Василий Песков.

Полное собрание сочинений. Том 21. Мир на ладони



скачать книгу бесплатно

1999


Всякая всячина
Окно в природу

Как-то, сидя у лампы, я взялся выписывать на листок всякого рода службу животных людям. Тягловая сила, «поставки» мяса, яиц, шерсти, кож, пуха, перьев, мехов, меда и воска, лекарственных средств, навоза для удобрений. Это все продукты животноводства, промыслов и охоты. И это все у нас на глазах. Перечислим еще то, что известно не всем или мало известно. Ну, например, интересный факт: европейские поселенцы (пионеры) в Америке, прежде чем строить ферму, освобождали землю от змей. Каким образом? Брали у соседнего фермера свинью, и за несколько дней она прекрасно с делом справлялась, сама от гремучников не страдая.

Есть еще похожие службы? Сколько угодно. Кошка оберегает нас от мышей, собака – от воров. И много примеров сотрудничества на охоте. Борзые собаки ловят волков и зайцев, норные – лис, кроликов, барсуков. До сих пор сохранилась охота с ловчими птицами (с орлами, соколами, ястребами, даже с полярными совами) на пернатую дичь, на лис, зайцев, даже волков. С прирученными гепардами (в Древней Руси их называли пардусами) охотились на антилоп, со слонами охотились в джунглях на тигров, с хорьками – на кроликов, с бакланами – на рыбу.

Можно вспомнить примеры разной другой службы человеку животных. Почтовые голуби еще недавно были распространенным средством надежной связи. С помощью соколов отпугивают птиц от аэродромов. В Московском Кремле ручных соколов иногда выпускают постращать надоедающих и портящих позолоту на храмах ворон. Обезьян в тропиках приучают лазать по пальмам и сбрасывать вниз орехи.

В медицине много сегодня лекарств синтетических, полученных химиками. Но изначальная основа медицины – лекарства животного и растительного происхождения. Все немыслимо перечислить, назовем лишь мед пчелиный и змеиные яды, муравьиную кислоту, пиявок, вытяжку из пантов (молодых мягких рогов) оленей, медвежью желчь. Многие лечения, связанные с животными, известны с древности. Греки пускали в бассейны скатов и разрядами «живого электричества» исцелялись от некоторых болезней. А на Севере люди давали вылизывать раны собакам. И это была надежная дезинфекция бактерицидной слюной. Пчел и сегодня радикулитчики сажают на поясницу, от той же болезни растираются мазями со змеиными ядами. Пиявки, вытесненные было из практики химическими снадобьями, вновь сейчас применяются.


Яйцо вымершей, жившей на Мадагаскаре птицы эпиорниса. Сколько еды сразу! А скорлупа служила посудой.


Древняя медицина, впрочем, оставила множество мифов о чудодейственных исцеляющих средствах, какими они не являются. Так, на Востоке стойко держится вера в целебные свойства всего, что можно взять у убитого тигра, – кожа, кости, внутренности, зубы, когти, даже усы. Несчастьем для носорогов стали рога, будто укрепляющие мужскую силу.

Этот миф может стать причиной исчезновенья древнейшего животного на земле.

В быту человек с древних времен использует части убитых животных. Из турьего рога пили вино, хранимое в бурдюках из бараньих шкур. Части оленьих рогов служили древним копьем, мотыгой, пешней. Перья птиц во всех частях света были украшеньем одежды, из них делались опахала, метелки, ими набивались подушки, перины. Для райских птиц, страусов и белых цапель яркое оперенье едва не стало причиной их полного истребленья – ими украшались шлемы рыцарей и шляпки женщин. Гусиные перья не так уж давно были главным пишущим инструментом и заготавливались миллионами штук. Иглы дикобразов древние золотили для булавок в прически модниц. На гребни женщинам шли панцири черепах. Из обломков кораллов делали бусы. Ярких жуков девушки Южной Америки до сих пор, как брошки, укрепляют на платья и в волосах. Волосы колонка идут на кисти художникам. Хвост зебры был в Африке символом власти местных князьков. Пестрые, не часто встречающиеся, маленькие ракушки служили индейцам тлинкитам (Аляска) деньгами. Высушенные и тщательно размятые морские губки использовались древними в банях, ваннах и туалетах.

Слоновьи бивни стали бедствием для самых крупных сухопутных животных. Из слоновой «кости» делали бильярдные шары, клавиши для роялей и всякого рода дорогие резные поделки. Несмотря на засилье пластмасс, бивни в цене по сей день.

