Василий Песков.

Полное собрание сочинений. Том 17. Зимние перезвоны



скачать книгу бесплатно

Охотник и мусорщик
Окно в природу

Зимой мы часто видим ее следы – четкая, как на швейной машинке прошитая, линия. След совпадает с лыжней – легче бежать. Ухо на этой магистральной дороге держит лисица востро. Один скачок в сторону, еще один. И вот глубокая ямка в снегу – капли крови, растрепанное мышиное гнездо… За пятнадцать – двадцать метров слышит лиса под снегом мышиные писки, точно определяет место и роет снег так, что белый фонтан взвивается кверху и только хвост остается снаружи. Закусила. И опять держит уши топориком, вся – подобна пружине.

Мыши – главное пропитанье лисы. Но может она прищучить и потерявшего бдительность зайца, и утку, не пощадить гнезда на земле, заберется в курятник. Она охотно ест виноград, опавшие груши, мягкие кукурузные зерна, даже подсолнечные семечки. Однако главное – мыши и другие разные грызуны. И поскольку мелкоты этой повсюду на земле много, лисица живет на огромных пространствах: в Европе – от северных окраин до Сицилии, в Америке – от Канады до Калифорнии. В нашей стране мы встречаем ее повсюду – в европейских лесах, в сибирской тайге, в тундре, степях и горах. Она не боится островных территорий и заболоченных низменных мест. А в горах ее видели на высотах до 4500 метров. Лиса одинаково хорошо переносит большие морозы и не боится жары. При весенних больших разливах она спасается на деревьях. От преследования прячется в норах. Эти убежища она роет сама либо изгоняет из них барсуков. Одним словом, хороший охотник, великолепный, приспособленный к жизни, пластичный зверь.



Особо надо сказать о способностях лисы приноровиться к близости человека. Многие из животных очень чувствительны к беспокойству и могут исчезнуть совсем, если им не оставить заповедные островки территорий. Лиса же, часто попадая человеку на воротник, всегда не страшилась жить с нами рядом. В деревнях ранее она промышляла мышей на гумнах, привлекают ее и курятники. Удивляет сегодня другое: лиса хорошо приспособилась жить в городах. Спасаясь днем в брошенных трубах, на чердаках невысоких строений, в катакомбах всякого лома и хлама, ночью она выходит охотиться и находит обильную пищу на свалках, у мусорных баков и ящиков. И поскольку тут же кормятся мыши и крысы, перепадает лисе и живая добыча.

Для лисы город стал зоной более безопасной, чем лес и поле, где можно попасть на мушку охотнику. В городе лисы и размножаются, причем нередко логово их находят в самом неожиданном месте – на товарной железнодорожной станции, например. Зоологи подсчитали: в Лондоне и Берлине живет сейчас около десяти тысяч лис. Есть они и в Москве, и в других больших городах.

Так природа приспосабливается к все подавляющему присутствию человека. К сожалению, не все в природе столь же пластично, как эта рыжая наша соседка. Многое отступает, а если отступать некуда – исчезает.


Фото из архива В. Пескова. 23 января 1988 г.

Кое-что о хвостах
Окно в природу

«Сорока на хвосте принесла», – говорим о некоторых новостях.

Но почему на хвосте? Понаблюдайте как следует за сорокой и все поймете. Плиссированный, отливающий синевой хвост у нее всегда на виду. По хвосту и мерцающему движению крыльев вы всегда отличите сороку. Но вот из горизонтального полета она переходит в вертикальный нырок. Цирковой номер помогает ей сделать великолепный руль – хвост.

Роль балансира и руля выполняет хвост у многих животных, хорошо бегающих, – у лисы, волка, куницы, гепарда, тушканчика.

Для кенгуру и для дятла хвост – опора. Для обезьян и опоссумов – «пятая рука». На хвосте можно повиснуть и кормиться, пользуясь остальными руками. В Америке мы наблюдали, как опоссум, повиснув на хвосте головой вниз, спокойно спал в кроне дерева.

Белке пушистый хвост помогает планировать и парашютировать при неудачном прыжке.



У кита хвост – и мощный движитель, и весло, и оружие, разбивавшее в щепы лодки гарпунщиков, и угроза сопернику во время китовых свадеб.

Хвост у бобра – великолепное рулевое весло и сигнальный инструмент. Ударяя хвостом о воду, бобры оповещают друг друга: опасность!

У рыбы хвост и движитель, и руль-стабилизатор. Хвост у сома рыбаки называют плёсо.

Хвост у варана и крокодила – оружие, и серьезное. Крокодил сбивает хвостом у воды антилопу, вараны острова Комодо – небольшого оленя.



Для чего у лошади хвост, я понял однажды, когда шел по мещерскому лесу. В одночасье в весенних топях вдруг зазвенели полчища комаров. Спасался я, непрерывно помахивая пучком березовых веток. Подходя к лесному кордону, увидел черного мерина Мальчика. И как-то особо отчетливо понял назначение его хвоста. Хвост спасает от кровососов многих других животных.



В холодное время хвост помогает кое-кому согреваться. Свернувшись калачиком, прячут в хвост чувствительные носы лайки, лисы, песцы.

Звуковым сигнальным снарядом хвост служит не только бобру. В американском штате Вайоминг, скрадывая мустангов, я вдруг остановился как вкопанный от странного звука, похожего на трещотку. Об этом звуке я знал. И, оглядевшись, обнаружил того, кто сигналил: не приближайся! На каменистой земле под сухим можжевельником лежала змея, гремевшая хвостиком. Птица бекас, пикируя с высоты, расправляет тугие перья хвоста – блеет барашком. Это брачная песня бекаса.

Хвост может служить также сигналом зрительным. Белый кончик хвоста лисица использует, чтоб сбить с толку преследователя, – махнет хвостом в одну сторону, а повернет в другую. Такое же назначение черной кисточки на хвосте горностая. Белого зверька на снегу непросто заметить. Ястреб или канюк в поле зрения держит черный кончик хвоста. Но горностай умело пользуется этой отвлекающей меткой.

И все же именно хвост, особенно длинный, попадает в зубы преследователю. Ну что же, в крайнем случае можно частью хвоста пожертвовать. Так поступают ящерицы и некоторые мыши.

Положение хвоста у многих животных служит показателем их нервного состояния. Подергивание кончика хвоста у льва означает крайнюю степень возбуждения и обычно предшествует решительному прыжку. Хвост трубой у собаки – демонстрация смелости и бесстрашия. А хвост поджала – боится. Положение хвоста, его движение – сложная азбука собачьего языка, выражающая много всего: состояние организма в данный момент, страх, любопытство, дружелюбие, злобу.

Бородавочники в травянистых зарослях Африки бегают, подняв, как антенны, длинные хвосты с кисточкой – так легче в семейной группе не потеряться. Семейство одного из видов землероек передвигается, образовав живую цепочку, – сзади бегущий держится за хвост переднего.

У крысы хвост – и руль-балансир, и чувствительный инструмент для ориентации. И наблюдали любопытные случаи: сметливые крысы пользовались хвостом для добывания пищи. Одна опускала хвост в посуду с оливковым маслом, а другая его облизывала.

Ну и конечно, хвост – замечательная игрушка. Понаблюдайте, с каким азартом котенок охотится за кончиком своего хвоста. Молодые львята любят играть хвостом папаши. Есть у меня снимок: игривая зебра зубами тянет за хвост слона.

В живой природе хвост – инструмент очень распространенный. В школьном учебнике по биологии помню рисунок – хвостатый мальчик. Это явление атавизма указывает на отнюдь не божественное происхождение «царя природы». Когда-то очень давно прародителям человека хвост был нужен, как нужен сегодня он многим нашим братьям по жизни.


Фото из архива В. Пескова. 5 марта 1988 г.

Чей нос лучше?
Окно в природу

Все помнят знакомую с детства книжку-малышку «Чей нос лучше?». Речь в ней идет о разнообразии птичьих клювов. И в самом деле великое разнообразие! Давайте припомним. Вот плотный короткий клюв воробья – инструмент для крушения зерен. Совершенства эта специализация достигает у дубоноса – щелкает косточки вишен. У дятла – долото, да какое – увидишь в дереве ниши, пробитые черным дятлом желной, и не поверишь, что это может проделать птица. А вверху на той же елке орудует клест. Клюв у него крючковатый и скрещенный, приспособленный для лущенья еловых шишек. У цапли клюв – острога, точный удар, и добыча прихвачена. А рядом охотятся, процеживая через плоский клюв-ситечко, утки. Таков же инструмент у фламинго. У древнего ибиса, у кулика-серпоклюва, у кроншнепа клювы имеют серповидную форму и хороши для зондирования заболоченных мест. Изящен рабочий инструмент шилоклювки, живущей на мелководьях. Трубочка-клюв у колибри хорош для сосанья нектара. Клюв-ножницы у орла – мощный инструмент плотоядного существа. У колпиц клюв с лопаточками зажимов. Есть клювы, приспособленные для плетения гнезд, для ловли мошкары на лету. Вальдшнеп имеет мягкий чувствительный клюв, которым ищет добычу в лесной подстилке.



Клюв у птицы все равно что рука человека, оснащенная каким-нибудь инструментом. Разглядывая птичьи клювы, обнаруживаешь шилья, долота, щипцы, пинцеты, ножницы, вилки, ложки, трубочки, щетки, расчески. И если птицу мы узнаем, как говорят, по полету, то по клюву мы можем судить об образе ее жизни, местах обитания.



Клюв – это легкое пористое удлинение черепа, беззубая, высокоспециализированная челюсть, покрытая плотным и прочным веществом, родственным волосяному покрову. По мере снашивания конца и боковых частей клюва они обновляются – растут, как ногти.



Некоторые птицы – дятлы, аисты, филины – клювом издают призывные или устрашающие звуки. Некоторые птицы несовершенство конструкций или слабость клюва восполняют добавочным инструментом – стервятники в Африке разбивают страусиные яйца, бросая на них камни, а дятловые вьюрки Галапагосских островов извлекают из древесины личинок колючкой, зажатой в клюве.

Шедевром специализации является загнутый в сторону тонкий клюв новозеландской ржанки, приспособленный для добывания насекомых из-под коры, гротескный «пластмассовый» клюв собирателя плодов тукана, клюв пеликана, снабженный «авоськой» для рыбы.



Самый удивительный клюв был у новозеландской птицы гуйи. Самец и самка гуйи имели разные клювы – в виде прочного долота и в виде тонко изогнутого шильца. Долотом древесина долбилась, а шильцем из нее извлекались личинки. Таким образом, самец и самка кормиться могли только вместе. Но черный гуйя исчез. Последний раз птиц видели в 1907 году. Почему исчезли – не ясно. Но, может быть, роковым для них оказалось как раз «двоеклювие». Специализация хороша, но не чрезмерная.


Фото из архива В. Пескова. 19 марта 1988 г.

Альтруизм
Окно в природу

В конце прошлого года вечером у меня непрерывно звонил телефон: «Вы видели программу «Время»?..» Знакомые и незнакомые люди пересказывали кинорепортаж и просили дать объяснение редкой, запечатленной оператором ситуации из жизни дикой природы.


Бегемот отогнал крокодила от антилопы.


Многие помнят этот сюжет. На водопое крокодил подстерег антилопу импалу. Крепко вцепившись в жертву, хищник старался ее утопить. Но тут неожиданно всплыл привлеченный борьбой бегемот и «заступился», как говорили мне звонившие, за антилопу. Крокодил скрылся, а окровавленная антилопа метнулась на берег, но тут же упала – силы ее покинули. Всех поразило дальнейшее. Неуклюжий громоздкий зверь подошел к антилопе, раскрыл вооруженную клыками пасть и бережно приподнял голову антилопы, побуждая пострадавшую встать. Увы, раны, нанесенные крокодилом, были смертельны. Бегемот отошел, а притаившийся крокодил довершил свое дело.

Киносюжет в передаче сопровождался словами: «Вот так бывает в природе…» Зрителей краткость комментария не удовлетворила. Все хотели понять поведение бегемота, знать обстоятельства съемки – как оператор оказался на месте и снял эпизод, который нельзя запланировать?

Киносюжет при совершенстве нынешних коммуникаций почти одновременно смотрели телезрители всей Земли, и мне без большого труда удалось разыскать очевидца редкого случая. Им оказался кинооператор Дик Ройкассель (Йоханнесбург, Южная Африка). В национальном парке Крюгера Дик стал лагерем у небольшого озера и, направив на кромку берега объектив кинокамеры, ждал событий. К озеру приходила на водопой масса животных, и Дик знал: их подстерегают тут крокодилы.

Ждать пришлось долго. Но операторы-натуралисты – народ терпеливый. При жаре в 42 градуса Дик настойчиво ждал, и на тринадцатый день это случилось.

«Годами выработанное профессиональное чутье заставило меня направить 400-миллиметровый объектив на антилопу импалу, слишком глубоко зашедшую в воду и слишком беспечно утолявшую жажду…

Борьба крокодила и антилопы длилась минут пятнадцать. Вода была красной от крови. И когда до развязки оставалось уже немного, вдруг всплыл бегемот и направился прямо к месту борьбы…

Такого поворота событий я, признаться, не ждал. Крокодил отступил. Антилопа рванулась на берег. А следом за ней пошел бегемот. «Ну вот сейчас он беднягу прикончит», – подумал я, не отрываясь от камеры. Но случилось то, что вы видели на экранах. Больше того, бегемот, попытавшись безуспешно поднять антилопу, вернулся к воде, окунул в нее губы и понес влагу страдалице. Но силы антилопу уже покинули».

Таковы обстоятельства съемки. С крокодилом и антилопой все ясно. А поведение бегемота? Вот тут надо вспомнить слово «альтруизм». На русский оно переводится так: «Бескорыстная забота о благе других людей». Эгоизма – заботы лишь о себе – у людей тоже много. «Своя рубашка ближе к телу» – поговорка известная. Но известна и еще одна поговорка: «Сам погибай, а товарища выручай». При сложностях нашей натуры человеческое всегда противопоставлялось животному, в дикой природе, мол, милосердия нет, там действует закон силы – слабого оттеснят, отбросят, даже добьют. Множество наблюдений эти выводы подтверждает. Природа – жестока, больных и слабых она выбраковывает. Многие видели, как утки клюют хромоножку. Аисты выкинут из гнезда птенца, если чувствуют: корма на всех не хватает – природе выгоднее вырастить двух крепких, чем трех ослабленных. На хилого волчонка мать однажды уставится цепким внимательным взглядом – это сигнал волчатам. И они разрывают хилого брата. Голодные волки разорвут ослабшего в своей стае. Много всего можно вспомнить. Но есть в жестоком рациональном мире искорки, заставляющие вспомнить об альтруизме. Посмотрите, как ловко атакуют вороны ослабленных голубей, как разоряют гнезда маленьких птиц. Но однажды я наблюдал: на нитке, намотавшейся где-то на лапку, вниз головой на суку дерева повис скворец. Орал он безбожно. Пока я соображал, что и как предпринять, на помощь скворцу пришли вороны, точнее, самая сообразительная из них (а может быть, милосердная). Она села на сук и оборвала клювом нитку. Есть у меня достоверные сведения: лиса вертелась у ног человека и, как собака, побуждала его последовать за ней. Оказалось, в проволочную петлю попала другая лиса. На Полтавщине в прошлом году мы вели киносъемку и были свидетелями, как два гуся пришли на помощь утенку, которого все норовили щипнуть. Дельфины не дают задохнуться в воде ослабевшему – поддерживают его на поверхности. Похожее много раз наблюдали и у слонов. Раненого товарища они поддерживают с двух сторон, не давая ему упасть, уводят в безопасное место. Даже и в волчьей жизни иногда вдруг сверкнет милосердие. Известен случай, когда волчица кормила старого своего друга – уже потерявшего зубы волка.

Такого рода случаи интересны для понимания законов жизни, а также «поправок» к этим законам. Случаи милосердия у животных наблюдали наверняка многие. Хорошо бы нам их собрать. Но только никаких вымыслов – точные наблюдения, еще лучше подтвержденные снимком. На этой фотографии вы видите кадр из уникального репортажа Дика Ройкасселя.


Фото из архива В. Пескова. 27 марта 1988 г.

Кончина Лыкова-старшего
Таежный тупик

Вернувшись в марте из отпуска, я обнаружил дома письма и телеграммы: «Скончался Карп Осипович Лыков». А уже через день на вертолете метеослужбы, замерявшем запасы снега в саянской тайге, мы летели над Абаканом.


Карп Осипович.


Я первый раз видел эти места зимой. Белым холстом река стелилась между горами. Кое-где, не сдаваясь морозам, она чернела водой, кое-где по белому вился олений след. Пронизанный мартовским солнцем, суровый сибирский лес стоял по сопкам в дремотном оцепенении. В нужных местах на заданной с осени высоте вертолет обтекал горы. Мигали в кабине глазки снегомерных приборов. «Много ли навалило?» «В среднем – по пояс, но есть места – больше двух метров», – ответил гидролог. Недоступные, непролазные, в снегах потонувшие дебри. Трудно вообразить тут очажок жизни. Но он где-то есть. В ясный день пилоты находят его, не глядя на карту. Сигнал: «Смотрите по левому борту!» И вот мелькнула крыша избушки с дымком из трубы, забегала рядом коза на привязи, человеческий след к проруби на реке… И вот мы уже на земле. Вертолет тотчас же исчезает. Мы стоим по пояс в снегу, слышим дробь дятла, блеяние козы и видим семенящую вниз фигурку, закутанную в три, а может, в четыре платка. Агафья! За восемь лет первый раз она встречает гостей одна.

Бросив поклажу возле порога избы, молча идем по тропинке в глубь леса. Вот оно, последнее убежище старика Лыкова: горка серой земли и над нею восьмиконечный тесаный крест. К кресту веревочкой привязано бронзовое распятие.

Агафья постояла с нами возле могилы. Не заплакала. Ерофей рассказывал: не плакала и когда шила саван, когда засыпали могилу. Но глубоко протоптанная в снегу тропинка свидетельствовала о каждодневном приходе сюда.

Как все было? Мы с расспросами не спешили. И Агафья держалась так, как будто ничего особого не случилось. Попросила помочь откопать погреб. Принесла картошки и репы. Затопила печурку. С обычным застенчивым любопытством взяла гостинцы, особо радуясь снаряжению к фонарю и лимонам – «лимоны-то я недавно во сне видела». И потом уже рассказала в мелких подробностях о кончине, о самой кончине, о похоронах и о том, что было до этого, – как жили осень и зиму, о чем говорили в последний раз.

Главным событием года минувшего было строительство новой избы. В остатках старого родового для Агафьи жилья зимовать было нельзя. Летом Лыковым твердо пообещали помочь. И обещанье начальник управления лесами Хакасии Николай Николаевич Савушкин выполнил. Построить избу тут было и просто, и сложно. Просто потому, что лес – рядом. Сложно потому, что все до мелочи, в том числе и рабочие руки, надо было сюда переправить. Хлопоты экспедитора взял на себя директор лесхоза в Таштыпе Юрий Васильевич Гусев, а ставили сруб лесные пожарники и Ерофей, на долю которого выпала, как он сказал, «медвежья работа» по заготовке бревен. Новостройка еще не пропиталась характерным лыковским духом, пахнет смолою, стены еще не закопчены, изба светла и просторна. Обращая ежедневно лицо в угол, где на полке стоят иконы, Агафья по памяти «воздравие» поминает плотников: Александра Путилова, Юрия и Николая Кокоткиных, Александра Чихачева, Петра Мохова, Ерофея Седова.

Свою часть работы Агафья сделала позже, перед самой зимой – сложила из речных валунов почти что русскую печку. Трудно было со сводами, но сметливая Агафья прикатила с берега бочку, брошенную геологами, распорола ее, своды вышли – лучше не надо. Для тепла служит переправленная сюда геологами железная печка, а кухарит Агафья у каменной – при нас испекла хлебы, в чугунке «для леченья» напарила свежих апельсиновых корок.

Карп Осипович по слабости тела в становленьи избы не участвовал, но очень радовался обновке. Гладя руками стены, всплакнул: «Не придется пожить в хорошей избе». Минувшим летом он был уже дряхлым, забывчивым. Приближенье конца, видно, чувствовал и в последний раз на свой лад попытался устроить будущее Агафьи.

В конце лета прибилась к Лыковым пара единоверцев из Поти – муж и жена. Назвавшись родичами Лыковых, уговорили геологов к ним переправить.

Борода бывшего киномеханика и моленье его супруги пришлись старику по душе. Союз на жительство был заключен. Ерофей, разглядевший в пенсионерах с Кавказа искателей «чего неизвестно», предостерег: «Не крутите голову старику, житье не выйдет. Тут ведь утром – картошка, в обед – картошка, на ужин – картошка. Геологи к этому кое-что добавляют, но вас снабжать никто тут не будет». Это суждение «подселенцы» пропустили мимо ушей – «мы в войну не такое видали». Однако из «тупика» они утекли, объявившись осенью в доме у Ерофея. На вопрос, отчего же не состоялась зимовка, ответили: «Пища нам не подходит и вера не та».

Агафья, вспоминая своих шустрых гостей, разногласия подтвердила: «Цё за вера у них – масло из бутылки едят, молоко сушеное едят, консерву едят. Едак-то надо в миру и жить». Не понравились Лыковым и другие «мирские» привычки неожиданных квартирантов, например справлять ночью нужду в ведерко, не выходя из избы. При всей запущенности быта это для Лыковых было неприемлемо, нетерпимо. Разъяснений и оправданий Карп Осипович слушать не захотел: «У себя там правьте как пожелаете. А тут в доме хозяин – я». На том союз и окончился, к обоюдной радости тех и других.

Навещал Лыковых с той поры один Ерофей. В его жизни в прошлом году случился крутой поворот. Повздорив с начальством, на старой своей работе остаться он посчитал невозможным и подался в охотники. Таежным любительским промыслом он занимался всегда и считал себя годным для охоты профессиональной. В трех часах хода от Лыковых Ерофей построил избушку и в октябре в нее перебрался. Зима показала: таежный промысел – дело тонкое, нужен опыт и знание. Пушнины добыл Ерофей раза в четыре меньше, чем взяли охотники с опытом. Ему, правда, сильно не повезло – оказался по пояс в воде и шел потом три часа к зимовью. В результате обморозил на ноге пальцы и застудил колено. Нога болела, гноилась. По всем правилам по рации надо было вызывать вертолет. «Не позволило самолюбие – проверял капканы, надевая на одну ногу валенок, на другую – сапог». Ближайшей лечебницей для охотника стала избушка Лыковых. Врачевала Агафья тем, чему научил ее красноярский доктор Игорь Павлович Назаров, – парафином и припарками из пихтовой хвои. Лечение было успешным – Ерофей без богатой добычи, но вместе с остальными охотниками выбрался из тайги…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24