Василий Варга.

Оранжевая смута



скачать книгу бесплатно

– Да я знаю. А что касается подготовки галичанских боевиков, то слишком много денег сжигают. Надо сократить сроки подготовки. Рукопашный бой, умение пользоваться автоматом, собирать палатки, жить в коллективе и кричать «ура» с утра и до поздней ночи – этому можно обучить в течение недели. А что касается денег – надо подумать. Я вышел на связь со Збигневом Пробжезинским, это он мне невесту предлагает, хочет сделать меня зятем Америки, как будто не знает или не хочет знать, что я женат и у меня дети. Скоро деньги на революцию потекут рекой. Только гляди: язык за зубами.

– Жалко вашей супруги и детей тоже, – с сожалением произнес Поросюк.

– А жена не стенка – можно подвинуть, – промолвил Вопиющенко, улыбаясь.

– Великолепно! Только надо спешить, чтоб не раздумал этот Збигнев, – сказал Поросюк. – Как только денежки потекут рекой, как вы говорите, мы увеличим количество гражданских бойцов, оружие закупим. Нам нужно охватить не менее пятисот тысяч молодежи, иначе революция может не состояться.

– Я должен договориться с генералами из МВД, федеральной службой безопасности, с прокуратурой, Конституционным и Верховным судом. Каждому по сто тысяч долларов надо выложить, иначе пойдут против нас. Буквально завтра я вылетаю в Вашингтон на встречу со Збигневом и постараюсь как можно скорее вернуться. Думаю: сто тысяч привезу в корзине из-под яиц. Это безопасно, как ты думаешь?

– Конечно, безопасно, надо только взять корзину побольше, куда бы поместилось не сто, а пятьсот тысяч. И давайте, не жалейте денег. Я последний костюм с себя продам, лишь бы победа была за нами. Потом начнем распределять должности. – Поросюк растворился в рабски преданной улыбке и путано начал высказывать свои пожелания, причем не впервой: – Мне бы самую скромную должность, господин президент…

– Какую же тебе должность? Ты каждый раз называешь новую должность. То спикера, то министра просишь, то хочешь банком командовать, я уже и сам не знаю, что тебе больше подойдет.

– Лучше должности премьер-министра быть не может, господин президент. Мое правительство возведет настоящее ограждение между нашей великой державой и северным соседом, а все, кто будет сочувствовать москалям, пусть убираются вон из страны.

Вопиющенко нахмурился: в его красивой голове мелькнула мысль о том, что Запад объединяется, а Восток, наоборот – все вразброс, в разные стороны. Поросюк втянул голову в плечи.

– Виноват малость, – сказал он. – Но во всех наших бедах виноваты москали. Они насылают порчу на наше общество, и пока мы их не прижмем к ногтю, нам процветания не видать, как свинье своих ушей. Как только мы разъединимся с Востоком, мы объединимся с Западом. Нам это обещают.

– Я сплю и вижу ридну Украину в составе Евросоюза, а то и США. Представляешь, Поросенок, как мы будем купаться в западной роскоши. Европа, около шестисот миллионов человек, запросто прокормит нас. Нас не так уж и много. Если посчитать, то получается один к двенадцати, неужели двенадцать человек не накормят одного украинца?

В это время водитель прокашлялся и открыл дверь машины.

– Господин кандидат!

– Не кандидат, а будущий президент, Славко.

Я тебе сколько раз говорил? Нехорошо получается. Если еще раз услышу, то попрошу господина президента рассчитать вас, – угрожал Поросюк, подмигивая Вопиющенко.

– А это не хочешь? – сказал Славко, показывая комбинацию из трех пальцев.

2

Диана Дундуцик дремала в роскошном кресле, находясь в приемной Вопиющенко уже седьмой час. Хотя здесь было тепло, светло и мухи не кусали, но находиться свыше шести часов на одном месте, сидеть в одном и том же кресле почти треть суток надоест любому, кто занят хоть каким незначительным делом. А Диана – она просто ходячая энциклопедия. Спроси, когда родился Вячеслав Чорновол или когда издал первый звук лидер «Нашей Украины» Виктор Вопиющенко, так она назовет точное время до десятой доли секунды и нарисует полный словесный портрет в мельчайших подробностях. Она немного недолюбливает нового лидера «Руха» Поросюка, но ничего не поделаешь: ее хозяин Вопиющенко и лидер «Руха» Поросюк – два сапога пара, не разлей вода.

К шести вечера секретарь Вопиющенко Татьяна Хмырь засобиралась домой и вопросительно стала смотреть на Диану. В ее глазах застыл вопрос: когда же вы уберетесь домой?

– Что вы на меня так смотрите? Хотите, чтоб я ушла? Зачем вам это? Идите себе с Богом, а дверь не закрывайте. Виктор Писоевич закроет ее сам, он обязательно будет. У меня тут очередной номер газеты «Без цензуры», она не может выйти без его визы. Виктор Писоевич финансирует эту газету, вы должны знать это.

– А если он не придет, вы что, здесь ночевать собираетесь? – спросила секретарь.

– До восьми посижу, но дождусь хозяина, – твердо заявила Дундуцик.

Секретарь кисло улыбнулась: она знала, почему Дундуцик решила ждать до победного конца.

– Что ж, приятного вам… подписания следующего номера газеты, которая без цензуры, и это ваше подписание с великим человеком, будущим президентом, могло бы вместиться в статью, опубликованную в следующем номере.

Секретарь перекинула сумку через плечо и скрылась за дверью. Чувство ревности, как пережиток капитализма, не покидало ее, ибо еще в прошлом году великий человек наслаждался ее телом и только потом, высосанный, возвращался к жене.

Диана положила локоть на колено, а подбородок на раскрытую ладошку и задремала. В это самое время открылась дверь, и стройный мужчина, пожиратель дамских сердец, наполнил секретарскую ароматом мужского одеколона. У главного редактора зашевелились ноздри, и она приоткрыла левый глаз.

– О Боже! Ты здесь! Я целый день маюсь на этом диване, все жду не дождусь. Извелась вся и, главное, пить хочу, жажда мучает, как в пустыне. Где твой бар? Открывай живее.

Вопиющенко устало показал на дверь своего кабинета и стал извлекать ключи. Диана шмыгнула первая, прошла еще в одну дверь, где был знакомый диванчик, большой холодильник и буфет, наполненный всяким добром.

Писоевич слишком долго копался в ящиках своего кабинета, а Диана собирала выпивку и закуску на стол и поглядывала на диван, раздумывая, раскладывать его или подождать.

– Виктор Писоевич! Все готово, прошу любить и жаловать, – запела она, расстегивая две верхние пуговички на кофте, дабы обнажить свою пышную грудь.

– Сейчас приду, – сказал будущий президент.

Он знал, что Диана зовет его не только на ужин, но и для того, чтоб доставить ему удовольствие.

– Послушай, Диана, давай сначала перекусим, а потом уж будем поедать друг друга: я весь день не жрамши. А вымотали меня – будь здоров как. На этот раз пришлось принимать участие в кулачных боях с представителями других партий в парламенте. Синоненко я наставил фонарей, а он, проклятый, трижды дал мне под дых, да так удачно, что мне пришлось вызывать врачей для подкачки искусственного дыхания. Меня больше всего интересуют судьбы страны, – разглагольствовал Вопиющенко, уплетая бутерброд с черной икрой. – А вдруг не проголосуют? Мало ли как? Куда пойдет Украина, по какому пути, если президентом станет ставленник Москвы Яндикович? Нас снова поработят москали, они спят и видят своей вотчиной Украину. Ты по этому поводу должна сочинять как можно больше статей и подписывать их именами простых рабочих, колхозников, вернее, фермеров и прочего люда.

– Да просто не за что зацепиться. Депутат Бенедикт Тянивяму, член «Нашей Украины», выступил на открытии памятника бывшим воинам, сотрудничавшим с гитлеровцами и павшим в боях с Красной армией, а вышел скандал, ты сам знаешь. А на Украине проживает почти десять миллионов москалей, и они теперь будут голосовать против тебя. Надо Бенедикта исключить из своих рядов хотя бы для видимости.

– Пожалуй, ты права. Бенедикт получит нагоняй, хороший нагоняй, а может, будет исключен из наших рядов, а после выборов мы его восстановим. Ты поговори с ним, пусть наберется мужества и не обижается на наш президиум.

Диана тут же извлекла изящную шариковую ручку и занесла в блокнот эту мудрую мысль.

– Я знала, что ты примешь такое решение: гениальные люди принимают гениальные решения. Пусть промосковски настроенные избиратели в Украине думают, что ты отворачиваешься от националистических взглядов руховцев.

– Мы их заведем в заблуждение, га-га-га! – произнес лидер «Нашей Украины». – Важно занять президентское кресло, а там… я знаю, что делать.

– Что ты будешь делать, мой дорогой? – спросила Диана, приближаясь к любовнику и расстегивая на нем рубашку. Она подставила грудь для поцелуя, но Виктор отвернулся, чтобы озвучить свою настоящую программу, которая нигде ни разу не публиковалась в его газетах.

– Визовый режим с Россией, разрыв экономических связей с москалями, введение американских войск на территорию вильной Украины и вступление в Евросоюз.

– Умница, – произнесла Диана, расстегивая молнию на брюках будущего президента.

Виктор Писоевич покорился было и, держась за руку главного редактора, стал подниматься, чтобы переместиться на диван, но тут раздался настойчивый вызов по мобильному телефону.

– Одну минутку, – произнес он, вырывая руку. – Алло, слушаю, будущий президент.

– Глава «Руху» Борис Поросюк на проводе, – раздался голос в трубке.

– Боря, ты не вовремя позвонил, соединимся позже, – нахмурился лидер.

– Нельзя, я наследник Чорновола. Послушайте, будущий президент! Вам надлежит срочно написать роман, нет, не роман, а повесть, хотя может пойти и рассказ о великом Вячеславе Чорноволе к 65-летию со дня его рождения. Ну, прошу вас, очень прошу! Взамен за эту услугу, которая будет принадлежать истории, наш «Рух» окажет вам полную поддержку на президентских выборах. В двадцати шести областях независимой Украины у нас свои опорные пункты, наших голосов достаточно для полной вашей победы на президентских выборах.

Диана стояла рядом, наполняясь негодованием. Она дергала великого человека за ремень, но так как это не помогало, обняла его одной рукой за талию, а пальчиками другой пробралась к кнопке выключения на мобильном телефоне и тихонько нажала на нее. В трубке послышались гудки. Вопиющенко собирался возмутиться, но она прилипла к его губам своими пылкими губами, и в это время у нее стали подкашиваться ноги. Будущему президенту ничего не оставалось делать, как принять горизонтальное положение на раздвинутом диване.

Но мобильник снова забренчал.

– Не бери трубку, – умоляюще произнесла Диана. – Потом, потом.

– Я не могу так. Ни один великий человек себе не принадлежит. А вдруг москали протиснулись через границу, – сказал он и схватил трубку. – Слушаю вас, говорите.

– Теракт в Москве – урааа! – воскликнул Поросюк. – Чеченские патриоты дают москалям прикурить.

– Ну, слава Богу, – вздохнул Вопиющенко и принял сидячее положение. – Надо это подать в завтрашнем номере газеты. Диана, отложим личное и возьмемся за общественное. Сядь, сочини короткую заметку о теракте. Надо в этом Москву обвинить. Не бойцы за освобождение Чечни, а москали виноваты в этом теракте, ибо они посягают на независимость Чечни, а чеченцы ведут справедливую борьбу.

– Я не могу так написать: будет скандал, – сказала Диана. – Надо как-то мягче подать этот материал.

– Наплевать! – изрек Вопиющенко историческую фразу.

– Хозяин – барин, – с обидой в голосе произнесла Диана и присела к столику, чтобы проявить талант в дешевой поделке, которая завтра будет напечатана на первой странице газеты «Без цензуры».

3

Два известных на западе руховца, носившие одну и ту же фамилию Пипи-паши – Юрий и его племянник Володя, – после долгих мытарств обосновались в городе Ужгороде на далеком западе некогда могущественной коммунистической империи, основав жалкую, прямо скажем, ничтожную провинциальную газетенку «Карпатский голос». Правильнее было бы назвать не карпатский, а руховский голос, ибо газетенка из номера в номер была напичкана бредовыми националистическими идеями руховцев. Оба Пипи-паши превратились из лесорубов в писателей. Володя оказался более талантливым и более трудолюбивым, чем его дядя, седовласый Юрий.

Юрий Пипи-паш долгое время заведовал идеологическим отделом райкома партии и всем доказывал, что Ленин не так дышал, не так ходил по земле, как простые смертные, потому что был гением не только советских людей, но и всего человечества. И то, что картавил, это тоже признак гениальности. Уже тогда он пописывал скудные статейки в районную газетенку, чтобы растолковать темному пролетариату и крестьянству своего района, что значит «революция, контрреволюция», а когда подготовил статейку в очередной номер газетенки, в которой попытался растолковать самые трудные ленинские выражения «материализм и империокритицизм», коммунизм приказал долго жить.

Юра на какое-то время растерялся, а потом сориентировался и вступил в другую, по сути родственную ленинской партию, только более грубо и топорно проповедовавшую вражду между братскими народами. Будучи весьма непопулярной, бандеровская теория разъединения братских народов получила новое название – «Рух».

Само название обрадовало двух Пипи-пашей, ведь «Рух» это движение. Только куда: вперед или назад? Юра был убежден, что вперед.

Будучи работником райкома партии, Юра в последние годы брал взятки не только в натуре, но и в денежном выражении и складывал грошик к грошику на черный день.

И этот черный день наступил. Взяточник показал племяннику Володе кубышку, в которой набралось сто тысяч. На эти деньги и была учреждена газета под названием «Карпатский голос».

Учредить газету не составляло труда, а вот заполнять целых четыре страницы раз в неделю оказалось дьявольски трудным занятием.

Наконец, дядя, будущий великий ученый, нашел выход. Он добросовестно переписывал статьи из газеты «Без цензуры», выходившей в Киеве и финансируемой Вопиющенко, и заполнял ими очередной номер газетенки. А когда ему надоело заниматься переписыванием, он поручил это племяннику Володе, а сам сосредоточился на работе только со словарем. Он выбирал какое-нибудь слово, отыскивал его в толковом словаре и переписывал толкование этого слова от начала до конца. Получалась статья, публикуемая обычно на последней странице. Свое скромное занятие он восполнял тем, что в каждом номере подавался его портрет и только потом следовала статья, переписанная со словаря. На читателя глядел хмурый старик, в глазах которого горела ненависть к любому, кто общался с ним не на западном карпатском диалекте, гибриде трех языков – украинского, чешского и венгерского, а, скажем, на русском.

Бывший партийный чинуша, занимавший пост заведующего идеологическим отделом райкома партии в одном из горных районов Закарпатья, Юрий Васильевич быстро перекрасился в галицкого националиста, чья идеология вышла за рамки так называемого «Народного Руха» Украины, родоначальником которого был Чорновол.

Почему он обвинял россиян во всех смертных грехах, он и сам не знал. Следуя некоему сугубо славянскому обычаю подчиняться во всем начальству, он добросовестно исполнял эту роль, или, выражаясь грубым языком, свойственным всем руховцам, издавал дурной запах как только мог и где только было возможно.

Но, в отличие от своего племянника Владимира, дядя Юра ставил свою фамилию в конце жалкой статейки, состоящей из нескольких абзацев, как ученый лингвист.

Как и у других людей журналистской и издательской профессии, у Пипи-пашей были трудности, взлеты и падения. В начале – это было во время горбачевской перестройки, – руховцы как движение стали довольно популярны. Племянник, с одобрения дяди, все еще работавшего в райкоме партии, ездил в Киев на первый съезд «Народного Руха» Украины 8 августа 1989 года с подготовленным, выверенным, напечатанным выступлением. Но выступить ему не посчастливилось: там были более маститые ораторы, среди которых выделялся бывший коммунистический писака Олесь Гончар.

Руховцы на съезде провозгласили лозунг о независимости Украины и отделение ее от России. Они до сего времени освобождают украинский народ – от кого и от чего, и сами не знают. Украина, благодаря так называемой «незалежности», достигла невиданной нищеты и расцвета бюрократии. В этом, конечно же, как утверждают руховцы, виноваты москали.

Племянник вернулся из Киева, полный творческих замыслов. Его голова пополнились бредовыми идеями. Эти идеи надо было выплеснуть на страницы газетенки, которую они с трудом волокли: ее никто не выписывал, не покупал в газетных киосках.

– Продай дом, – сказал Юра племяннику. – У тебя в Поляне хороший дом, пять, а то и десять тысяч долларов можно выручить. Мы не можем остановить выпуск газеты. Мои сто тысяч гривен – это слишком ничтожная сумма, чтобы поддержать газету да еще перебраться в областной центр город Ужгород, поскольку газета должна быть областного масштаба.

– Ты что? Дом продать? Ни за что в жизни, – произнес Володя дрожащим голосом, подозрительно глядя на своего дядю.

– Дурак ты, как я вижу. До сих пор не научился мыслить более глобально.

– Что значить глобально? Где словарь украинского языка? Надо посмотреть и дать это слово в следующий номер газеты, – виновато произнес Володя.

– А как дать, если у нас нет больше средств, чтоб выпустить следующий номер? На бумагу деньги нужны? На печатный станок, на краску, на рассылку по районам нужны? Нужны, конечно, – убедительно доказывал дядя главному редактору никому не нужной газеты. – Вот почему я прошу тебя: продай дом. На кой он тебе? Ты пойми, племянничек, если Вопиющенко станет президентом, мы переедем в Киев. Президент Вопиющенко не сможет оставить таких людей, как мы, в захолустье, – я в этом уверен на все сто процентов. Ты займешь пост министра культуры и тогда станешь известен всей Украине, а я начну публиковать статьи во всех газетах, у меня будет целый штат секретарей, которые с удовольствием начнут выписывать статьи из толкового словаря, а я буду только ставить свою подпись в конце. А что касается дома, то мы с тобой отстроим дворец на берегу Днепра, и желтое знамя, знамя «Руха» будет развиваться в столице на всю округу.

Дядя Юра, заложив руки за спину, как в былые времена, когда был зэком, стал расхаживать по комнате редакции.

– М-м-м-м, – промычал он и остановился перед окном. Внизу мальчишки корчили рожицы, снимали штанишки и показывали попки под крик старшего: приветствуем руховцев.

– Не стоит обращать внимание, – буркнул Владимир.

– Москали их наняли, – сказал дядя Юра. – Они, проклятые. Вот видишь, как дела складываются. Не дай Бог, победит Яндикович. Тогда москали пришлют свои дивизии прямо сюда в Ужгород. Оккупируют наш вольнолюбивый город, а нас закроют, запретят выпуск газеты, и, возможно, нам не миновать Сибири. Я уже там отбыл свой срок.

– Да, наш родственник работал на коммунистов, это он настучал на тебя, – с горечью произнес Володя.

– Кто бы мог подумать? Я тогда совершенно не был заражен идеей национального самосознания и освобождения Украины от московских захватчиков. Просто в разговоре с Митрием обмолвился о том, что Степан Бандера погиб насильственной смертью, а воевал-то он за правое дело. Уже на следующую ночь меня москали забрали, заочно исключили из партии и лишили престижной должности и только после этого всучили двадцать пять лет. А ты, племянничек, как комсомольский работник, не пытался заступиться за меня. Или не захотел?

– Не гневи Бога, не москали тебя забирали, а свои же из райцентра; пришли два пузыря по кличке Бочкоры и потащили тебя в неизвестном направлении. Потом я тоже поплатился за тебя. Как только ты был арестован, мне тут же дали под зад. И кто бы ты думал? Свои, сволочи.

– Все равно москали виноваты. Но не будем об этом. Сколько у тебя в кармане гривен? Вытряхивай карманы.

Володя покорно стал выворачивать карманы пиджака. Оттуда посыпалась мелочь.

– Звони Поросюку, – сказал он.

– Зачем? Ты что, самому Поросюку? Да он как гаркнет, я в штаны напущу. Ты сам звони, ты же главный, а не я.

Главный редактор никому не нужной газеты почесал затылок, схватил пачку дешевых сигарет из рук дяди и у него же прикурил. Юрий Васильевич напрягся. Он уже знал: если племянник выхватывает у него пачку и у него же прикуривает, значит, на что-то решается. Это, как правило, грандиозное решение. Племянник отличался решительностью и последовательностью. Если он брался за что-то, то доводил до конца. И действительно: Володя, после первых двух глубоких затяжек, обратил свой мудрый взор на телефонный аппарат и даже сделал шаг вперед.

– Ну же, племянничек… возьми этого Поросюка в оборот, – подбодрил его дядя.

Володя решительно схватил трубку и стал набирать восьмерку. Но восьмерка с первой попытки не поддавалась: она славилась украинским упрямством. Тогда Володя занес кулак над аппаратом, а трубку сжал так, что пластмасса стала поскрипывать.

– Дай я попробую, – предложил дядя Юра.

– Ни, – сказал племянник.

– Хохол упрямый, – произнес дядя, награждая племянника скупой улыбкой.

– Есть! – произнес Володя и стал крутить барабан. – Алло! Це батько Поросюк? Приветствую и проздравляю вас с очередной победой в результате очередного выступления в парламенте нашей независимой Украины! Хай живе! Хай! Хай!

Юрий Васильевич приблизился к трубке и крикнул:

– Хай, хай!

– Шо там? – раздалось в трубке.

– Мой дядя профессор танцует… в вашу честь, пан Поросюк… Бориско.

– Тогда хай живе Украина!

– Но, пан Поросюк, наша газета, институт воспитания наших граждан, институт противостояния москалям, которые хотят поработить нашу незалежну Украину, наша великая газета, на страницах которой выступает мой дядя, доктор всех наук, закрывается на неопределенный срок, что недопустимо, поскольку это страшный удар по «Руху». Подсобите, пан Поросюк. Нам бы сто тысяч гривен до конца года. Это небольшая сумма, пан Поросюк. Ради этого вы один раз откажетесь от поездки у Францию и на острова Борнео. Шо-шо? Пан Поросюк! Да как это можно? Тогда поговорите с Вопиющенко, он же руководил банком, а потом был премьером, неужели…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14