного пространства не прекращалось хаотическое движение. С оглядкой на жару, неудивительно, что на многих Когтях Хора были только лохмотья. И даже одетые нисколько не походили на северных Когтей. У тропических была скудная шерсть – кое у кого возле лап она росла довольно густо, но брюхо и бока оставались практически лысыми. Когтей было так много, что даже с такой высоты доносились их мысли. Неумолчный хор мыслеречи, пожалуй, и вправду самая впечатляющая особенность этого места. Именно он поверг Читиратифора в нынешнее его состояние, близкое к панике.

Ремашритльфер сфокусировал большинство взглядов на меновой корзинке внизу. Установленный протокол предусматривал, что трое Когтей не должны прикасаться к ней, пока веревка натянута туго, и он старался ослаблять ее натяжение очень медленно. Приостановив спуск, он окинул очень внимательным взглядом пары голов толпу с противоположных сторон гондолы. Оставалось не более двадцати лап. А потом? Ремашритльфер понятия не имел, что произойдет потом.

– Что следует? Гм, ты себе представляешь, каково это – очутиться там, внизу?

– Это безумие, – произнес Читиратифор, и трудно было определить, характеристика ли это вопроса или ответ на него. – Слитная стая, окруженная миллионами неумолчно воющего Хора? Разум стаи распадется за секунды, как если бы пук соломы кинули в расплавленное железо.

– Да. Если мы с тобой попадем в Хор, все так и будет. Но погляди, чего мы добились в предшествующих полетах. Мы расчистили эту площадь. Там всего трое Когтей, они держат веревку. Остальная толпа почти в тридцати лапах. Это, разумеется, неприятно, приходится постоянно следить, чтобы не свихнуться, но слитная стая там выживет.

Читиратифор булькнул пренебрежительно и с прорвавшимся страхом:

– Я слышу их напор. Это открытое пространство – островок здравого смысла в аду. Хор не любит пришлые элементы. Если мы спустимся, они тут же разорвут круг.

– Никто не знает, правильно? Если бы Магнат без предосторожностей посылал туда стаи, мучительно долгий процесс налаживания отношений с Хором мог бы ускориться.

– О, но ведь эту теорию нетрудно проверить. Просто бросьте туда стаю… – Читиратифор поколебался, осторожно выбирая слова, – найдите заключенного, преступника, и пообещайте ему свободу, если он рискнет спуститься туда и поговорить с этими прекрасными Когтями, которые держат веревку.

– К сожалению, таких не нашлось, и Магнат решил обойтись говорящими каракатицами.

Это объяснение даже самому Ремашритльферу показалось шатким. В этом весь Магнат: он фонтанирует идеями, но по большей части абсурдными. Единственными, кто ему поверил в этой ситуации, оставались каракатицы, всегда жадные до новых разговоров. Удивительно, как они вообще выживают в этом мире. Конечно, у них невкусное мясо, но как-то же надо заставлять их заткнуться.

Читиратифор выдавил смешок:

– Это и есть избранное Магнатом решение? Тайный план? И ты ему в точности доложишь, как все было?

Ремашритльфер не обращал внимания на его снисходительный тон.

– Разумеется, – ответил он.

Читиратифор совсем раскудахтался:

– Ну тогда приземляй этих рыбешек!

«Ладно, малыши, держитесь…» С расстояния в тысячу лап управлять корзинкой в нескольких лапах от земли всегда непросто, но Ремашритльфер уже попрактиковался в этом деле. Малышам нечего было бояться мыслешума Хора: каракатицы думали молча, как мертвые.

Настоящая трудность состояла в том, чтобы Хор отреагировал как надо на присутствие говорящих существ не из своей среды. Частью себя Ремашритльфер глядел на край открытого пространства и заметил теперь, как по толпе распространяется странное напряжение. Ремашритльфер уже встречал такую реакцию. Хор мыслил несогласованно, и как только небольшим фрагментам удавалось на время наладить взаимодействие, их мыслеречь распространялась на сотни лап, создавая мотивы более устойчивые, чем где бы то ни было, кроме караулов.

