Василий Сахаров.

Степные волки



скачать книгу бесплатно

© Сахаров В. И., 2017

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017

© «Центрполиграф», 2017

Пролог

Столица великого степного каганата, славная Орисса, пылала, и я видел это собственными глазами. Город, который считался удивительной жемчужиной всего изведанного мира и бывший пристанищем храбрых воинов, умелых ремесленников, тороватых купцов, пытливых умом учёных и естествоиспытателей, корчился от боли. Он кричал голосами своих жителей и молил о спасении, но все было тщетно. Враги пришли в безлунную ночь, когда горожане не ждали беды, и ворота им открыли предатели из пришлых беженцев. Тех самых, которые искали спасения и навлекли беду на приютивших их горожан.

Кто-то говорил, что всему виной богатство города. А кто-то – что доброта жителей Ориссы и беспечность правителей. Что сказать? Всё это имело место быть, но мы знаем правду и можем сказать, что всему виной любовь. Да-да, именно так. Самое прекрасное чувство на земле дало первый толчок к гибели блистательной Ориссы.

Впрочем, по порядку.

Началась эта история два десятка лет назад. С того момента, когда фергонский император Феоктист, ведущий тяжкую войну с кочевниками бордзу, получил тревожное известие. Он узнал, что в его многонациональном государстве племя pax открывает врагам империи врата городов. Причём делают это не отдельные представители племени, а все, кто принадлежит к ним по крови. Совет старейшин племени pax постановил, что превыше всего выгода, а не клятва верности. И с тех пор, как только бордзу подступали к очередному поселению фергонов, они тут же договаривались с кочевниками о собственной неприкосновенности и впускали их в пределы имперских городов. Но это лишь часть злодеяний племени изменников. Имелись доказательства человеческих жертвоприношений в честь рахского бога Ятгве.

Бордзу были суровы и безжалостны. Ведь они пришли не грабить, а отвоёвывать место под солнцем для себя и своих детей. Поэтому действовали соответствующе. Каждый населённый пункт, будь то село, крепость или город, опустошался, и в нём вырезались все жители от мала до велика. Таков был закон завоевания – никаких пленников, полукровок, наложниц или рабов. Горе побеждённым! Смерть не сумевшим отстоять свою свободу! Полное уничтожение чужой культуры! Ибо так заповедовал великий учитель народа бордзу Ахра Сагабутай, человек, получивший наставления от бога. И каждый бордзу был уверен в правдивости и истинности этих заповедей, так как пример фергонов, которые пали из-за предательства чужаков, всегда был перед глазами, и они одерживали одну победу за другой. А кровавые обряды волновали кочевников мало. Убивают чужаков, а потому пусть рахи тешатся. Чем больше фергонов умрёт, тем лучше.

Император Феоктист был человеком без особых достоинств и талантов. Обычный правитель, в меру злой и подверженный чужому влиянию, символ государства, который озвучивает решения богатейших людей империи. Однако он держал возле себя умных и верных людей.

Поэтому его реакция на предательство рахов оказалась мгновенной. Племя изменников собрали в огромные обособленные поселения и готовились целиком продать в рабство. Но не получилось. Старейшины племени сумели откупиться, и десятки тысяч рахов, избежав галер и каменоломен, отошли на территорию бордзу, которые беглецам не обрадовались. После чего военными вождями было сказано: «Да покинут рахи земли народа бордзу в течение одного года, а иначе – смерть».

Недолго думал совет старейшин, ибо решение требовалось принять быстро, и во все стороны света были посланы гонцы, высматривающие место, куда могли бы перебраться рахи. Прошло полгода, и посланцы вернулись с печальными новостями – нет на земле места для изгнанников и предателей, всё занято и поделено. И когда печаль воцарилась в сердцах рахов, удача улыбнулась им и пришла долгожданная радость. Нашлось государство, где не знали об измене рахов и где им будут рады, а называется оно – Дромский каганат. В тех местах уже проживал один небольшой род рахов, который за нежелание следовать канонам племенной веры был давным-давно изгнан и проклят советом старейшин. В каганате этот род изгнанников нашёл приют и прославился своими воинами, встававшими в битвах плечом к плечу с местными племенами. С той поры они в почёте, и именно этот род ходатайствовал перед каганом за тех, кто некогда прогнал их с родины. А взамен они просили принять отверженных обратно в племенное сообщество и снять проклятие.

Рассудив, что с воителями, а именно так назывался род рахов, живший среди степняков, разобраться можно позже, весь народ изменников покинул земли бордзу, и начался исход.

Долго длился путь изгнанников, и многое пережили рахи, пока наконец не достигли каганата. И радость их была велика, когда увидели они, в сколь прекрасное место попали.

По степным просторам и предгорьям, подступая к двум морям и контролируя многие торговые пути, раскинулось мощное государство дромского кагана Бравлина. И именно тогда, как говорят хроники рахов, решили старейшины племени изгнанников, что эта земля должна принадлежать только им, а все иные народы обязаны почитать изгнанников за первородных и избранных.

Воители встретили братьев по племени с распростёртыми объятиями и оказали всю возможную помощь. После чего верховный старейшина народа pax вместе со всей семьёй был представлен кагану. И в этот день младший сын Бравлина, храбрый Сивак, увидел прекраснейший цветок рахского народа – дочь старейшины Лебы черноокую Шайну. И такой воспылал он страстью, что, несмотря на запреты жрецов и отца, сделал очаровательную Шайну своей второй женой.

Со временем отец простил сына-ослушника и назвал внуков от чужеземки своими потомками, и таким был первый шаг совета старейшин на пути к власти. Год сменялся годом, Бравлин старел, а рахи, так и не признав воителей за родственников и не сняв с мятежного рода проклятье, освоились на новом месте.

Ничего не жалели они для того, чтобы получить ещё маленький кусочек власти, ещё одну капельку, ибо каждый представитель племени знал, что со временем всё потраченное вернётся стократно. Надо улыбаться каждому чиновнику в каганате, каждому стражнику, каждому сборщику налогов. Необходимо обрастать связями, и все эти усилия не будут напрасны, ибо сказано – не может быть так, что первородный и избранный народ будет страдать вечно. Поэтому обманывай, лги, лжесвидетельствуй, убивай, но достигни вершины – это и есть суть всей жизни настоящего раха. Что может быть слаще, чем вкрадчивой змеёй проникнуть в приютивший тебя дом и убить хозяина. А потом завладеть всем, что тот имел, и принудить его жену к сожительству. От таких мыслей у каждого настоящего раха теплело на сердце, и они старались стать своими для местных жителей. Усилий было приложено много, и они в этом весьма преуспевали.

Вновь летели годы. Старейшина Леба учил своего внука Каима, сына Сивака, счёту и грамоте, а заодно тем вещам, которые в степном обществе были неприемлемы: лгать, обманывать, подличать, пресмыкаться перед сильными и льстить. И так умён был Леба, так убедителен и красноречив, что Каим стал считать себя рахом, а не дромом. А когда наступил срок, он стал готовиться к захвату власти в обход всех правил и традиций и сделал ставку на родственников по материнской линии.

Прошло двадцать лет со дня прибытия рахов на земли дромов. Каиму исполнилось девятнадцать, и он решил, что для свержения старой династии всё готово. А Леба его решение одобрил и отдал приказ своим сторонникам действовать.

Неожиданно скоропостижно умер каган Бравлин. А вслед за ним скончались от неизвестной болезни и отправились на погребальный костёр многие его родственники. После чего в живых остались только трое: великолепный воин Смил сын Твердоша, малолетний Вернигор сын Баломира и Каим сын Сивака. Все права на престол были у Вернигора, вторым шёл Смил, и только третьим – Каим. Многое зависело от народа, кого он поддержит, и рахи распустили по всей Ориссе слух, что проклятие чужеземных колдунов настигло династию дромичей. Спасения нет, и единственный шанс уцелеть – признать нового бога и сделать каганом Каима. Грозные знамения, предсказанные старейшинами рахов, сбывались с точностью до минуты. Вести о врагах, идущих на столицу со всех сторон, будоражили людей, и они заколебались. Сначала тихо, потом вполголоса, а затем и в крик горожане потребовали от государственного совета посадить на престол Каима.

Советники и соратники умершего Бравлина совещались всю ночь и поутру решили, что придётся пойти навстречу желаниям народа. Всё, что угодно, лишь бы не допустить смуту. Но тут своё веское слово сказала гвардия – три полка элитных воинов. Как было завещано предками, гвардейцы собрались в круг и решили, что следующим каганом, до совершеннолетия Вернигора, станет Смил сын Твердоши.

Гвардия заняла свою позицию в споре. Возразить грозным бойцам никто не посмел, и нового повелителя дромов вознесли на щиты, а затем понесли во дворец. Народ, видя, что снова есть каган, то есть твёрдая рука, о Каиме забыл и принялся праздновать. Беспечные горожане, столичные стражники и гости Ориссы веселились от души. Вокруг спокойно, и дозоры докладывали, что вести о приближении врагов – ложь. Поэтому никто не ждал беды, а зря.

Ночью к городу подошли многочисленные отряды наёмных горцев из племён гуранг. Войска, должные охранять границы, пропустили их без препятствий. А городскую стражу частью купили, частью перебили боевые дружины рахов. Ворота светлейшей и сиятельной Ориссы распахнулись, и в столицу ворвались орды дикарей, готовых за рахское золото убивать всех, на кого укажут наниматели.

Закипела на городских улицах кровавая резня, и только гвардейцы не отступили, не предали старых традиций и до последнего бились, защищая свой дом и кагана. Однако силы были неравны. На каждого гвардейца пришлось не менее десятка горских воинов и мощь напоённого кровавыми жертвоприношениями древнего амулета-артефакта «Блёклая Луна». Исход был очевиден, и всё, что смогли сделать дромы, – пробить-прорубить дорогу из города. После чего отправили в дружественный Штангорд своих детей, а сами снова ринулись в битву и проиграли. Так пала Орисса, и на престол взошёл каган Каим, марионетка в руках своего деда и других старейшин народа pax.

После гибели гвардейцев и разорения Ориссы гуранги стали служить новому правителю. Каим издал указ, что племя pax признаётся первородным и избранным народом, которому иные племена, населявшие каганат, обязаны верно служить. Все воинские формирования, кроме наёмных частей, были распущены, а народ дромов, потеряв в столице свою элиту, попал в пожизненную кабалу. Род воителей был признан вне закона, принял бой против своих братьев по крови и почти поголовно изничтожен. По слухам, гуляющим среди беженцев-дромов, Вернигор сын Баломира всё-таки уцелел и воспитывается в некоем степном племени, ждёт своего часа и готовится вернуть трон предков. Однако, скорее всего, это неправда. А что сейчас творится в землях благословенного Рахона, бывшего Дромского каганата, мне толком неизвестно, ибо я давно покинул те края. Слышал, что Ориссу отстроили заново. А ещё, основываясь на слухах, могу сказать, что там насаждается новый религиозный культ преклонения перед богом Ятгве, а все племена великой степи признаны рабами этого бога.

Исторические заметки неизвестного автора

1. Пламен

– Пламен, бежим! – услышал я крик моего дружка Звенислава и со всех ног помчался прочь. Бежал не оглядываясь, петляя между прохожими и ранними покупателями. Только бы успеть проскочить площадь Умельцев. А потом будет проще – нырнуть в проулок, спуститься к реке и раствориться в городе. После чего ищите нас, стражники. Такой босоты, как мы, вокруг много ошивается. Попробуй узнай, кто стянул в лавке Толстого Петры свежий румяный каравай.

Позади истошный вопль булочника:

– Ловите вора! Люди добрые! Обокрали честного гражданина Штангорда! Куда смотрит стража?!

Плевать! Пусть кричит. Главное – успеть к заветному проулку.

Ко мне протянулись чьи-то руки, но я смог увернуться. Упал и по скользкой жиже, словно на санках, проскочил под вонючим рыбным лотком. Пока везёт. Я быстро поднялся и помчался дальше. Сердечко бешено колотилось, и ноги слегка дрожали. Но я должен бежать и не мог допустить, чтобы слабость и волнение мне помешали. Только замри на месте – и стражники сцапают. А они дядьки суровые, не посмотрят на малолетство и накажут. В лучшем случае от души плетьми отходят. А что будет в худшем, даже думать не хочется.

Наконец переулок, и я в безопасности.

Глубоко выдохнул и через силу улыбнулся. Я успел, смог сбежать и не попался. Теперь можно не спешить, ибо это привлекает внимание.

Рядом пристроился Звенислав, достав из-за пазухи кусок пахучего вкусного хлеба. Рот мгновенно наполнился слюной, и я протянул ему ладонь.

– Держи. – Напарник вновь засунул грязную руку за ворот драной рубахи, отщипнул от спрятанного под ней каравая огромный кус и вложил его в мою ладонь.

Хлеб. Как же давно я его не ел! Месяца два, не меньше. Поэтому моментально вцепился крепкими зубами в ломоть и стал рвать на части, а затем, не жуя, заглатывать. Я подавился, но вновь рывок зубами. Следует спешить, поскольку у мадам Эры – госпожа Эрмина Хайлер, директор сиротского попечительского приюта, – надо быть до подъёма. А появиться с хлебом всё одно что подписать себе приговор. Она милосердием не страдает. Выгонит на улицу или стражникам сдаст.

Впрочем, мы успевали. И к тому моменту, когда миновали длинную загаженную отбросами улицу, прошли через мост и оказались в своём квартале, весь каравай уже был съеден, и в животе поселилось приятное чувство сытости.

Звенислав покосился на меня и сказал только одно слово:

– Хорошо.

– Хорошо, – согласился я и добавил: – Вот только примелькались мы уже. При желании стражники нас в два счёта найдут.

– А-а-а… – Дружок беззаботно махнул рукой. – Двум смертям не бывать, одной не миновать.

Мы подошли к забору нашего приюта и осмотрелись. Рядом никого. Отогнули прогнившую доску и осторожно пролезли во двор.

Делая вид, что мы никуда не отлучались, а просто вышли на свежий воздух, вернулись в свой барак и сделали это очень вовремя. Не успели лечь на свои нары, которые были накрыты прелой соломой, как прозвучал крик старшего воспитателя Матео:

– Подъём, сучата! Пора отрабатывать свой хлеб, курвёныши! Ишь, разоспались, дармоеды! Великий герцог Штангордский, сиятельный Конрад Третий, да ниспошлют ему боги доброе здоровье и долголетие, заботится о вас! А вы только жрать и спать горазды, ублюдки!

Это ничего. Сегодня он ещё добрый. Обычно с плетью входит и на нас свою злобу вымещает. А к вечеру выпьет хмельной сливовки и подобреет. Однако до вечера далеко, и сейчас надо пошевеливаться, резво вскочить и выбежать на построение перед бараком. Матео, как всегда, пусть не плетью, но кованым сапогом огребёт по копчику. Как правило, это будет кто-то из девчонок. Их Матео любит бить больше всего, извращенец. А вчера я приметил, как они с воспитателем Гильомом стояли возле кухни и смотрели на девчонок из нашей группы. Нехорошо смотрели, не по-доброму, и мне показалось, что особенно пялились на Сияну. Твари! Убью!

Большой гурьбой сироты вывалились во двор и построились по четыре человека в ряд. Три прямоугольника, десять на четыре, итого сорок человечков в каждом. Одна коробка – один барак, все вперемешку, мальчишки и девчонки разных возрастов, от десяти до пятнадцати лет.

Мы – это всё, что осталось от каганата дромов, как нам говорят. Наверное, это так, но я давно уже не верю воспитателям, а кого-то другого, кто бы мог это подтвердить, ни разу не видел. И всё, что у меня есть от прошлого, – небольшая татуировка на правом предплечье: неведомый хищный зверь в плетении травяного узора. У остальных приютских мальчишек тоже есть татуировки. Разные. Как правило, звери. Но что они значат, никто объяснить не мог или не хотел. Нам бы день прожить и в ночь уцелеть. Поэтому зачем думать о том, что бесполезно, не помогает и никак не влияет на жизнь, а, наоборот, может вызвать ярость воспитателей? Вот мы и молчим. Только между собой можем что-то обсудить, а всех остальных людей привыкли воспринимать как недоброжелателей.

– Бегом, доходяги! – зарычал Матео, и мы разбежались по рабочим местам.

Мальчишки метут двор и рубят дрова. Девчонки по хозяйству, готовят завтрак, прибирают в бараках и домике воспитателей.

Мне без разницы, что делать. Но больше всего я люблю колоть дровишки, ибо каждый раз, когда колун входит в сучковатый чурбак, представляю себе, что это голова одного из воспитателей или мадам Эры. Опять же мускулы хорошо растут после такого труда. А они мне нужны. С пропитанием в приюте всё хуже, а организм требует своё. Вот и приходится постоянно выбираться в город, еду воровать, а там шпана местная. Но ничего, мы с дружком пареньки хоть и худые, но крепкие и жилистые. Пару раз всерьёз схватились с попрошайками и заставили себя уважать. Сначала подрались, а потом они стали нас к себе звать. Нормальные парни оказались. Такие же, как и мы, только местные.

– Завтрак! – вновь прозвучал голос Матео, и я побежал к столу.

Нельзя показывать, что сыт. Могут строго наказать, тут не забалуешь. Парня из первой группы, Курбата, как-то поймали с яблоком в кармане, и ему влетело. Пороли всерьёз и до тех пор, пока он сознание не потерял. Как Курбат выжил, не понимаю. Однако вон он стоит. Хоть и горбатый, но живой.

На завтрак баланда из кипяченой воды и квашеной гнилой капусты с тремя рыбьими головами на сорок человек. Не густо.

Торопливо проглотив неаппетитную мутную жидкость, я встал из-за стола и побежал к воспитателю Джузеппе. Он сегодня на раздаче рабочих мест, и есть вариант выбрать. Звенислав уже здесь, и Джузеппе, единственная добрая душа в этом поганом месте, спросил:

– На двоих?

Мы согласно кивнули, воспитатель не любит говорливых, и он небрежно бросил нам:

– Улица Башмачников, дом девять. Мадам Элоиза, поможете по хозяйству.

Мы вновь кивнули и, пока нас не остановил другой наставник, выбежали за ворота.

Мадам Эло-и-за – женское имя звучит для нас как музыка. Это сердобольная, разбитная и симпатичная вдовушка тридцати лет, которая своим безудержным темпераментом довела до инфаркта престарелого мужа и стала владелицей совмещённого с мастерской обувного магазинчика. Мы у неё уже бывали и работу свою знаем: навести чистоту и порядок, перетаскать обувь из мастерской на склад и пробежаться с её письмами по городу. Всё несложно, а кормит она хорошо. Не жадная в этом отношении тётка.

– О-ля-ля. – Мадам Элоиза встретила нас на входе. – Пламен и Звенко. Очень хорошо.

Она сказала, что делать, и мы приступили к работе. Так проходит весь день, и, сытно поев объедками, которые остались от рабочих, уже в сумерках мы вернулись обратно в приют.

Снова построение, нас пересчитали по головам, и в очередной раз мы навели порядок на территории. Затем ужин, который опять торопливо вливаем в себя, и отбой. Так прошёл ещё один день, и можно немного отдохнуть, но я заходить в барак не торопился.

Мой взгляд прикован к Матео и Гильому, которые подозвали Сияну и о чём-то её спрашивали. А она покраснела и отвернулась. Эти похотливые скоты засмеялись, но пока не решились потянуть её к себе в домик силой. Однако они уже близки к этому.

Вообще, я давно заметил, что наши девчонки, которые постарше, привлекают нездоровый интерес местных. Взять хоть Сияну. Светловолосая стройная голубоглазая красотка среди горожанок выделяется сразу. Те, как на подбор, полненькие, кареглазые, и волосы курчавые. Симпатичных много, но наши девчонки лучше. Есть в них помимо внешности какой-то внутренний огонь. Что-то настолько светлое и доброе, что это хочется беречь и защищать.

Звенислав и я зашли в барак. Остановились возле двери и подождали Сияну. Она вошла, прислонилась к деревянным доскам стены и украдкой смахнула с глаз слёзы.

Переглянувшись, мы подошли к девчонке, и я спросил:

– Сияна, солнышко, что случилось?

Она не ответила, молчала и смотрела на нас исподлобья. Поэтому Звенислав обнял её за плечи и прижал к себе, а затем, словно неразумного малыша, погладил по голове.

– Успокойся, – прошептал он. – Мы с Пламеном тебя в обиду не дадим.

– Как же, – всхлипнула Сияна. – Они вон какие бугаи, а вы ещё мальчишки.

– Зато мы крепкие, – усмехнулся я. – Любого за тебя сломаем.

– Это точно, – поддакнул Звенислав. – Что они сказали?

Девчонка успокоилась и, шмыгая покрасневшим носом, ответила:

– В домик к себе звали. Кормить обещали хорошо и приодеть, если стану с ними по-взрослому баловаться. А ещё они сказали, чтобы до послезавтра решилась. Иначе силой возьмут, а потом в портовый бордель мамаши Ритоны продадут.

Наклонившись к уху Сияны, я прошептал:

– Тебя никто не тронет, обещаю. Завтра ночью они в кабак пойдут, а там их наши друзья встретят.

Понимаю, что соврал девчонке, ведь нет у нас никаких друзей, но так спокойней. Мы сами всё сделаем, давно к этому готовимся. Но ей об этом знать не надо.

Сияна недоверчиво посмотрела на нас. А мы сделали значительные лица. По крайней мере, попытались, и она, хмыкнув, ушла в свой угол.

Обсудить проблему решили завтра, а пока надо выспаться.

Упав на жёсткие нары, я закрыл глаза и попытался заснуть. Однако сна не было, потому что в голову лезли воспоминания о прежней жизни.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27