Вера Каменская.

Витязь в изгнании. Продолжение книги «Витязь специального назначения»



скачать книгу бесплатно

И, повернувшись, спокойно стали спускаться вниз.

– Нет, ты понял? – Барс оторопело глядел то на друга, то вслед наглой девчонке. – …Легче, чем дитё малое?

– А ты скажи «сама дура, твою мать» и сразу полегчает, – Акела засмеялся. – В чём-то она права. Главное, чтобы у неё теория с практикой совпала.

– Дай Бог.

Глава 4. Последний бой

До атаки, до ярости,

До решающей ясности,

И, быть может, до выстрела,

До удара в висок,

Пять минут на отчаянье,

Пять минут на прощание,

Пять минут на решение,

Пять секунд на бросок.

Владислав Крапивин

…Утро выдалось зябким, обувь и одежда намокли от росы, курить хотелось смертельно. Одно славно – тумана не было. Минут пятнадцать назад прилетели Андрей с Василием со свежей новостью. «Кызбеки строятся в колонны!». Барс спрыгнул с ковра, Васька помчался дальше, чтобы известить Клима, который отвечал за горную дорогу. Началось… Всё существо, казалось, собралось в один тугой комок, сплетённый из зрения и слуха.

Дорога лежащая перед ними была пока пустой, там и сям поблескивали на ней в лучах встающего солнца мокрые от росы камешки. С веток на землю падали тяжёлые капли и больше ни шороха, ни звука. Два дня назад звери и птицы покинули этот лес. Тишина стояла неестественная, как в доме с покойником.

Прошло около часа, пока ушей коснулся какой-то далёкий неясный шум. Когда движутся даже не сотни, а тысячи всадников, невозможно различить отдельного стука копыт. Бесконечно тянулись на фоне этого нарастающего тяжёлого шороха идущих шагом множества коней тяжёлые, как валуны минуты. Наконец, из-за поворота показались первые всадники. Они насторожённо крутили головами. Видно было, что эта неестественная тишина давит на них своей непонятностью и неизвестностью ждущей впереди.

– Без разведки решил обойтись, – тихо шепнул Акела замершему рядом Барсу. – Одним дозором.

– А на хрена она ему нужна? Такая масса сзади ползёт.

Голова колонны показалась, когда дозор проехал мимо уже метров пятьдесят. Ё-моё… Две средние колонны состояли из воинов, а по краям, прикрывая их, пешком шли полонянки. Кто прижимал к себе грудного ребёнка, кто вёл за ручку малыша постарше. Некоторые шли одни. Всё, что на них было одето, давно превратилось в рваньё. Босые ноги покрытые дорожной пылью, грязные измождённые лица с ввалившимися щеками, давно не мытые и не чёсанные волосы, младенцы завёрнутые в грязное тряпьё. Они даже не плакали.

Такое бывает, когда человек уже ничего не боится в этом мире, – всё, чего он боялся, с ним уже случилось, а потом и то, чего он даже боялся бояться. В итоге человек уже умер, хотя продолжает ещё ходить и говорить. И пробившую сердце стрелу примет, как счастливое избавление.

Они внимательно вглядывались в эти лишённые искры жизни лица, надеясь увидеть среди них Ласку.

Тщетно. Неужели попалась? Закрыт женщинами и детьми был только передовой отряд человек в сто. Собственно войско показалось из-за поворота ещё метров через пятьдесят. Ай, спасибо тебе, хан! Хоть в чём-то потрафил, сволочь. У группы отсечения задача сильно облегчилась. Теперь, когда диспозиция ясна, в путь.

Они с Барсом продвигались по лесу, скользя между деревьев, не упуская из виду передовую колонну, по дороге отдавая распоряжения командирам групп: услышав первый взрыв, взрывать всё к чёртовой матери, на дорогу не высовываться, сунувшихся в чащу кызбеков добивать без пощады.

