Василий Ралько.

Игра в жизнь. Часть 1



скачать книгу бесплатно

Действительно, меня очень пугало взросление. Я смотрел на всех этих взрослых людей со стороны и видел, что они очень несчастны: вечно недовольны своей работой и жизнью, на все жалуются, собираются вместе и пьют алкоголь, после чего от них неприятно пахнет, и ведут они себя как-то странно. В то же время мне казалось, что все они не понимают каких-то простых истин, очевидных для детей; что они совершенно забыли собственное детство и играют какие-то серьезные роли. Взрослый мир всегда казался мне чем-то ужасно скучным и серым, где нет места для игр и приключений, для чего-то чудесного и героического, что я сам переживал в своём компьютерном мире. Взрослые не играют на компьютере, а значит, по моим меркам, и не живут вовсе. Для меня слово «повзрослеть» означало примерно то же, что и «умереть».

Я помню, что, когда мне было около двенадцати лет, я стал замечать, что с моими сверстниками начало происходить что-то странное. Один за другим они стали подхватывать «эпидемию взросления». Они во всем пытались подражать взрослым: пробовали пить и курить, обсуждали машины, мотоциклы и девчонок. Конечно, я тоже, как и все, пробовал пить пиво и курить сигареты. Пиво показалось мне мерзким на вкус, а от сигареты у меня начала кружиться голова и меня чуть не вырвало. Я прекрасно видел, что мои друзья чувствовали то же самое. Когда мы общались один на один, они признавались мне в этом, но в компании продолжали изображать друг перед другом, что пиво и сигареты им очень нравятся. Все это выглядело так нелепо и натянуто, что я начинал искренне возмущаться, упрекал друзей в том, что они врут, изображая из себя взрослых. Но в ответ я слышал, что я «еще маленький» и ничего не понимаю в жизни. Я не хотел и не мог врать себе и изображать кого-то, кем я не являюсь. В результате через некоторое время я остался без друзей. Тогда мне стало казаться, что взрослый мир построен на какой-то лжи и глупости. Как будто бы он затягивает людей, заставляя отречься от себя и превратиться в какого-то безликого робота, живущего так же, как все остальные. Осознав все это, я дал себе обещание, что никогда не повзрослею, никогда не забуду свое детство и не буду относиться к нему с насмешкой или презрением. Это может звучать забавно, но я совершенно серьезно следовал этой клятве до самого последнего времени.

Конечно же, я не мог произнести всего этого вслух, вынести свои сокровенные мысли и мечты на суд этих взрослых, которые столь бесцеремонно лезли в мою жизнь, задавая вопросы о будущем. Но и терпеть дальше их вопросы и нравоучения я не мог, поэтому и сорвался.

Сидя в своей комнате, я, естественно, включил компьютерную игру. Но в этот раз игра не шла. Я постоянно отвлекался, спорил в уме с мамиными друзьями, доказывал, что я свободен жить так, как хочу, что мне не нужно взрослеть как всем остальным. Ведь у меня перед глазами не было ни одного примера взрослого человека, который бы вызывал у меня уважение или желание стать таким же, как он. Маму свою я, конечно, очень любил, но ее жизнь всегда казалась мне бессмысленной.

Ее увлечения типа шопинга, походов в театр и вечеринок, подобных сегодняшней, я не понимал и не разделял. Такая жизнь была не для меня.

Отца своего – Александра Стрелецкого – я практически не помнил: тот был убит, когда мне было всего 7 лет. Сейчас, глядя на его старые фотографии, я видел, что действительно внешне становлюсь все больше похожим на отца. Он был ученым, работал над какими-то изобретениями, смысла которых я до сих пор не понимаю. Мама любила повторять, что ее муж был гением, надеждой отечественной науки, хотя сама была далека от мира науки и техники и также до конца не понимала, чем был занят отец. Зарплата в его НИИ в советское время не позволяла содержать семью, тем более с новорожденным ребенком. В итоге он бросил науку и решил применить свои изобретения для получения прибыли, войдя в число первых предпринимателей на рубеже распада СССР и образования России. Он создал кооператив, привлек партнеров, оформил патенты на свои изобретения, связанные с нефтехимией и способные существенно улучшить качество очистки нефти, сократив необходимые затраты. Его технологией заинтересовались как в России, так и за рубежом, бизнес быстро стал прибыльным. В результате, когда мне исполнилось 4 года, наша семья быстро взлетела по социальной лестнице вверх. Мы переехали в новую просторную квартиру с евроремонтом в элитном районе, у нас появилось несколько машин, а мне стали покупать самые дорогие и лучшие игрушки.

Однако взлет отца оказался коротким. Он был, прежде всего, изобретателем и тяготился сопутствующими бизнесу делами – необходимостью управлять большим коллективом, считать деньги, «договариваться» с чиновниками и бандитами. Поэтому, когда однажды к нему поступило предложение от крупной международной компании о выкупе принадлежавшего ему пакета акций фирмы (около 60%) за огромные деньги, Александр Стрелецкий согласился. Он хотел получить деньги, оставить за собой 5% акций и продолжать работать в компании, занимаясь изобретательской деятельностью, оставив на головной холдинг все проблемы бизнеса. Однако у этого решения были противники – двое партнеров отца. Вначале они пытались убедить его не продавать свою долю, далее в ход пошли конфликты и угрозы. История закончилась убийством Александра Стрелецкого тремя пулями в упор, когда он выходил из машины возле офиса компании. Полиция взяла след и под подозрение попали партнеры отца, но потом дело почему-то заглохло. А к маме пришли люди, представлявшие партнеров, и в ультимативной форме предложили ей продать долю мужа. Она с семилетним ребенком на руках не стала сопротивляться и продала всю долю за существенно меньшие деньги, чем те, что предлагали иностранцы. Полученную сумму мама по совету своей сестры Наташи, которая работала риелтором, вложила в недвижимость. Денег хватило на покупку небольшого здания на окраине города. Тетя Наташа нашла арендаторов – большой сетевой магазин и несколько компаний – и помогла оформить все договоры. В результате этого каждый месяц наша семья получала приличную сумму от арендных платежей, благодаря чему мы могли спокойно жить и не беспокоиться о своих материальных потребностях.

Но в итоге вышло так, что я рос без отца. Конечно, мать любила меня и хотела, чтобы я в жизни был счастлив, не испытывал никаких тягот и забот; она считала, что мой отец жил и умер именно ради этого. В результате я познал только любовь матери – эту безусловную любовь, когда человека любят таким, каков он есть, просто за факт его существования. Такая любовь делает человека расслабленным и счастливым. Он никому ничего не должен доказывать, не должен добиваться любви. Но сравнивая себя со своими одноклассниками, которые росли с отцами, я хорошо видел, что существует и другой тип любви – отцовская любовь. Отец любит не просто так, его любовь надо заслужить, отец любит за достижения. Такая любовь делает человека целеустремленным, закаляет характер и волю, учит быть первым и добиваться всего своими силами. Люди, которые знали любовь только отца, нередко вырастают очень успешными и амбициозными. Однако они совершенно не могут расслабиться и быть просто счастливыми. Для них каждое новое достижение не дает права на остановку, оно ведет к новым целям, новым высотам. Они не могут остановиться на достигнутом, им нужно все время доказывать свое право на любовь. Те же, кто познал только материнскую любовь, часто вырастают расслабленными, довольными собой и счастливыми. Но они зачастую не умеют достигать целей, работать над собой, заставлять себя. Подсознательно они уверены, что заслуживают любви просто фактом своего существования, и желание делать что-либо, требующее усилий, у них попросту отсутствует. Я относился как раз ко второму типу. Я был единственным ребенком в семье, на меня изливалась вся любовь матери. Я привык жить в свое удовольствие, не напрягаться и не принуждать себя ни к чему. Поэтому необходимость выходить из зоны комфорта и делать что-то ради «светлого будущего» меня совершенно не вдохновляла.

Ужин закончился раньше, чем это планировалось. После того как я ушёл, за столом воцарилась какая-то некомфортная атмосфера. Мама, обычно активная хозяйка-распорядительница любой вечеринки, в этот раз сидела погруженная в свои думы. После нескольких неловких пауз все по очереди стали вспоминать, что у них, оказывается, есть те или иные «неотложные дела» и быстро разошлись.

Когда гости удалились, и пяти минут не прошло, как в мою комнату вошла мама. По ее взгляду – одновременно строгому и немного растерянному – было видно, что меня ожидает «серьезный разговор». Я прекрасно понимал, о чем пойдет речь, и сразу же повторил матери, что не хочу обсуждать вопросы, связанные с будущим, с поступлением в вуз и своей профессией, что я как-нибудь сам со всем этим разберусь. Хотя никакого, даже примерного плана у меня не было. Но Анжела холодно резюмировала:

– Все! Если ты не хочешь ничего решать, то я принимаю решение за тебя. Ты поступаешь в театральный. Я завтра же начну звонить и договариваться об этом со своими знакомыми. Денег актеры много не зарабатывают, но у нас с тобой, благодаря твоему папе, царство ему небесное, трудностей с деньгами пока что нет. Запишем тебя на подготовительные актерские курсы, будешь ходить заниматься. А то прямо прирос к своему компьютеру! Ну что ты молчишь?!

– Как скажешь, мама. Театр, так театр. – Ответил я, всем своим видом показывая, что меня устраивает любой вариант, закрывающий эту тему.

Повисла пауза. Мама посмотрела на меня и вдруг невольно заплакала. Видимо я в очередной раз напомнил ей мужа, которого она потеряла десять лет назад. Она не раз вспоминала, что он был таким же упрямым, своевольным, витающим в своих идеях и мечтах. Мама не могла быть по-настоящему строгой, она потеряла мужа и больше всего на свете боялась потерять сына. Мама бросилась ко мне, тут же заключила в свои объятия и плача повторяла:

– Боже мой, какой же ты уже большой, как ты уже вырос!

– Мама, все в порядке, – я неловко пытался ее успокоить. – Все будет хорошо, пойду я в твой театральный, не волнуйся.

Мама вышла из комнаты, утирая слезы. На протяжении следующих двух часов я слышал, как она по телефону обсуждала эту ситуацию то с одной, то с другой подругой, ища поддержку и утешение. А я был рад, что меня оставили в покое.

Оставшись один, я погрузился в игру. Так плохо я не играл никогда. Я был несобран, отвлекался, совершал ошибки. В этот вечер я начал испытывать от игры незнакомое доселе чувство – чувство скуки. Пройдя великое множество ролевых игр, я стал замечать однотипные и повторяющиеся элементы, шаблонные схемы и простые алгоритмы. Раньше я как-то гнал от себя эти мысли о скуке и повторениях, скачивал и начинал новые игры. Но теперь скука откровенно преследовала меня. Я начинал видеть, как будут развиваться события в игре дальше, и это казалось мне скучным. Проклятое будущее проникло даже в святая святых – мой мир компьютерных игр. И видение этого будущего навеивало скуку. В конце концов, я разозлился, выключил компьютер, залез под одеяло и выключил свет. Еще долго я не мог уснуть, ворочался и все никак не мог отогнать от себя мысли о будущем, которого я не хотел, но которое неизбежно приближалось.

Меня не покидало ощущение недовольства и раздражения по отношению ко всему вокруг. Я чувствовал себя ребенком внутри матери, который находится в привычной и комфортной среде материнской утробы; но в какой-то момент ситуация начинает меняться, и ребёнок буквально выталкивается наружу в холодный, негостеприимный и непредсказуемый мир. При этом у самого ребенка от происходящего ощущение какого-то произвола и несправедливости. Но, к сожалению, другого выхода нет. Почему-то в этот момент мне вспомнился старый анекдот: «Лежат двое близнецов в материнской утробе. Один спрашивает у другого: "Есть ли жизнь после рождения?". Другой отвечает: "Не знаю, но оттуда никто не возвращался…"».


Глава2. Первое сентября


Чтобы выигрывать, нужно прежде всего играть.

Альберт Эйнштейн


В семь утра предательски зазвонил будильник, напоминая, что сегодня первый день последнего учебного года в школе. Я лежал, закутавшись в одеяло, и совершенно не хотел вставать. Казалось, что в мире по ту сторону одеяла меня не ждет ничего хорошего, в том числе – школа, одноклассники, учителя, поступление в театральный, разговоры о будущем. Раньше меня всегда вдохновляли мысли о новой игре или персонаже, роль которого я играл. Но сейчас мысли о компьютерных играх навеивали на меня скуку. Я чувствовал себя совершенно разбитым и не выспавшимся, но все-таки нашел силы сползти с кровати и дойти до душа. Вода всегда помогала мне проснуться и взбодриться. Практически на автомате я вышел из душа, дошел до кухни и привычными действиями сделал себе три бутерброда с сыром и колбасой. Мама в это время еще спала. Она вообще не любила просыпаться раньше двенадцати, и поэтому завтракал я, как всегда, в одиночестве.

Обычно я совершенно не задумывался о том, что надеть в школу, и просто брал вещи, которые первыми попадались на глаза. Но первого сентября нужно было выглядеть более-менее торжественно. Хорошо, что мама заранее предусмотрела это и повесила на кресле в моей комнате чистый и выглаженный темный коричневый костюм с белой рубашкой. Я неспешно оделся, собрал портфель и выдвинулся в школу, которая находилась от нашего дома всего в десяти минутах ходьбы.

Всю дорогу от дома до школы я вспоминал вчерашний ужин, разговоры и вопросы, которые мне задавали. В голове я продолжал раздраженно спорить со взрослыми, доказывал, что имею право жить своей жизнью так, как я этого хочу. Но недовольство не покидало меня, даже наоборот, оно только усиливалось. В этот момент я смутно ощущал, что нечто в моей жизни начало меняться. Я до конца не понимал, что именно происходит, но чувствовал, что как раньше, к сожалению, уже не будет. Это раздражало и пугало одновременно.

Спустя десять минут я подошел к школе. Это было трехэтажное здание бело-голубого цвета, построенное в форме квадрата с просторным внутренним двором. Во дворе школы стояла большая пестрая толпа, состоящая из родителей, учителей и учеников, которые собрались для того, чтобы вместе отпраздновать начало нового учебного года. От этого зрелища мне стало не по себе.

Если вкратце описать мое отношение к школе, то мне она всегда казалась какой-то обязательной повинностью, которую необходимо «отбыть» для того, чтобы все остальное время спокойно наслаждаться своими любимыми играми. Я искренне не понимал смысла всего происходящего в школе. Уроки я делил на простые, которые требовали мало времени и сил для того, чтобы получать оценки выше двойки, и сложные, где для этой же цели приходилось потратить больше усилий. При этом ни один из уроков мне не был интересен. Учителя говорили маме о том, что я способный и талантливый молодой человек, но мне не хватает дисциплины для того, чтобы стать отличником. Но я не особо вслушивался в эти разговоры, и отличником становиться тем более не планировал. Мне просто было неинтересно. В результате я учился на тройки и четверки, прилагая минимум усилий для того, чтобы у меня не возникало лишних проблем с учителями.

Среди одноклассников я тоже не пользовался особой популярностью. Меня никогда не тянуло в их компанию, мне с ними было попросту не интересно. Когда-то раньше, класса до шестого, я дружил со многими ребятами; мы играли, бегали на переменах и хулиганили. Но потом наши пути стали все больше расходиться. С одной стороны, я стал все больше и больше времени проводить в мире компьютерных игр, которые для меня были намного интересней реальных. С другой стороны, начиная с 5 – 6 классов, среди моих одноклассников началась повальная «эпидемия взросления». Их тяга ко всему взрослому сочеталась с нескрываемым презрением ко всему детскому. Они уже не играли как раньше ни в какие игры (или играли, но не говорили об этом), их прикалывало просто сидеть на лавочке, курить и болтать ни о чем, а любое предложение во что-нибудь поиграть они воспринимали как «детский сад». Еще недавно все они увлекались компьютерными играми, конечно не так глубоко как я, но всё же увлекались. Теперь же одноклассники попросту издевались надо мной, спрашивая: «Ну как ты? Все играешь?». Это раздражало. Не то, чтобы я был каким-то очень хорошим и правильным мальчиком, противником курения, алкоголя и раздолбайства. Просто во всех этих новых разговорах и действиях моих одноклассников я видел начало конца: конца детства и приближение ненавистной и пугающей «взрослой жизни». Правда, я никогда по-настоящему не верил их стремлению казаться старше. Ведь я знал, что многие из них продолжают играть в игры, хотя и скрывают это, но в целом их агрессивная игра во взрослость меня отталкивала.

Именно в результате этой эпидемии взросления я начал постепенно разрывать связи с одноклассниками. Я всё реже бывал на каких-то вечеринках и днях рождения просто потому, что мне не были интересны темы, которые там обсуждались. В школе я в основном держался особняком. Сами ребята из класса тоже не особо старались удержать меня в своей тусовке. Конечно, я не превратился в какого-то изгоя или посмешище класса, как другие закрытые ребята. Меня просто не трогали, и это меня совершенно устраивало.

Первое сентября началось с традиционной школьной «линейки» во дворе школы. С краю толпы стояли, громко болтая, нарядные старшеклассники и старшеклассницы, которые вовсю старались подчеркнуть собственную сексуальность. Юные растерянные первоклашки, не догадывающиеся, куда они попали и что их ожидает, кучковались в центре под надзором родителей. Эту картину я видел каждый год, и она мне уже изрядно поднадоела. Однако теперь, когда это был последний раз, мысль о том, что я больше никогда не пойду в школу первого сентября, вновь вернула меня ко вчерашним мыслям о будущем. Не то чтобы я так сильно любил школу, просто она была чем-то привычным и даже комфортным. По сравнению с туманным и неопределенным будущим даже нелюбимая школа начала вызывать чувство приятной теплоты и ностальгии.

Оказавшись в толпе, я стал лихорадочно высматривать знакомые лица. Хотя я и не питал особой любви к своим одноклассникам, но стоять одному посреди толпы совсем незнакомых людей было крайне некомфортно. Вскоре я увидел свой класс и побрел в его сторону. В толпе одноклассников я увидел единственного человека, встреча с которым могла меня обрадовать. Это был мой единственный школьный друг Сережа Вершков. Мы подружились еще в начальных классах и смогли сохранить дружбу потому, что Сережа, так же как и я, был геймером, проводящим все свободное время в мире компьютерных игр. С Сережей мы могли часами обсуждать компьютерные игры и фантастические книги. И этого общения мне хватало с лихвой.

Мы поздоровались и уже начали обсуждать всё то интересное, что произошло за лето в мире компьютерных игр, как вдруг нас прервал писк включающегося микрофона. Это вышел на сцену директор школы Леонид Александрович – серьезный высокий старик с военной выправкой и громким голосом. Он произнес какую-то напутственную речь, в которой очень много говорилось о родине, долге, подвиге, героизме и всем прочем, на что большинству учеников, и в особенности ученикам одиннадцатого класса, было совершенно наплевать. Поэтому речь директора никто не слушал. Все с огромным удовольствием обсуждали, как у кого прошло лето, что интересного случилось и так далее. После этого выступил какой-то местный депутат, который произнес такую же казенную и запутанную речь, смысл которой никто, включая самого депутата, так и не понял. Затем последовал традиционный ритуал, когда парень-одиннадцатиклассник (в этот раз он был из параллельного класса) заносит на плечах девочку-первоклашку со звенящим колокольчиком в школу. После этого каждому из одиннадцатиклассников вручили персонального первоклассника, которого надо было за ручку ввести внутрь школы. Мне достался какой-то упитанный розовощекий малыш, руки которого были испачканы в чем-то липком. Я вел его в школу, и мне казалось, что я выступаю соучастником какого-то колоссального преступления. Я беру это юное и невинное существо и веду в ужасное заведение, где ему предстоит бессмысленно потерять одиннадцать лет своей жизни, лишиться всего уникального, интересного и детского и стать обычным взрослым. От этих мыслей мне стало так плохо на душе, что даже захотелось схватить упитанного карапуза и убежать с ним куда-нибудь. Но естественно я этого не сделал.

Как обычно после «линейки» все ученики разошлись по своим классам, где классные руководители должны были выступить с напутственной речью, рассказать о том, что ожидается в этом году и, конечно же, представить новеньких учеников. И здесь меня ожидал очередной «удар под дых». Наталья Семеновна – наша классная руководительница и одновременно учитель истории – практически всю свою речь посвятила будущему: поступлению в институт, выбору профессии и важности сдачи итоговых экзаменов. Казалось, что от этих разговоров мне просто некуда деться. Но на этом все не кончилось. Обычно после речи классная руководительница представляла новых учеников.

В этом году в классе была только одна новая ученица. Это была девушка, которая с первой минуты появления в классе завладела всеобщим вниманием. Она была не просто симпатичной. Симпатичных девушек в школе было немало. В последнее время, когда девочки стали активно пользоваться косметикой и по возможности выставлять напоказ округлившиеся части тела, количество симпатичных увеличилось в разы. Но эта девушка была по-настоящему красивой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное