Василий Гудин.

Так бы сказал Заратустра



скачать книгу бесплатно

«Волей к мыслимости всего сущего – так называю я вашу волю!» Воля к познанию есть воля к завоеванию. Познать поверхностно то, что не пускает к себе вовнутрь. Сковать, опутать, подчинить, связать канатами железной логики то, что не логично по существу, не дать ему раскрыть свое содержание, – воля к познанию Разума, которую человек принимает за собственный инстинкт познания. Материя, как Черные Дыры Вселенной, поглощает светлые мысли Разума, когда они приближаются к ней до критического расстояния и пропадают навсегда за «горизонтом событий». Когда мысли Разума перестанут вторгаться на чужую территорию, подобно завоевателям, когда перестанет Разум лазать в чужой монастырь со своим ученым уставом, тогда, может быть, Материя выпустит их из-за «горизонта событий», наполнив своим содержанием.

Реинкарнация – душа, как виртуальная проститутка, отдается то одному телу, то другому. И это называют бессмертием души и тела! Такая философия рождается на почве полного непонимания материи как живой субстанции, живой природы, нераздельного единства идеального и материального. «Изношенные, изжитые души». Вместе с телом стареет душа, если душа живет в ногу со временем, но если душа обгоняет время, то вместе с душой молодеет и тело.

«Созидающее тело создало себе дух». Живой дух – порождение единства Разума и Материи, так же, как и живое тело. Что первично – дух или тело, дух породил тело или тело породило дух? Человек ли за время жизни выковывает свой дух или дух воплощается в человеке? Как не имеет смысла утверждать первичность Материи или Разума, также не стоит возносить дух над телом или тело считать духовным началом. Лишь в равенстве первоначал откроется людям Вселенская справедливость.

Не может природа сама, рожденная из борьбы противоположных начал, примирить их в своей основе. Осознав себя в человеке лишь только как половину мира, пребывая в каждом из вас, могут эти начала прийти к любви и согласию, если люди к ним прежде придут и будут достойны друг друга.

«Третий – не первый и не второй, это другой, новое существо – для нового надо освободить место. Парадокс: боремся со смертью, рожая детей, поэтому и неизбежно смертны». Это не парадокс, это величайший абсурд мироздания: смертный человек – дитя двух бессмертных начал. Если у двух бессмертных родителей проснется любовь друг к другу и человеку вместо борьбы за власть, то кто может знать, как преобразятся пространство и время. Может быть, в новом мире всем хватит места – и ушедшим, и будущим, и настоящим?

Человечество пребывает во власти сверхъестественного наваждения, навеянного «очевидными истинами» законов природы и сверхъестественной силой Разума. Сверхъестественная сила Материи навевает на человека свое наваждение. Где же взять человеку сверхъестественную силу, которая рассеет сверхъестественное наваждение? Человеку остается одно – силу своего разума, свои силы жизни сделать сверхъестественными.

«Так вдвоем человек бывает поистине более одиноким, чем в одиночестве».

Так часто бывает, что человек пытается подладить под себя свою половину, а половина хочет мерить человека собственной меркой. Так война двух миров заканчивается поражением обеих сторон.

«А кто понял вполне, как чужды друг другу мужчина и женщина!» Кто из вас понял, как глубоки корни этого отчуждения? Они чужды и неразделимы, как мужское и женское первоначала, Разум и Материя. Ибо сказано: «И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть и сердце ее – силки, руки ее – оковы».

«Кого ненавидит женщина больше всего? – Так говорило железо магниту: «Я ненавижу тебя больше всего – ты притягиваешь, но не достаточно силен, чтобы притянуть к себе». Материя, как женщина, хочет принадлежать сильному волевому уверенному в себе Мужчине. Но Разум, как мужчина недостаточно сильный, хочет заставить Материю повиноваться, стать Хозяином в общем доме, подчинить своей власти, чтобы она исполняла второстепенную роль. «Мужского здесь мало, потому их женщины становятся мужеподобными. Ибо только тот, кто достаточно мужчина, освободит в женщине – женщину». «Женщина повинуется от полноты любви». Сила Разума в признании противоположной природы Материи, в преодолении страха утраты единоличной власти. Женщина сопротивляется повиновению недостаточно сильному мужчине, с тайной целью возвысить его до уровня своего представления о настоящем мужчине. Когда сольются две природы в любви, а не в борьбе за власть, тогда преображенный мир уподобится чуду.

«Женщина не способна к дружбе: она знает только любовь. В любви женщины есть несправедливость и слепота ко всему, чего она не любит, и ночь рядом со светом». «В женщине скрыты раб и тиран». Наша женщина, Материя, не знает, что такое «не любит», она или любит или ненавидит, в ней нет холодного равнодушия, как в аристократическом Разуме. В ней страсть и огонь, которым она никак не может зажечь расчетливый Разум и сделать его достойным своей любви, – к дружбе она не способна. Есть в ней, конечно, несправедливость, потому что есть несправедливое отношение к ней. Есть, конечно, и слепота, но если человек поднимет ей веки, то он глазами Материи прозрит глубины Ничто и мир осветится предвечной тайной. Потому «и ночь в ней рядом со светом». Материя – Смерть, которая хочет стать вечной жизнью.

«Браки заключаются на небесах». Брак Разума и Материи совершится на грешной земле и должен повенчать их земной человек в вечном храме любви и согласия.

 
Разум сегодня, как сыч, одинок,
Как на топком болоте ночной огонек.
И Материя-Смерть одинока, без пары,
Друг бы на друга направить их чары.
 

Мир явлений – это мост над бездной, разделяющей два мира, – идеальный и материальный, поле битвы двух сущностных миров. Вступая во взаимодействие в мире явлений, сущности обоих миров рождают новое содержание. Не может быть призрачным мир, объединяющий в себе два сущностных мира, две метафизики. От явления к сущности, от сущности к явлению, – так мир явлений оживляет сущность, сущность дает ему смысл существования, перспективу и цель. Так родится новая Вселенная, Вселенная для человека, так мир явлений станет сущностным миром любви и согласия Разума и Материи.

О Материи, жизни и Смерти

«Материальная причина» выявляется только через отрицание, – считали древние философы. Но современные наука и философия мыслить «отрицательно» так и не научились, «материальная причина» так и осталась непознанной до настоящего времени.

«Превосходство сознания над материей» – постулат, аксиома современной науки. Материя для науки – теперь уж, видимо, навсегда, до гробовой доски человечества, – останется мертвой глиной для скульпторов-идей, субстратом, темной, косной материальной основой. А для философов еще и «злой».

«Пока это лишь грубая демонстрация силы мысли и ее превосходства над материей». Для чего ученые повторяют превосходство идеи, мысли над материей, как будто материя может быть соперником ученой ментальности, врагом идеи и мысли? Ведь материя для них – материал, глина, мясо, наросшее на остове, скелете Разума, бездумное вещество. Ведь это также глупо, как доказывать превосходство мысли над камнем, деревом, землей и небом. Быть может, они сами себя стараются в этом убедить, быть может, все-таки подспудно они чуют в ней достойного врага, врага их Разума, но идеология страха, «Воли к власти», не позволяет объявить об этом во всеуслышание? Материя – мертвая глина. О чем тут вообще можно говорить, о каком превосходстве? кого над кем… или Кого-то над Кем-то? То же самое, если бы скульптор постоянно твердил о приоритете и превосходстве своего таланта над подручным материалом – мрамором, глиной, гипсом и льдом. Отсутствие существа Материи в идеях и мыслях человека – грядущую гибель человечества выдают за идейное превосходство.

Материя, как царственно сильное, но одинокое чудище ищет спасения в душевной простоте человека.

«Хрипящая тишина смерти. Из стеклянных гробов смотрела на меня побежденная жизнь. Мой голос кричал из меня. Мертвая тишина спала и хрипела во сне. Там лежали бессонница и полночь с пьяным взором». – Так неприветлива была со мной Смерть. Что знал я о Смерти? Ничего не знал я о Смерти – сказочном принце, заколдованном белой магией Разума-Чародея в абсолютное зло человеку. «Я тайн разгадал в этой жизни не мало, – А смерти загадку, увы, не – сумел».

 
Жизнь ограничена рамками Смерти,
Смерть не имеет границ.
В старуху с косой вы, как дети, не верьте,
У Смерти, без малого, тысячу лиц.
 

В саду Чудовища-Смерти растет аленький цветочек бессмертия, имя которому «Все возможно».

«Проповедники смерти», что знаете вы о смерти, кроме рая и ада? Как выходцы с того света выходят из смерти, так из Ничто вышла Смерть. Как выходцы с того света мстят вам за предательство и забвение, так Смерть вам мстит за свою отверженность. Что знаете вы о Смерти? Ничего не знаете вы о Ней. Смерть – это «есть» или Смерть – это «нет»? Смерть – это не «есть» и не «нет», Она и то и другое, в Смерти «да» и «нет» сосуществуют одновременно.

«Или не было проповедью смерти – считать священным то, что противоречило и противоборствовало всякой жизни?» Ненавидеть жизнь еще не значит проповедовать смерть. Смерть не нуждается в проповеди, как не нуждаются в проповеди земля и воздух. Проповедь читают те, кто не понимает того, о чем они читают проповедь.

«Они проповедуют смерть, выдавая ее за вечную жизнь», – так говорил я о святошах своего времени. Но разве сегодня что-нибудь изменилось в их проповеди? «Вы хотите вечность за ваше сегодня». А что вы сегодня сделали для вечности? Свечами и молитвами пробраться в вечность? – частные тропинки в вечность не приведут.

 
Душой давно в Небытие,
А небеса о жизни молим.
Не нам святое житие,
Не вышли рожей к этим ролям.
 

Вы сами «сегодня» должны сделать вечность, а не скрестись унижено у ее дверей, вечность временем оживить.

Время – симбиоз жизни и Смерти: во времени рождается жизнь и время ее убивает.

«Будто вновь я стоял в долине смерти: черные и красные выступы скал; ни травы, ни деревьев, ни голоса птиц». Назад оглянувшись, вам кажется, что Смерть удаляется в прошлое. Она из прошлого времени идет за вами следом. Вы утратили мужество глядеть Смерти в глаза. Вы боитесь окаменеть под взглядом этой Медузы-Горгоны, но каменеют ваши сердца под взглядом каменного истукана, имя которому Разум.

 
Из мрака неба глаз луны
Глядит, как будто ищет что-то,
Как будто на дела страны
Из тьмы глядит Незримый кто-то.
 

Человечество подкармливает смерть своими детьми, чтобы она не заглотила весь мир целиком. Смертность людей – жертва, которую Воля к жизни должна приносить Небытию. Такова участь человечества во власти Воли к власти и воли Вселенского Разума. Ибо сказано: «Наши дни на земле тень».

 
Но как в этом мире от века ведется
И будет всегда – «где тонко, там рвётся».
Уйдя на тот свет, я должен не быть,
Общество будет в других людях жить.
 

Смерть не отдаст своих жертв, пока человек не поймет ее существа.

Первобытные люди, т. н. «примитивные дикари», боролись с демонами, называя их имена. Современный же человек самые что ни на есть мистически жуткие социально-исторические феномены тужится объяснить рационально, по-научному, с точки зрения социологии и законов развития общества, лишь бы не видеть страшного лика Смерти.

Разум вверг человечество в летаргический сон, значит, разбудить человечество может предвечное начало, противоположное Разуму, – Смерть. Но люди, чтобы не «проснуться от самих себя», бегут от Смерти, засыпая на ходу еще крепче. Человек, засыпающий смертью. Человечество больше устраивает легкая смерть во сне, чем наяву бороться с этим чудовищем. «Бороться», «чудовище» – ключевые слова в отношениях человека со Смертью, из-за которых не найти вам ключ к пониманию Смерти. «Проснуться от себя самих» в новой реальности жизни и Смерти.

«Нет спасения для страдающего так от себя самого, кроме быстрой смерти». Может быть, смерть – не смерть, а возвращение человека к самому себе, к истокам своего бытия, спасение человека? Может быть, смерть смывает всю грязь, что налипла на человека за недолгий век жизни.

Смертная казнь – наказание равноценное преступлению возвращает человека к его истоку и сути, к его настоящему существу. Когда смерть входит в сознание преступника, потрясая до основания его существо, возвращая преступника к себе самому, тогда преступник сохранит себя, свое Я, может быть, где-то в Ничто, может быть, еще глубже, раз уж закрыт ему доступ на небо. Возможность возрождения, может быть, сохранит, но не исчезнет, как прыщик, с лица земли, отбыв пожизненный срок наказания. Нет, господа либералы, не гуманизм руководит вами и вашим Хозяином, Разумом, в моратории на смертную казнь. Страх Смерти направляет вас, не быть причастными к Ней ни с какого боку, выглядеть «чистыми», как ваш «чистый» Разум, закрыть глаза на ее существо, зарыть сознание в «песок» и не выглядывать оттуда.

 
Последний суд за небесами?
Нам Смерть как высший судия
Пред алтарем Небытия
Последний суд вершит над нами,
Людей без веры или в вере,
Всех присуждая к высшей мере.
 

Вы перед народом запрет на смертную казнь оправдываете тем, что преступник в пожизненном заключении примет гораздо больше мучений, чем нежели сразу отправить его к праотцам. Так что же руководит вами, господа либералы, гуманизм или садизм, или вы народ держите за садиста? Вы справедливое чувство народа выдаете за кровожадность, прикрывая свой страх перед Смертью. Экспансивность вашего «гуманизма», стремление навязать запрет на смертную казнь всем народам и странам выдает с головой ваше истинное отношение к Смерти – что это, как не Воля к власти вашего Господина, Светлейшей Особы, великого Разума, его страх перед чуждой природой Материи-Смерти: изгнать Материю в ипостаси Смерти из каждой сферы общественной деятельности человека, не признавать Смерть вершителем правосудия. Трусость, агрессия, ложь сквозят в этом вашем больном «гуманизме».

«Никто из вас не хочет сесть в челн смерти» и плыть живыми к другому берегу мира, чтобы познать и принять его существо. Вы на этом берегу наживаете капитал, но у Харона тариф стабильный, подкупить его невозможно никаким капиталом, чтобы он вам на том берегу нашел «потеплее» местечко, он всех везет в одно место, откуда не будет возврата боящимся Смерти, не познавшим при жизни тайну другого берега.

 
Сколько живет их, на смерть обреченных,
А сколько их кануло – счет не вели!
У всех у нас статус мертворожденных,
Мы праха позор одолеть не смогли.
 

«Смерть нисколько нас не касается: пока мы есть – смерти нет, а когда есть смерть, то нас уже нет». – Сказал один древнегреческий остроумный философ. Она нас «не касается», она нас косит, размашисто, безустали, ни одной «былинки» не пропускает. И если на эту «бабу» с косой закрыть глаза и думать, что ее нет, то нового покоса ей уже не дождаться, – пеплом станут наши корешки, которые она оставила для новых всходов, будут выжжены вместе с землей атомным взрывом.

 
Смерть – болезнь неизлечимая,
Тут Бога моли, не моли.
Число людей неисчислимое
Унесла она с земли.
 
 
Смерти-болезни доступен любой,
Она любого из жизни вырвет.
Она пройдет сама собой,
Как только все живое вымрет.
 

«Жизнь только по имени жизнь, на деле же – смерть»; «кто знает, может быть, жизнь есть смерть, а смерть есть жизнь». – Сказали еще два философа, заумь которых заблудилась между жизнью и смертью. Если человек не знает, жив он или мертв, какого же черта, я, Заратустра, распинаюсь здесь перед вами и вдохновляю вас на последний подвиг – встретить взгляд Смерти, идущий из Ниоткуда.

 
Чем мы обязаны смерти-уроду?
Смерть – не невеста, глядеть ей в глаза.
Лучше не суйся в эту колоду,
Вытащишь гибель вместо туза.
 

«Как будто что-то неизрекаемое собиралось выйти из него». Неизрекаемое, нет для него слов в языке Вселенского Разума, на котором говорит человечество. Неизрекаемое, у него свой язык и своя тайна, но Разум не дает ему слова, за то, что не хочет говорить на его языке. Неизрекаемое живет глубоко в душе и сердце человека, но не может оформиться словом и давит, томит и безмолвно мучает душу. «В начале было Слово и Слово было Бога, и Слово было Бог».

 
«В начале было слово»,
Стало ложью человека.
Бог, скажи, с какого века
Слово Словом станет снова?
 

Разум лишил Смерть дара речи за то, что она не захотела говорить на его языке, или Разум не захотел её слышать и лишил человека способности понимать язык Смерти? Так или иначе, Смерть оказалась для человека немой. И только «исключительные люди», обладающие «вторым» слухом и зрением, слышат ее тайный голос, взывающий к человеку, когда прилетает к ним Ангел Смерти, весь покрытый очами. «Исключительный человек» уходит из жизни и уносит с собой в могилу тайное воззвание Смерти. Каждый человек должен стать «исключительным», чтобы голос Смерти был наконец услышан и понято, как невозможное через Смерть становится возможным. Не пройдя через Смерть, бессмертия не обрести.