Путь был не близкий и не лёгкий, но оба никакого утомления не ощущали. В какой-то степени из-за того, что оба были довольно выносливы, но, большей частью из-за бурлящего в жилах адреналина. Потом будут и трясущиеся от напряжения руки и ломящая тело усталость, но, всё это – потом! Сейчас их вел древний инстинкт бойца и они скользили вдоль дороги бесшумными, не знающими усталости и смертельно опасными тенями.

Друзья знали, что, сопровождая их, по обе стороны дороги так же незаметно крадутся гоблины и берендеи. Последних вместе с Царём пришло человек восемьдесят. Он сам вместе с Аррастом находился в головной засаде. Вот наконец и она. Передовой отряд кызбеков остался позади, из-за женщин они физически не могли двигаться быстрее. Берендеи, невидимые в своих плащах, по знаку Царя растворились в кустах, словно их никогда и не было вовсе. Белые орки, сжимая огромные секиры припали к земле, готовые по первому сигналу кинуться в смертельную сечу.

Вот мимо неспешно проехала дозорная группа, за ними уже тянулся конвой с полонянками. Ещё немного и он поравнялся с засадой. Пора! Они переглянулись. Барс достал из-за пазухи свисток, который дал ему Царь Берендей. Человеческое ухо не чуяло его, но все остальные слышали великолепно. Видимо, что-то сродни собачьим ультразвуковым свисткам в их прежнем мире. Барс поднёс свисток к губам и подул.

Стая белопёрых стрел буквально вымела из седел кызбеков-конвоиров. Две-три стрелы в секунду для любого эльфа – норма, а промах – дело нереальное. Берендеи не были исключением из общего правила. Тут же, не успели первые убитые коснуться земли, одна из женщин, сунув в рот пальцы издала пронзительный свист. Полонянки мгновенно бросились в спасительную гущу деревьев и через пару секунд ни одной женщины на дороге уже не было. Они уходили в лес, таща за собой детей и ослабевших подруг по несчастью.

В ту же секунду Арраст издал дикий вопль и гоблины с жутким рёвом атаковали дозорную группу. Закалённые во многих боях воины не дрогнули и быстро развернувшись встретили их стрелами. Трое или четверо гоблинов упали, но уж слишком близкой была дистанция. Вот, уже заработали кривые сабли и гигантские секиры.

Впрочем и берендеи не бросили этого дела на самотёк. Белопёрые стрелы с убийственной точностью прореживали строй захватчиков. Не прошло и трёх минут, как с всё было покончено. А к ним уже спешило остальное войско. Увидев бой, передовые подняли коней в галоп, собираясь разметать дерзкую нежить, как буря осенние листья. Но тут Барс что-то повернул внутри орехового куста.

Словно сама русская земля встала на дыбы, стремясь стереть со своего лица ненавистных агрессоров. Громыхнула серия таких взрывов, что шарахнулись, втягивая голову в плечи, даже бесчувственные гоблины. А там, где только что мчалась в атаку передовая конница врага, дымились огромные воронки и всё было усыпано кусками мяса. Невозможно было в этом месиве понять – где останки коней, а где всадников. Отряд, следовавший за этой группой, буквально отбросило назад взрывной волной. Храпящие кони, вставали на дыбки, лягались и крутились на месте.

Под яростные крики командиров кызбеки стали вновь сбиваться в какое-то подобие строя. Но в это время, с той стороны, откуда они только что пришли, словно эхо, загремели взрывы других засадных групп. И тут же, словно довесок к кошмару, по мановению руки Барса снова рвануло. На захватчиков стали валиться деревья, образуя засеку.

Если люди ещё могли как-то справляться с собой, поддерживаемые личной храбростью и железной дисциплиной, то для коней это было уже слишком. С диким ржанием они бросались в лес, не слушая поводьев. Сыграло роль и то, что кызбеки, как истинные сыны степей не пользовались ни шпорами, ни удилами. Сейчас это обернулось против них.

Часть всадников, сбитая на землю сучьями, валялись на земле оглушёнными, а кто успел спешиться, тут же попадали в руки гоблинов твёрдо помнивших приказ, – «в плен не брать!». Стрелы берендеев производили ужасающее опустошение среди тех, кто не успел попасть в руки орков.

Рядом с Акелой оказалась Ласка, «загримированная» пылью и грязью так, что он не сразу её узнал.

– Быстро собирай баб и уводи, – приказал он. – Отвечаешь за них, не хрен тут крутиться. Своё дело ты сделала на «отлично».

– Борисыч, ты где? – появился из-за огромной сосны Барс.

Щит он, как всегда, где-то оставил. Шлем был сдвинут на затылок, в руке дымился окровавленный меч.

– Здесь я. Удачи, Ласка!

И друзья двинулись по дороге в сторону границы, смешавшись с берендеями и гоблинами. Зрелище небывалое – плечом к плечу, словно братья, шли извечные враги, сплочённые одной бедой. Да, господа, меняются времена.

Картинка было не для слабонервных. Куски лошадиных и человеческих тел были разбросаны вокруг огромных воронок, сапоги скользили на ещё парящих внутренностях. Гоблины, двигаясь по лесу параллельно дороге, добивали случайно уцелевших. Отдельные её участки напоминали лунный пейзаж, усеянный останками. Один вид этого «натюрморта», нормального человека наградил бы стойким психическим расстройством. Между тем, день стоял солнечный и даже сквозь едкую вонь сгоревшей человеческой плоти и взрывчатки пробивался запах хвои и нагретой солнцем смолы. Кто-то тронул Акелу за плечо, он повернулся и увидел Барса.

– Оттуда вестей не было? – он мотнул головой в ту сторону, где находилась горная дорога.

– Василич, ты что? Мы же вместе шли всё время.

– Я в лес раза два отлучался.

– Зачем? А-а… Ну и как, есть результаты?

– Один сказал, что хан шёл с ними.

– Значит, он где-то здесь шастает, если его не порвало.

– Тоже возможно. Отсюда он назад выйти не мог – заслон был плотный.

– Это да, – нога скользнула на какой-то серо-розовой пакости. Витязь чуть не упал и с чувством выругался, – если только не просочится через лес.

– Как говаривал товарищ Сухов, эт-вряд ли. Все птички Феногена на него сориентированы.

– Будем надеяться, – мечтательно сказал Акела, обходя воронку. – Что высшая справедливость, всё-таки, существует.

– Я догадываюсь, что ты подразумеваешь под высшей справедливостью.

– Уверен, то же, что и ты.

Уловив движение вверху, Акела вздёрнул голову. Ковёр-самолёт, стремительно зайдя на посадку, приземлился на обочине дороги. Бывшей дороги, если уж быть точным. Слава Богу, хоть пожара не случилось, перед Девой краснеть не придётся. Да-а, видок у мужиков, что называется, краше в гроб кладут…

Лица Толстого и Васьки были перемазаны копотью, особенно ярко выделявшейся на белых лицах. Лицо Соловья вдруг приобрело зеленоватый оттенок, зажав ладонью рот, он бросился в кусты. Вышел, вытирая рукавом рот, взгляд его беспокойно метнулся – не смеётся ли кто? Никто и не улыбнулся, понятно всё, чего уж там.

Судя по двум пустым кассетам от гранат на ковре, мужики на горной дороге тоже времени даром не теряли.

– Ты в норме? – спросил он Клима.

– Тоже тошнит, но держусь пока. Противно.

– Ещё бы.

– Как там? – спросил Барс, кивнув в сторону гор. Слава помолчал, собираясь с мыслями.

– Они просто напролом пёрли всей толпой. Дорога была битком забита, крайние чуть ли не в пропасть падали. Ну, мосты рванули и давай их утюжить. Мы с ковра, гвардейцы со скал, – он тяжело сглотнул. – Мясорубка… Иначе назвать нельзя. В общем, хана тому отряду… дороге тоже.

– Здесь как, сверху смотрели? – коротко, по-деловому спросил Акела.

– Хрен ли смотреть? – сгоряча отмахнулся Клим. – Такое же месиво. Мы уже облёт сделали. Там наши, кто ближе был подтянулись и выставили кордон. Все вместе – и люди, и гномы, и берендеи, даже орки. От границы кызбеки отступили, вряд ли ещё сунутся.

– Далеко? – остро глянул Барс.

– Далеко, Василич, – устало ответил Слава. – Куда-то вглубь зорастанской территории. Вблизи никого не осталось.

– Финогеныч говорил, – вмешался Соловей. – Они как грохот услышали, сначала тормознулись, а потом увидели, как людей и коней в клочья разрывает, тут-то их проняло. Развернули коней и дали гари.

– Джура-хана не встречали?

– Нет, Борисыч, – снова откликнулся Василий. – Юрту его поваленную видели и только. А ведь Каркуш к нам прилетал, передал, что он по этой дороге наступает.

– Это мы знаем, – вздохнул Акела. – Пока не попался.

– Арраст! – повернулся он к гоблину. – Оставайся со своими и прочешите ещё раз лесу. Кого найдёте… по законам военного времени.

Соловья, видимо, посетила какая-то мимолётная мысль, он шумно сглотнул, но промолчал.

– Только, если Джура-хан попадётся, постарайся его живым взять.

Гоблин кивнул.

– А этот фарш, – Акела показал на останки агрессоров. – Отряди своих, пусть соберут и сожгут, чтобы лес не поганить. Дров от засек должно хватить.

Гоблин спокойно кивнул и закинув на плечо свою секиру, ушёл в чащу в сопровождении соплеменников.

– Серж, поставь кордоны на выходе с дорог, чтобы мышь не проскочила. Связь через голубей, – Барс потёр усталое лицо. – Ну, что, по домам? Кого куда подвезти?

– Всех гномов на ковёр не посадишь, – улыбнулся Дорин. – А один я не полечу, не гоже своих бросать. Сами дотопаем, гнома ходьбой не заморишь. Счастливо, братья.

– Я тоже с берендеями, – крепко пожимая руки на прощанье, ответил Царь. – По той же самой причине. Не забывайте меня надолго, не люблю дома сидеть.

Они помахали руками на прощанье и растаяли среди стволов. На обочине дороги остались четверо друзей и Викинг со своими гвардейцами. Попрощавшись с ними, друзья тронулись в обратный путь.

В Светлоградском тереме их (вот сюрприз!) ждали Великий Кнез Волод с Главой Русского Собора. Войдя, друзья увидели роскошно накрытый стол. В распахнутые окошки свежий ветерок заносил ликующие крики жителей града, славивших победу своего кнеза над лютым врагом.

Как угорелые, мотались слуги. Друзья переглянулись. Как-то не получалось после этой мясорубки радоваться. Трудно соответствовать всеобщему ликованию, не состыковывались они в одну плоскость. Есть тоже почему-то не хотелось. Наскоро приняв поздравления руководства, они попросили прощения и отправились в баню.

…Парились долго и с ожесточением. Не было, конечно, никаких фобий, никому не казалось, что он в крови. Только вот запах внутренностей и дерьма пополам с кровью долго не отставал. Полуживые, они выползли в громадный, как приёмный зал предбанник и с ходу окатились ледяной водой. Только тогда жизнь начала возвращаться. Зверски захотелось есть и не только…

– Соловей, у тебя нигде бутылка не заначена?

– А, правда, – подхватил Акела. – Я бы сейчас стакашек на грудь принял.

– Нету, мужики, – с сожалением развёл руками Васька.

– Вам подарок от Галины Савельевны, – голос прозвучал из того угла, где только что никого не было.

Все ошалело обернулись – перед ними, стояла та самая бабушка-гадалка с базара. В руке она держала двухлитровую бутылку из-под «Столичной».

– Ну, все прикрылись? Мы с Савельевной здраво рассудили, что вы после этой бойни её самогонка в самый раз придётся.

Она поставила бутылку на стол, из корзинки висящей на руке, достала составленные один в один гранёные стопки и стала выкладывать до боли знакомые пирожки, казалось, только что покинувшие печь. Соловей, не теряясь, быстро наплескал в пять стопок «слезы».

– За победу над ворогом! – первой подняла стопку ведунья и чокнувшись со всеми, опрокинула её в рот.

– Акела, – она посмотрела на витязя. – Мечу пора возвращаться на его место.

– Ты не поверишь, – усмехнулся тот, протягивая меч клинком на себя. – Едва тебя увидел, почему-то так и подумал.

– За меч! – провозгласил Соловей, налив ещё по одной.

– За меч, – согласилась колдунья, выпив вместе с друзьями. – Он свою роль исполнил как надо.

– А почему «кладенец»? – поинтересовался Клим. – Никогда этого слова понять не мог.

– Потому что хранится вечно. Тебе он больше не потребуется. С «синими» вам будет нужен совсем не меч.

– А при чём здесь это? – удивился Слава, но обращаться было уже не к кому.

Только что она была, но кто-то моргнул, кто-то отвернулся на секунду, а старухи уже нет… и меча тоже.

– Я понял, – вмешался Акела. – В старорусском «класть» и «хранить» – синонимы. Вспомните: клад, кладовая, заклад…

– Кладовка, – засмеялся Клим. – То есть, это меч, который хранится.

– До поры, – многозначительно добавил Барс.

– Хранимый меч, – подвёл черту Акела. – А теперь давайте ещё по одной, а потом возьмём полбутылки, которые останутся и на пир придём. Как оно положено русским людям – со своим «пузырём». Выпьем за всех, кто нам помогал, без них бы нам хана.

– Как и им без нас, – подвёл черту Соловей.

Никто не стал спорить.

– Я уж думал, вы там стёрли друг друга до дыр, – шуткой приветствовал их Ставр. – Присаживайтесь, поужинаем в узком кругу. Что это за питьё у вас?

– Спробуй, родич, – засмеялся Волод, уже знакомый с этим зельем. – Не пожалеешь.

Реакция Ставра была предсказуемой, потому никто не стал смеяться. Пока победители утоляли голод, никто к ним с вопросами не приставал. Что, впрочем, не помешало подарок Савельевны осушить до дна.

– Что скажешь, господин Великий Кнез? – спросил Акела, чувствуя примерно то, что чувствует удав, проглотивший поросёнка.

– Про победу вашу великую мне уж донесли. Страшно, конечно, что такое можно с войском учинить. Но, нельзя было иначе, сами знаете. Раздроблена Русь, – добавил он помолчав. – На словах, вроде бы все признают, что мы все одно государство, а на деле каждый на себя одеяло тянет.

– Удельные князья, – продолжил Ставр. – Яко тараканы, по щелям забились. Они лишь о своих уделах пекутся, а до всей Руси им и горя мало. Вот на то, чтобы меж собой склоки устраивать, тут они первые. Да ещё хапать в три руки. И с бояр толку немного. Которые дельные, тех не слушают, а прочие также собой только заняты. А ведь от нас добром не отвяжутся, это ведь мы пока первый удар отразили, а будет ещё. Будет, так я мыслю. Что скажете?

Акела оглядел друзей.

– Ну, по традиции, с самого молодого.

– А что тут говорить? – пожал плечами Слава. – Куда мы сейчас отсюда, правильно? Не на Луну же. Я за.

– Я тоже, – коротко подтвердил Соловей. – А князьков надо построить.

Все глаза повернулись к Главному Воеводе Барсу.

– Я не против, естественно. Только не считаю, что построить их будет таким уж лёгким делом. В том числе и потому, что вы сами можете нас где-то не послушать, а где-то и не поверить, – он испытующе глянул на Волода и Ставра. – Мысли точить будут, что если нам дать большую волю, не повернём ли мы это на себя? Так, судари мои?

– Барс прав, – подытожил Акела. – Насколько вы нам верите, чтобы с вами рука об руку в таком деле вставать? Если всё нормально, скажу – не объединим Русь, нас просто сожрут.

– Я тебе верю и вам тоже, – Волод глянул на каждого.

– Я тоже, – отозвался Ставр. – У вас была возможность всё в свою пользу обратить, но вы по чести поступили. Собор вас поддержит везде и всегда.

Вечер, как обычно, затянулся далеко за полночь. Едва ушли Волод со Ставром, друзья расползлись по своим покоям, брала своё дикая усталость.

…Акела задумчиво курил, медленно выдыхая дым. Тот причудливыми завитками повисал перед лицом и медленно вытягивался в приоткрытое окно. После сокрушительного разгрома кызбекского «экспедиционного корпуса» прошла уже неделя и потянулись дни, похожие один на другой.

Барс мотался на ковре в разные уделы, плетя какие-то интриги против зажиревших и очумевших (если не сказать резче) кнезов. На Клима свалилась куча всяких, в основном, хозяйственных, дел. Шапка Мономаха и вправду нелегка – «хозяйство вести не мудями трясти».

Васька гонял ковёр-самолёт то с Андреем, то с грузами, то с гвардейцами Сержа. Кордоны пока оставались на прежнем месте, а смена караула проводилась уже раз в три дня уже по законам мирного времени.

Акеле поневоле пришлось во всей этой суете принимать самое активное участие. В Светловодском уделе он оказался чем-то вроде члена Военного Совета, какие были при Сталине. Вроде и не прямое начальство, но и подальше посылать рискованно. Викинг, впрочем, этим нисколько не тяготился. Впечатление такое, что он этим был доволен.

Ещё бы, он был недоволен! Напрочь лишённый «комчванской» спеси, Акела стойко делил с ним «тяготы и лишения». Проверка караулов, обучение ребят всяким премудростям грядущих веков вроде основ противодиверсионной тактики. Всё это не только доставляло моральное удовлетворение, но и приносило совершенно реальную пользу.

Гвардейцы теперь своё звание носили уже совершенно на законных основаниях. Высочайшим указом Великого Кнеза дружина получила официальное название «1-я Русская Гвардейская Дружина». По сути, это было первое строевое подразделение.

Поскольку форму вводить всё-таки было ещё рановато, им всем были пошиты алые плащи с золотым позументом. Даже гордые десантники не дорожили своим беретом больше. На плащах был золотом выткан рюриковский сокол, который начисто лишённый скромности Клим выбрал себе гербом.

На подначки друзей он реагировал просто: в этом же мире такого герба нет? Чего ж такому гербу пропадать?

В Леоновку Акела, хоть и клял последними словами и службу и себя, так за эту неделю и не выбрался. Милолика, по приказу удельного кнеза Клима доставленная в терем, привезла письмецо от любимой женщины и много чего на словах. Со словами проблем не было, а вот читать написанное рунами письмо, пришлось звать Ласку. Слава Богу, не вставила любимая никаких интимных воспоминаний, а то вогнал бы девицу в маков цвет.

Всей душой скучая по озорной своей Милёне, не мог он переломить себя. Не оставляло его чувство, что не всё ещё закончилось, что, стоит только отвернуться на секунду, как рухнет в одночасье всё, что таким трудом было построено.

Оставалось только изнурять себя службой. Служить, как говорится, не опуская щетины на загривке, постоянно находиться в «боевой готовности номер один». Впрочем, хандри, не хандри, а служба идёт и, соответственно, порядка требует. Через час уже на проверку караулов, а Соловья всё нет. В дверь кто-то осторожно постучал.

– Входи! – повернувшись, крикнул Акела.

Вошёл один из стражников, нёсших караул на входе. На лице его было какое-то неописуемое выражение. Сердце ёкнуло где-то в районе желудка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6