Голос Читиратифора звучал испуганно и в то же время восторженно:

– Ты послушай! Хор мыслит все громче!

Читиратифор задвигался по своему отсеку, очевидно пытаясь умерить страх. Гондола накренилась и закачалась.

– Держи головы вместе, чувак! – прошипел Ремашритльфер.

Но мыслешум Хора и правда становился все громче. Он выражал ярость… наслаждение… острую заинтересованность… похоть… безумие. Если бы все эти Когти могли объединить мысли, шум их долетел бы даже до гондолы, а то и выше, и убил бы разведчиков с «Морского бриза» на месте. Потом он сообразил, что мыслезвуки не просто набирают громкость и становятся слаженнее; менялось что-то еще… Почти весь низкочастотный диапазон срезало, а с ним пропали неумолчные обычно стоны и обрывки межстайного языка. В обычном речевом диапазоне стало так тихо, что Ремашритльфер слышал теперь, как шумят на ветру деревья Дождевых Лесов, – этот звук доносился со стороны Болот и травянистых островков дельты.

Даже каракатицы, как в чайнике, так и далеко внизу, в корзинке, приумолкли.

Весь мир, казалось, нетерпеливо выжидал, что сейчас произойдет.

Широко разнесенные глаза Ремашритльфера подсказали ему, что корзинка коснулась земли. В тот же миг натяжение веревки ослабло. «Да, я попал!»

Он слышал, как трое Когтей в круге о чем-то думают, заглядывая в корзинку с каракатицами, но уже не так ясно. Каракатицы повторили речи, каким научил их Магнат. Теми же словами выражался бы и Ремашритльфер, если бы ему достало смелости опуститься в этом центре ада. С той разницей, что он говорил бы одним голосом, а не дюжиной, как маленькие существа.

Трое Когтей отреагировали не сразу. Жуткое низкочастотное молчание продлилось еще миг. Потом раздался такой мощный мыслевопль, что у Ремашритльфера сердца застыли. Этот мыслезвук был полон такой чудовищной ярости, что даже далеко наверху он его слышал с полнейшей отчетливостью.

Мириады Когтей ринулись со всех сторон, грубо нарушая с таким трудом выработанный Ремашритльфером протокол встреч. Они обрушились на меновую корзинку и погребли ее под собой. От мыслевопля ум Ремашритльфера слегка помутился, но он увидел, что случилось дальше, и забыть этого не смог, как ни пытался. Толпа вздыбилась великанской волной – высотой сперва пять, потом десять Когтей. Они мчались со всех сторон, и расчищенное пространство исчезло менее чем за две секунды. Где-то там осталась меновая корзинка. Чудовищный мысленный вой вдруг оборвался, почти на минуту повисло молчание: атакующие тупо глядели друг на друга. Потом толпа откатилась примерно до пределов условленного открытого пространства. Каким-то чудом трос, удерживавший «Морской бриз», уцелел, но от меновой корзинки остались одни ошметки.

– Чт-т-т-т-то с-с-с-с-случилось? – кричали каракатицы из чайника. – Гд-д-д-де они? Чт-т-т-то п-п-п-происходит?

– А-а… мне очень жаль, ребята.

Торговая Площадь почти очистилась. Остававшиеся там Когти отползали в толпу. Никаких следов каракатиц в истоптанной ими глине Ремашритльфер не заметил.

Читиратифор удовлетворенно рассмеялся:

– Превосходный результат. Я в точности предсказал его. Ладно, дружище Ремашритльфер, пора нам обрезать трос и возвращаться к нормальной жизни.


Четырьмя часами позже Ремашритльфер, уцелевшие каракатицы и Читиратифор счастливо достигли парохода, на котором путешествовал Магнат. Три четверти этого срока они сражались с такой страшной бурей, каких Ремашритльфер тут еще не видывал. Даже сейчас ветер стегал дождевыми струями по палубе «Стаи Стай» так яростно, что зарядить шар газом не представлялось никакой возможности. Ремашритльфер подумал, что лучше бы техперсонал и вовсе отпустил шар лететь по воле бури, прежде чем молния ударит в него и подожжет остатки газа.

Он полз с опущенными мордами, перекатывая перед собой чайникобочонок с каракатицами. Дождь еще в первые минуты промочил его насквозь. Удивительно, что в такую мокрядь он вообще сохраняет способность мыслить.

– П-п-п-почему бы не п-п-п-попробовать еще раз, еще раз? – жаловались каракатицы.

– Заткнитесь! – прошипел в носик чайника Ремашритльфер.

У Магната было в обычае повторять неудавшиеся эксперименты, пока те не приносили успех. Прежде чем явилась буря, четверка Ремашритльфера могла бы извести остаток этих самоубийц. Пятый его элемент проникся странной материнской симпатией к маленьким тварюшкам и воспротивился. Из-за этого, а также из-за бури и Читиратифора они не выполнили приказов Магната в точности и улетели раньше намеченного, что и спасло каракатиц.

Он открыл бочонок и насыпал туда корма. За Ремашритльфером ползли основные элементы Читиратифора, цепляясь за борт и время от времени блюя в море. Болотистый берег рисовался более плотной тенью среди теней. За последние десятидневки Ремашритльфер столько всего открыл, что мог удостоиться титула величайшего исследователя тропиков в истории цивилизации Когтей, но смирился с невозможностью побывать там лично. Ни одна стая не в состоянии опуститься на землю тропиков и вернуться, чтобы поведать о своих приключениях.

Ремашритльфер встряхнулся и постарался кое-как почиститься. Теперь сохнуть. Оставалось самое трудное задание за этот день – убедить Магната, что, как бы велик ни был рынок, как бы яростно ни полыхал в душе безумной стаи торговый азарт, есть на свете и такие мечты, которым просто не суждено осуществиться.

Десять лет после Битвы на Холме Звездолета

Глава 05

Домен Древорезчицы охватывал весь северо-запад материка. Северная его часть, земли вокруг Холма Звездолета, некогда были захвачены Шкуродером и доходили до отметки в двести километров к северу от полярного круга. Мир Когтей был красивым и плодородным местечком. Наверное, так же выглядела Старая Земля в дни первобытной человеческой цивилизации.

Конечно, красивый и плодородный следовало трактовать очень широко. Арктические зимы, даже на побережье с его относительно мягким из-за океанических течений климатом, по-настоящему устрашали. Острова пропадали во льдах, снег заносил их по самые верхушки лесов, а бесконечной ночью на свободном ото льда участке океана так штормило, что даже звезды редко где можно было увидеть. Что касается лета, то Равна Бергсндот и не подозревала, что времена года в естественном окружении могут так резко разниться. Снег почти полностью сходил, оставаясь только в виде глетчеров на вершинах самых высоких холмов. В этом году весна выдалась дождливая, леса, луга и поля почти сразу же буйно зазеленели: за пределами ровной линии высаженных вдоль дороги деревьев весь мир, казалось, окрасился в этот оттенок. Сегодня денек вообще был каких поискать. Дождь прекратился, небо расчистилось, и лишь над островами со стороны моря висели несколько облачных клочков. В ясный, совсем летний день солнце вовсе не заходило: в полдень взбиралось почти в зенит, а остаток дня превращался в бесконечные сумерки. Стало не просто тепло – жарко!

Скорее волею случая, чем сознательно, Равна с Йоханной выбрались на рынок в южной части Тайного Острова. Они поехали на фуникулере – линия уходила вниз с Холма Звездолета – и пересели на паром, ходивший через канал шириной пятнадцать стометровок. Некогда старая столица Шкуродера отделялась им от материка.

Они бродили по широким, кишевшим стаями улицам, наслаждаясь солнышком и теплом. Городские стаи в основном поснимали куртки и то, что им заменяло штаны. Рабочие – три стаи совместно – копали канаву вдоль одной стороны улицы. С такой простой работой они справлялись как суперстая. Выгруженную землю отвозили на тачках, насыпали в холмики и возвращались, а оставшиеся на месте тем временем продвигались вперед. Все выполнялось с идеальной слаженностью.

В отличие от времен Стального и Шкуродера, рабочие стаи не были рабами. Когда Равна и Йоханна проходили мимо, суперстая заметила их и на миг распалась, обнажив три слитные личности. Каждая прокричала приветствие, в совершенстве имитируя человеческий голос. Равна узнала одну – то был Коготь, работавший одно время у Тиратект-Шкуродера в градостроительном управлении.

Йоханна заболталась с двумя другими, хотя те не очень хорошо владели самношком. Равна же перекинулась парой слов с градостроителем, спросила, как продвигается перепланировка, ответила на вопросы о планируемых к внедрению в ближайший год технологических новинках.

– Основные трудности у нас, разумеется, с энергоснабжением. Вы и сами видели, каково было убирать и топить снег.

Потом женщины пошли дальше, поднимаясь по самой крутой улице Тайного Острова.

– Йоханна, думаю, такого классного денька у нас тут еще не бывало.

Над низкими крышами величественно уходили к небу высокие холмы. Город Новозамок вокруг Холма Звездолета, различимый отсюда, нарушал атмосферу анималистической сказки. На полдороге вниз от замка склон холма озаряло отраженное от корпуса «Внеполосного-II» солнце.

Младшая усмехнулась:

– Согласна.

Стаи проходили мимо них, стараясь, насколько возможно, сторониться друг друга. Грузовозки и караваны керхогов в эту часть города не допускались, чтобы для стай оставалось достаточно места. Впереди даже показались люди: старшие из спасенных Детей; теперь они выросли и работали здесь. На миг Равна позволила себе помечтать:

– Похоже, мы потихоньку отстраиваем цивилизацию.

Йоханна продолжала улыбаться, но слегка озадаченно.

– В Высокой Лаборатории ничего такого не было. – По тому, что знала Равна, Высокая Лаборатория представлялась ей скопищем куполов на безвоздушной планете красного карлика. – А раньше мы – большинство – жили на Страуме. Там были города и парки. Но это? Я, конечно, свыклась, но каким боком это напоминает тебе нашу цивилизацию?

У Равны было свое мнение о страумлианской цивилизации. За десять лет она научилась держать его при себе и ответила только:

– Существует и большое, и малое. Здесь живут и люди, и иномирцы. За пределами цивилизованного пространства это большая редкость. Улицы в городе чистые и широкие. Я понимаю, что стаям нужно больше места, но… это место очень похоже на парк исторической реконструкции на любой многонаселенной планете. Я даже могу вообразить, что технологии просто спрятаны от нашего ока. Скажем, в маленьких лавках, по которым мы сегодня прошвырнемся. Такое мы вполне могли бы осуществить на Сьяндре Кей, ты знаешь, как цепко там обрабатывали туристов!

– Отлично, мне как раз нужно подыскать подарок на день рождения!

– Конструктивная мысль. – Равна кивнула. Дети очень серьезно относились к вечеринкам по случаю дней рождения. Хотя пересчет из одной календарной системы в другую вызывал определенные споры, дни рождения создавали для них иллюзию мостика в прошлое. Она подумала и спросила: – А кто сегодня?

– А ты как думаешь? – Йо явно полагала, что ответ очевиден.

– Невил?

– Ага! Его сегодня нет в городе, он уехал инспектировать рынки в Долину Восточного Потока. Невил всегда так чудесно умел находить общий язык с людьми – не сомневаюсь, что он так же хорошо обходится с Когтями. Как бы там ни было, мы ему можем подобрать подарок, совершенно не опасаясь, что он пронюхает.

Равна расхохоталась. Она так хлопотала об этой парочке, что почти забыла, сколько им лет: Йоханне двадцать четыре, Невилу исполнялось двадцать шесть! Лучшего кандидата Йо в мужья из старших Детей едва ли можно сыскать.

– И как ты намерена его закадрить?

– Призвав на помощь выдумку и очарование, разумеется. Мы удостоим его княжеского дара. – У Йоханны и вправду было в запасе несколько придумок; так получилось, что она спускалась в город гораздо чаще Равны, и даже Древорезчица со Странником иногда удивлялись тому, как хорошо она его знает и какие редкости, привезенные со всего мира, умеет выискивать. Тайный Остров не приобрел статуса имперской столицы, как планировал старый Шкуродер, но превратился в сердце Домена Древорезчицы. По эту сторону Длинных Озер именно на Остров стекалась вся экзотика.

Женщины обошли одну за одной все лавки на торговой улице, заглянули на летние рынки, гудевшие посреди вымощенных брусчаткой площадей. Йоханна составила список, руководствуясь указаниями не только Древорезчицы и Странника, но и своих друзей, Рейна и Гиске, – те уже сыграли свадьбу. Кое-какие намеки подбрасывал и сам Невил. Йоханна остановила выбор на накидке с точечными мозаичными пейзажами, которые можно было рассматривать глазами каждого элемента отдельно.

– Это едва ли подойдет человеку, – заметила Равна.

– Невил любит такой пуантилизм. Мне это напомнило первобытные цифровые устройства.

В другом магазинчике они наткнулись на нитку полудрагоценных камней, наброшенную на скульптуру из бронзы и золота. Равна формально принадлежала к высшей аристократии, но одной из королев в Домене не полагалось ни подарков, ни даже приношений. Для средневековой правительницы Древорезчица проявляла удивительное экономическое свободомыслие.

– Из этой мозаичной одежки можно сделать что-то очень интересное…

– О! – сказала Йоханна. Они повернули на Узкую улицу и пошли вниз. В закоулке обнаружилась лавка Ларсндота и Игольщика. Она была двухуровневая, а в это время года еще и уличные лотки добавлялись. Венда Ларсндот-младшая стояла на коленях, примеряя бархатные штанишки новым малышам покупателя.

– Привет, Йоханна, привет, Равна! – Семилетняя девчушка, как обычно, излучала само веселье, но не поднялась. – Я не могу сейчас болтать. Видишь, как меня запрягли. – Она что-то чирикнула покупателю на стаеречи, убеждая его еще немного задержаться.

– Тебе же завтра в школу? – спросила Равна.

Девчонка – старшая во втором поколении людей этого мира – округлила глазенки:

– Да-да, но сегодня у меня выходной, и я люблю учить таблицу умножения за кройкой. Папа наверху, мама в задней комнате. – Бен и Венда Ларсндот, «работодатели» Младшенькой.

Бен замотался даже сильнее Младшенькой. В лавке было столько народу, что стаи тут наверняка едва в состоянии мыслить из-за надоедливого шума. Отличный денек для свиданий с безумцами. Они помахали Бену и прошли под навесом в заднюю часть лавки. Ларсндот и Игольщик нанимали на работу не только людей, но и Когтей; собственно, Игольщик – относительно молодая шестерка – и был первоначальным владельцем предприятия. Игольщик с большим энтузиазмом воспринял предложение иномирян купить у него долю в предприятии, поскольку кройка и шитье всегда давались Когтям нелегко. Эти виды деятельности требовали находиться в опасной близости от другой стаи. Когти очень немногое способны были сделать на таком близком расстоянии друг от друга: воевать, заниматься сексом или терять голову. Люди для тесной совместной работы подходили намного лучше. Каждый человек умом не уступал портняжьей стае и, что еще ценнее, умел работать в непосредственной близости от заказчика, не теряя рассудка. Комбинация была отличная, хотя Равна опасалась, что Ларсндоты зашли слишком далеко. Разумеется, очень важно подстраиваться под нужды местных, быть для них необходимыми. В то же время люди на этой планете обязаны построить высокотехнологичную цивилизацию, и каждая пара рук, занятая кройкой одежды для стай, считай что потеряна для этой цели.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16