Василий Песков.

Полное собрание сочинений. Том 4. Туманные острова



скачать книгу бесплатно

Водопроводчик поднимает монокль, молча разглядывает сложные астрокомпасы.

– Хорошо. Вечерком заходите…

Проходит геофизик Петя Астахов, ставит на верстачок ящик. В ящике – еще ящик, потом еще. А там – сверхточный хронометр. Надо его перестроить, чтобы замыкал ток один раз в девяносто секунд.

– Хорошо. Посмотрю…

Геофизик облегченно вздыхает:

– Андрей Сергеевич, за эту штуку в Ленинграде мастера не брались…

В мастерской по соседству с пинцетами большие тиски, кузнечная наковальня и какой-то прибор, спрятанный под стеклянный колпак. Полный десяток готовых и еще не готовых заказов: часы, кинокамера, мясорубка, машина для проявления пленки, зажигалка, секундомер, пишущая машинка, объектив, машина для бурения льда. В городе это богатство пришлось бы поместить в пяти мастерских. Тут все делает один человек.

– Водопроводчик… Это что, в шутку?

– Да нет. У него главное дело – вода, отопление. А это так, между прочим…

* * *

И еще один человек за нашим столом – штурман Тихон Михайлович Палиевский. Его комната по соседству с моей в доме под снегом. У штурмана всегда наготове душистый чай. Можно ворошить старые полетные карты и колоть орехи куском песчаника с острова Хасуэлла. Сегодня Тихон Михайлович лежит на кровати, задрав кверху ноги, и, кажется, в пятый раз читает радиограмму от друга, который летает где-то над Северным полюсом. Тихон Михайлович тоже летал над Северным полюсом. Третий год летает у Южного полюса.

Колем орехи. Говорим о житье-бытье в Антарктиде.

– Был у меня полет… Не знаю, седые волосы появляются постепенно у человека, или сразу в какой-нибудь час? Этот полет был два с половиной часа. Самые трудные полтораста минут в моей жизни. Все до мелочи помню. Угол сноса был двадцать четыре градуса, число – 24 марта… Много летали, а в тот раз подумали: конец, будут ребята справлять поминки…

Надо было срочно вывезти людей со станции «Комсомольская». Это по дороге к «Востоку». Километров сто не дошел – вышло горючее. Мороз под семьдесят. Летать нельзя. Но если не вывезти, люди погибнут. Полетели. Пилотом был Яков Яковлевич Дмитриев. Сели около поезда. Быстро посадили людей. Взлетать нельзя – обнаружили неполадку. Представляешь, что за ремонт при таком-то морозе! Целый день провозились. Потом пять часов грели моторы. Бензину осталось – только-только добраться до «Пионерской». Это первая станция между Мирным и «Комсомольской». Вся станция – один домик в снегу.

Ночь. Даем полный газ – машина ни с места. Снег от мороза сделался, как песок, не идут лыжи, и все. Собрали фуфайки, все лохмотья, какие были. Уложили на полосу, облили бензином. По этой полосе и взлетели. А ночь приготовила еще одну «радость» – шторм! Переглянулись с пилотом: да-а… Чернильная темень. Где земля, где небо… Огоньков на крыльях не видно. По радио чувствуем: Мирный волнуется. «Пионерская» тоже волнуется. А нам нельзя волноваться. Собрался в комок, считаю километры, скорость и угол снова.

Выйти на станцию – все равно что маковое зерно на полу в темноте разыскать. А на земле уже настоящая буря. В Мирном не чают увидеться с нами. Подбадривают. По этим бодрым словам чувствуем: положение – хуже некуда…

Загораются красные лампочки – горючего остается минут на десять. По всем расчетам станция должна быть где-то внизу. По-прежнему ни огонька. Прибор показал: проходим радиостанцию. Значит, полоса прямо по курсу. Днем бы мы увидели два ряда бочек. Теперь эти бочки для нас страшнее торпед. Берем круто в сторону. Высота – сорок метров… еще меньше… Не видя земли, опускаемся в темноту. Удар. Тряска. Стрелка альтиметра дрожит на нуле. Земля! Никто ни слова. Открываем дверь – сущий ад, снежный ветер с ног валит. Не выключаем прожектор – может, увидят? Сами видим только ревущую темноту. Нас увидели. Подходят люди, держатся за веревку, чтобы не потеряться. Врач Володя Гаврилов первым вскарабкался в самолет: «Живы?!» Обнимают, чуть не плачут от радости. «Мы вам дали шестьдесят восемь ракет…» – «Мы ни одной ракеты не видели…»

– Вот какие бывают минуты… – Тихон Михайлович берет камень, колет пару орехов. Потом опять читает телеграмму от друга из Арктики. С телеграммой и засыпает…

* * *

Шесть людей за нашим столом. Шесть человек, без выбора, из тех, которые зимовали в Антарктике.


Волосан.


Судьба упряжки

В кают-компании зашла речь о собаках.

– А вы знаете историю на станции Сева?..

Японская станция Сева приютилась на антарктическом острове в двух тысячах с лишним километрах от Мирного. Там жили одиннадцать зимовщиков и пятнадцать ездовых собак. На станцию двигалась смена. Но ледокол «Сойя» поломал во льдах винт и запросил по радио помощи. Американский корабль вывел «Сойю» из ледовой ловушки. О высадке смены нельзя было и думать – на станции кончились продукты, а запас аварийный унесло вместе с айсбергом, на который продукты выгрузили. Надо было спасать людей. Портилась погода. Легкий американский вертолет сумел два раза приземлиться на острове. Одиннадцать зимовщиков удалось вывезти на корабль. Третий раз вертолет с корабля не поднялся. Бросили имущество, приборы, и самое главное – на привязи осталось пятнадцать собак.

В японской печати поднялась буря. Общество покровительства животным требовало суда над полярниками. 6 июля 1958 года в городе Осака поставили мраморный памятник: «Пятнадцати лайкам, погибшим от голода в Антарктиде».

Через год японцы вернулись на станцию Сева. Радость и удивление! Навстречу вертолету, приветливо махая хвостами, бежали две лайки. Уцелевшие псы оборвали привязи, питались пингвинами. Ровно год собаки жили в Антарктиде без человека.

* * *

Пять собак живут в Мирном. Характеры разные, как у людей. Пожалуй, только Малыш и Мирный имеют сходство – оба глупы и трусливы. Дерутся по пустяку, а в большой драке ждут, когда окажется слабый, на него и кидаются. Оба ласковы и безобидны. Их терпят и даже любят. Считают: глупость с возрастом у собаки проходит. Ссылаются на Механика, который будто бы тоже не слыл Сократом.

– Механик!

Из-под снега вылетает здоровый пес, крутит хвостом, ждет мяса или хотя бы ласки. Механик не знает: его позвали для того, чтобы новый человек увидел собачью слабость.

– Волосан!

При этом слове Механик кидается в ближайшую щель. Через минуту он понимает, что обманули, – Волосана поблизости нет. Вылезает и понуро идет в домик к механикам. Это лучшее место в поселке. Под лестницей ворох пакли. Лежи, размышляй. Проходят пахнущие соляркой люди, треплют загривок шершавыми пальцами. Тут всегда найдешь защиту от Волосана. Весь поселок души в Волосане не чает.

Сашка Дряхлов, радист с передающей станции, приходит обедать с жестяным ведерком. Ведерко для Волосана. Выйдет, приставит два пальца к губам. Свист. От домика с антеннами отрывается темная точка. Точка растет, растет и превращается в сильного и красивого Волосана. Последний прыжок через яму, и пес упирается в Сашкину грудь передними лапами.

– Волосан. Волосанчик…

Собака падает около ног. Катается по снегу, вьется вьюном от радости, лижет Сашкину драную куртку.

– Волосан! – пес прыгает через Сашкину руку. Прыгает столько раз, сколько Сашка захочет.

– Волосан. А ну покажи, как ораторы…

Прыжок на стул. Передние лапы – на спинку. Заливистый лай под хохот зрителей. Потом кто-то почти шепотом говорит:

– Механик!

Волосан поднимает шерсть на загривке, горящими глазами ищет Механика.

Два пса, непонятно по какой причине, смертельно враждуют. Механик при встречах прячется. А если не успевает: схватка – разнять невозможно. Не меньше как по десятку рубцов носят враги. У Механика сверх того порвано ухо. Вражда между собаками грозила перейти на механиков и радистов. Решили от греха Механика увезти. Его покровители загрустили. Но спорить не стали. С ближайшим самолетом собаку отправили на станцию «Молодежная». Осталось в поселке четыре пса: два молодых глупыша, Волосан и Старик.

* * *

Старика не увидишь в поселке. По причине преклонных лет и плохого здоровья определен сторожем на свинарник. Мудрый пес понимает: должность так, для отвода глаз – кто будет воровать свиней в Антарктиде! Но что делать. Покорно несет службу.

Очень стар. Глаза слезятся, голоса совсем нет. Брехнуть разок для порядка – и то сил не находится. Целый день лежит у двери свинарника. Тепло. Полная чашка еды. Глядит, как носится Волосан, как бегают два глупыша. Эх, сигануть бы по синим сугробам – болят кости… Эти трое, что они знают? Родились тут. В Антарктиде. Снег – он и есть снег. А Старик многое видел. Лобастая голова лежит на сильных когтистых лапах. Многое помнит лохматая голова! Люди вот приезжают и уезжают. Восемь лет – восемь экспедиций. Каждый год новые люди. А он все восемь лет беспрерывно. Такого срока никто в Антарктиде, конечно, не был. Ни собаки, ни люди… И вот теперь в сторожах. А было время… А может, сон, может, такого в собачьей жизни и не было? Но как же не было! Этот рубец на правом бедре – это же в самолете схватка. Да-а… Какие псы были! Один остался от всей упряжки.

* * *

Родился Старик на Чукотке, в домике у охотника. Снег и лед с самого детства. Но там и лес был. Летишь в упряжке мимо темной лесной стены. Выстрелы. Пахучий костер. Оленье мясо. Сон на снегу – в пушистый хвост надо прятать нос от мороза. И снова бег по бугристой снежной земле. Крик: «Улю-лю-лю-лю!..» Он скоро нашел свое место в упряжке. Он был сильным и умным. Охотник быстро понял, кого будет слушать упряжка, и поставил Старика вожаком. Тогда у него было другое имя. Какое? – теперь он не помнит. Он помнит: к охотнику пришел человек. Повесил около двери шубу с чужими и незнакомыми запахами. Долго горела лампа. Охотник не хотел продавать вожака – что охотник без хорошей собаки! Долго горела лампа. Гость положил на стол большую пачку бумажек. Охотник передал ему поводок.

После дороги по незнакомым местам вожак увидел стаю чужих, таких же рослых собак. Он и тут нашел себе место. Это стоило страшной раны около шеи. Но соперник остался лежать на снегу. А потом стаю подсадили по лесенке к двери странного дома с отвратительным запахом. Рев. Первый раз вожак узнал тошноту. Потом прошло. Вся стая робко сидела возле окошек.


Каждый день на стации рабочий.


– Ах, какие умницы, сидят, как всю жизнь летали, – сказал молодой штурман и кинул крайней собаке юколу.

Откуда штурману было знать, что нельзя одной собаке бросать юколу. Полетела шерсть в самолете. Стая свалялась в один ком возле двери летчиков. Если бы не вожак, разметавший зубами озверевшую стаю, штурман не увидел бы больше своей невесты.

– Ах, какой молодец, старик. Молодец, – говорил штурман, поглаживая бледной рукой искусанного пса. С тех пор и появилось новое имя – Старик…

В Калининград привезли из Архангельска бородатого каюра. Он был самым знаменитым каюром на Севере. В «Огоньке» на обложке была его фотография. Семьдесят лет. Зубы целы все до единого. Шустрый. И голос такой, что шерсть поднимается на загривке:

– Улю-лю-лю-лю-ю-ю!..

Каюр сразу оценил Старика:

– Да, это собака…

Плыли на пароходе. Жара. Качка. Тысячи незнакомых запахов. А потом снег. Чужой снег. Ни одного следа – ни оленя, ни соболя… Антарктида.

* * *

Еду Старику приносят всегда вовремя. Облизав чашку, он глядит в открытую дверь. Снизу ему видно пингвинью шкурку, которую банщик вывесил для просушки, видно край айсберга и синеватую гусеницу вездехода. Еда клонит ко сну. Старик кладет голову на передние лапы и закрывает глаза.

Вездеход оказался удобней собак. Это сразу поняли. Пятьдесят лаек оказались безработными в Антарктиде. Иногда только каюр выносил легкие нарты, и собаки везли гидрологов мерять лед. Однажды упряжка сорвалась с ледяного обрыва. Люди соскочили, собак и сани удержать было нельзя. Высота обрыва почти сорок метров – стая убавилась вполовину. Но работы и тридцати собакам не находилось. От безделья, понятное дело, начались шалости. Умный Старик сразу понял: пингвинов трогать не надо. А которые не поняли, тех давно уже нет. Остались только собаки, у которых была особая дружба с людьми. Прекрасные были псы! Старик всех помнит.

Взять хоть Пирата. Умница! В драке глаз потерял. Ну, за собачью честь можно и глаз потерять. Очень любили Пирата. Жил он постоянно в шестнадцатом доме, у механиков-авиаторов. Утром вездеход отправляется к самолетам – Пират сидит на первой скамейке. Самолет опустился – первым в двери залетает Пират. С полосы один не уйдет – только вместе со всеми. Бывают дни: люди идут, от усталости валятся. И пес еле стоит. В какой-то день комендант задержал Пирата в поселке. Прислали человека с аэродрома: «Давай Пирата – работа не клеится…»

Все понимал пес. Доктор Барашков однажды заметил клочья собачьей шерсти: «Это что? Чтоб следа собачьего не было в комнате!» А каково выпроваживать пса под лестницу, если мороз под сорок и ветер такой, что каждую шерстинку пересчитает. Жалели Пирата. Однако, упаси бог, доктор Барашков узнает – приговор такой же, как за пингвинов. Понял ситуацию пес. Заходил только ночью. Ляжет около двери, погреется, а гимн заиграют, поднимается и тихо уходит.

Доктора Барашкова знали все до единой собаки. Выходит доктор из санчасти или поднимается по лестнице из столовой – псы врассыпную. Доктор был молодой, любопытный. Постигал науку. Интересно знать ему было, как собаки прижились в Антарктиде. Ловил и делал уколы. А кому, скажите, приятно укол получить?..

Когда авиаторы погрузились отправляться домой, Пират единственным глазом глядел на палубу корабля и первый раз за всю жизнь печально завыл.

Люди из новой экспедиции ласково к нему относились. Но пес заскучал, стал рассеянным и однажды в пургу не успел выскочить из-под гусениц вездехода.

* * *

Много было хороших псов. Старик всех пережил, потому что был самым сильным и самым умным. Теперь вот лежи, наблюдай, как ветер качает вонючую пингвинью шкуру, как носится Волосан по сугробам. Пытается поморника врасплох захватить. Пустое дело. Старик это понял в первый же год. С Волосаном, если бы сбросить годочков пять, Старик решил бы померяться силами. Теперь что ж – не обижает, и то хорошо. Умный пес Волосан. К человеку очень привязан, очень любит людей. Прежний хозяин – радист Андрей Арбузов – решил Волосана домой, в Ленинград, увезти. Поднялся на «Обь». В одной руке чемодан, в другой поводок. Попался на глаза капитану. Капитан сказал: нет! Оставил Андрей Волосана на верхней палубе, а сам потихоньку на «Эстонию» перебрался. Встревожился пес. Увидел Андрея и, ни минуты не медля, со страшной высоты прыгнул на палубу стоявшей рядом «Эстонии», Андрей закрыл лицо рукою.

– Сашка, на тебя оставляю…

Сделали операцию. Сашка Дряхлов выходил пса. Теперь и Сашка домой собирается. Опять Волосану предстоит расставание…

* * *

Радисты в Мирном решили добыть Волосану подругу. Долго ломали голову над телеграммой к австралийцам на станцию Моусон: как переводится слово «подруга»? наконец нашли подходящее слово: «леди-дог».

Когда мы летели со станции «Молодежная» и сели заправиться на станции Моусон, австралийцы привели к самолету приземистую, очень спокойную «леди-дог».

– Зовут Мэнди. Родилась на острове вблизи Антарктиды. Надеемся, новое гражданство придется ей по душе…

В самолете Мэнди деловито обошла все сиденья, обнюхала наши промокшие сапоги, ящик с продуктами и принялась за кости, которые вынул из супа радист Соловьев Коля.

В Мирный пошла телеграмма: «Везем!» Сразу получили ответ: «Выходим встречать с Волосаном».

Тридцать пар глаз следили за этим знакомством. Мэнди прыгнула с лестницы и принялась обнюхивать лед. Глянула на великана, стоявшего рядом, и опять стала обнюхивать лед. Волосан растерянно махал хвостом и тоже принялся изучать лед. Потом Мэнди разыскала дорожку и побежала к поселку, будто всю жизнь бегала именно по этой дорожке. Волосан робко бежал чуть в стороне, не решаясь «заговорить» с незнакомкой.

На другой день Мэнди изучала поселок. Волосан по-прежнему бегал чуть сбоку. Мэнди спускалась по деревянным лестницам в домики. Волосан ждал наверху. Глупыши пожелали представиться «леди-догу». Обычно добродушный Волосан так рявкнул, что глупыши упали животами на снег. Конечно, Мэнди заглянула и на свинарник. Старик вскочил было приветствовать гостью. Но тут же улегся и положил голову на передние лапы. На его морде опять появилось философское выражение. А Мэнди и Волосан, учинив ревизию свиньям, побежали гонять поморников. Для влюбленных это, конечно, самое поэтичное дело – гонять поморников.

Сейчас в Мирном живут пять собак: два глупыша, Мэнди, Волосан и Старик.

Фото автора. 31 марта – 24 апреля 1964 г.
«Нептун» в гостях у «Комсомолки»

Первый раз «Нептуна» я увидел на космодроме. Босоногий старик в белой исподней рубахе с трезубцем в руках сидел верхом на Спутнике. Длинная борода путалась в звездах. На бумажном листе в полстены в шутливых рисунках уместилась космодромная жизнь за неделю. Валя Терешкова на высоких тоненьких каблуках, в громоздком скафандре стояла возле ракеты с букетом цветов. На космодромное поле вступал караван журналистов на ослах и верблюдах. Удивленные рыбаки-космонавты – вместо рыбы в невод попала бутылка грузинского «Цинандали»…

Позавчера я увидел рождение очередного «Нептуна». Космонавт Л. (он же художник, он же редактор) лежал на животе у большого листа бумаги. Днем космонавт крутился на центрифуге, решал задачи по математике. Теперь в руках были кисти. Сегодня праздничную газету повесят на стену. Космический центр, как всегда, на несколько минут забудет о срочных и неотложных делах. Смех, остроумные шутки над теми, кто попался на вилы бородатому старику. «Нептун» не взирает на звания и заслуги. Большие газеты летавшим в космос поют только славу, «Нептун» же может поддеть трезубцем. Допустим, ты лихо носишься на машине – сейчас же старик позовет к себе в гости. Хромает учеба, или «украсил» балкон велосипедом, или приземлился в болото на парашюте – пожалуйте к «Нептуну».

Много в газете просто веселых картинок. Вот «пришло пополнение» – девушки в скафандрах и модных плиссированных юбочках. Вот здоровяк голышом и в унтах. Это новичок в космоцентре. Унты ему так полюбились, что не может расстаться с обувкой даже в спортивном зале. «Нептун» смеется над сплоховавшим во время охоты. Охотник на дереве, а рогатый лось, завладев ружьем, сидит, скрестив ноги, под деревом. Двадцать семь «Нептунов». Вся жизнь космоцентра с первого дня появления там космонавтов.

Первый номер газеты родился, когда парни проходили комиссию.

– Тогда я сделал на каждого шаржи. Долго смеялись. Решили: будем делать газету. Название придумали сообща. Нептун – планета. Нептун – бог морей и путешественников. Поселим Нептуна в космосе! С тех пор и живет с нами старик… – Это слова художника и редактора «Нептуна».

Я отобрал из газеты несколько рисунков и попросил художника-космонавта сделать к рисункам короткие комментарии.


Ой, ой, разгони лягушек: я боюсь!

– Это Валя Терешкова и я из-за ветра приземлились в болото.


Пожелание молодоженам.

– Я думаю, тут комментарии не нужны…


Три богатыря.

– Инженер, врач и ученый. Втроем играют против волейбольной команды и выигрывают.


Интересный кадр.

– У нас поголовное увлечение киносъемкой. И на охоте хватались не за ружье, а за камеру…


На хоккей.

– Иногда две команды приходилось умещать в одной машине…


После хоккея.

– Что скажешь! Все ясно…

Вот они, смешные картинки из «Нептуна».


Фото автора. 12 апреля 1964 г.
«Барабаны судьбы»

Телефонный звонок:

– Ты уже видел? Нет? Ну, завидую…

У кассы давка. Старые, молодые, мальчишки…

Экран заливают желтые и зеленые африканские краски. Звучат барабаны. Идут с тюками носильщики. Выстрелы. Падает слон. Последние судороги леопарда. Стада газелей. Пиршество львов. Схватка с питоном. Полтора часа экзотической Африки…

Мальчишки, выходя из зала, в четвертый раз становятся в очередь за билетами. Взрослые звонят знакомым:

– Еще не видели?..

У нас в редакции спор:

– Великолепный фильм!

– Дребедень, зачем покупаем такое!..

Английский фильм. Автор сценария, режиссер, продюсер, оператор и главный герой фильма – одно и то же лицо: англичанин Джордж Майкл. В Африке я слышал об этом человеке – охотнике и ловце зверей для зоопарков. Туристы с кинокамерой на его «дикой ферме» делали редкие снимки животных. Майкл тоже снимал, написал книгу об охотнике в Африке. Теперь он многоликий автор фильма о мире животных, о белом человеке и африканцах.

В споре о фильме надо поддержать обе стороны. Редкий случай: фильм одинаково нравится и не нравится.

Что хорошего в фильме? Африка! Уголки земли, доступные только глазам путешественников, кинокамера привела к нам домой. Африка – единственный континент, где сохранились стада крупных зверей. Белый человек за последнюю сотню лет много ходил с винтовкой по африканской земле. И все-таки пасутся еще в африканской саванне стада слонов, антилоп, буйволов и жирафов. Еще можно увидеть в болотных джунглях дремлющих гиппопотамов и крокодилов. Еще не всех диких кошек – леопардов, львов и гепардов – достала пуля охотника.

Человек испытывает радость, когда видит хотя бы на экране обилие неистребленной жизни. Человека захватывают драматические сцены из жизни природы, где только сильные имеют право на жизнь.

Майкл-охотник и Майкл-оператор с блеском показывает, как много может дать кино в совмещении этих профессий. Мы видим на экране не просто стада животных. Мы видим редкие кадры подсмотренной жизни: забавная драка жирафов, схватка двух соперников-зебр, сцены охоты и купания львов. Я проехал с фотокамерой по Африке две тысячи километров и хорошо знаю: даже в богатом зверями краю получить такие кадры – большая удача. Фильм снимался в заповедных уголках Африки. Есть такие уголки в Конго, в Кении, в Танганьике – львы подходят и обнюхивают машину, путешественнику надо глушить мотор и ждать, пока стадо слонов пройдет к водопою через дорогу. Но даже и тут оператору надо иметь много мастерства, мужества и терпения. Снимать зверя гораздо труднее, чем зверя убить. Многое снято с риском для жизни. Одно дело снять спокойно пасущихся носорогов. Другое дело – раздразнить и убегать от этих свирепых и безрассудных животных. Зритель восхищен кадрами Майкла – оператора и охотника.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное