Вера Юдина.

Хранители Черной Земли



скачать книгу бесплатно

Профессор был счастлив, об этом говорила его улыбка и теплый взгляд, но что-то в этой радости насторожило девочку, и, слегка отстранившись, она со всей своей детской умудренностью строго спросила:

– А где мама?

На одно лишь мгновение в глазах профессора мелькнуло что-то, очень похожее на грусть. Но, быстро взяв себя в руки, Виктор улыбнулся и ответил:

– Она ушла туда, где ей будет хорошо.

Саша сурово нахмурилась и отпрянула, сложив на груди руки.

– Где это? – строго спросила Саша. – Разве может быть место лучше нашего дома?

– Это немного другое место, – сдерживая грусть в голосе, ответил профессор.

Саша недоверчиво прищурилась и обернулась. На письменном столе стояла большая фотография Элизабет, в уголке которой чернела маленькая атласная ленточка.

Саша метнула в отца строгий взгляд и топнула ногой.

– Что это значит? Немедленно прикажи ей вернуться! – потребовала она.

– Когда-нибудь она вернется, – стараясь обнадежить дочь, ответил профессор. – Когда-нибудь мы с ней обязательно увидимся, а пока мы должны отпустить ее. Сказать ей, что любим, и отпустить.

– Нет! – требовательно крикнула Саша. – Я хочу к ней! Она не имеет права оставлять меня! Зачем тогда она сегодня приходила ко мне? Чтобы сейчас уйти?

Саша кричала, крепко сжав маленькие кулачки. Чувствуя, как разрывается его сердце, Виктор вскочил, подхватил дочь на руки и крепко прижал к груди. Горячие слезы заблестели на его смуглой щеке.

Девочка продолжала кричать и вырываться, колотя отца по спине, по голове, со злости пиная его ногами. А Виктор, безропотно выдерживая ее истерику, продолжал прижимать к себе беснующуюся девочку до тех пор, пока Александра не устала и не затихла, обмякнув в его руках.

– Зачем она приходила? Ведь я уже привыкла, что вас нет рядом. Пришла и ушла навсегда. Это нечестно, – всхлипывала девочка.

– Саша, мама ушла три дня назад, сегодня ты не могла ее видеть, – грустно ответил Виктор, понимая, что фантазия ребенка, воспаленная продолжительной болезнью, могла сыграть с ней злую шутку.

Вдруг Александра затихла, совсем. Она перестала всхлипывать и строго приказала отцу:

– Отпусти меня.

Виктор послушно поставил девочку на пол и сделал шаг назад. И вдруг замер. Он увидел в глазах своей дочери безразличие. Еще мгновение назад девочка билась в истерике, призывая к себе самого родного человека, а теперь ее взгляд потух. Он вытерла слезы и холодно посмотрела на отца.

– Если она ушла, значит, и я забуду о ней. Она больше мне не нужна, – сухо произнесла Александра и, гордо вскинув голову, вышла из кабинета, оставив профессора стоять, пораженного такой резкой переменой.

Александра сдержала слово. На протяжении последующих десяти лет девочка ни разу не вспомнила о женщине, которая ее родила. Виктор не знал, что произошло тогда в комнате, поэтому решил, что Саша просто пытается выразить таким образом свое детское недовольство, и предпочел оставить всю ситуацию так, как она есть.

С выздоровлением девочки в доме профессора все наладилось. Девочка росла, профессор продолжал заниматься своими исследованиями, жизнь продолжалась.

Глава 2

Виктор вбежал в парадные двери своего особняка довольно резво для своего возраста. Легко преодолел лестницу, на ходу достал ключи от кабинета, в одно мгновение справился с замком, вбежал внутрь и быстро запер за собой дверь.

Часы показывали одиннадцать. Когда он вышел из аэропорта, сразу почувствовал за собой слежку, он ощутил ее интуитивно и несколько часов опасливо петлял по городу, стараясь завести преследователей в тупик. Лишь убедившись, что опасность миновала, он направился домой.

Первым делом необходимо было спрятать то, что он привез из Каира. Он чувствовал, что его находка может перевернуть все понимание египтологии как науки, но без доказательств и фактов это был всего лишь клочок бумаги.

Виктор оглянулся. Весь его кабинет был как на ладони. Каждая вещь лежала на своем месте. Книги ровными рядами стояли на полках, документы стопочками лежали на столе. Все выглядело так же, как всегда. И как перед его очередной поездкой в Египет.

Порядок был основной чертой жизни педантичного профессора, но только сейчас идеальный порядок, царивший в его кабинете, играл против своего хозяина. Ему нужно было спрятать свою находку. Спрятать так, чтобы никто не мог ее найти. Спрятать надежно. Но как спрятать что-то там, где любое изменение сразу бросится в глаза?

Виктор знал, что его дочь, которая за десять лет после смерти матери стала замкнутой и настороженной, все свободное время проводила или в своей обсерватории, или в кабинете отца. Он был уверен, что девушка обязательно обратит внимание на любую деталь, изменившуюся в кабинете. Даже если книги на полке переставить местами, Саша без труда найдет нужные и поставит на место. Он гордился этой чертой в характере дочери, но видит бог, именно сейчас Виктор не хотел, чтобы его девочка была вовлечена в эту грязную историю. Ведь он сам не знал, кто именно преследует его, понимал только, что эти люди невероятно опасны.

Виктор еще раз осмотрелся и вынул из внутреннего кармана пиждака темный рулон сомнительного происхождения. Сняв грязную, чудом не истлевшую от времени тряпку, он развернул заветный свиток, чтобы еще раз полюбоваться своей находкой. Восторг и гордость отразились на его морщинистом лице. Вдоволь насладившись находкой, он, нервно и опасливо оглядываясь, словно кто-то мог следить за ним, свернул свиток и трепетно прижал свое сокровище к груди. Этот свиток достался ему с огромным трудом, пришлось преодолеть немало сложностей, прежде чем он привез его домой.

Долгое время Сцаенский искал следы своей царицы, чтобы доказать, что Нитокрис не просто плод его воображения, а реально жившая женщина, правившая Египтом во времена древнего царства. Он знал, что на ней закончилась эпоха правления фараонов. Люди отождествляли фараонов с богами, а Нитокрис была последней принадлежащей к великому царскому роду, берущему свое начало во времена сотворения первого мира. Если верить легендам, то именно после ее смерти великие земли погрязли в трясине смерти. И новые цари занялись уничтожением всего, что напоминало о первых правителях, оставив только упоминание о богах как дань тому, кто создал мир.

Виктор жаждал открыть эту тайну на протяжении многих лет. Он не знал, к чему могут привести его поиски, но верил, что сможет открыть свету истину создания мира.

Он занимался раскопками в пустыне недалеко от фаюмского оазиса, когда к нему в палатку вошел странный бедуин преклонного возраста, одетый довольно бедно и неряшливо. Путник признался, что уже много дней бродит по пустыне в поисках одного затерянного храма. Виктор никогда не слышал упоминаний о том храме, поэтому помочь незнакомцу не мог. Он предложил гостю разделить трапезу и остаться на ночлег, чтобы искатель мог передохнуть.

Бедуин на удивление быстро согласился, и весь вечер они провели за беседой. Слегка разогревшись крепким вином, Виктор разоткровенничался и рассказал странную историю, произошедшую с его дочерью много лет назад. Странник слушал внимательно, но, казалось, не придавал значения словам захмелевшего профессора. После они уснули. А наутро Виктор не обнаружил странника в своей палатке. Карту же, которой незнакомец так гордился, профессор нашел в своей походной сумке.

В тот же день, едва солнце только раскалило белые пески пустыни, к лагерю профессора приблизилась группа всадников, одетых как его ночной гость. На лицах их были повязки, оставляющие открытыми только глаза – черные, глубокие, бездонные, словно ночь. Всадники плотным кольцом окружили лагерь профессора. Виктор впервые за всю свою археологическую деятельность испытал истинный страх. Но, стараясь придать голосу и виду беззаботность, все же заговорил с ними первый:

– Чем я могу вам помочь?

Один из всадников въехал в круг и заговорил:

– Прошлой ночью в нашей деревне ночевал человек. Он украл вещь, которая уже много веков принадлежит моему народу. Я хочу вернуть ее.

Всадник отчетливо описал того самого путника, которого накануне приютил Виктор. Так вот почему этот странный человек так неожиданно скрылся – он вор и, почувствовав за собой слежку, поспешил скрыться, чтобы его не настигли, а украденное предпочел спрятать там, где искать его точно никто не будет. Возможно, грабитель рассчитывал позже вернуться и забрать свою вещь у профессора.

Сам не понимая, почему он делает это, Виктор пожал плечами и ответил:

– В этой пустыне я не встречал никого… кроме вас, разумеется.

Профессор успел заметить, как всадник нахмурился. Судя по голосу, он был еще совсем молод, скрывая свой истинный возраст под черными одеждами.

Юноша смерил профессора презрительным взглядом. Затем его взгляд скользнул в сторону шатра профессора, и он хмуро сдвинул брови.

– Если вы встретите его, постарайтесь задержать. Этот человек вор и должен быть наказан, – предупредил всадник.

– Да, конечно же. Я так и сделаю, – солгал Виктор.

Юноша поднял вверх руку, отдавая приказ своим воинам. Развернул коня и галопом помчался прочь, поднимая за собой клубы пыли. Его люди последовали за предводителем. Но как ни старался странный гость придать себе вполне обычный вид, Виктор сразу понял, что это не простые бедуины, слишком уж их лошади были хороши и ухожены. А еще он заметил у одного из них блеснувшее под черной грязной рубахой украшение из чистого золота. Скорее всего, это был амулет. Они были не теми, кем хотели казаться.

Когда всадники исчезли из виду, Виктор бросился в свою палатку. Он уже знал, что именно они ищут, но не мог понять, что может быть важного в этом странном свитке. Дрожа от предвкушения, он развернул тряпку, затем и сам свиток, ожидая увидеть нечто совершенно нереальное. Как же он был разочарован, увидев то, что оказалось внутри. Это на самом деле была карта, но кроме длинной извивающейся, словно змея, реки, на ней ничего не было. Ни знаков, ни признаков того, что на ней когда-либо что-либо было нарисовано или нанесено, это был практический чистый холст. Зачем тогда вокруг него подняли такую шумиху?

– Надо отвезти находку домой, – решил профессор.

В спокойной обстановке он попробует разобраться с этой тайной. Может быть, на карте что-то написано невидимыми красками или зашифровано? Есть множество способов разгадать эту тайну.

Единственной проблемой мог стать вывоз свитка из страны, но и эту проблему можно решить, если заплатить кому надо.

Под покровом следующей ночи Виктор бежал из собственного лагеря, оставив раскопки и людей.

Конечно, Виктор рассчитывал сделать это незаметно, чтобы вывезти приобретенную реликвию в Россию, а затем так же незаметно вернуться обратно, пока его не хватились, и продолжить раскопки. Но в аэропорту он почувствовал слежку и вспомнил слова бедуина. Значит, его неизвестный гость все же выследил его. Возможно, это и было его планом. Он дождался, пока реликвия покинет страну, а затем намеревался заполучить ее обратно. Но Виктор оказался умнее и опередил своего невидимого врага на несколько шагов.

Сейчас он дома, в безопасности, в собственном кабинете. Но столкнулся с новой проблемой: он не знает, что делать дальше.

Первым желанием было спрятать сверток в камин, привязав за крюк внутри трубы, но представив, что на дворе стояла ранняя осень, а в такое время камин топился довольно часто, Виктор отказался от этой затеи. Он не знал, какой информацией сумел завладеть, и возможно, то, что он держал в руках, имело слишком большую ценность для истории, и было бы преступлением так глупо уничтожить одну из загадок истории. Виктор метался по кабинету в поисках тайника для свитка.

На миг он остановился и снова осмотрелся. В этот момент сверху, в обсерватории, расположенной над кабинетом, послышались шаги. Виктор вскинул голову и прижал свиток к груди.

Прямо над кабинетом находилась одна из комнат Саши. Год назад Виктор обустроил из заброшенной круглой комнаты над кабинетом уютную обсерваторию, для того чтобы Александра могла часами предаваться любимому занятию – наблюдению за звездами.

Виктор нервно взглянул на часы. Почему Саша не спит в такое время? Обычно Нина, женщина, которая присматривает за девочкой, отправляет подопечную спать сразу после десяти. Вероятно, это не она.

Виктор напрягся. Он протянул руку к столу, где хранил оружие. Пистолет был старинным и, скорее всего, нерабочим, но в критической ситуации мог послужить хорошим пугачом. Почувствовав в руке тяжесть оружия, Виктор обошел стол и спрятался в нише между книжными стеллажами.

Из обсерватории в кабинет можно было пройти только одним путем, по винтовой лестнице. Послышался скрип открывающегося люка, и на лестницу упал столб света, освещая лишь небольшое пространство перед идущим.

Одинокая фигура появилась в луче света и сделала первый шаг на верхнюю ступеньку. Виктор сразу узнал дочь. Он убрал оружие и вышел из своего укрытия.

– Почему в столь позднее время вы, юная леди, еще не спите? – строго спросил Виктор.

Александра, застигнутая врасплох, вздрогнула и застыла на месте.

– Я не ясно сформулировал свой вопрос? – тем же тоном повторил профессор, приближаясь к лестнице.

После смерти жены он старался воспитывать дочь в строгости, заставляя следовать четким правилам, придерживаясь определенной дисциплины, во многом ограничивая ее свободу.

Александра не ходила в обычную школу, обучалась всему на дому. Девочке запрещалось смотреть телевизор и слушать современную музыку. Ее внутренний мир был огражден от грязи реальной жизни, и девочка в своей замкнутости очень отличалась от сверстниц, которые в ее возрасте уже забивали себе голову мечтами о прекрасных принцах и сказах о волшебной силе любви. Саша была другой.

С детства она занималась точными науками и мечтала когда-нибудь отправиться с отцом в свою первую экспедицию. Виктор гордился дочерью, но даже в те моменты, когда она его радовала, не позволял девочке хоть на шаг отступать от принятого в этом доме свода правил.

– Я спустилась за книгой, – виновато ответила Александра.

Она даже не успела обрадоваться его возвращению. Как девочке ни хотелось броситься на шею отцу и крепко-крепко обнять его, зная, что этот поступок может навлечь недовольство отца, Саша сдержалась.

Она так редко видела отца, а он так быстро старел из-за изнуряющего образа жизни, проводя все время под палящим солнцем в засушливой и мертвой пустыне. Его кожа с каждым годом становилась все темнее, все больше морщин покрывало его лицо. Волосы, выжженные безжалостным солнцем, давно уже обрели медный оттенок. Он старел, а Саша этого не видела.

Виктор продолжал сверлить дочь строгим взглядом.

– Я не знала, что ты вернулся, – попыталась оправдаться Саша.

Но профессор, не обращая внимания на плохо скрытую тоску в голосе дочери, строго приказал:

– Немедленно поднимайся в свою комнату. Завтра я поговорю с Ниной…

– Нина не виновата, – заступилась Саша за своего единственного друга. – Я не могла уснуть и поэтому решила немного почитать.

Виктор строго посмотрел на дочь и одним лишь жестом показал ей, что прощает ее откровенное непослушание, но непременно запомнит. Он отвернулся, а Саша, стараясь больше не тревожить отца своим присутствием, быстро поднялась наверх. Скрипнула крышка люка, и кабинет профессора вновь наполнился тишиной и темнотой.

На душе профессора заскреблись кошки, ведь никогда прежде он не был настолько груб с дочерью. Он почувствовал легкий укол совести, но попытался отогнать от себя эти мысли. Он любил девочку, всегда любил. Она была его лучиком света, смыслом жизни, но если в детстве Александра приносила море радости, то по мере того, как девочка взрослела и становилась все больше и больше похожей на свою мать, Виктор начал острее ощущать боль утраты. Именно поэтому он активно занялся археологией и старался как можно реже появляться дома. Конечно, он часто писал дочери теплые и трогательные письма, но при встрече одного лишь взгляда на точную копию умершей жены хватало Виктору, чтобы потерять самообладание и вновь ощутить во рту горький привкус утраты. Поэтому-то он и старался устраниться, закрыться и погрузиться в свое одинокое уныние.

Александра привыкла к тому, что ее появление вызывает такую странную реакцию у отца, и давно уже смирилась с тем, что из любимой дочери она стала изгоем. Старый профессор вытеснил из своего сердца единственную дочь, и ее место надежно занял Египет.

Оставшись наедине со своими мыслями, Виктор снова осмотрелся, и вдруг заветное место, которое сможет надежно укрыть священную реликвию от глаз искателей, само обратило на себя внимание.

Виктор радостно улыбнулся, довольный своим решением, и древнеегипетский сверток, хранивший в себе, возможно, самую старую из всех тайн, существующих на земле, исчез в своем тайнике.

Глава 3

Оставив отца, Александра вернулась в обсерваторию. Надстроенная над кабинетом, комната располагалась на одном уровне с жилыми комнатами, занимавшими весь второй этаж, и соединялась с ними широким карнизом, идущим по периметру всего дома.

Саша быстро научилась использовать карниз как единственный невидимый для строгих глаз няни путь в свое укромное и любимое место и теперь каждый вечер незаметно проникала в свою тайную комнату.

Весь первый этаж дома занимали залы, обеденный, танцевальный, гостевой, а также кабинет, библиотека и столовая. Саша появлялась внизу очень редко и только по необходимости, все остальное время она проводила в обсерватории.

Каждый вечер, когда свет по всему дому был погашен, Саша перебиралась в обсерваторию, и, распахнув все окна, часами сидела, наблюдая за одной лишь звездой. За той самой, которую впервые увидела в день, когда она в последний раз видела Элизабет.

В этот день она не изменила традиции и незаметно пробралась в свое убежище. Но вечер, в отличие от вчерашнего, оказался пасмурным, и непривычная для этого времени года облачность плотно заволокла черное небо, спрятав звезды и даже белый круг полной луны. Разочаровавшись, Саша решила провести вечер за чтением книги в отцовском кабинете, где и была поймана с поличным и строго отчитана.

Застав отца в кабинете, Саша удивилась его странному поведению, но, вопреки строгому приказу, не отправилась в свою комнату, а выбралась на карниз и села, свесив вниз ноги. Еще долго она следила за узкой полоской света, льющейся из кабинета. Она видела тень отца, нервно расхаживавшего из стороны в сторону, и грустила.

Когда свет погас, Саша тяжело вздохнула и отправилась в свою комнату.

Утром, когда солнце украдкой проникло в комнату и заиграло бликами в золотом тиснении, которым были отделаны стены, Саша вскочила с постели, на ходу накидывая махровый халат, и босиком сбежала вниз, в столовую, чтобы встретиться с отцом. Она знала, что по утрам профессор всегда находился в прекрасном расположении духа и редко когда отказывал в общении единственной дочери.

С верхней площадки Саша почувствовала дивный запах свежевыпеченных вафель. Значит, профессор все же дома и уже проснулся, так как кухарка никогда не готовила завтрак, не спросив предварительно у Саши, что она будет есть.

Вбежав в столовую, Саша замерла на пороге от неожиданности, и радостное настроение сменилось искренним удивлением.

За столом с видом истинной королевы, держа вилку тремя пальцами, как и полагалось даме из высшего общества, сидела Сашина троюродная бабка по линии отца – Мартина.

Мартина была из тех женщин, которые верили, что родились с золотым крестом на шее, в шелках и с золотой погремушкой в руке. Она была истинной леди. Последней дочерью русского герцога, эмигрировавшего во время революции во Францию, а затем в Англию. Прадед Саши был из тех дворян, кто во время побега умудрился прихватить с собой все фамильное имущество, что обеспечило ему и его семье безбедную жизнь в чужой стране.

– Гренни? – разочарованно протянула Саша.

«Гренни» – так Саша с детства называла бабушку. Мартине не совсем нравилось это прозвище, но как истинная леди она не подавала виду.

Мартина смерила внучку строгим и недовольным взглядом.

– Ты ожидала увидеть кого-то другого, душа моя? – ледяным тоном спросила Мартина. – Почему на тебе этот ужасный балахон? И что с твоей прической? Я говорила твоему отцу, что тебе нужна гувернантка, а не эта бестолковая простолюдинка, как ее…

– Ее зовут Нина! И она не простолюдинка, – попыталась защитить свою любимицу Саша.

Запахнув полы халата и подвязавшись толстым поясом, Саша плюхнулась за стол напротив бабушки и налила в стакан апельсиновый сок.

Лицо Мартины приняло комически серьезный вид. Ее тонкие брови собрались на переносице, губы сжались в тонкую линию, а острые скулы нервно заходили – это означало, что она злится.

– Только не говори мне, что собираешься завтракать в таком виде! – возмущенно воскликнула Мартина.

– В каком таком? Гренни, я у себя дома, на дворе двадцать первый век. Что такого ужасного в моем виде? – в притворном ужасе выкатив глаза и всплеснув руками, воскликнула Саша.

– О, Отец наш всемогущий. – Мартина отложила вилку и осенила себя крестом. – А ведь я просила твоего отца позволить мне воспитывать тебя, когда твоей матушки не стало. Я воспитала одна Дмитрия. Он вырос достойным джентльменом, и с его манерами даже при дворе ныне здравствующей королевы я ни на секунду бы не покраснела за мальчика. А ты…

Саша закатила глаза и уже собиралась демонстративно покинуть стол, чтобы скрыться от нарастающего неудовольствия назойливой родственницы, когда в дверях появился тот самый объект обожания, о котором только что говорила Мартина.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7