Кое-что в наше время кажется экзотическим и курьезным. В Африке для стягивания краев раны использовали муравьев-портных. Индейцы в Америке, чтобы скрытно двигаться ночью, не теряя друг друга из вида, привязывали к ногам светлячков. На Руси знаменитые красные (червленые) щиты покрывались естественным веществом, добытым из «червецов». А японцы еще в прошлом веке готовили для военных порошок из сушеных светящихся рачков – незаметного издалека света вполне хватало для чтения донесений и карт. Жесткой шероховатой акульей кожей пользовались так же, как пользуются сейчас наждачной бумагой. А тонкая шлифовка дерева делалась порошком из хвоща (в древнем этом растении – кремний).

И в заключенье – о том, что многих животных люди всегда держали рядом с собой для потехи и удовольствия. В русских домах и трактирах нынешней музыке «из ящиков» предшествовало пение птиц – соловьев, канареек, чижей, варакушек. В деревнях скворечники возле домов стали вешать, вначале не думая о пользе для сада и огорода, а чтобы видеть рядом жизнерадостного певца. Большие ярмарки раньше обязательно посещали люди с ручными медведями. В Нижегородской области, в городе Сергаче, существовал экзотический промысел. Сюда из разных мест лесной стороны привозили осиротевших маленьких медвежат. Тут зверю продевали в ноздри серьгу (отсюда название городка) и обучали всяким премудростям веселить люд. Диковинных, из дальних земель зверей в Европе показывали за деньги или просто для просвещенья народа водили по улицам. Так постепенно родились цирки и зоопарки.

Вся история рода людского проходила рядом с животными. На минуту представим себе, что нет на земле ласточек, светлячков, жирафов, лягушек, стрекоз, слонов, воробьев, муравьев, лисиц, крокодилов, зайцев, божьих коровок… Ну что за жизнь была бы без этих милых соседей?


• Фото автора. 22 января 1999 г.

Лесной сфинкс
Окно в природу

Речь сегодня пойдет о рыси. В дикой природе этого зверя я видел всего один раз. На Аляске мы ехали по Кенаю – необычайно живописному полуострову. Глядели чуть поверх леса на синюю череду гор. Вдруг шофер плавно притормозил и торжественным шепотом произнес: «Lynx…» (Рысь). Прямо возле дороги, метрах в двадцати от машины, стоял и спокойно разглядывал нас поджарый, несколько неуклюжий на длинных ногах коричнево-серый зверь. На снегу четко выделялся его силуэт. Рысь… Столь близкая встреча у дороги с охотником грозила бы рыси потерей красивой шубы. Но сейчас она словно бы понимала: опасности нет. Она разглядывала нас без малейшего беспокойства и не бросилась в лес, темневший у нее за спиной, а шагом, неторопливо пересекла дорогу. Длинные ноги рыси напоминали ходули, но движения были неторопливыми, плавными. Зверь даже не оглянулся, без спешки и паники растворился в заснеженном мелколесье.


Финал охоты.


И много раз я видел этого зверя вблизи в неволе. Но и тут рысь никогда не была суетливой. Даже к лакомой пище подходила она неспешно, брала ее в зубы так, как будто делала тебе одолженье. Часто я видел зверя спокойно сидящим, с устремленным куда-то вдаль взглядом. Выразительные глаза, окаймленные светлым мехом, навостренные уши с черными кисточками волос на концах и бакенбарды делают этого зверя необычайно красивым. Я даже с улыбкой подумал однажды: носить бакенбарды людей надоумили рыси.

Одна из знакомых мне рысей была настолько покладистой, что позволяла заходить к ней в просторную клетку. Входил я на цыпочках, но опасенья были напрасны. Кошка вела себя так, как будто меня и не было. Ее почему-то интересовал ремень на моей фотографической сумке. Она его нюхала и пробовала на зуб. А я сидел не дыша – любовался переливами дымчато-рыжей шерсти с редкими пятнами, белым мехом подбрюшья, бакенбардами, кисточками на ушах и лапами-снегоступами.

Ноги у рыси мощные. Кажется, при «пошивке» этого зверя больше всего материала природа употребила на ноги. Когтей на лапах не видно. Они у рыси, как у всех кошек, «в рукавичках», и на снегу при круглом следе отпечатка когтей не увидишь. Зато о когтях хорошо знают зайцы – главная добыча рыси.

Величина рыси – средних размеров собака. Но это типичная кошка – ночной образ жизни, терпеливость в засаде, стремительность в нападении. Отличный у рыси слух, и повадки кошачьи – независима, осмотрительна. Так же, как кошки, имеет слабость к валерьянке. («Откапывает и ест корни и потом, одурманенная, забыв обо всем на свете, валяется».) Коты у рысей перед весной на свадьбах дерутся, громко мяукают и орут, как наши мартовские коты.

Зоны обитания рыси на земле велики: северные леса в Европе, тайга в Азии, север Америки, включая Аляску. Но рысь повсюду немногочисленна, и по мере проникновенья людей на север зверей становится меньше и меньше, ибо почти не бывает случаев, чтобы, встретив рысь, человек не пустил в ход ружье. На человека рысь тоже может напасть, но бывает это исключительно редко – раненая или преследуемая.


Родственники, между прочим!


На юге у лесной кошки есть родственница – пустынная кошка каракал. Глядя на каракала, сразу обращаешь вниманье на уши. Они большие и тоже с кисточками – чтобы выжить в пустыне, надо особенно хорошо слышать. И в ловкости поджарый, кажется, худенький каракал, пожалуй, рысь превосходит – «подпрыгнув, ловит на лету птиц».

А наша северная соседка предпочитает леса запущенные, непролазные, особое предпочтение отдается местам каменистым. Логово рыси-матери находят нечасто – так искусно оно запрятано. Все же известно: у рыси бывает от одного до четырех котят (чаще – два). Как у волков, самец помогает матери воспитывать детвору. Возмужав, котята вместе с родителями начинают охотиться, постигая науку жизни в лесу. (Родившихся в мае рысят к октябрю уже от взрослых не отличишь.)

Рыси – неутомимые ходоки, хорошо плавают, великолепно лазают по деревьям, терпеливы в засадах. «Сутками могут сидеть неподвижно на ветке. Все внизу у них на ладони, их же заметить почти невозможно». Рыси предпочитают держаться насиженных мест, но при скудности дичи им приходится рыскать – ходить, искать пропитанье. В семейных группах тактика у них волчья: идет след в след и охотятся вместе – законом. Так же, как волки, в азарте убивают больше, чем могут съесть, а иногда, сытые, бросают добычу, даже «не пригубив».

В южной тайге, где выбор дичи для умелых этих охотников очень велик (кабарга, косули, молодые лоси, олени, тетерева, глухари, рябчики и, разумеется, зайцы), рыси не бедствуют. Но в северных зонах, где жизнь бедновата, главное блюдо на столе рыси – зайчатина. Лесная кошка исключительно приспособлена к охоте на этих тоже короткохвостых зверьков – резко преследует бегом и делает большие прыжки, ловко повторяя предсмертные метания жертвы. Один зайчик в сутки – норма для рыси.

Свирепо преследуют рыси лисиц (пищевой конкурент!), но, убив, есть не будут, бросают. Волки к рыси относятся так же, как она к лисам, – преследуют очень настойчиво, но из-за пищи. Рысь ищет обычно спасенье на дереве. И если оно высокое – все в порядке, кошка будет с презрением сверху посматривать на волков. Но если деревце низкое, волки из кожи вылезут – будут прыгать, дергать зубами ветки, чтобы вынудить кошку прыгнуть на землю. Прыгнула – тут и конец. Волки очень любят рысятину. И не случайно.

На Аляске, когда я стал рассказывать индейцу-охотнику о встрече с рысью на кенайской дороге, собеседник мой закивал головой: «Да, да, повезло…» Тут же индеец отправился в сени и вернулся с куском замороженного беловатого мяса. Пока мы всласть говорили о том о сем, мясо жарилось на огромной чугунной «аляскинской печке». Продолжая беседу, сели за стол. Я похвалил угощенье, понимая, что это дичина. Но какая? Оказалось… рысятина. Охота на кошку ограничена на Аляске. Индейцам-аборигенам разрешают добыть одну рысь в год на отведенном участке. Но даже самым ловким в мире охотникам это не всегда удается.

Готовясь сесть за эти заметки, я прочел: рысье мясо высоко ценилось когда-то и европейцами. В средние века рысятина подавалась в замках на званых обедах. Удачливые охотники отправляли дорогую дичину знатным вельможам. На Венском конгрессе (1814 год, праздник победы над Наполеоном) во время застолий подавалось жаркое из рыси.

Повадки рыси изучены недостаточно хорошо. «Ночной зверь, днем отсыпается…» Но ведь именно днем рысей только и видели, как ночью увидишь? «Рысь требовательна в еде – к объедкам своим не вернется». Но вот другое свидетельство: «Возвращается! Грызет промерзшее или протухшее мясо». «Предельно осторожна…» Верно. Но, с другой стороны, описано много случаев, когда рыси беспечно выходили к дорогам, заходили в поселки. В Ярославской области лесник мне рассказывал, как с изумленьем увидел однажды рысь на крыше сарая. Брем постоянно подчеркивает: нетерпима к кошкам, разрывает немедленно. Но я на зообазе в Петушках Владимирской области лет двадцать назад сделал снимок: все местные кошки были в гостях у рыси, сидевшей в клетке, а четыре мурки лежали на мягком боку у рыси, как на матрасе.

«Загадочный зверь», – сказал юконский индеец. С этим соглашаются все, кто хоть сколько-нибудь наблюдал за лесной кошкой. Но в упомянутых противоречиях можно и разобраться. Да, предпочитает свежую пищу, когда ее много – бросает несъеденное. Но, как говорится, не всегда коту масленица. Бывают у рыси и голодные дни – возвращается и к объедкам. Предельная осторожность и вроде бы лопоухость – забраться на крышу сарая… Но особого противоречия тут нет. Рысь – ярко выраженная дикарка, не очень-то человека боящаяся. Врожденная осторожность сочетается в ней с особенной любознательностью, свойственной многим животным. И, наконец, – кошки… Вот тут не знаю, что и сказать. Снимок передо мной. Возможно, от невольничьей скуки лесная кошка проявила гостеприимство к явной родне. А возможно – особый характер. Животные ведь, как и люди, имеют характеры заметно разнящиеся. Красота, выразительный облик рыси… Многие годы в фильмах о животных рысь была обязательным персонажем. В одном фильме, помню, снимали взрослого зверя. Режиссер (кажется, Бабаян) называл рысь эту гением – «Почти как человек понимает, что от нее хочешь». Но однажды «гениальная» рысь, забыв о съемках, пошла, пошла… и скрылась в лесу. Ждали: вернется. Нет, не вернулась. Судьба? Скорее всего, «актриса» погибла. Не приспособленные с детства к жизни в дикой природе хищники погибают. Но съемки были продолжены. На эти случаи киношники держат зверя-дублера. Но у дублера, хотя и был он братишкой ушедшей рыси, таланта актерского не было. «То, что прежде делали за день, сейчас делаем две недели», – горевал режиссер. Характеры! Они разнятся у всех животных, но у рысей разнятся, возможно, немного больше. Отсюда – «сфинкс», загадочный зверь.


• Фото В. Пескова и из архива автора. 5 февраля 1999 г.

Белый скиталец
Окно в природу

Говоря строго, он не совсем белый, он кремовый, желтоватый, иногда почти соломенного цвета. Но бывают моменты в начале зимы, когда он действительно белый, и его непросто различить среди льдов. Белый медведь – самый крупный и самый сильный из всех хищников земли. И обитает он в особых условиях, что называется, на пределе жизни. Его можно встретить на побережье Ледовитого океана, на покрытых льдами пространствах вплоть до Северного полюса и в открытой воде.

Именно плывущим я увидел медведя, когда во время ледовой разведки близ острова Врангеля челноком мы летали на высоте шестидесяти метров. Шум самолета его не смутил. Он не нырнул (хотя мог бы), не повернул в сторону. По прямой линии плыл он строго на северо-запад, уверенный, что где-то за горизонтом наткнется на ледовую твердь.

Белый медведь – близкая родня бурому. Несомненно, у них общий предок. В зоопарках, скрещиваясь, медведи дают гибриды, способные к размножению. Но внешне медведи не очень похожи. Белый по сравнению с коренастым, как бы не имеющем шеи увальнем – бурым медведем имеет тело прогонистое, гибкое. Это особенно хорошо видно, когда нырнувший медведь под водой проделывает сложные пируэты, характерные больше для выдры, чем для огромного зверя.

Полярный медведь исключительно приспособлен для жизни во льдах. Мех с плотным подшерстком и толстый слой жира сберегают медведя от холодов. Ступни у зверя покрыты волосом, что не дает им примерзнуть ко льду. Специализировано питание этого зверя. Главная его добыча – тюлени. Неспешно двигаясь во льдах, он все время осматривается: не мелькнет ли темное пятнышко? К лежащим на льду тюленям медведь искусно подкрадывается. Легче всего это делать ему в торосистых льдах. Но и по открытому молодому льду медведь приближается на верный бросок – скользит, буквально распластавшись на животе и отталкиваясь задними лапами. Утверждают: для маскировки передней лапой он прикрывает черный свой нос. К тюленям может приблизиться и по воде, толкая перед собой для маскировки льдину или погрузившись в воду так, что виден лишь нос.


Люди рядом, а зверь невозмутимо спокоен.


Есть в Ледовитом океане так называемое «кольцо жизни» – широкая полоса открытой воды, повторяющая изгибы подводного арктического хребта. Тут много рыбы, а это корм для тюленей. Тут летом найдет пищу и белый медведь.

Но во льдах всюду есть трещины, и медведи бродят по всему океану, не исключая района полюса, и, полагают, за жизнь (ее срок двадцать – двадцать пять лет) медведь не один раз бывает у берегов Канады и у наших северных побережий.

У кромки суши медведи подбирают все, что выбросит океан. Везенье особое для зверей – наткнуться на тушу мертвого кита. Тут на пир собираются они во множестве. Несколько лет назад у поселка Биллингс около тридцати медведей, сожрав кита, пожаловали к людям, заставив забаррикадироваться их в домах.

Голодные звери едят что попало. В желудках убитых медведей находили веревки, резину, тряпки. В Канаде, на юге Гудзонова залива, в местечке Черчилл медведи облюбовали свалку и ежегодно к ней собираются, как на ярмарку. Их не страшит огонь сжигаемых отбросов. Закопченные, с опаленным мехом, они возятся в мусоре и так же, как в Биллингсе, пугают жителей Черчилла. Зоологи в специальных ловушках на самолетах увозят медведей далеко в океан, но каждый год они собираются снова.

Любопытно, что на огромных ледовых пространствах у медведя есть добровольные спутники, скрашивающие его одиночество, – песцы и чайки. Им достается кое-что со стола «лидера», и они вверяют ему судьбу, по мере сил помогая искать добычу.

К осени звери стремятся приблизиться к суше и иногда заходят на нее далеко (пересекают, например, полуостров Камчатку). На суше медведь ест мышей, птичьи яйца, ягоды, веточки ивы, траву и все, что попадает под руку. Но на суше морской бродяга чувствует себя не очень уверенно и спешит поскорее (медведи великолепные навигаторы!) на свой любимый, покрывающий океан лед. Ко льдам медведям приходится иногда плыть. Мех и жир делают тело зверя непотопляемым, и он десятки километров может двигаться по воде с такой же легкостью и с такой же скоростью (четыре-пять километров), с какими двигался бы по льдам.

На суше медведи ложатся на зиму в берлоги. Беременные самки ложатся обязательно. Самцы же – по обстоятельствам. Голодно, холодно – лягут. А если терпимо, то бродят во льдах и зиму, лишь в пургу и при сильном морозе могут свернуться калачиком и дают снегу засыпать себя. Так в полусне коротают они особо суровое время.

У медведиц для берлог на суше есть излюбленные места. Два из них хорошо известны зоологам – Земля Франца-Иосифа и остров Врангеля. Тут ежегодно десятки белых медведиц лежат в снегу не менее пяти месяцев, и в это время в снежном убежище, обмятом боками матери, появляются крошечные, беспомощные медвежата. В марте – апреле медведица, предварительно оглядевшись, выведет их на прогулку, а дней через пять прямым путем семейство идет знакомиться с кромкой ледового океана, по которому подрастающим малышам предстоят пожизненные странствия.

Медвежат обычно бывает два, изредка – три, очень редко – четыре. Два с лишним месяца медведица кормит их молоком и постепенно начинает приучать к мясной пище. Как ни странно, главная опасность для медвежат в это время – папаши-самцы. Каннибализм – родовая черта медведей, и медведице-матери надо быть постоянно настороже.

Жизнь медведя во льдах однообразна и монотонна. Зверь этот – вечный скиталец, озабоченный поиском пропитанья. Он специализирован для жизни в ледовой пустыне и психически организован более «прямолинейно», чем бурый его собрат. Он молчалив, несуетен, бегает редко (это ему и не нужно), но великолепно лазает по льдам и снежным откосам, с высоты нескольких метров может прыгнуть не только в воду, но и на лед. Ныряя, он способен пробыть без воздуха две минуты и успевает за это время загрести лапами водоросли и положить на зубок все, что под руку попадет. Он исключительно неприхотлив, в том числе и в неволе. Любопытен, осмотрителен. Наткнувшись на лежку моржей, он, зная силу бивней этих зверей, на рожон не полезет – зайдет с наветренной стороны, своим запахом посеет панику, а когда моржи, подминая молодняк, ринутся к воде, спокойно подберет на лежке мертвых и изувеченных. Сила у зверя огромная – полутонную тушу моржа он втаскивает в зубах на взгорок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное