Василий Сахаров.

Степные волки



скачать книгу бесплатно

6. Пламен

Каждую ночь мы выходили в город добывать себе пропитание. А поскольку теперь, когда Матео и Гильома больше не было, можно было особо не прятаться, и большую часть того, что получалось украсть или обменять, мы приносили в приют. Сейчас хоть и начало осени, не так голодно, но есть отдельная группа воспитанников, кто никогда не наедается. Сколько ни дай, им не хватало, и таких приходилось подкармливать. То яблочко дашь, то кусочек лепёшки, а иногда рыбку сушёную. Для людей, кто вольно ходил за забором, я говорю о горожанах, это мелочь. А приютскому заморышу – великое счастье.

В общем, так мы жили, и можно поведать о наших ночных похождениях.

После того как приют навестил верховный жрец Белгора, в ту же ночь мы направились в город уже втроем. Курбат обещал дело и не обманул. Бывает, что человек много болтает, а потом оказывается пустышкой, но горбун не из таких. И хотя его план был очень прост, он сулил несомненную выгоду. По нашим меркам, разумеется.

Горбун давно присматривался к хлебной лавке Толстого Петры. Того самого, у которого мы с другом недавно целый каравай хлеба утащили. А вот у Курбата подход был солиднее, и он рассудил, что если грабить, то всерьёз. И если воровать, то не каравай хлеба, а всё, что осталось от вечерней выпечки и не было продано.

Дом Толстого Петры, этого мерзопакостного человека, имевшего привычку кидать в малолетних бродяг камни, находился на площади Умельцев. Здание – с самого края, торговой лавкой ему служила пристройка к жилью, и Курбат сразу смекнул, что сама лавка с площади не просматривается. Даже когда будет ходить ночной патруль, стражники не увидят, что там происходит. А крыша у пристройки черепичная, и если её разобрать, а это не проблема, можно попасть на чердак, с которого есть лестница вниз, к торговому прилавку. Курбат и сам бы все сделал. Но подумал, что лестница на чердак может убираться в дом пекаря. Поэтому самому вновь взобраться на крышу ему было бы проблематично.

Решив, что дело стоит того, чтобы рискнуть, мы приступили к осуществлению задуманного. Вышли в город и, когда время перевалило за полночь, оказались возле лавки жадного Петры. К стене приставили три бочки и по ним поднялись на крышу. После чего очень тихо, осторожно начали подрывать черепицу.

Справились минут за десять. Видимо, пекарь экономил на постройке и черепицу подгонял не плотно, внахлёст, а лишь бы встык было. Проникли на чердак, быстро нашли спуск, а лестницу не обнаружили. Понятно. Чего-то подобного ожидали.

Мы с горбуном на руках спустили Звенислава в лавку, и он сразу же нашёл заветный хлебушек, целых девять караваев и пятнадцать сдобных булок. Богатство настоящее, как есть. Кто в жизни сильно голодал, тот нас поймёт.

Загрузив добычу в большой мешок, Звенислав подал его нам, а потом мы вытащили и его самого. Всё так же осторожно и без шума покинули лавку, проулками прошли к реке и уже здесь приступили к ночному ужину. И было бы всё хорошо, но, видно, хлеб пах настолько сильно, что на нас вышли местные оборванцы, человек десять.

Некоторых мы знали, но голод не тётка, и если бы они решили отобрать нашу добычу, пришлось бы биться, может, даже насмерть. Поэтому на опасность мы отреагировали соответственно, потянулись за ножами, а Курбат приготовил сучковатую палку.

Однако драка не произошла. Местный уличный заводила, Длинный Лога, вразвалочку подошёл к нам и поздоровался:

– Здорово, парни.

– И тебе не хворать, Длинный, – как старший, ответил ему я.

– Вижу, вы сегодня с добычей?

– Да. Кой-чего послал Белгор от щедрот своих.

