Василий Сахаров.

Тропы Трояна



скачать книгу бесплатно

– Тук-тук! – прерывая мои размышления, постучали в дверь.

Это была Дарья, я чувствовал её. Поэтому захлопнул исчерканную схемами тетрадь и произнёс:

– Да, милая, входи.

– Ты не занят? – Жена, русоволосая красавица, заглянула внутрь.

– Нет, – улыбнулся я. – А что, есть предложение подняться в спальню?

– Вот ещё. – Дарья слегка смутилась и зарделась. – День ведь на дворе.

– А ради чего тогда зашла?

– Из порта гонец. В гавань входит корабль, вроде датский.

«Может, это Свен Эстридсен опять в гости пожаловал? – подумал я. – Нет. С ним мы общаемся исключительно через купцов, и у нас всё договорено. Он согласен пойти вместе с Самородом на грабёж европейцев, и я его понимаю. Самому пить-есть надо, и хирдманы пообносились, а против нас пойти – значит окончательно всего лишиться. Лично ему в набег отправляться не с руки, ибо папа разгневается, да и германцы подобного не простят. А вот под флагом Сокола католиков потрусить – другое дело. Конечно, рано или поздно тайное станет явным. Однако Эстридсен – тип хитрый, и, когда папа римский или германцы начнут его прижимать, он отопрётся, свалит всю вину на одного из своих подручных – и концы в воду. Впрочем, пока это не важно. Сейчас мне интересно, кто в гости пожаловал, а раз так, надо в порт сходить».

Накинув поверх мундира плащ, я подумал, что давно пора нацепить на погоны полковничьи знаки, где вместо звёздочек будут громовники, и вышел. Во дворе ко мне сразу пристроились воины Немого и гонец, один из гарнизонных бойцов, и на ходу я спросил его:

– Что за корабль входит в порт?

– Шнеккер, – ответил он.

– Как определили, что он датский?

– Наши все под флагами и на входе опознавательные знаки подают, а этот не отвечает, и у него на борту викинги, их сразу видно.

– Так-с. Посмотрим, кто это такой шустрый.

Наша группа прошла по улицам Рарога, вышла за городские ворота и спустилась в порт. Здесь уже находилась дежурная сотня воинов, и катапульты на оборонительных башнях были приготовлены к стрельбе.

«Всё как положено», – машинально отметил я слаженные действия дружинников. На причале, к которому уже прижался шнеккер, я машинально сжал рукоять превосходного стального клинка, которому было далеко до Змиулана, но уж какой есть.

Первыми на причал спрыгнули три кряжистых воина в тяжёлой броне. Кольчуги с пластинами на груди, на голове шлемы с полумасками, а на левой руке у каждого круглый щит без герба. По виду норвеги, и они готовы к драке, но за мечи не хватаются. Значит, телохранители. Но кто их вождь?

Только я задал себе этот вопрос, как появился хозяин грозных воителей, точнее, хозяйка, стройная пожилая женщина со следами былой красоты на аристократическом лице и густой сединой в некогда чёрных волосах, которая была закутана в дорогую соболиную шубку. Та самая особа, о которой я не так давно вспоминал, – дочь Мстислава Великого и шведской принцессы, дважды бывшая королева Мальмфрида Мстиславна.

Вот кого не ожидал в гости, так это её. Может, что-то произошло? По её спокойному виду это не определишь, ведь такой опытный интриган, как она, всегда сможет спрятать свои истинные чувства. Да так, что даже ведун вроде меня её истинные намерения не предугадает.

– Здравствуй, уважаемая Мальмфрида, рад приветствовать такую дорогую гостью, как ты, у себя в городе. – Дав знак воинам не суетиться, я шагнул навстречу женщине, а затем указал в сторону ворот: – Проходи. Отдохни с дороги. Мой дом – твой дом, ибо я тебе искренне рад.

Мальмфрида, однако, покидать причал не торопилась, а замерла на месте, кивнула мне и улыбнулась:

– И тебе не хворать, воевода Вадим. Извини, но не могу принять твоего приглашения. Тороплюсь в Дубин.

– Ну-у-у… – протянул я и развёл руками. – Обижаешь. Что решат три-четыре часа? Ведь это такой пустяк.

– Нет. – Женщина отрицательно качнула головой. – В следующий раз обязательно у тебя погощу, но не сейчас.

– Как знаешь, Мальмфрида Мстиславна. Но ты ведь ко мне не просто так пожаловала?

– Конечно.

