Василий Сахаров.

Степные волки



скачать книгу бесплатно

Сколько мне было, когда нас привезли сюда? Лет пять, именно так записано в приютской метрике. Так что воспоминаний немного. Но я попытался сосредоточиться, прорваться сквозь застилающий память вязкий туман, и вновь ничего не получалось. Непробиваемая муть, серая и холодная. Но я сделал ещё одно усилие, и появились разрозненные куски, обрывки и клочья видений.

Вот отец в пластинчатом доспехе, настолько хорошем и дорогом, что равного ему я даже у стражников герцога не видел. Он ранен в левую руку, но в его правой грозно блестит обоюдоострый меч. Вижу его со спины, и он кричит кому-то: «Булан, спаси детей! Сбереги их! Надеюсь на тебя, друже!» Всё! Больше ничего. И только ощущение рук, крепких, сильных и надёжных. Эти руки держали меня, малыша, а мне было так радостно на душе, что хотелось смеяться. А ещё – чтобы это никогда не кончалось.

Я открыл глаза. В бараке темно, и только такие же мальчишки, мои собратья по несчастью, посапывают вокруг.

Вновь я опустил веки и попытался вспомнить мать. Но и в этом случае всплыло только одно воспоминание. Взгляд, добрый и в то же время серьёзный, полный какой-то непонятной мне решимости. Напрягся и увидел только её глаза, полностью чёрные и глубокие, словно бездонное озеро. А ещё услышал голос и разобрал слова, которые размеренно, в неведомом завораживающем ритме, зазвучали в моей голове. Впервые я их услышал и попытался запомнить:

«Ложилась спать я, внучка Сварожья Мара, в тёмную вечернюю зорю, темным-темно. Вставала я, внучка Сварожья Мара, в красную утреннюю зорю, светлым-светло. Умывалась свежею водой, утиралась белым платком. Пошла я из дверей в двери, из ворот в ворота, и шла путём-дорогою, сухим сухопутьем, ко окиан-морю, на свят остров. От окиан-моря узрела и усмотрела, глядючи на восток красного солнышка, во чисто поле, стоит семибашенный дом. А в том семибашенном доме сидит красная девица. А сидит она на золотом стуле, сидит, уговаривает недуги, на коленях держит серебряное блюдечко, а на блюдечке лежат булатные ножички. Взошла я, внучка Сварожья Мара, в семибашенный дом, смирным-смирнёхонько, головой поклонилась, сердцем покорилась и заговорила:

– К тебе я пришла, красная девица, с просьбой о сыне моём, внуке Свароговом Пламене. Возьми ты, красная девица, с серебряного блюдечка булатные ножички в правую руку. Да обрежь ты у сына моего Пламена белую мякоть, ощипи кругом него и обери: скорби, недуги, уроки, призороки, затяни кровавые раны чистою и вечною своею пеленою. Защити его от всякого человека: от бабы-ведуньи, от девки простоволосой, от мужика-одножёнца, от двоежёнца и троежёнца, от черноволосого и рыжеволосого. Возьми ты, красная девица, в правую руку двенадцать ключей, и замкни двенадцать замков, и опусти эти замки в Окиан-море, под Алатырь-камень. А в воде белая рыбица ходит, и она бы те ключи подхватила и проглотила. А рыбаку белую рыбицу не поимывать, ключей из рыбицы не вынимать и замков не отпирать. Недужился бы недуг у сына моего, внука Сварогова Пламена, по сей день, по сей час.

Как вечерняя и утренняя заря станет потухать, так бы и у него, добра молодца, всем бы недугам исчезать. И чтобы недуг недужился по сей час, по моё крепкое слово, по мой век.

Заговариваю я сына своего, внука Сварогова Пламена, от мужика-колдуна, от ворона-каркуна, от бабы-колдуньи, от старца и старицы, от жреца и жрицы. Отсылаю я от него, добра молодца, всех по лесу ходить, игольник брать. По его век, и пока он жив, никто бы его не обзорочил и не обпризорил».

Мягкий завораживающий голос той, которая выносила меня под своим сердцем и подарила жизнь, смолк, и я всё же провалился в глубокий спокойный сон. А в этом сне мне казалось, что я качаюсь на согретых ласковым солнцем мягких тёплых волнах. Куда-то падаю, медленно и неспешно. А потом взмываю ввысь, под самые облака, и парю в синеве небес вместе с птицами. Сон-мечта. Сказка. И так хорошо мне ещё никогда не было…

2. Пламен

– Подъём, ублюдки! – Вновь из объятий сна меня вырвал гнусавый и одновременно громкий голос воспитателя Гильома.

Вскочив, я помчался к выходу. Но сегодня сон медленно отпускал меня, и я оказался последним.

Воспитатель замахнулся и хотел ударить меня ногой. Но я на ходу сжался, чтобы удар прошёл вскользь, и у меня это получилось. Боли практически не было. А Гильом, досадливо сплюнув, прошипел вслед:

– У-у-у, змеёныш… Вёрткий…

День начинался как обычно: уборка во дворе приюта, на завтрак баланда и распределение на работы в город.

Нам с другом выпал порт. Без разъяснений, прибыть к мастеру-такелажнику Громину на пятый причал. Порт далеко, половину города пройти надо. Тем более что идти приходится окраинами, поскольку попадаться стражникам нельзя. Ведь это позор, что приютские дети, находящиеся на обеспечении великого герцога, – голодные оборванцы, работающие ради обеда. Мадам Эру пару лет назад уже предупреждали. После чего Стойгнев, который стражникам попался, просто исчез, словно и не было его никогда.

В порт добрались без приключений и пришли в срок. Мы быстро нашли нанимателя, и мастер-такелажник Громин, невысокий полноватый мужик с огромными висячими усами, проворчал, что работники из нас никакие. Но тем не менее назад не отослал. Уже неплохо.

Работа выпала тяжёлая – таскать мешки с мукой на галеру, которая отправлялась за океан. И вроде бы мешков не так уж много, всего три сотни. Однако каждый по полсотни кило, и таскать приходилось издалека. Только деваться некуда, и мы трудились. С порученным заданием справились, закончили после полудня, и подобревший Громин разрешил побродить по галере.

Мы ходили по кораблю по пояс голые. Ведь рубашка у каждого одна. Пусть плохонькая, в дырах и грязная, но она есть. И нам всё было интересно, в новинку. А поскольку никто нас не гнал прочь, мы размечтались. Вот бы собрать всех наших приютских, нагрузить такую галеру припасами и отплыть в далёкие страны, где нет нужды и все счастливы. Да вот только есть ли подобное место на земле? Вряд ли. Поэтому наши фантазии всего лишь очередные мечты двух приютских мальчишек…

– Эй, парни! – откуда-то снизу окликнул нас сиплый и явно простуженный голос. – Эй, сюда! Скорей, пока надсмотрщика нет!

Оглядевшись, мы увидели, что из-под деревянной решётки рядом с нами просунулась рука и манит к себе. Что делать? Решили подойти.

Приблизились с опаской. Понятно, что это галерные гребцы, а они сплошь кандальники. И что у них может быть на уме, неясно.

– Чего надо? – остановившись рядом с решёткой, спросил я гребца.

– Заработать хотите? – вместо ответа спросил сиплый кандальник, лица которого мы не видели.

– Ну допустим.

– Таверну «Отличный улов» знаете?

О такой таверне мы слышали. Не так уж и далеко она от нашего приюта располагалась. Место с дурной славой, где сорят деньгами тёмные личности и где можно получить всё, что душа пожелает, от лучших распутных девок до наркотиков. Разумеется, если у тебя есть деньги и ты свой.

– Знаем. – Мой голос был спокоен, и почему-то в этот момент я подумал, что судьба даёт нам шанс переменить жизнь, а возможно, что и жизнь всех приютских.

– Тогда сходите туда, найдите Кривого Руга и передайте привет от Одноглазого. Скажите, что я с братвой на галере «Попутный ветер» и с утренним бризом мы отходим. Так что если он помнит обещание прийти на помощь в трудную минуту, то пусть выручит нас. В накладе не останется, Одноглазый добро помнит. – Кандальник закашлялся, а потом с надеждой в голосе спросил: – Сделаете, парни?

Опережая Звенислава, который хотел отказаться, я ответил Одноглазому:

– Сделаем, слово даю.

– Давайте, парни, – опять просипел кандальник. – И говорю при всех, кто здесь внизу со мной одно весло тянет: не забуду вас, отблагодарю.

Мы отскочили от решётки и сделали это вовремя, поскольку на палубе, играя длинным бичом, появился надсмотрщик, который мне сразу не понравился, очень уж на наших воспитателей походил. Такой же, как и они, наглый и раскормленный боров.

– Что тут, нормально? – спросил он и нахмурился. – Ничего не украли?

– Нет, дяденька, – дружно ответили мы.

– А ну-ка, карманы выворачивайте, босяки!

Вывернув карманы штанов, мы показали, что в них, как всегда, гуляет ветер.

– Идите жрать, босота, – бросил он нам, и мы в надежде перекусить помчались обратно на причал.

Однако всё, что нам дал мастер-такелажник Громин, – по мелкой солёной рыбке и по сухой лепёшке. Этим сыт не будешь, и можно сказать, что проработали мы на благо мадам Эры весь день, а сами ничего не получили. Хозяйка за наш труд своё точно получит, а мы вновь голодные.

Впрочем, спорить с Громином о еде бесполезно. Пусть жадобе на том свете зачтётся за скаредность. Поэтому, быстро съев скудный обед, мы покинули порт и отправились в приют. Но перед этим сделали небольшой крюк и свернули в Старую гавань, где, собственно, и находилась таверна «Отличный улов». Звенислав идти не хотел, место опасное, но я его уговорил, и мы двинулись в нужном направлении.

Давным-давно Старая гавань была весьма преуспевающим районом города Штангорда. Здесь разгружались большие торговые караваны из заморских стран, и у причалов стояли большие океанские корабли. Но со временем изменились приливные течения, гавань стала заиливаться и сильно обмелела. После чего состоятельные граждане покинули Старую гавань, а на их место заселились те, кому в престижном белом городе не рады: мошенники, воры, попрошайки и убийцы. Место, как уже было сказано, опасное, и сюда даже стража герцога не ходит. И ладно бы здесь всё было пущено на самотёк. Однако нет, в этом районе уже лет двадцать бессменно правил папаша Бро. Для кого-то жуткий ночной хозяин, а для кого-то поилец, кормилец, защитник и отец родной.

Мы прошли квартал моряков и пересекли невидимую границу между нормальными людьми и теми, кого называют отбросами общества. До таверны «Отличный улов» недалеко, должны проскочить незаметно и быстро. Но не тут-то было, нас вскоре окликнули:

– Стоять, шваль!

Мы обернулись и увидели, что к нам подходит крепкий восемнадцатилетний парень, а за его спиной три наших ровесника.

– Вы чего, зверёныши, – старшина босяков сразу наехал на нас, – не в курсе, что на территорию папаши Бро вам прохода нет?

– Мы по делу, – ответил я резко.

– По какому такому делу?

Парню было скучно и хотелось подраться. Поэтому он медленно, явно напоказ стал закатывать рукава рубахи и кидать взгляды наверх.

Я тоже посмотрел, куда и он. После чего всё понял, поскольку увидел в окне второго этажа миловидное девичье личико. Местный парень вроде как при деле, шваль гоняет и оберегает владения папаши Бро. А помимо того появилась возможность покрасоваться перед красоткой. Драки не избежать – ясно. И что делать? В таких случаях закон один: «Бей первым».

Быстро нагнувшись, я вытащил из разбитой мостовой облепленный грязью булыжник и, разгибаясь, в полную силу ударил здоровяка в челюсть. Немного смазал, однако этого хватило. Поскольку противник без крика и стона упал наземь. Нужно развивать успех, и, размахиваясь камнем, я бросился на остальных бродяг и закричал:

– Убью!

Видимо, я выглядел убедительно, ибо два местных оборванца, не принимая боя, бросились бежать. И только один, оставшись на месте, склонился над заводилой. Он пощупал вену на его шее, а потом посмотрел на нас и спокойно сказал:

– Валите отсюда, а иначе вас на перо поставят. Нападение на человека папаши Бро, пусть даже мелкого, это очень серьёзно.

Звенислав потянул меня в сторону квартала моряков, но я упёрся:

– Нет, сначала в таверну. Мы слово дали.

Мой друг обречённо кивнул, и мы побежали к таверне. Хороший у меня товарищ, не бросил, да и как может быть иначе, если мы всю жизнь бок о бок.

Добежали до таверны «Отличный улов» больше без помех. Оказались внутри, но сразу же нас схватил вышибала, верзила, одетый по всем местным понятиям, в кожаную безрукавку на голое тело и яркие цветастые шаровары из прочнейшей тригонской ткани.

– Куда? Стоять! – зарычал он, и его руки дёрнули нас за рубахи.

Звенислав промолчал, и снова отвечать пришлось мне:

– Дядька, нам Кривой Руг нужен, слово для него несём.

Вышибала напрягся, о чём-то думая. Но, видимо вспомнив хорошо заученные слова, выдал:

– Не положено, вечером приходите. Кривой Руг сейчас отдыхает.

– Нам очень надо, и он не станет ругаться, это в его интересах, – продолжал настаивать я и попробовал вырваться из рук раскормленного вышибалы.

– Кто там? Что за шум, Гонзо? – Из кухни вышел хозяин, весьма известная в городе личность, Дори Краб, которого мне один раз показывали в городе босяки.

– Да вот, хозяин… – Вышибала встряхнул нас за шиворот. – Говорят, к Кривому Ругу пришли.

– Зачем? – Пронзительные и чем-то завораживающие глаза Дори Краба раскидали меня на составные части, классифицировали и в ожидании ответа застыли на моём лице.

С этим можно не юлить, человек серьёзный, и я ответил честно:

– Ему привет от Одноглазого и слово.

– Отпусти парней, Гонзо, – бросил Краб, и руки вышибалы сразу разжались.

– Сядьте в уголке где-нибудь, – сказал Дори, и мы, примостившись на широкую лавку возле входа, принялись ожидать появления того, к кому пришли.

Кривой Руг, немного скособоченный на правую сторону немолодой мужик, спустился со второго этажа минут через десять. Неспешно прошёл за центровой стол, сел и, нехотя взмахнув рукой, подозвал нас:

– Сюда двигайте.

Мы подошли. Но, не решаясь без приглашения сесть за один стол с таким авторитетным в криминальных кругах человеком, остались стоять. Он это оценил и, хмыкнув, пробурчал:

– Садитесь, – и тут же крикнул в сторону кухни: – Марта, пожрать чего-нито сообрази по-быстрому.

Марта, широкоплечая пожилая женщина, словно ждала этого, и на столе моментально возникло огромное блюдо с морепродуктами: сборка из креветок, рыбы и салата. В животе предательски заурчало, а Кривой Руг великодушно кивнул на блюдо:

– Налетай, дела потом.

– Сначала дело. – Я с тоской посмотрел на рыбное богатство перед нами и с трудом отвел взгляд.

– Деловой… – протянул бандит со значением. – Уважаю таких, достойная смена растёт.

– Какой есть, – пожал я плечами.

– Ладно, выкладывай, что в клювике принёс.

И я рассказал всё как есть. Кривой Руг слушал внимательно и время от времени задавал уточняющие вопросы. Потом встал, отошёл и переговорил с хозяином таверны. И пока авторитетные люди решали свои вопросы, мы набросились на угощение. За несколько минут смели всё, что находилось на столе. И когда уже не влезало, Звенислав потянул со стола оставшийся хлеб, чтобы спрятать где-нибудь по дороге, а потом снова подкормиться.

– Оставь, – шикнул я на друга. – Так не делается. Не к Элоизе на работу пришли, а к людям с понятием. Здесь ешь, а с собой тянуть не смей.

Звенислав нехотя вернул хлеб на стол, а к столу снова подошёл Кривой Руг и одобрительно хлопнул меня по плечу:

– Молодца! Какую награду за слово от Одноглазого хотите?

– Нам бы с района целыми уйти, – ответил я.

– А в чём дело?

– Нас парни папаши Бро на границе кварталов остановили, пришлось старшего вырубить.

– Это всё? – удивился Руг. – Ни денег, ни проблемы порешать, ничего не надо?

– Слава богам, с проблемами сами разбираемся, а вот оказать вам помощь, пусть даже незначительную, уже честь, – сказал я, стараясь казаться пошире в плечах и повыше ростом.

Кривой Руг засмеялся, и все присутствующие при разговоре его смех подхватили. Вору ответ понравился, и он, вновь одобрительно стукнув меня по плечу, усмехнулся:

– И снова молодца. Не проси никогда ничего. Всё, что нужно, сам возьмёшь. Однако, если будут проблемы, заходи, не стесняйся. Пусть меня на месте нет, Дори тебе поможет.

Нас отпустили. В сопровождении громилы Гонзо мы покинули Старую гавань, и на улице, в том самом месте, где столкнулись с ребятишками папаши Бро, нас поджидали местные. Два десятка молодых попрошаек и один уже взрослый бандюган с огромным тесаком на поясе.

– Гонзо, – окликнул нашего охранника ночной работник. – Приютских отдай, они нашего человека побили. За это ответить должны, по всем понятиям так.

Вышибала моментально набычился, расправил плечи и, как мне показалось, стал ещё больше. Гонзо исподлобья посмотрел на тех, кто нас поджидал, и выдохнул:

– Они друзья Кривого Руга. Если есть проблемы, все вопросы к нему. Чего неясно?

Бандюк папаши Бро пошептался с босяками, что-то для себя решил и велел мальчишкам очистить проход. Обошлось. Мы прошли мимо, оказались в квартале моряков и со всех ног припустили к приюту.

3. Конрад Третий

Бал прошёл великолепно, и Конрад Третий, великий герцог Штангордский, был вполне доволен. Его сын всё же присмотрел себе невесту, помолвка состоялась. День свадьбы назначен, и препон нет, а значит, в скором времени можно надеяться на внуков.

В общем, всё хорошо. А если бы не годы и старые ранения, полученные десять лет назад в великой степи при неудачной попытке урвать у колдунов-рахов кусок бывшего каганата дромов, то и совсем было бы отлично.

– Ваше сиятельство, – наклонился к нему камердинер и распорядитель всех забав герцога виконт Штриль. – Кого из придворных дам желаете видеть этой ночью у себя в опочивальне?

– Никого, любезный Штриль, – поморщился герцог. – Сегодня мне необходим здоровый сон и не более того. Может быть, завтра…

– Понимаю, – угодливо кивнул виконт и, слегка взяв герцога под локоть, произнёс: – Позвольте вам помочь, ваше сиятельство.

– Не стоит. – Конрад стряхнул руку камердинера. – Я ещё не настолько немощен, виконт.

– Простите, милорд, – склонился в изящном полупоклоне камердинер, и его крысиные глазки нехорошо сверкнули.

Великий герцог прошёл в свою шикарную опочивальню, где его уже ждали массажисты и врачи-косметологи. Однако Конрад устало махнул рукой:

– Массажисты вон. Врачам только минимальный объём процедур.

Массажисты, два миловидных молодых человека, тут же вышли. А к герцогу подскочили слуги и помогли раздеться. Конрад лёг на кровать, и его моментально окружили косметологи. На лицо ему накинули пропитанную драгоценным маслом криапса маску из тончайшего льна. На тело надели рубашку, а на руки и на ноги чулки, пропитанные всё тем же маслом, которое, по слухам, исцеляло любые болезни и заживляло старые раны. Герцог очень надеялся, что это правда, поэтому каждый вечер терпел эти неприятные процедуры.

Спустя полчаса процедуры были закончены. Слуги и врачи-косметологи, задув свечи, покинули опочивальню герцога, и Конрад остался один. Он заснул, и произошло это сразу, как встарь, во времена военных походов, только смежил веки – и уже спишь…

Проснулся резко, точно так же, как и заснул. Что-то было не так, в спальне ощущалось присутствие постороннего.

«Убийца?! Вор?! Отравитель?!» – промелькнули в голове Конрада тревожные мысли, и он, стараясь не шуметь простынями, засунул руку под подушку. Ладонь нащупала рукоять тяжелого длинного кинжала, мизеркордии, верой и правдой служившей ему долгие годы, и герцогу стало немного легче.

– Кто здесь? – выхватив оружие, крикнул он в темноту.

Тишина. Ответа нет, и герцог, скинув с лица лечебную маску, крикнул громче:

– Стража, ко мне!

И вновь ничего, ни шороха, ни звука, никто не торопился к герцогу, словно никто не слышал своего повелителя. А между тем в углу опочивальни темнота сгустилась, и казалось, что протяни в эту черноту руку – и наткнёшься на преграду. Дрожащей рукой герцог нащупал на ночном столике поджиг, созданную далеко за морем механическую игрушку-диковину, и, клацнув колёсиком, подпалил фитили трёх свечей. Неровный желтоватый свет озарил опочивальню, и только в одном из углов тьма сгустилась сильней, и свет не мог её пробить.

– Кто здесь? – слегка дрогнувшим голосом повторил герцог.

Клок тьмы приблизился к нему и, зависнув, замер возле кровати. Герцог Конрад трусом никогда не был, но то, что пришло сегодня к нему в гости, не было живым врагом. Значит, кинжал ему вряд ли поможет.

Сердце герцога бешено колотилось, и Конраду стало страшно. Однако он собрался с силами и выставил перед собой кинжал, как последнюю преграду перед непонятной чернотой. Всё, что он сейчас мог сделать, – молиться богам-прародителям. И хотя в этом он никогда не был силён, пересохшими губами Конрад зашептал единственную молитву, какую знал:

– Великий наш прародитель и заступник бог Белгор. Отомкни врата небесные, помоги потомку твоему. Напитай тело и душу силой своей. И, выйдя из меня, да разрушат силы эти всё зло, направленное против меня, и сокрушат коварство недругов моих. И обратится зло против зла, на врагов моих. Славный Белгор, помоги, и мы не забудем предка своего. Слава!

Герцог осенил себя святым кругом и немного успокоился. А кусок тьмы продолжал висеть на одном месте, ничем не угрожая ему, и Конрад в очередной раз громко спросил:

– Кто ты или что? Отвечай!

Тьма зашевелилась, и в ней проступило скуластое лицо, которое герцог тщетно пытался забыть.

– Булан, это ты?! – изумлённо вскрикнул он и выронил кинжал.

Лицо в клочке тьмы исказилось злой гримасой, и раздался мертвенный равнодушный голос:

– Ты предал меня, Конрад. А ведь когда-то ты братом называл и в дружбе клялся. Пришло твоё время, герцог Штангордский. Ты не представляешь, как я умирал. В каких муках корчился и что отдал за то, чтобы ещё раз посмотреть в твои глаза.

– Меня вынудили! – вскричал Конрад Третий. – Рахи захватили мою семью, и я отослал тебя в ловушку. Так всё и было, поверь! И всё ещё можно исправить, ведь есть дети. Мы растим их, холим и воспитываем. Они вырастут и смогут перебороть колдовство рахов. Дай мне шанс, Булан! Умоляю тебя! Во имя былой дружбы!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27