В лунном свете лицо Длинного было видно хорошо, и я заметил, как он сглотнул голодную слюну. Но просить парень не стал, сдержался и сказал:

– А нам, наоборот, Белгор только тумаков подкинул. Хотели в рыбных рядах пошариться, голов насобирать, а нас ребята Дурки побили. Теперь ходим, на луну смотрим. Живот мелодию выводит, а мы песенки поём.

Дурка – это да, вполне серьёзно. Полностью оторванный от реальности здоровяк, сколотивший вокруг таких же, как и он, уродов, а затем объявивший себя королём городского дна. Даже в Старую гавань со своими тупорезами ходил. Однако был жестоко бит и чуть не помер.

Не знаю, что на меня накатило в этот момент. Обычно сочувствием к другим людям, кроме своих приютских, я не страдал. А тут подтянул поближе мешок, вынул четыре каравая, подошёл к Длинному Логе и вложил хлеб ему в руки.

Длинный даже растерялся, он ничего подобного не ожидал.

– Дык как же… – замямлил он. – Нам ведь и отдариться нечем…

– Сочтёмся.

– Если так, мы добро не забываем.

– Вот потому и делюсь с вами, что вы ребята честные и правильные.

Босяки обосновались неподалеку и набросились на хлеб. А товарищи насели на меня, выговаривая, что раздаю еду.

– Ты чего, Пламен? – Звенислав вспыхнул сразу, как только Длинный Лога отошёл. – Лучше бы нашим хлеб отнесли.

– Звенислав прав, – поддержал его Курбат. – Нехорошо поступаешь. Они нам никто.

– Тихо, парни, – остановил я друзей. – Лучше скажите, что дальше делать будем, как жить?

– Ты не увиливай. – Звенислав шмыгнул носом.

– А я и не увиливаю. Мой вопрос к раздаче хлеба имеет самое прямое отношение.

Парни задумались, и первым откликнулся Звенислав:

– Как жили, так и будем. Днём – в приюте, ночью – в городе. Потом дотянем до шестнадцати лет, год осталось ждать, а там – в жизнь.

– Угу. – Кроме этого, Курбат больше ничего не произнёс, но я продолжал молчать, и он высказался: – Если бы не горб, я бы в солдаты завербовался. А с увечьем только здесь чем-то промышлять. Ладно, Пламен, говори, что надумал.

– Вот смотрите, – придвинулся я к ним. – Мы здесь чужие, от местных очень отличаемся – это раз. Образования у нас нет. Немного читать-писать умеем, и всё – это два. Связей и родни в городе нет – это три. Мадам Эра с нас кормится – это четыре. Властям до нас дела нет – это пять. Считать минусы можно долго, но если кратко, то всё плохо. И как-то я задумываться стал, а что дальше делать? И так всё раскидывал, и эдак, но хорошего варианта не нашёл. А потом вспомнил историю про Кривого Руга, как он начинал. Тоже ведь сирота, как Длинный Лога и его босяки. С детства по улице бегал и попрошайничал, а потом банду сколотил и теперь уважаемый человек. Если и дальше так будет, скоро его в Купеческую гильдию примут.

Прервавшись, я оглянулся на бродяг, которые разорвали хлеб на части и, словно зверьки, отвернувшись друг от друга, торопливо глотали его.

– Ну-ну, – поторопил меня Звениславка. – Чего дальше-то?

– Вот я и говорю, надо свою банду собрать, а босяки Длинного Логи нам подходят. Парни они правильные, понятие имеют. Вот и сегодня могли бы на нас толпой навалиться, а не стали.

Курбат пробурчал:

– Это они побоялись. Нас трое, и каждый крепче любого босяка, да и ножи ваши они могли увидеть. Не рискнули просто.

– Пусть даже так, мы ведь их не в побратимы взять хотим, а как прикрытие для наших дел.

– А есть что-то на примете? – Курбат всё ещё сомневался, а вот Звенислав загорелся.

– Есть, как не быть. Но раньше мысль на жратву вся работала, а сейчас кое-что прояснилось. Нас уже трое и сразу дело провернуть смогли. Сегодня Толстого Петру почистили на еду, а ведь могли этого гада в постели взять. Там ведь дверь хлипкая, сломали бы и в доме оказались. А деньги у него есть. У такого скареды наверняка в подполе кубышка заветная. Пощекотали бы ему толстое пузо ножичком, глядишь, и отдал бы. Как вы, идею мою принимаете?

– Да, – выпалил Звенислав.

– Согласен, – кивнул Курбат. – Только скажи, ты чего мадам Эру помянул?

Я задумался. Сказать друзьям всё сразу или обмозговать идею ещё раз? Но в итоге решил не тянуть. Скажу всё как есть. Может, они что-то иное придумают.

– Не отпустит нас мадам Эра. Таких, как мы, бесплатных работяг она никому просто не отдаст. Эти скоты, Матео с Гильомом, о борделе мамаши Ритоны не просто так заговорили. И до этого такой разговор был. Поэтому, когда девчонки наши подрастут, всех скопом туда скинут. Уверен, что есть у мадам Эры такая задумка. Она только определиться не может, продать девушек за звонкую монету или самой салон организовать. Думает пока. С нами проще, смирных при себе в работниках оставит, а нас на галеры. И сколько она ещё будет думать, неизвестно. По моим прикидкам, всё решится в конце весны. На нас хоть и небольшое, но пособие из герцогской казны платят исправно.

– Предлагаешь с мадам разобраться? – сразу ухватил мысль горбун.

– Правильно, именно об этом и толкую.

– Когда?

– Неделя-две – и работаем. Кого бы вместо неё ни поставили, нам легче будет.

Пока мы беседовали, босяки закончили свою трапезу и Длинный Лога подошёл к нам.

– Благодарю, парни, – сказал он.

– Работа есть, Длинный, – закинул я приманку.

– Какая?

– Виллу маркиза Тернгофа знаешь?

– Конечно. Это самое красивое место в столице.

– Мы завтра в ночь хотим там сад почистить. Не интересуешься?

– Интересуюсь. – Он присел рядом с нами. – Излагай.

– Ночами там два сторожа и четыре собаки. Если вы возле ворот шум устроите, мы спокойно сад обнесём.

– А как добычу поделим?

– Пополам.

– Идёт, – согласился он.

Договоренность была достигнута, и мы вернулись в приют.

Снова был обычный день. Подъём и скудный завтрак, а потом рабочий день, не сказать, что тяжёлый, но нудный. После чего ужин, отбой и вновь выход в город.

Босяки ждали нас в условленном месте, и мы ещё раз всё обговорили. Затем благополучно добрались до виллы маркиза Тернгофа и проделали всё так, как и было задумано. Беспризорники дразнили сторожей, которые напускали на них злобных волкодавов, а наша тройка набивала мешки отборными яблоками и виноградом. Конечно, когда мы убегали, виноград подавился, но яблоки были восхитительными.

Следующую ночь отсыпались, а после неё, вновь скооперировавшись с босяками, открыли охоту на тех, кто ищет запретных сексуальных радостей. Мужеложство и педофилия в герцогстве были под запретом, но любители клубнички всегда знали, где предоставляются подобные услуги.

Отмыв и отчистив городского босяка, симпатичного тринадцатилетнего парнишку по кличке Фиццы, мы выставили его на освещённой аллее в парке Пяти художников. Сами же затаились неподалеку, под деревьями.

На извращенцев у босяков давно зуб имелся, в прошлую зиму они в этом самом парке сразу троих потеряли. Вошли парнишки в парк, на пропитание чего выпросить. А потом их нашли порезанными на куски, с многочисленными следами насилия, уже в другом квартале. Стражники никого не искали. Зачем, ведь это всего лишь бродяги? Но босяки ничего не забыли и смогли прознать, кто это сделал. И хотя силёнок, чтобы до тварей дотянуться, им не хватило, зло на всех извращенцев они затаили.

На молоденького и растерянно озирающегося паренька двое раскрашенных «благородных» отреагировали моментально. Видимо, свежачка захотелось. Они подошли к Фиццы, договорились с ним об услугах и направились в нашу сторону. Хотели позабавиться, а получили несколько переломов, и нам не пришлось ничего делать. Ребята Длинного Лога набросились на них с такой яростью, что я уже думал, как бы их оттащить. Но ничего, Длинный со своей стаей сам справился. Денег у раскрашенных было не очень много, но бродяги смогут на них питаться не один день. А ещё мы забрали у них два меча. Можно. Ведь педофилы жаловаться к стражникам не побегут. Не в том месте они пострадали. Как бы там ни было, но извращенцев нигде не любят. Если общество нормальное.

Однако мы ошибались. Потому что заступники у мерзавцев всё-таки нашлись.

7. Пламен

Прошёл ещё один день. Мы вновь покинули приют и вышли к месту встречи с босяками, мостику через речку. Они нас уже ждали, и Длинный Лога сквозь зубы процедил одно только слово:

– Беда.

– Говори, Длинный.

– Дворянчики эти, которых мы вчера избили, к стражникам не пошли, а пожаловались смотрителю парка Пяти художников. И он бандитов заезжих нанял, чтобы нас найти. Говорят, серьёзные ребята, и смотритель парка решил нас примерно наказать.

– Они знают, кого искать?

– Да.

– Кто смотритель и где он живёт?

– Как фамилия, не знаю, уличные мальчишки зовут его по кличке – Гнус. Живёт сразу за парком. Он нас обещал из-под земли достать, ему извращенцы за спокойствие и сводничество отстёгивают.

– Это понятно.

Лога помолчал, а затем поймал мой взгляд и спросил:

– Что делать, Пламен?

– Если смотрителя убить, заказ пропадёт. Верно?

– Да.

– Ты с нами?

– Конечно.

– Тогда веди к дому смотрителя.

Я рассудил так, что раз уж мы решили пробивать себе дорогу наверх по примеру Кривого Руга, действовать надо соответственно – жёстко и решительно. Тем более что момент удачный, бродяги и Лога напуганы, поэтому готовы подчиняться, и бояться времени нет. Конечно, убийцы, нанятые Гнусом, люди серьёзные. Но смотритель не тот человек, чтобы на босяков специальную охоту открывать. Ему это не по масти и не по чину. Испуг Длинного Логи был понятен: наслушался слухов уличных, вот и ходил, сам себя накручивал. Однако наверняка всё гораздо проще.

К домику смотрителя Гнуса, надо сказать, очень симпатичному двухэтажному строению за высоким забором, вышли быстро. Босяки пробежались по округе – ни стражи, ни нанятых Гнусом бандитов не заметили. Всё спокойно, можно сделать, что задумано. В домике горели свечи, был слышен шум весёлой гульбы, кто-то бренчал на гитаре и пытался пьяным голосом выводить какую-то песню. Тот же притон, только для специальной публики.

Идти решили вчетвером: Длинный Лога с крепкой дубиной из черенка лопаты, Звенислав и я со свинорезами, а Курбат с трофейным мечом.

Через забор перелезли шумно, а Длинный ещё и грохнулся. Но в таких местах собак не держат, ибо они мешают гостям, и гулянка шла знатная. Поэтому нас никто не услышал. Сквозь открытое окно проникли внутрь. Судя по всему, здесь употребляли не только алкоголь, но и дурман-травы. Запах стоял такой, что меня едва наизнанку не вывернуло.

Попали в спальню, в которой кто-то был. Осторожно, на цыпочках, я подошёл к кровати и увидел, что на ней, прижавшись друг к другу обнажёнными телами, спали два толстых обрюзгших мужика в возрасте. Фу, мать их так, противно. Извращенцы. Вот бы ударить каждому по башке дубиной и расшибить черепушки. Но мы пришли не за ними.

Главная гулянка шла на первом этаже, в общем зале. А смотритель парка Пяти художников располагался в кабинете наверху, и мы вышли удачно, из спальни как раз имелся выход на лестницу. Спокойно, не потревожив спящих, мы вышли из комнаты, поднялись наверх и упёрлись в запертую дверь. Парни замялись, что делать – непонятно. Поэтому я проявил инициативу и, постучав, закричал:

– Гнус, там важный клиент пришёл, тебя требует!

– Сейчас, – раздался скрипучий голос подвыпившего человека и сразу вопрос: – А где мой милый Пени?

– Он пьяный уже, под столом валяется с каким-то хмырём в обнимку. – Кто такой Пени, я не знал, но думаю, что попал в больное место Гнуса.

Было слышно, как смотритель побежал к двери, приговаривая:

– Пени мне изменил, мой милый и нежный мальчик решил бросить меня.

Дверь отворилась, появилась плешивая голова смотрителя Гнуса, и резким ударом, словно копьём, от плеча к противнику, Длинный Лога ударил его дубинкой. Не промахнулся. Лопатный черенок попал ублюдку прямо в лоб, и Гнус, запутавшись в шёлковом халате, перекатился через себя и рухнул в комнате.

Мы вошли внутрь. Сразу же закрыли дверь на запор и увидели, что Гнус пытается подняться. Кровь заливала лицо сводника, он слепо шарил по испачканному ковру руками и глухо стонал. Длинный поднял своё грозное оружие и хотел его снова ударить, но я остановил бродягу и, присев рядом с Гнусом, спросил:

– Говорят, ты бандитов нанял, чтобы они тебе босяков с улицы Красильщиков привели. Это так?

– Нет, – захныкал он. – Надо было только поколотить их, а того смазливого, на которого «благородные» повелись, к ним приволочь, в качестве компенсации. Чего вы хотите? У меня деньги есть.

– Бандитам заезжим предоплату давал?

– Нет, расчёт после дела. Такой уговор.

– Сколько денег за свою никчемную жизнь отвалишь?

– Десять фергонских империалов.

«Однако, – подумал я, – выгодное дело задницами торговать, потому что денежки у смотрителя парка водятся».

– Давай деньги. – От монет отказываться глупо.

Гнус вытер со лба кровь и в этот момент разглядел нас. Выражение его лица моментально изменилось, и он с самодовольством, высокомерием, облегчением и злобой прошипел:

– А я уже подумал, что за мной кто-то из чёрной масти пришёл. Пошли вон, сопляки!

Это он зря так сказал. Потому что дубина в руках Длинного Логи была наготове. Она просвистела в воздухе, ударила Гнуса, и он вновь рухнул на ковёр, теперь уже зажимая не лоб, а сломанную руку.

– Ах вы, шваль подзаборная, – прохрипел мерзавец. – Да вы знаете, какие у меня связи? Вас в порошок сотрут.

Вновь дубинка опустилась на смотрителя. Он скорчился на ковре и сказал то, что нам надо:

– Деньги в шкафу, там второе дно. Забирайте всё.

Курбат подломил дно шкафа и достал из тайника десять тяжёлых жёлтых монет, самую надёжную валюту во всём изведанном мире – фергонские империалы. Однако на этом мы не остановились. Порылись ещё, поискали и нашли второй тайничок, в котором оказалось полсотни империалов. Но это, наверное, не самое главное. Поскольку там нашлась кожаная дорожная сумка битком набитая бумагами и расписками.

– Теперь вам точно не жить, – раздался противный смешок Гнуса. – Вас везде найдут.

Как же не сдержан на язык бывший смотритель! Почему бывший? Да потому, что с отрубленной головой ему будет сложно присматривать за парком Пяти художников, и городская администрация наверняка вскоре найдёт ему замену.

– Сделаешь? – Я посмотрел на Курбата.

– Запросто. – Горбун приблизился к смотрителю, который уже понял, что с ним хотят сделать, и попытался закричать.

Однако не успел. Курбат ударил его клинком по шее и легко, словно всю жизнь махал мечом, отделил голову Гнуса от плеч.

Из дома выбрались тем же путём, каким пришли. Гулянка в доме продолжалась. Так что нас никто не заметил, а жирные пожилые педрилки спали. Вновь мы перелезли через забор, и нас встретили босяки. После чего ватага помчалась к мосту, нашему заветному месту, и здесь начался разбор добычи. Рядовым бродягам знать, что у нас есть деньги, не надо, ибо золото много людей погубило. Поэтому мы их отпустили, а сами развели костерок, и у нас пошёл серьёзный разговор.

Как ни странно, все были заодно: деньги не светить и до лучших времён спрятать. Скоро зима, для уличных оборванцев самое тяжёлое время, да и для нас, приютских, тоже. Вот и найдётся на что золотые империалы потратить. Ну а кроме того, монеты приметные, и убийц Гнуса будут искать, ибо о связях в высшем обществе он не врал.

В итоге решили поделить деньги на три части и спрятать по отдельности. Одну часть взял Длинный Лога, вторую Курбат и Звенислав, а третья досталась мне. Не знаю, кто где прятал свои золотые, а я запаковал их в кусок мелкоячеистой рыбацкой сетки, привязал к расколотому ручному жернову и утопил под опорой моста. В этом месте не глубоко, вода грязная, рыбы и раков нет, а значит, лазить некому.

С бумагами было сложней, и сначала, когда разобрались, что оказалось у нас в руках, мы перепугались. А как иначе, если бумаги были описанием всех мерзостей, которые творили клиенты покойного смотрителя над бездомными детьми? Так что Гнус легко отделался. И если бы он попался нам после прочтения этих бумаг, мы бы его на куски резали.

В общем, у нас было всё, чтобы поиметь гору неприятностей. Имена, фамилии, титулы, адреса, привычки, грешки – картотеку Гнус собрал солидную. Конечно, в ней не все, а самые влиятельные и богатые.

– Спалим эту мерзость, – высказался Звенислав. – Спалим и забудем.

– Согласен, – поддержал его Длинный Лога.

– Что думаешь, Пламен? – спросил Курбат.

– Спрячем, нам эта картотека может пригодиться, – возразил я.

– Зачем? – хором спросили Длинный и Звенислав.

Вместо меня ответил Курбат:

– Это же картотека, пусть небольшая, но подробная. – Он приподнял одну папочку. – Вот вам полное описание привычек маркиза Бозрона, а он, между прочим, очень серьёзный человек. Сами посудите, не век же нам по трущобам лазить. И когда начнём вес набирать, компромат на баронов, графов и прочих маркизов может нам пригодиться.

– Верно, – поддержал я горбуна.

– Тогда сами будете их прятать, – сказал Звенислав.

– Не беспокойся. Спрячем.

8. Штенгель

– Корн… – Капитан Штенгель был удивлён. – Объясните мне, как вы умудрились упустить мальчишек? Вы, матёрые филёры, самые лучшие в Тайной страже. Вот и расскажите, как это произошло?

– Господин капитан, – стал оправдываться наблюдатель, – сам не понимаю, как это могло произойти. Моей группе было приказано обеспечить постоянное наблюдение за тремя мальчишками в ночное время в пределах города – ничего сложного. Однако если первая ночь прошла нормально, то во вторую они сразу почувствовали, что за ними наблюдают, и смогли оторваться.

– Почувствовали?

– Так точно, господин капитан. После того как мальчишки покинули территорию приюта, они сразу же начали петлять по закоулкам. И, судя по тому, как ловко нас обвели вокруг пальца, наше присутствие было замечено ещё вчера.

– Но вы хотя бы определили, куда они направились?

– Мальчишки направились в Старую гавань. А поскольку ваш приказ был категоричен – не соваться в этот район города, мы дошли до границы бандитского района и вернулись. Всё подробно изложено в рапорте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27