«К 2100 году человечество обретет власть над жизнью и смертью», – прорицают ваши ученые, но Смерть не позволит взять над собой власть «потребляющему» человечеству. Она уничтожит человечество его же руками, как только почует, что сдает позиции. Смерть – не животное, не человек, чтобы поддаваться чьей бы то ни было власти. Многократное продление жизни человека – это не победа над Смертью, это бегство от нее. Повернуть к ней лицо, пойти ей навстречу, в прошлое, вернуть ее жертвы – в этом истинное преодоление смерти. Забудь, человечество, эти слова: «власть над Смертью», кишка тонка завоевывать Смерть. Постижение, понимание, проникновение, приятие приведут к Абсолютной жизненной Правде.

У сознания и подсознания человека различные понимания смерти. Подсознание не знает, что такое смерть, вернее, знает не так, как знает сознание. Когда подсознание в горячке, гневе, обиде охватывает собой человека, овладевает сознанием, человек, не задумываясь, в порыве бешенства, озлобления может подвергнуть себя и близких своих смертельной опасности, а в разгоряченном воображении и весь мир послать в преисподнюю. Королева Смерть правит бал в подсознании человека, Смерть как основа человеческой жизни, а Смерть для самой себя, по своему существу, не является смертью. Поэтому подсознание, содержащее в себе всю эволюцию рода человеческого, не боится Смерти, а боится ее сознание, производное Вселенского Разума.

Мертвое для Разума запредельно, непостижимо, но оно доступно живому разуму человека, потому как Смерть – обратная сторона, изнанка жизненной сути.

«Как цапля, закинув голову, с презрением смотрит поверх мелководных прудов, – так смотрю я поверх копошения серых маленьких волн, воль и душ». Мир прочно сидит на мелководье измельчавшего духа при всей видимости стремительного движения вперед к неопознанной цели. Слишком мелкими видятся Смерти и Невозможному современные воли и души. Так смотрят они, Невозможность и Смерть, с презрением поверх голов человеческих, копошащихся в безыдейном болоте. И жизнь, как цапля лягушку, подбрасывает вверх человека, но лишь мгновение пребывает наверху человек, – разверзается клюв и вниз летит человек по тому пищеводу, которым жизнь связана с пищеварением смерти.

 
Из земной цветущей тверди
Под конвоем безмолвных крестов
Этапом нездешним на каторгу смерти
При жизни нам путь готов.
 

«Нет истины, все дозволено», – так говорила тень Заратустры, темная моя сторона. Если последней истиной является смерть, то что еще удерживает человечество от последней вседозволенности. Негласный договор об условиях взаимного существования? Десять заповедей Бессмертного смертному человечеству, страх наказания? Но что же движет человеком, когда он жертвует собой во имя жизни, в которой его отныне не будет? Откуда в ином человеке такое чувство, переходящее в уверенность, что существование мира без него невозможно, что после смерти он не уйдет из этого мира? Быть может, истина бессмертия сидит глубоко в человеке? Разум утверждает логическую истину: все живые существа смертны, человек – живое существо, значит, человек смертен. Но что-то в человеке сопротивляется этой истине: чем сильнее человек старается убедить себя в абсолютной истине, что этот мир без него обойдется, тем сильнее проявляет себя парадоксальное чувство, что этого не может быть. Ибо сказано: «Чтобы смертное поглощено было жизнью, на сие самое и создал нас Бог».

 
Погибнешь в бою, от болезни ли вялой,
Мир не заметит потери столь малой.
В бесчисленном сонме смертей и рождений
Он не помнит ухода и ста поколений.
 
 
Но здравому смыслу всему вопреки
Нелепое чувство на сердце приходит, —
Как хочешь то чувство умом нареки, —
Что будто из мира никто не уходит.
 

«Нам говорят: «Да, жизнь тяжело нести»; так хочет дух тяжести». Израненную, искалеченную, истекающую кровью выносили люди жизнь на своих плечах из горнила смерти. Поправилась жизнь, обустроилась, оделась по моде, навела красоту и забыла тех, кто выносил ее с поля боя. Но Смерть хранит в себе память отмщения за легкомысленность жизни. Ибо сказано: «Мне отмщение, и Аз воздам».

«Пусть буду я (жизнь о себе) борьбой, и становлением, и целью, и противоречием целей. Моя воля, кривыми путями должна идти». Шла воля к жизни кривыми путями, раздираемая противоречиями, – искала свой путь и цель. Вдруг видит жизнь, как прет прогресс прямой дорогой к ясной означенной цели. – Раз уж он такой самоуверенный, значит, знает, куда идет, – подумала жизнь и потащилась сзади прогресса. Не ищет более жизнь ни цели своей, ни своего пути, положилась на мощь прогресса, решила, что путь и цель у них общие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28