Василий Песков.

Полное собрание сочинений. Том 3. Ржаная песня



скачать книгу бесплатно

Ходит один. В рюкзаке – хлеб, ножик, болотные сапоги, фотокамера, блокноты, рулетка, бинокль и компас. Милиционеры на него косятся, пастухи принимают за искателя кладов. Ученые снимают шапки и говорят: СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ. Уважение человек заслужил добросовестностью, точностью наблюдений, неутомимостью, бескорыстием. Его статьи и доклады печатали серьезные журналы, наши и зарубежные…

Что же это за камни и знаки на них? Ученые гадают, просматривая папку «каменных дел». Камни и небольшие, и весом в многие тонны. Лежат камни в верхних районах Волги. Что означает на камне ступня? Может быть, направление брода? Направление волока? Из речки в речку в древности лодки тащили волоком. Следы рыси, косули, медведя. Это граница охоты, родовых владений или что-то другое? А знаки матриархата и крест рядом?.. Как появился крест? Может быть, все следы – знаки язычников? Может быть, камни были местом приношения жертв? А кресты появились позже, когда христианство победило язычников? На все вопросы определенно ответить нельзя. Нужны новые поиски и находки. Папка «каменных дел» продолжает расти. Человек продолжает дорогу.

В последнем письме он сообщил: «Есть известия о новых «Следовиках». Сейчас он в лесах, где-нибудь возле вашей деревни. Встретится – помогите ему. Если знаете что-нибудь о камнях, напишите. Адрес: Шуя, площадь имени Фрунзе, дом 14, квартира 14, Сергею Николаевичу Ильину. А может, и сами к поискам подключитесь? Опять напишите – Сергей Николаевич поможет и посоветует.



Фото автора. г. Шуя. 30 июня 1962 г.
Новелла о Кубе

Название точно определяет жанр. Это новелла. Фильм сдержан и лаконичен, идет менее часа. Когда мелькнуло слово «конец», в зале кто-то сказал: «Мало»… Короткий своеобразный фильм понравился.

События на далеком и близком для нашего сердца острове развиваются так стремительно, что художники не поспевают за событиями. Кубу мы знаем по документам, очеркам, кинохронике. «Кубинская новелла» – первое слово художников.

Журналист «Огонька» Генрих Боровик хорошо знает Кубу. По его сценарию снимался документальный фильм «Пылающий остров». Теперь – «Новелла».

…Бородатые люди. Винтовки, сжатые в мускулистых руках. Музыка, зовущая к бою. Лозунг: «Родина или смерть». Фидель на трибуне. Гул голосов: «Куба – да! Янки – нет…» Все это нам знакомо. В новом фильме сценарист Боровик, режиссер Колосов, актеры Свердлин, Якут и Дружников дают нам в руки увеличительное стекло искусства: «Посмотрите…» И мы видим в человеческом море отдельных людей. В течение часа наблюдаем их жизни.


Лев Свердлин в роли Максимо Эрнандеса.


Оказывается, есть человек, которому не просто и не легко выйти и крикнуть вместе со всеми: «Куба – да! Янки – нет!» Он работал бухгалтером и стал управляющим банком.

Он честный человек. Ему выбирать надо. Мучительно трудно выбирать человеку…

Лицо врага. У него вкрадчивый голос, он приводит, казалось бы, убедительные доводы неизбежности гибели революции. У него за спиной могучий хозяин – Америка. В кармане у него пистолет и отмычка. Он готов на все…

И еще человек. У него знакомая нам борода. Он работал лифтером. Теперь он получил ключи от банка. Он должен управлять им. Слипаются над книжкой глаза. Тут же, на столе – пистолет. Нельзя пока без пистолета. Приходят люди. Требуют денег на ясли, на школу…

Враг говорит о гибели. Человек с бородой уверен в победе. Третьему приходится выбирать. Он выбирает Кубу. Как это происходит? Об этом «Новелла» рассказывает интересно, сдержанно и убедительно.

Можно поздравить с удачей актеров. Лев Свердлин не показал нам традиционного темпераментного бородача. И все-таки веришь: это кубинец, сильный и убежденный. Правда на его стороне.

Есть еще один герой в «Кубинской новелле» – кубинский народ. Тут актеры не понадобились. «Мосфильм» пригласил кубинских студентов, и они показали людей, готовых победить или умереть.

«Кубинская новелла» снималась для телевидения. Думаю, все, кто телевизоров не имеет, будут в претензии – слишком велик интерес к Кубе. И почему надо делить: это для телевидения, это для большого экрана. На большой экран должно выходить все, что достойно большого экрана.

Фото автора. 8 июля 1962 г.
Сержант на посту

Разговор в самом главном кабинете московской милиции.

– Гм… На пять дней в милицию… И форму выдать?.. Но, понимаете, это ж милиция… Нет-нет, только министр может решить.

Разговор с министром внутренних дел. Министр говорит: «Да».

Два дня читаю милицейский устав. За городом на лужайке майор Богомолов учит приемам самбо. Милиционер должен быть готовым и нарушителя и преступника встретить.

Форма. Широкие брюки, куртка, фуражка, погоны, белые перчатки, свисток и таинственно скрипящая кобура. Гляжу в зеркало: я или не я?

– Смотрите, форма обязывает, – сказал генерал, которого в милиции надо звать комиссаром.

Действительно, первое чувство: огромная ответственность. Сейчас мне могут задать вопросы, позвать на помощь. Я должен откликаться немедленно. За тем и надета форма, чтобы лучше понять нелегкую службу милиции. Все должно быть по-настоящему. Любопытно, как к новой службе отнесутся знакомые?

Из знакомых первым увидел соседский Сережка. Он заорал на всю кухню:

– Дядя Вася в кино будет сниматься!

Пенсионеру дяде Яше я показал удостоверение. Он глядел на меня так, будто я только что вернулся из космоса:

– Да-а… Что же, на укрепление или в редакции не получилось?.. Да-а… Ну а зарплата? Ну, конечно, послали, куда же денешься?.. Сам?.. Да нет работа, конечно, нужная. У меня племянник в милицейской школе – развитой парень.

Чищу пуговицы, краешком уха слышу, что говорит Вася, старший сын дяди Яши:

– Куда угодно – на стройку, сапоги шить, грузчиком – круглое катать, плоское таскать, но чтоб в милицию, с пьяными пестаться!..

Может, в Кремле поставят или в театре – человек грамотный, – думает вслух дядя Яша.

Сережка провожает меня из дому. Издали с любопытством глядит, как буду «честь отдавать» и «задерживать».

На Ломоносовском проспекте в магазине есть кофейная стойка. Два года по пути на работу я захожу в магазин:

– Кофе и бутерброд…

Продавщица знает меня в лицо. Я потрогал фуражку, поправил погоны.

– Кофе и бутерброд…

Продавщица оглядывается, бледнеет и чуть не роняет корзину с ватрушками.

– Что с вами?..

Оправилась, пробует пошутить:

– Я боязливая… А вам идет форма. – Подчеркнуто точно дается сдача, и улыбка такая, будто все покупатели – близкие родственники…



У метро первые пять вопросов:

– Как пройти в магазин синтетики?..

– Товарищ милиционер, как мне в синтетику?..

Сержант, где тут магазин?.. Ну, эти, дорогие женские рубашки?..

– Вы случайно не знаете, что там дают сегодня, в синтетике?..

– А еще в Москве есть синтетика?..

Снимаю фуражку вытереть пот. А всего лишь два часа в форме.

Я постовой. Когда держали совет, на огромной карте Москвы комиссар отыскал два квадратика:

– Ну, скажем, тут… Отделения: сорок третье и одиннадцатое. В одном месте – море людей у метро «Краснопресненская, а Шмидтовский проезд богат всякими случаями.

Итак, Шмидтовский проезд. Инструктаж – в отделении перед уходом. Стоим в ряд. Придирчивый старшина ищет стрелки на брюках, если у кого не находит – сердится и грозится. Потом даются задачи, потом телеграммы: «Из тюрьмы бежал опасный преступник. Может появиться в Москве. Приметы: высок, волосы черные, на левой руке нет половины пальца. Может иметь оружие». «Из дома ушел мальчик Королев Слава. Одиннадцать лет. Одет в зеленую куртку, брюки спортивные, черные»… В этот час перед сменой милиционеры Москвы запоминают приметы и преступника, и мальчишки, и машины с номером МОП-50–50, которую только что увели…

Если б на асфальте оставались следы от ботинок, мой путь на посту был бы похожим на букву «т» – взад – вперед по улице и в переулок. Подходит старуха:

– Милый, поди попугай!

– Что?

– Ну, попугай, сладу с мальчишкой нет…

– Бабушка, я же не для пуганья. Нельзя так воспитывать.

– Все равно, милый, немножко. Сладу нет…

За спиной голос:

– Ну где же вы?! Вы вечно не там, где надо! – кричит толстый человек с удочками

Толпа.

– Граждане, пропустите!

Где там! Плотный круг любопытных. В середине – отбивная из мотоцикла, растерянный, забрызганный грязью парень, рядом мальчишка держит руками голову – между пальцами кровь…

Скорей к телефону: «Скорую помощь»!» Теперь разобраться: что же случилось?

– Он вот так ехал, машина – раз его!..

– Зачем же милицию в заблуждение… Он ехал вот так… – Показывает в противоположную сторону.

Сам парень – ни слова. Губы дрожат. Под ногами валяются размятые апельсины, бутылки из-под кефира…

Записываю фамилию парня: Николай Поляков, волочильщик завода «Пролетарский труд»…

– Граждане, кто видел, прошу рассказать… Ну, кто же?

Покосившись на карандаш, прохожие начинают спешить. Остаются две яростные женщины и человек с удочками. Они явно не видели происшествия, но с энтузиазмом готовы давать показания, какие угодно…

Стою растерянный. Выручает сам парень:

– Вот что, сержант, отведи меня куда там положено. Я выпил. Всегда – ничего. А тут прямо на шпалы. Сережку чуть не угробил…

Сережку увозит «Скорая помощь». Парня ведут в отделение. Опять толпа:

– Вот уже и повел… А что повел? На свои человек выпил. Милиция у нас…

…Опять хожу буквой «т». Прохожие. Как будто нарочно лезут под самосвалы. Одна секунда дождаться зеленого – нет, мчатся. Вчера я и сам норовил поскорее… А сегодня вдруг вспоминаю шутку зарубежного журналиста: «Хорошие люди в Москве. Приветливые, веселые. Но куда так спешат? Гляжу из гостиницы сверху: старательно хотят попасть под автобус или хоть под такси. Это, увы, не всегда удается…»

Регулирую как могу. В кармане талоны для штрафа. Но, честное слово, не хочется штрафовать. Чуть-чуть дисциплины на улицах, и всем будет хорошо: и шоферу, и тебе, парень в красной рубашке, и мне – неприятно же штрафовать…

– Слушай, старшой. Нет, ты слушай!.. – дорогу загородил пьяный. В руке торт, в другой гаечный ключ. – Ну, выпил. А ты спроси, почему? Я бывший вор, старшой. А теперь завязал. Вот мазут, видишь мазут на рубахе? В командировки езжу, мельницы чиню. Принесешь часы – часы починю… А она обижает. Чуть что – раз, и обидит. Ну был вором. Но теперь-то – мазут. За что обижать?! Слушай, скажи ей… Не можешь. Ну, ладно. Скажи Кудрявцеву – пусть зайдет. Кудрявцев – человек. Скажи, мол, вора Кольку Мишина видел… Нельзя обижать человека!..

Записываю: «Кудрявцеву, участковому, надо непременно сходить к Мишиным». А может, и еще кому надо зайти.

…На посту, у метро подошел лейтенант:

– Сержант! Не спите? Там цветы продают… – И пошел.

Насчет цветов инструкции не было, но раз так – подхожу. Бабка. Корзина – ландыши. Прогнать? Гляжу на киоск рядом. Замок. Да если и был бы открыт, что толку – пустые горшки за стеклом. А тут заря. Нарядные девушки. В такое время как без цветов? Прошел мимо бабки, будто и не заметил. За углом, как нарочно, подбежал парнишка, взволнован:

– Товарищ! Цветы… Вот так нужно! Где продают?..

Парень купил восемь букетов и убежал. Бабка по-своему поняла ситуацию. Сует мятый рубль.

– Бабушка! А ну, проходите отсюда…

С грустью гляжу на закрытый киоск.

Что же было еще на дежурстве? Особенного – ничего. Даже великолепный свисток как следует не опробовал. Задержал мальчишку: он предлагал стаканы выпивальщикам «на троих» – за стакан гоните гривенник и бутылку. Схватил за руку – вырвался. Еще и крикнул из подворотни:

– Крючок! Крючок!

Там же его взял на уши какой-то мужчина…

Был на квартиру вызов. Видно, не первый раз разругались. Он – по зеркалу кулаком. Она – в милицию. Забрали его. Через час она прибегает:

– Отпустите. Сама виновата…

В одиннадцать смена постов. Сидим на диване возле дежурного.

– Что, ноги – хоть отруби? – участливо спрашивает старший из отделения Мосин Семен Григорьевич. – А я вот уже двадцать годков… Если все ходить и ходить – за смену километров двадцать находишь. Но больше стоишь, а стоять намного трудней. Особо зимой…

В отделении душно. Бушует какой-то пьяный. Зверьком из угла смотрит карманный воришка.

– А самое нелегкое, сынок, видеть эти вот лица… И еще: бывает, горько обидят. Иной раз пуля грозит, а тебе: «человек ты или милиционер». Обидно, что есть еще такие.

Ну как, гудят ноги? А ты вот так на скамейку, повыше… Спать теперь будешь – пушкой поднимать надо.

«Я не еду в Донбасс…»

Начальник мне очень понравился. Круглый, как колобок, веселый и разговорчивый. Фамилия Шолохов. Он говорит о рыбалке, о кинофильме «Иваново детство», он собирается купить старый автомобиль.

– Мечта. Я ведь автозаводец, мастером-хромировщиком был… Скажите, а что сейчас пишет тот, основной Шолохов?

Начальнику лет тридцать пять. Из них шестнадцать – в милиции.

– Да, вы же по нашим делам! Что ж, форма сидит как надо… Понимаете, не очень удачно выбрали отделение. Раньше тут действительно было… Народ кто откуда. Одним словом, поселок Очаков гремел. Сейчас нет, дней десять походите, может, что и случится… Будут вопросы, теребите Маковского. Он тут хозяин…

Маковский Николай – старшина. Меня представили старшине как стажера: «Все покажи, расскажи, словом, подежурите вместе».

Идем с Маковским по улице.

– Коля!.. Коля!..

Наверное, что-то случилось. У девушки растрепаны волосы, тяжело дышит.

– Думала, не догоню. Дай мне физику для восьмого.

– Как войдешь – тумбочка слева. Там – для девятого. А для восьмого – под газетой, на полке.

Девушка убегает.

– Вот тут, за ларьком, месяц назад задержал вора. Дюжину сапог утащил…

– Николай, а начальник, кажется, ничего?..

– Хороший. По-моему, всякий, если у станка постоял, на нашей работе будет на месте. С людьми даже нам не всегда надо хмуриться. Иногда улыбнись – толку в тысячу раз больше… А вот мои окна. Зайдем-ка – по чашке кофе…

Николай, как большинство молодых милиционеров, живет в общежитии. Как женился, получил отдельную комнату. У порога коляска для малыша.

– Пять дней человеку от роду, а кричит, хоть веди в отделение… Иринкой назвали, Тамара, познакомьтесь. Это новый товарищ, на стажировке. Так что еще один билет держи про запас… Тамара в кинотеатре администратором… А знаете, как познакомились? Веду троих. Вы еще узнаете, как это троих приводить. «Граждане, – кричу, – помогите!» Тут – Тамара. Схватила одного из троих и со мной…

Пьем кофе…

– Николай, значит, начальник…

– Понравится! В милиции так: какой поп, такая и служба. Поглядишь, в ином отделении: начальник хмурый, злой – ну и все кругом будут такие же… В нашем деле и злость, конечно, нужна. С преступником без злости как же бороться. Но чаще каких людей встречаешь? Ну, нарушил, ну, оступился. Поправь его твердо, но вежливо – скорее поймет. Наш майор на этом стоит. Вам он тоже понравится… Меня учиться заставил. Всего в отделении шестеро учатся. Я в девятом теперь. Со мной вообще вышло забавно. После армии собрался домой, в Донбасс. И тут Шолохов: давай в милицию, кадры нужны. Я плечами пожал: зачем мне милиция? Взял он меня в оборот, часа два говорил. Вот остался… Ну что вы, разве так раньше было в Очакове! Идешь, бывало, чужой, чужой для всех. Даже не представляете, сколько надо было терпения… Батя крутой у меня. Получаю письмо: «Отец – шахтер. А ты не нашел лучше работы… Дом пустует, а сын в общежитии на холостяцкой кровати… Вот что: приеду в гости, если услышу не по имени, а «мильтоном» зовут – забираю домой! И не рыпайся.

Приехал недавно. Вместе по поселку ходили, по общежитиям. Со стороны глядел, как дежурю, с людьми, с начальником говорил. «Ну что ж, – говорит, – если уважение имеешь – работай. А может, к шахтам поближе? Дом ведь пустой. А милиция и там требуется…»

Я бы поехал, пожалуй. Да нет – к людям привык…

Опять идем по поселку. Заходим в магазины, идем к пруду, где копошатся купальщики, поднимаемся в общежития.

– Здравствуйте, Коля!

– Коля, зайди!

Заходим на две минуты. Трое ребят пришивают к майкам белые номера…

– Слушай, как бы площадку для волейбола и пару мячей… Но ты же знаешь – наш «профсоюзный князь» тебя уважает. Поговори. Пусть не жмется. Скажи, мол, меньше хулиганить будут ребята.

– Ну хороши вы – с милицией на профсоюз…

– Да нет, Коля. Ты без формы пойди… Он же тебя уважает…

– А может, проще: соберем по рублю, вот тебе свой мяч с сеткой. И дело с концом. Я тоже буду ходить на площадку…

Идем дальше.

– Друзей у тебя, Николай…

– Узнаешь постепенно, и люди тебя узнают… Случается, не в отделение бегут, а прямо домой: «Коля, пошли!» Бежишь, если и не на службе. Один раз прямо в трусах выскочил. И кто, вы думали, куролесил? Лучший приятель, Толя Синько. Осатанел с получки. Я к нему. Он за ножик: «Зарежу!»… Ну, обезвредил как полагается… Утром приходит: «Ничего не помню…» Показал ему царапину от ножа. Глаза закрыл – стыдно…

Стоим на гулком мосту над дорогой. Рельсы белыми нитками бегут мимо зеленых и красных огней. Говорим о всяких милицейских и не милицейских делах.

– Когда на мост поднимаюсь, почему-то вспоминаю Донбасс Может, и уеду когда-нибудь. А сейчас не могу…

Звоните – 02!

Вечером над крышей у перекрестка загораются красные буквы: «Вызов милиции. Звоните – 02!» Это адрес ваших друзей. Если покой наш нарушит плохой человек, звоните 02. Помощь приходит немедленно.

* * *

Голубая машина. Мне уступают место возле стекла, чтобы больше увидеть. Нас четверо: шофер Виктор Сиротин, лейтенант Критский Сергей, сержант Танцура Леонид и я, тоже сержант.

Тихий дождик. По мокрому асфальту ручьями плывет красный, зеленый и желтый уличный свет. В машине глазком мигает радиостанция.

– Я «Чита»… Я «Чита»… «86» – займите квадрат.

«86» – это мы, патруль по Москве. Вся Москва на карте дежурного поделена на квадраты. На карте – фигурки машин. Мы тронулись, и чья-то рука переместила фигурку. Десятки синих машин разошлись по квадратам, и в каждой – зеленый глазок и голос:

– Я «Чита»… На Павелецкой – 001.

Это условный шифр нарушения. Слышно, чей-то далекий голос ответил: «Вас понял, выезжаю немедленно».

Спускается ночь над Москвой. Все меньше прохожих, засыпают дома. Гулко шуршат колеса запоздалых машин. Гаснут последние окна. Засыпают слесари и министры, бухгалтеры и студенты…

– Сколько людей в Москве?..

– Больше шести миллионов…

– Я «Чита», «29-й». срочно… Адрес: Сивцев Вражек, 4…

В нашем квадрате спокойно. Подобрали, отвезли в отделение пьяного, за неправильный поворот указали шоферу грузовика. И опять тихо шуршит резина по зеленым и красным ручьям.

Ночь коротка. Заря зарю держит почти что за руку. Только каких-нибудь час-полтора остается для кошек. Днем не встретишь кошки на улице, ночью то и дело перебегают дорогу, зеленым глазом провожают машину…

– Я «Чита». Я «Чита»… Всем, всем… Мотороллер «Вятка», красного цвета. Задержите…

И наконец нам:

– «86-й»… Срочно – Шестая улица Октябрьского Поля. Подъезд номер девять. Чердак… Двое неизвестных…

* * *

Дом без единого огонька. В темном, как колодец, дворе ищем девятый подъезд. Сердце толчками считает ступеньки… Третий, пятый этаж… Сколько ж ступеней на этой темной, как пропасть, лестнице?! Крик. Топот шагов наверху, и сразу же тишина.

На площадке у чердака с пистолетом сержант Танцура. Перед ним человек не то растерянный, не то заспанный. Молодое лицо. Черный на красной подкладке плащ. Остроносые туфли, измятые брюки… Что там в кармане, оружие? Нет. Черный игрушечный пистолет.

– Зачем?

– Просто с детства люблю пистолеты…

В карманах пропуск в библиотеку, жевательная резинка в яркой истрепанной упаковке, книжка на английском языке, блокнот с телефонами девушек, паспорт…

Кондарев Юрий. Двадцать шесть лет. Лаборант завода. Окончил техникум. Живет на Фрунзенском Валу. В семье: сестра, мать, отчим.

– Почему здесь?..

– Ушел из дому…

– Давно?

– Четыре недели… Нет, просто так. Решил – надо жить одному…

– А если эту игрушку направить в лицо и крикнуть: Снимайте пальто!»?

– Да, конечно… Но, поверьте, это остатки детства…

– А тот, второй, – кто он?..

– Я был один. Его не знаю. Четыре недели один… Сегодня этот подъезд, завтра еще. Спал на полу…

– Читаете по-английски?.. Ну хотя бы три строчки?.. Зачем же носите книжку?..

– Нравится и ношу…

Составляется протокол. Ответы четкие, с попыткой иронии… Кто он? Преступник? В беде человек? «Романтик-стиляга»? Это выяснят завтра. В нашей машине мигает зеленый огонь и слышен зовущий голос «Читы»…

* * *

Спят троллейбусы в длинной колонне. На трамвайных путях синяя молния варит рельсы. Пахнет горячим хлебом. По дороге на «Шереметьево» пулей промчалась машина – повезла газетные матрицы. Дождь перестал. От кустов, от асфальта поднимается пар.

– Я «Чита». Мотороллер «Вятка» задержан…

Три часа ночи. Светло. Без фонаря делаю записи.

– Сынки, дали бы закурить…

– Закуривай, Александра Терентьевна… Как, все в порядке?

Добродушная сторожиха у магазина добавляет к туману папиросного дыма.

– Споко-о-ойно. У меня надежный сосед… Миша, не замерз?!

Из тумана вырастает молоденький милиционер, отдает честь…

Все спокойно в квадрате. Белая ночь прогнала кошек. На верхушках сосен в парке запели первые зяблики… Спят еще слесари и министры, студенты, бухгалтеры и артисты. А у нас появляется сонная тяжесть в ногах. У «Читы» чуть хрипловатым становится голос… Окна высотного здания позолотила заря. Сейчас пойдут на работу кондукторы и водители. Вот уже шаги за углом. Веселые, быстрые.

Трое мальчишек.

– Здравствуйте. Куда так рано?..

Под рубашками свертки, наверное, с хлебом…

– На работу…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное