Вера Камша.

Тёмная звезда



скачать книгу бесплатно

Роман не отрываясь следил за невероятным зрелищем, в глубине души презирая себя за предрассудки, не дающие ему слиться с хороводом, и дивясь странному единению духов и человека.

– Кто бы мог подумать, не правда ли, эльф? – Роман вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним на залитой голубым светом траве сидела старая болотница – единственная, кто остался на месте, не считая его самого. – Кто бы мог подумать, – повторила старуха, – что человек поведет пляску Ночи…

– Он не обычный человек, матушка, – откликнулся Роман.

– Хорошо, что ты это понимаешь…

– Но откуда о нем знаешь ты?

– Знаю, и все. Когда я вас увидела, то поняла, что началось…

– Что началось, матушка?

Болотница какое-то время не отвечала, следя глазами за безумствующим хороводом, потом повернулась к Роману и властно сказала: «Идем!»

Бард спокойно вложил пальцы в протянутую ему сморщенную широкую ладонь – он уже ничему не удивлялся. В глаза бросились звездные брызги, раздался тонкий мелодичный звон, как от гитарной струны, и они оказались на поляне, заросшей ровной мягкой травой и желтыми пушистыми цветами.

Яркий лунный свет заливал окрестности, и Роман увидел, что поляна постепенно переходит в бугристую равнину, местами заросшую гибким тростником. Неистовая луна позволяла рассмотреть на краю луга серебристые метелки путеводной травы илиссиса, растущей на болоте там, где человек может пройти, не рискуя утонуть. Они находились в самом сердце топей, внизу – бездонная пропасть, заполненная вязкой грязью, а прелестные золотые цветы – не что иное, как слезы елани, вырастающие, как гласят легенды, из глаз утонувших. И все равно ноги Романа даже не вязли, хотя к зеленой магии он не обращался.

– Верно, арр, мы в самой середке. Сюда иногда добирались люди, но без моего разрешения еще никто не выходил. Это место все еще принадлежит мне, и только мне! Свет, ваш Свет сюда не проникал даже в лучшие ваши годы.

– Значит, ты из Прежних?

– Просто я тогда уцелела. – Старуха нехорошо засмеялась. – Вы о нас еще помните, это приятно.

– Помним, но считаем не более чем легендой.

– Для людей вы тоже не более чем легенда.

– Это правда. Зачем мы здесь? Мне не кажется, что ты хочешь мстить одному за всех, хоть и назвала меня арром.

– Не будем вспоминать, что было… Или не было. И называть тебя арром я больше не стану; я хотела понять, чего от тебя ждать. Я поняла. Поговорим о том, что есть. Вернее, о том, что может случиться. Меня мало волнует, за что убивают друг друга люди, почему и куда делись эльфы, кто из духов жив, а кто ушел в небытие… Любая часть мира вольна исчезнуть или измениться, но сам мир должен жить… Даже без нас. Даже без вас…

Старуха требовательно уставилась на Романа, и тот пробормотал что-то вроде: «Да-да, я понимаю».

– Ничего ты не понимаешь! Вот поживешь с мое, тогда, может быть… Короче, я чувствую: что-то сдвинулось, и не успеет эта трава поблекнуть и покрыться снегом, как все повиснет на волоске.

То, что произошло утром, – первое дуновение пробуждающейся беды. Я не уверена, что узнала ее. Все очень расплывчато, только корни, как им и положено, таятся в прошлом, а раз так, мы его постигнем. Правильно ли я поняла, что тот человек, которого убил… м-м-м… Осенний Ужас, – родня твоего друга?

– Адмирал Аррой мне еще не друг.

– Друг до последнего дыхания, ты это знаешь не хуже меня. Так кто был погибший?

– Как будто внебрачный сын его племянника.

– Значит, кровь одна. Можешь назвать меня выжившей из ума ужихой, если тварь не подстерегала герцога Арроя. Чудище обманулось, но его хозяева быстро поймут, что произошла ошибка. Готовьтесь к худшему, оно просыпается.

– Но чем им мешает Рене? Если бы речь шла о политике, я бы понял, но магия… Какое он к ней имеет отношение?

– Сейчас мы с тобой договорим, и я приведу сюда еще и Рене. Возможно, удастся узнать о нем даже то, чего он сам о себе не подозревает, а пока закончим с тобой.

Болотница что-то невнятно пробормотала, и трава расступилась, явив окно черной блестящей воды. Затем озерцо взволновалось, вода с тихим плеском расступилась, и из глубин поднялся камень. Белый, полупрозрачный, с фиолетовыми прожилками и точками. Болотница пробормотала еще что-то, и камень окутался холодным лиловым огнем. Эльф не мог отвести взгляда от танцующих языков пламени, он почти не почувствовал, как ему на плечи легли руки старухи.

Невиданный костер разгорался, рвался вверх, потом в лиловом вихре стали проступать очертания фигуры. Она становились все более четкой, отделяясь от породившего ее огня. Роман уже различал высокого осанистого воина в странных доспехах. Можно было разглядеть надменное лицо, обрамленное волнистой бородой, руку, лежащую на рукояти меча, и даже богатую насечку на панцире.

Воин молчал. Он явился из такой тьмы веков, что проживший не одно столетие эльф рядом с ним ощутил себя бабочкой-поденкой, родившейся нынче утром. Пришелец молчал, глаза его были закрыты; наконец тяжелые веки дрогнули и приоткрылись.

– Ты вовремя призвала их, Верная. Еще немного, и я не смог бы говорить.

– Кто ты? – хотел спросить Роман, но губы не послушались. Позже он так и не смог понять, действительно ли слышал все эти слова, или кто-то иным образом навеки впечатал их в обнаженную душу, вырванную на время из тела и увлеченную в какое-то немыслимое место, где нет ничего и где начало всему.

– Я – тот, кого вы, Светорожденные, зовете Ушедшими, хотя все это ложь! – В бездонных глазах полыхнула тысячелетняя ярость. – Мы не Ушедшие, мы – уничтоженные вашими хозяевами, которые затем бросили наш мир на произвол судьбы и подло бежали! Ты – искупленье своего народа, и тебе предстоит увидеть восход Темной звезды. Проклятие древней крови и ее благословение… Если не угадаете, впереди ждет лишь пустота, наполненная страданием, ибо никто не встанет за этот мир без богов. Мы не можем спасти его, ведь нас больше нет. Остались лишь позор и боль. А теперь смотри, эльф. Смотри и запоминай!

Ушедший поднял щит, нежданно сверкнувший зеркальным блеском, и Роман увидел себя. Растрепанные волосы, удивленные глаза, прицепившийся к колету листок. Изображение помутнело, а затем в зеркале возникло другое лицо.

Человек, а это, без сомнения, был человек, а не эльф или дух, умирал. Он был жестоко изранен, темные пряди липли к испачканному лицу, из полуоткрытого рта стекала струйка крови. Раненый лежал, привалившись к потрескавшемуся серому камню, и, по-видимому, находился в глубоком обмороке. Хлынул ливень, смывая грязь и кровь. Человек пошевелился, приходя в себя. Раскрывшиеся глаза были необычного золотисто-зеленоватого цвета, в них светились воля и ум. Безуспешно пытаясь подняться, незнакомец повернулся к наблюдателю боком, щит вновь пошел рябью; последнее, что заметил Роман, – четкий профиль умирающего.

Горную расщелину сменил берег моря. Темнело ночное небо, по нему плыла огромная луна, ее свет лениво скользил по спокойной бесконечной глади. Вдоль берега медленно шли двое. По плавным, грациозным движениям и особой соразмерности пропорций, не встречающейся больше ни у кого из двуногих, Роман узнал соплеменников, но эльфы были слишком далеко, чтобы можно было различить лица. Один что-то настойчиво втолковывал другому, тот в ответ лишь качал головой. Наконец первый выхватил кинжал. Его собеседник перехватил занесенную руку, вырвал оружие и зашвырнул в море, после чего отпустил противника, повернулся и быстро зашагал прочь. Оставшийся опустился на напоминающий черепаху камень и закрыл лицо руками.

Щит погас и вновь вспыхнул, выхватив из неведомых бездн величественный чертог, в котором застыли в разных позах семеро непередаваемо прекрасных мужчин и женщин. Один, рыжеволосый и чернобородый, словно бы привставал с высокого трона, сжимая рукой невиданное, но, без сомнения, грозное оружие. Напротив него, гордо вскинув голову, высился воин с обнаженным мечом, плечом к плечу с ним стояла женщина с золотыми волосами, а чуть в стороне в смущении и страхе наблюдали за поединком взглядов еще четверо. Потолка над чертогом не было – вверху клубились черные облака, прорезаемые молниями, но зал заливали нестерпимо яркие предгрозовые лучи. Чересчур яркие даже для эльфа…

5

Роман очнулся на той самой поляне, где Кэриун праздновал свое вступление на лесной престол и поминал сгинувшую родню. Небо светлело, короткая весенняя ночь близилась к концу. Старый дуб исчез, словно его и не бывало, но посреди поляны шелестел только что распустившимися листьями молодой кряжистый дубок. Несмотря на ночные неистовства, густая трава под ним не была даже примята. Либер потряс головой, прикидывая, уж не приснилось ли ему все: Рене Аррой, ведьма из Белого Моста, растерзанные тела, пляска Ночи, старуха-болотница. Кто-то тронул его за плечо, Роман оглянулся и увидел Лупе и Кэриуна.

– Ты проснулся? – Брат Дуба был серьезней проклюнувшегося желудя.

– Да.

– Твоего друга увела Болотная матушка. Она велела их дождаться.

– А то я бы встал и ушел… Давно я тут лежу?

– Нет.

– А где… твои гости?

– Глаз Иноходца[30]30
  Самая яркая звезда в созвездии Иноходца.


[Закрыть]
скрылся за верхушками, и наше время кончилось…

– А ты?

– Я – другое дело. Ты меня призвал, но не отпустил. Да и не мог же я оставить ее одну. – Дубовичок указал на молчащую Лупе. – Она пришла на рассвете – искала вас.

– Как же вы ушли от Димана?

– Он не знает, что я ушла, он меня видит. То есть видит он березку, но ему кажется, что меня.

– Вы умеете насылать мороки?

– Только очень простые и редко. После этого я несколько дней не могу даже зубную боль унять, но… Что все это значит?

– Не знаю, Лупе. Что-то очень скверное, и мы должны с этим совладать, потому что больше некому, только я не знаю как…

– А герцог, он тоже не знает?

– Герцог, Лупе, непостижимый человек. Простите за игру слов, но я не знаю, что он знает, а что – нет.

Маленькая волшебница мечтательно улыбнулась:

– Я никогда не думала, что увижу даже одного из вас. Золотой голос Благодатных земель и Первый паладин Зеленого храма… И где?! Здесь, во Фронтере. Мир в самом деле сходит с ума.

– Я и раньше догадывался, а теперь это мне очевидно. Вы знаете слишком много, чтобы быть всего-навсего деревенской знахаркой.

– Все вышло просто и глупо. Не надо об этом. О, хвала Эрасти…

Болотная матушка и адмирал появились неожиданно. Мгновение назад у молоденького дубка никого не было, потом из этого «ничего» вышли двое. Болотница даже не пыталась скрыть волнение, Рене с трудом переставлял ноги и тяжело дышал, но лицо оставалось спокойным.

– Берегите его, – потребовала старуха, обращаясь к Роману и Лупе, – он должен дожить до восхода Темной звезды, иначе она не взойдет и все утонет в тумане. Навсегда.

– Это самое непонятное пророчество из всех, которые я слышал, особенно если добавить к этому увиденное мною.

– А слышал ты немало, так узнай еще одно – Судьба над твоим другом не властна, но его будущее в руках его спутников, а в его руках будущее всех. Осенний Ужас это знает и спешит. Первый удар не попал в цель – охотник ошибся. Следующий удар нанесет человеческая рука, и очень скоро.

– Ну, к ударам я привык, – подал голос Аррой, кривовато улыбаясь. – Одним больше, одним меньше.

– Будем надеяться, что от ножа ты убережешься, но есть еще и яд, – сухо напомнила Хозяйка Тахены. – С жабьим камнем ты будешь чувствовать себя спокойнее.

– А разве он есть, жабий камень? Я думал, это сказки.

– То, что люди про него болтают, и впрямь – сплошные глупости. Камней в жабьих головах нет и быть не может, как и философских камней, которые все, чего ни коснутся, в золото превращают. И сотворить их никакой колдун не сможет, как бы ни старался… – Старуха внезапно улыбнулась, и Роман решил подыграть:

– Матушка, ты нас совсем запутала. Согласен, философских и жабьих камней нет, но ведь что-то есть, иначе ты о них не заговорила бы.

– Есть философские жабы. Любое в любое превращают. Могут опилки в золото, могут яд – в противоядие. Одна беда, поболтать любят, и имена у них – язык сломаешь, но твари добрейшие. Тут поблизости живет одна семейка, так младшенький только и думает, как бы мир посмотреть. Его я с тобой и пошлю – с таким спутником любую отраву кубками пить будешь, не заметишь. И не спорь.

Рене и не думал спорить. Болотница кивнула Кэриуну, и тот с довольным видом разжал корявую ладонь, на которой спокойно сидела небольшая, словно бы высеченная из кровавика жабка со сверкающими прозрачно-голубыми глазами.

– Это Андр… Андрио… Анд…

– Андриаманзака-Ракатуманга-Жан-Флорентин, – с достоинством представилась жаба, вернее, жаб. – К вашим услугам.

Надо отдать должное Рене, он умудрился сохранить серьезность:

– Я рад, что вы согласились нам помочь.

– Можете называть меня просто Жан-Флорентин. Это имя мне нравится, оно звучит достаточно рыцарски. Наши имена для невечных существ труднопроизносимы и непривычны. Даже Величайшая Хранительница Самого Великого Болота и та не произносит их полностью.

– Хорошо, я буду звать вас Жан-Флорентин, а вы можете называть меня Рене. Вы действительно можете превратить простой металл в золото?

– Могу, но не хочу, ибо почитаю сие бессмысленным. А называть вас я буду «мой адмирал». Это более достойно искателя истины. Если у вас возникнет острая необходимость в презренном желтом металле, можете рассчитывать на мою помощь. Ибо никакие принципы нельзя доводить до абсурда.

– К счастью, золото у меня свое. Болотная матушка полагает, что мне предстоит столкнуться с ядом.

– Это намного интереснее, ибо мне предстоит узнать, что заставляет одушевленное создание желать смерти ближнему. Вопрос жизни и смерти всегда будет волновать мыслящие существа…

– Манзака, – перебила госпожа Тахены, – наши гости успеют насладиться твоим красноречием по пути. Постарайся не втягивать их в философские споры, у них есть дела поважнее!

– Что может быть важнее поиска истины?! – возмутился Жан-Флорентин, однако тут же перешел к делу: – Есть ли у вас браслет, адмирал?

– Нет, да и зачем мне он? Побрякушки – это для женщин и придворных бестолочей.

– Вы правы. В мире множество вещей, которые нам не нужны. Я думаю, мы легко поймем друг друга, но в нашем конкретном случае браслет не роскошь, а средство защиты. Он нужен из соображений вашей безопасности. Будьте добры сорвать вот это ползучее растение и обмотать его несколько раз вокруг правого запястья. Вот так. Очень хорошо.

Философский жаб с достоинством переполз с руки Кэриуна на руку герцога и устроился на сорванном побеге. По блестящему тельцу пошла сияющая рябь, изо рта вырвалась ликующая весенняя трель. Рене ощутил легкий толчок и обнаружил у себя на руке браслет червонного золота. Неведомый ювелир удивительно точно скопировал плеть лесного вьюнка, не упустив даже самых тонких прожилок на листьях.

– Ну вот, – удовлетворенно сказал Жан-Флорентин. – А говорят, Мидас, Мидас… Вот как надо.

– Ну и зачем мне эта роскошь? – Выяснять, что есть Мидас, Аррой счел излишним, но жаб все равно возмутился:

– Странный вопрос для обладающего разумом. А как я, интересно, буду незаметно нырять в ваш кубок, если у меня возникнет предположение, что содержащаяся в нем жидкость содержит компоненты, опасные для жизни? Чтобы произошла трансформация, я должен вступить в непосредственный контакт с трансформируемой средой. Теперь же я буду восприниматься окружающими как логическое завершение ювелирного изделия. – В подтверждение своих слов философский жаб испустил еще одну трель, и в золото браслета вросла золотая же жабка с алмазными глазами.

– Ну, теперь, если меня не убьют разбойники, чтоб разжиться золотишком, я могу быть спокоен за свою жизнь, – заметил Рене. – А вам удобно?

– Удобно, но в любом случае благодарю за заботу. Я преисполнен уверенности, что мы прекрасно дополним друг друга.

На этот раз адмирал не нашелся что ответить.

6

В лагерь возвращались молча. Все слишком устали, чтобы обмениваться впечатлениями. Рассвело. Кони продирались сквозь кусты, задевая боками мокрые от росы ветки, капли падали на путников, но их прикосновение не было неприятным. Вдалеке заржала лошадь, и вороной адмирала откликнулся на приветствие.

– Подъезжаем, – заметил Аррой, – и хорошо, а то я промок насквозь.

Эландец задумчиво смотрел куда-то вперед. Роман гадал, скажет он что-то важное или подождет. Рене повернулся к собеседнику:

– Хозяева оказались настолько вежливы, что предстали перед нами в почти человеческом обличии, а не в виде каких-нибудь коряг или булыжников.

– Нет, монсигнор, они не были вежливы. Они были настолько напуганы, что не скрывали свой истинный облик. Вы вряд ли знаете, что когда-то Хозяева и эльфы были одним народом – Светорожденными. Потом их дороги разошлись. Большинство… – Роман запнулся, потому что чуть не сказал «большинство из нас». – Большинство эльфов предпочли вести ту же жизнь, что и люди. Возникали поселения и города, развивались ремесла, плелись интриги…

Светорожденные отгораживались стенами от дикой природы, душой которой они были изначально, но некоторые становились отшельниками, храня и оберегая те места, в которых жили, – леса, холмы, реки, озера… Постепенно они отдалились от себе подобных, растворившись в окружающем их мире. Хозяева обретали все больше черт, роднящих их с местом, которое поклялись оберегать их предки. Даже сама внешность эльфа им опротивела, они стали менять свой облик в соответствии с тем, что их окружало, а теперь вдруг вернулись к прежнему. И это, и оказанный нам прием – знак чего-то малоприятного. Вы – политик и воин, адмирал Рене, скажите, когда возможны союзы между недрузьями?

– Когда всем грозит один и тот же враг.

– Нам сейчас угрожает нечто такое, что Хозяева забыли свой тысячелетний раздрай не то что с эльфами – с людьми! Они по своей природе куда более чутки. Страшно даже вообразить, что могло их бросить к нам…

– Но их помощь не помешает.

– К несчастью, Хозяева теперь слишком неповоротливы, слишком привязаны к своему обиталищу, которое дает им силы и саму жизнь. А угроза пришла откуда-то извне, и действовать предстоит… – Роман запнулся, но пока не стал обрушивать на Арроя свою собственную историю и закончил: – Нам, людям…

– Ну, мы тоже в стороне не останемся, – заверил Жан-Флорентин.

– Знаешь, друг Роман, – герцог натянуто улыбнулся, – если мы в начале нашей дороги нашли Болотную матушку и имеем честь путешествовать в обществе философской жабы, что ждет нас в конце? Золотые драконы с голубыми глазками?

– Не знаю, – медленно и очень серьезно ответил либер, – не знаю, но все может быть…

Глава 4
2228 год от В. И. 16-й день месяца Медведя
Таяна. Высокий Замок
Старая Таянская дорога
Таяна. Гелань
1

Роман Ясный обошел всю Арцию, но в Таяне не бывал никогда и теперь с нескрываемым интересом рассматривал холмистую равнину, узкие извилистые речки, утопающие в садах села, обсаженные по краям высокими тополями. К востоку местность повышалась, а на горизонте виднелась серебристая гряда. Обычные люди могли принять ее за облака, но Роман различал даже отдельные горные вершины. Латский хребет, один из отрогов Варты, называемой также Последними горами. Восточная стена мира, окраина населенных людьми Благодатных земель.

Считалось, что за первым высоким хребтом скрываются два других пониже, заросших темным хвойным лесом, а дальше начинается бескрайняя степь, в самом сердце которой упрятано древнее зло, спящее, но не мертвое. Роман поправил перевязь и отвернулся от вдруг показавшихся опасными гор. К Проклятому разыгравшееся воображение! Надо выкинуть из головы болтовню Примеро и заняться делом. И вообще, что зло для Примеро, для прочего мира вполне может оказаться добром.

Роман заставил себя сосредоточиться на окрестностях. Дорога петляла меж холмов, которые в других краях сошли бы за невысокие пологие горы. Поздняя весна окропила сочную зелень кровью – немилосердно цвели маки. Обогнув очередную вершину, путники невольно замерли, завороженные открывающимся видом – над дорогой, струящейся меж двух холмов, застыли в полете гигантские всадники. Залитые утренним солнцем, они гнали куда-то своих лошадей, припав к гранитным гривам. Могучий каменный жеребец, едва коснувшись задними копытами серебристого камня, взмывал в небо, служа, в свою очередь, опорой товарищу. Они были камнем, эти двое, и стояли на месте. Они были живы и летели навстречу врагу!

«Так вот они какие, Всадники Горды, – подумалось Роману. – Одно из Девяти Чудес Ушедших Веков, над которым не властны ни время, ни ветер, ни вода, только память…»

– Говорят, если Тарре будет грозить гибель, они оживут… – Роман вздрогнул от неожиданности. Но заговорил с ним не ветер, а Рене Аррой. – Никак не могу к ним привыкнуть, – как бы оправдываясь, признался адмирал и, тряхнув седой головой, сменил разговор: – А вот и встреча. Так и знал, что нас будут ждать именно здесь. Стражи Горды вызывают у гостей уважение к хозяевам, чем Марко и пользуется; впрочем, так и надо.

Роман кивнул. Мелькнула уже привычная мысль – окажись адмирал врагом, справиться с ним было бы тяжело даже с помощью магии, а эландцы уже готовились к торжественной встрече. Воинский отряд на глазах превращался в придворную кавалькаду. Разворачивались знамена, всадники набрасывали на плечи темно-синие, подбитые белым шелком плащи, украшенные Полнолунием – личной консигной герцога, на которой седой волк задирал голову к огромному серебряному диску.

Сам герцог менять походный наряд нужным не счел, только пригладил растрепавшиеся волосы и откинул плащ так, что стало можно рассмотреть цепь Первого паладина Зеленого храма Осейны. Очень странную, к слову сказать, цепь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12