Она встала рядом, и мой левый локоть выдвинулся вперёд. Мальмфрида оперлась на него. Мы двинулись вдоль длинного причала, и я спросил её:

– И что же привело тебя в Рарог?

– Ты просил рекомендательное письмо к моему брату Изяславу, я написала его.

– Благодарю. Это всё?

Женщина помедлила и ответила:

– Нет. Есть ещё кое-что.

– Что же это?

– О тебе говорят, что ты видишь будущее, и я хочу задать тебе пару вопросов.

– Я не пророк, и люди ошибаются, когда болтают, будто река времени для меня прозрачна.

– Вот, значит, как? – Глаза Мальмфриды слегка сузились и полыхнули гневом. – Если не хочешь отвечать, так и скажи, а мне лгать не надо. Я знаю, что ты ведун, и мне достоверно известно, что именно Вадим Сокол, а не кто-то другой предсказал Крестовый поход и многое другое, что помогло венедам сдержать натиск половины европейских государств.

«Это кто же, мать его так и разэдак, такой болтливый? – с досадой подумал я. – И что теперь делать? Продолжать спорить с королевой или пойти у неё на поводу и изобразить оракула? Наверное, проще согласиться с ней и ответить на её вопросы, ибо спорить с женщиной себе дороже. Особенно если она на взводе или вбила в голову какую-то идею».

– Ладно, успокойся, – примиряющим тоном сказал я. – Отвечу на твои вопросы. Спрашивай.

Мальмфрида победно улыбнулась. Как же, она, слабая женщина, уболтала ведуна, да ещё так легко, всего парой фраз и без долгих споров! Что ж, пусть потешит этой мыслью своё самолюбие, а мне от этого ни тепло ни холодно.

– Расскажи мне о будущем моей родственницы принцессы Катарины, ведун. И если ответишь, то я буду считать, что обязана тебе. Будет ли она счастлива в браке с сыном Никлота?

«Эхма! – вздохнул я. – Люди. Всё-то вы хотите знать, и сами всё выбалтываете, а потом удивляетесь, как шарлатаны вас за нос водят. Тоже мне, нашла вопрос! Ведь всё просто. Ты на корабле спешишь в Дубин и спрашиваешь о родственнице. Катарина – дочь твоей племянницы Кристины и одного из норвежских королей, кажется Магнуса Четвёртого Слепого. Это раз. Кроме того, ты упомянула брак и сына Никлота, а у него свободен только один, самый младший Прислав. Это два. Складываем одно и другое, в итоге получаем сведения. Каких слов ты от меня ожидаешь, Мальмфрида, я понимаю и постараюсь тебя не разочаровать. А то мало ли что. Ты дама в возрасте, и беспокоиться тебе не стоит».

Экс-королева ждала моих слов, видимо, уж очень её беспокоила судьба родственницы, и я, прикрыв глаза, сказал:

– Катарина, которая сейчас на твоём корабле, – кивок на шнеккер, – будет счастлива. Прислав – человек добродушный и мирный, жену станет любить и зря не обидит…

– А дети? Дети появятся? – перебила она меня.

«Почему вопрос о детях? Наверное, потому, что у тебя, Мальмфрида, родилась девочка, и у Кристины Кнудсдоттер, которая является матерью Катарины, была только одна девочка. А Никлоту, который через Катарину роднится с норвежским королевским родом, нужны внуки. Вот ты и суетишься, хочешь быть в этом уверена, прежде чем с князем бодричей на серьёзный разговор выйдешь. Это ясно».

– Дети будут, – кивнул я, потянул паузу и выдохнул: – Три мальчика и девчонка.

– Это точно?

«Совсем обнаглела Мальмфрида. Ну и ладно».

– Да.

Я открыл глаза и правой рукой вытер со лба пот, которого там не было. Потом посмотрел на женщину, глаза которой светились неподдельным счастьем, и она слегка поклонилась мне:

– Отныне я твоя должница, Вадим Сокол.

Что тут скажешь? Ничего. Поэтому я только пожал плечами и пробурчал:

– Ага!

Больше предсказаний мы не касались. Мальмфрида Мстиславна передала несколько писем для родни в Киеве и Новгороде и ещё одно для великого князя. Затем мы перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, я проводил собеседницу к кораблю и здесь смог увидеть будущую невесту княжича Прислава. Это была белокурая девочка двенадцати лет, худенькая и голубоглазая, взгляд испуганный и несколько настороженный, но умный. Такой была Катарина, невеста четырнадцатилетнего Прислава, который ожидал её на развалинах Дубина. И, глядя на неё, я подумал, что, наверное, нелегко девчонке было. Беспутного папашу свои же подданные кастрировали и ослепили, а потом отправили в монастырь и через несколько лет ссылки убили. А мать, королева Кристина, дочь Кнуда Лаварда и Ингегерды Мстиславны, едва по рукам не пошла. Так что если бы не заступничество Мальмфриды, которая вместе со своими воинами вовремя появилась при дворе, а потом договорилась о замке для племянницы и маленьком содержании, то и всё, ждала бы её участь наложницы.

Впрочем, для Катарины это всё в прошлом. Никлот – мужчина суровый, но его младший – в самом деле парень мягкий, если верить моему соседу Вартиславу. Значит, жизнь у девчонки переменится к лучшему…

Вскоре шнеккер Мальмфриды отчалил и пошёл в сторону материка. Я проводил удаляющийся кораблик долгим взглядом, а потом собрался вновь вернуться к делам. Но появился запыхавшийся голубятник, который сунул мне в руку клочок бумаги. Сердце моментально затопили недобрые предчувствия – произошло нечто плохое, и, развернув послание, я понял, что не ошибся, и не зря утром мне снилось болото, а затем проявилось лицо Векомира. Оказалось, записка прилетела из Арконы, и в ней было сказано, что минувшей ночью скончался верховный жрец Векомир.

«Да уж, дела-а-а… – мысленно произнёс я и посмотрел на чистое голубое небо. – Тебе-то хорошо, Векомир, ты уже в Ирии, жизнь прожил достойно и отмучался. А мне ещё пахать и пахать, убивать, обманывать, строить и рушить. Эх-хе-хе!»

– Вадим, – подбежал ко мне заметивший голубятника и мой обеспокоенный вид Поято Ратмирович, – случилось чего?

– Случилось, – подтвердил я. – Векомир умер.

– И что теперь?

– Готовь «Святослава» и «Перкуно» к походу. Завтра выходим в море. Курс на Аркону.

– А оттуда куда пойдём, назад вернёмся?

– Нет, возвращаться не станем. На Новгород двинемся и раньше осени в Рарог не вернёмся.

Глава 2

Константинополь. Весна. 1148 от Р. Х.


Указание императора было получено, и патриарх Николай Музалон стал действовать. С венгерскими делами всё было достаточно просто. Ведь византийская шпионская сеть, которая опиралась на проповедников ортодоксальной церкви, коих при дворе короля Гезы Второго и в свитах местной аристократии с каждым годом становилось всё больше, оказывала помощь дипломатам императора. А они, в свою очередь, знали, что и кому сказать и какие подарки поднести, дабы властитель Венгрии склонился к походу на Балканы, а не в ослабленную Священную Римскую империю.

Другое дело – русские княжества. Киев был отделён от империи морем, и проход по Днепру мог быть опасен, ибо часто перекрывался степными разбойниками-половцами и славянскими повольниками, которые сами себя называли бродниками. По этой причине надёжной связи с Русью никогда не было. Хотя империя, да и славяне неоднократно пытались взять речные и морские пути под жёсткий контроль. Но это удавалось не всегда, и сейчас, когда патриарху требовалась точная информация о событиях на севере, её не было. А та, что имелась, устарела, поскольку Лукоморская и Поднепровская орды половцев весь прошлый год находились в состоянии войны с ромеями. Правда, уже в этом, одна тысяча сто сорок восьмом году от Рождества Христова с ними было заключено перемирие. Однако сути это не меняло. Достоверной информации было мало, и всё, что патриарх точно знал, укладывалось на одном листочке папируса. Русские епископы желают отделения от Константинополя, и иначе как церковным сепаратизмом назвать это было нельзя. Допустить раскол значило утерять немалую часть доходов и растерять уважение. После чего примеру славян могли последовать другие дальние анклавы ортодоксальной церкви. Поэтому требовалось задавить великого князя Изяслава Мстиславича, поставить в Киеве своего митрополита и разогнать недовольных Константинополем епископов по глухим скитам. Вот только для этого нужна поддержка местных князей и священнослужителей, и наиболее влиятельным среди них был новгородский епископ Нифонт – весьма уважаемая личность и, что немаловажно, сам русич, который, согласно последним известиям из Киева, был задержан великим князем в столице и томился в одном из монастырей. По этой причине, прежде чем собрать группу, которая должна отправиться на Русь, патриарх написал Нифонту официальное письмо:

«Со Святым Духом сыну и сослужебнику нашего смирения радоваться о Господе, доброму пастырю Христова стада словесных овец, господину епископу Великого Новгорода Нифонту.

Слышали мы, господин, о твоём праведном страдании во имя Бога от митрополита Клима, который взял Киевскую митрополию своим соизволением и без нашего благословения, а ты, честный отче, запрещал ему сию великую дерзость, не хотел с ним служить и не поминал его в своих молитвах. За это ты претерпел от него много зла и укоризны, словно святой. И ты страдал, и терпел ради Божьей правды от аспида Клима и его злых советников, и за это будешь отмечен Богом, брат, и причислен к прежним святым, поскольку пострадал за веру, как святители Русской земли, но всем показал образец своего терпения. Мир тебе, отче, и нашего смирения, страдалец Христов. Будь благословен вовеки. Аминь».

Это было открытое послание, которое должно разойтись по всем землям славян и показать, что патриарх помнит о Нифонте, ценит епископа и поддерживает. А помимо этого патриарх написал ещё несколько тайных писем. Одно своему доброму знакомому, с которым он близко сошёлся ещё на Кипре, епископу Полоцкому Козьме. Другое было адресовано галицким священнослужителям и князю Владимирко Володаревичу. Третье предназначалось суздальскому князю Юрию Долгорукому и его второй жене, ромейке по происхождению. А четвертое Николай Музалон хотел отправить своему родственнику князю Святославу Ольговичу, чья мать, Феофания Музалон, являлась родной тёткой нынешнего патриарха. Все люди, которым писал Николай Четвёртый, были обязаны действовать заодно, и верховный священнослужитель Восточной Римской империи знал, что они поступят по его совету, объединятся и вновь вернут Русскую церковь под контроль Константинополя.

После этого пришёл черёд собирать посольство, на деле – шпионскую миссию, которой предстояло способствовать друзьям империи и вредить её врагам, и это тоже было сделано быстро. Всего патриарх намеревался отправить на Русь полтора десятка священнослужителей в сане диакона и протопопа, а старшим над ними поставил пресвитера Исаака Комита, весьма преданного ему человека, на которого он мог положиться. Кроме того, по воле императора Мануила, в эту группу включалось девять гражданских чиновников, профессиональных разведчиков. Однако главным над шпионами предстояло стать военному, спафарию Андронику Врану, родному сыну знаменитого друнгария Димитрия Врана.

Вроде бы всё. Люди готовы, указания даны, и письма скреплены печатями. Однако отправка миссии задерживалась, а потом совершенно неожиданно к ней присоединилось ещё несколько человек…

В Константинополь прибыло посольство от молодого германского короля, который искал поддержки императора Мануила. Но вместе с доверенными людьми Генриха Беренгара появился и полномочный посланец папы римского легат Гвидо Флорентийский, а также несколько рыцарей из свиты провозглашённого после гибели святым Бернара Клервоского. И пока германцы добивались аудиенции императора, легат и один из рыцарей-крестоносцев появились в соборе Святой Софии, где находилась резиденция патриарха, и он их принял.

Николай Музалон встретил легата и сопровождавшего его воина неофициально. Патриарх расположился в своих личных покоях за рабочим столом и делал вид, что занят и читает доклад великого сакеллария, главного управляющего и казначея церкви. Однако, когда перед ним предстали гости, он спрятал документ в ящик стола.

Первым посетителем был легат Гвидо Флорентийский, низкорослый и полноватый цистерцианец в традиционном белом балахоне с капюшоном. Знакомая патриарху личность, хитрая и наглая сволочь, которую Николай недолюбливал, но воспринимал как умелого политика. А вот когда взгляд Музалона упал на второго гостя, то он невольно вздрогнул, и его душу захлестнула волна из нескольких противоречивых чувств: брезгливости, жалости, презрения и глубокого уважения. Почему так? Да потому, что это был уродливый калека. Среднего роста сгорбленный человек с ошмётками волос на голове и многочисленными ожогами по всему лицу. Левая рука рыцаря была скрючена, и он сильно прихрамывал на правую ногу. А когда воин открыл рот, то патриарх увидел, что у него нет нескольких зубов. И всё вместе это производило настолько неприятное впечатление, что Николай Музалон пожалел о своём решении принять папского легата и рыцаря прямо сейчас.

Впрочем, патриарх быстро собрался, успокоился и машинально перекрестился. Он был готов к серьёзному разговору, и Гвидо Флорентийский это понял, а потому слегка поклонился, достал из-под балахона свёрнутую в трубку бумагу и после взаимных приветствий перешёл к делу:

– Папа римский Евгений Третий шлёт привет своему брату во Христе патриарху Николаю Музалону и надеется, что в столь трудный для всех христиан момент, когда враги окружают нас со всех сторон, Восточная церковь окажет помощь Западной. – Легат сделал шаг вперёд и положил перед ромеем перетянутое красной тесьмой послание духовного лидера всех католиков.

Патриарх кивнул и спросил:

– И чего же именно желает наш брат во Христе Евгений? Может, воинов для сражений с неверными или наёмников для возвращения в Рим, откуда безбожный еретик Арнольд Брешианский выгнал большую часть кардиналов? Так у нас нет собственных воинских отрядов, ибо мы мирные люди, такие, какими нам завещал быть Господь.

– Нет. Дело в северных язычниках.

– Хм! – Патриарх нахмурился. – Венеды далеко от нас, мы не в состоянии воевать с ними, и у нас нет миссионеров, которые готовы отправиться в их земли и погибнуть, словно святые великомученики.

– Католический мир не просит бойцов, ибо понимает, что империя сама нуждается в них. Поэтому наместник Бога на земле, папа римский, желает иного. Во время Северной войны язычникам помогали русские христиане. А поскольку мира с дьяволопоклонниками не будет, папа заинтересован, чтобы это не повторялось. При этом нам известно, что русские епископы стремятся отделиться от Константинополя, и Евгений Третий считает, что, объединив наши усилия, обе христианские церкви достигнут нужного им результата, победы над злом. Как говорит древняя латинская пословица: «Помогая другу – помогаешь себе».

«Вот, значит, что у католиков на уме, – подумал Музалон. – Они хотят проникнуть на Русь, и не просто так, а при моей поддержке. Это нам не нужно, ибо делиться своим влиянием на русских империя не намерена. Но если отказать Евгению, который желает отрезать проклятых венедов от богатого Новгорода, его люди всё равно отправятся в путь, не по морю, так через Польшу. Однако я это уже контролировать не смогу. Так что если меня просят о помощи, то отчего бы не помочь братьям по вере? Тем более что посольство в Киев уже собрано и спафарий Вран вместе с пресвитером Исааком присмотрят за католиками. Ну и, конечно, вычленят агентуру католиков в Киеве и других городах. Ведь не может её не быть. Да, она есть. Значит, предложение папы можно принять».

– Это мудрая пословица, – улыбнулся Николай. – Но нам хотелось бы знать, чего именно будут добиваться католики на Руси.

– Для вас это не секрет, ваше святейшество. – Легат слегка улыбнулся. – Ведь это мы просим вас о помощи, а не вы нас. Поэтому все свои действия посланцы папы будут согласовывать с вашими священнослужителями.

– Хорошо. И сколько людей вы собираетесь отправить к славянам?

– Пять рыцарей и двух купцов средней руки.

– Так мало? – удивился патриарх.

– Все рыцари – паладины, благословлённые самим святым Бернаром из Клерво.

Патриарх вновь кивнул. Об избранных бойцах французского аббата, святость которого были готовы признать даже восточные христиане, знали все, конечно же и он, Николай Музалон. Это были очень сильные воины, каждый из которых стоил десятка рыцарей. Однако после гибели Бернара они стали опасны, ибо в них была только война, и паладины горели жаждой убийства. Ну и, кроме того, рыцари могли поведать миру о деяниях своего аббата, которые можно истолковать весьма вольно и превратно. Вот папа римский и решил отправить их подальше от себя. Но кидает рыцарей не в явное сражение, а на тайную битву. Справятся ли они с этим? Время покажет, а пока патриарх продолжил разговор.

– Когда купцы и паладины… – патриарх запнулся и продолжил: – святого Бернара смогут отправиться в путь?

– В любой момент, ибо все они со мной.

– Так-так, а кто станет ими командовать?

Гвидо Флорентийский кинул косой взгляд на исковерканного войной и многочисленными сражениями калеку рядом с собой, и тот отозвался:

– Воинами Господа буду командовать я, рыцарь Седрик фон Зальх.

Слова паладина словно повисли в воздухе, и в них была сила. Хотя нет, правильней будет сказать, отголосок той великой и необоримой силы, которой обладал Бернар из Клерво. Сам патриарх ничем подобным похвастать не мог, ибо его не посещала Богородица, и потому в сердце ромея проскользнул страх, будто он олень, который замер перед готовым к прыжку львом. Но вида опытный имперский интриган не подал, а сохранил спокойствие и спросил рыцаря:

– Скажи мне, рыцарь, ты был рядом с Бернаром во время Северной войны?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27