Василий Ефимов.

В плену фиолетовых зеркал



скачать книгу бесплатно

© Василий Сергеевич Ефимов, 2017


ISBN 978-5-4474-3945-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Стояла темная ночь. Шел дождь. На горизонте сверкали молнии. В воздухе висел туман вперемешку с дымом. Отовсюду неслись огненные стрелы. Воздух был пропитан металлом и кровью.

Скрежет железа, хруст костей и воинственные крики, смешанные с предсмертными стонами. Будто неистовые звери, люди рвали друг друга в клочья, насыщая мокрую тьму феерией кровавых оттенков. То был кромешный ад. Шла война. Словно Сатана погрузил землю в черную агонию, а сам сидел где-то наверху, и с радостью наблюдал, как кипит внизу родная стихия.

Винсент находился в самом пекле, пробивая секирой себе путь сквозь несущуюся толпу разъяренных варваров.

Раскидав и убив несколько воинов, он заметил бегущего на него огромного варвара с коротким, но широким мечом и мощным круглым щитом. Он был силен, Винсент никак не мог ранить его. Топор снова и снова попадал по большому щиту. Последний удар. Секира разрубила дерево и отсекла кисть, еще один взмах красиво снес голову. Забрызганный вражеской кровью с ног до головы, он рванулся вперед, нырнул в чертову гущу, рубя тела на части.

Пропала усталость, влилась энергия в тело. Он не чувствовал, что спина рассечена и проколото левое плечо. Винсент стал неразрывен с насыщающим потоком гневного безумия. Ему хотелось продолжать эти мгновения вечно. Снизу-вверх, с заносом он снес еще одну голову, развернулся и рассек живот воину нападавшему сзади.

В раненое плечо попала стрела. Винсент сломал ее, не вынимая, и хотел продолжить схватку, но еще дюжина вонзилась ему в спину, а одна горящая попала прямо в живот. Он упал на колени, держа секиру обеими руками. В глазах помутнело. На него летело огненное ядро. Оно пригвоздило его тело к земле, распластав, обволакивая горящей жижей.

– Значит вот, какая она, смерть, – разум погрузился в непроглядную бездну, а эти слова, как одна строчка с троеточием застыли посреди тьмы…

Глава 1. Сын палача

Мгновение.

Винсент открыл глаза.

Он находился в невесомости внутри прозрачной капсулы, посреди фиолетового цилиндрического помещения. Перед ним стоял худосочный седой длинноволосый человек, держа в руке светящийся шар с которого на пол плавным потоком сквозь пальцы стекала сияющая пыль.

– Где я?! – спросил Винсент. Он не помнил ничего, даже собственного имени, но почему-то лицо старца (точно так же как и шар в его руке, и тёмно-фиолетовый свет вокруг) было ему знакомо. D?j? vu. Одновременно у Винсента присутствовало чувство необъяснимого раздражения.

– Тебе не нравится, что я делаю? – лицо старика исказила зловещая ухмылка. – Но поверь мне, куда меньше тебе понравится встреча с ликвидаторами!

– Где я?! – Винсент упёрся руками в прозрачную стенку капсулы.

Старик щёлкнул пальцами.

Капсула растворилась, и Винсент плавно опустился на фиолетовый пол.

Оглядев себя, он заметил, что весьма неплохо атлетически сложен и это тоже казалось знакомым. На нем не было ничего кроме серебристых трусов.

– Что это за место? – спросил Винсент, окинув взглядом пустую цилиндрическую комнату.

– Инкубационный изолятор для обработки информационно-энергетических систем вроде тебя, – ответил Горнер, ухмыляясь.

– Что!?

Из-под пола выросло мягкое дутое кресло. Старец сел в него и выпустил из руки светящийся шар. Тот застыл в центре комнаты ближе к потолку, и вокруг стало светлее.

Глядя на этот летающий предмет, с которого сыпалась блестящая пыль, Винсент предчувствовал неприятности.

– Да расслабься ты, что напряженный такой?

Из-под ног у Винсента поднялось такое же кресло.

Старик, ухмыляясь, смотрел ему в глаза.

– Чему ты радуешься!?

– Я все равно переделаю тебя и получу за это полтора миллиона кредитов психокинета!

– Что ты несёшь, старый болван!? – Винсента бесила эта знакомая язвительная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.

– Ты такой дерзкий. Прямо как я когда-то.

– Что всё это значит?! Может, ты объяснишь, где я, чёрт возьми!! Зачем ты все время ухмыляешься!? И почему я в одних трусах?!

Старец залился смехом.

У Винсента кровь вскипела. Он вскочил с кресла, но не смог сделать и шага. Светящиеся верёвки обхватили его тело и пригвоздили к креслу.

– Спокойно.

– Отвечай! – Винсент пытался вырваться. – Отвечай старик! Что происходит!?

Глядя на рывки мускулистого тела собеседника, намертво закреплённого в кресле, старик опять рассмеялся. Ему откровенно нравилось видеть все эмоции, которые испытывал Винсент в тот момент. Это доставляло огромное удовольствие.

– Приятно познакомиться, меня зовут Горнер!

– Иди к черту!

– Если б ты знал Винсент, сколько раз ты точно также представал передо мной. Каждый раз это так забавно. Жаль только, что результат, которого я жду, пока не выходит. Ну, ничего, будем пробовать снова и снова, пока не получится то, что надо. Кстати твоя память… вряд ли она тебе понадобится в ближайшее время.

Кресло и веревки растворились. Винсент оказался в капсуле, которая зависла под светящимся шаром. Блестящая пыль ветвящимися потоками сыпалась по прозрачной оболочке. Улыбаясь, Горнер смотрел Винсенту в глаза, ожидая чего-то. Светящийся шар пронзил помещение молниями, и капсула исчезла в вихре электрических разрядов.

Винсент погрузился в сплошной свет и со страшной скоростью понесся куда-то вниз…

**

Во главе королевства Вельгерманфранц стоял Стешлерн – расчётливый и строгий правитель. Он был потомком легендарного царя-завоевателя Стэфеньеля-стального. Того самого, который поднял со дна мертвую Атлантиду, а затем скончался от заложенного в неё проклятья, за что и стал бессмертен в памяти народов. Жаль только, что после его смерти древняя земля снова погрузилась в пучину океана.

Стешлерн-строгий, жил в роскошном замке, построенном из камней редкой породы под названием «грантомрама». Добывали этот строительный материал, как говорили, у ворот в преисподнюю неподалёку от долины чертей. Право на его добычу, судя по сказаниям, предоставлялось после предъявления тридцати невинных душ. Главное свойство этого материала состояло в ослаблении действия всех видов магии.

Центральное здание-скульптуру (в виде слившихся воедино крылатого ангела и рогатого демона) окружали зубчатой формы стены с шестью высокими башнями. На их острых крышах стояли гигантские каменные существа: наполовину люди – наполовину страшные горгульи. Эти статуи человеческой внешностью были обращены к центральному зданию, а чудовищным проявлением к внешнему миру. Облик замка олицетворял вечную двойственность мироздания. Так считал Безликий – великий зодчий. Позади замка простиралась площадь, на которой производились казни. Она была выложена теми же камнями, что и весь замок.

На казни простых людей разрешалось приходить бесплатно, а вот чтобы посмотреть на смерть графов, советников короля и им подобных, приходилось платить золотом. В такие дни площадь окольцовывала стража. Цена за пропуск напрямую зависела от чина осуждённого. Народ не жалел своих денег. Самым востребованным зрелищем были казни священников.

Когда-то давно посреди дарящего смерть придворного участка был возведён величественный эшафот довольно странной архитектуры. Он представлял собой огромный каменный пень, от которого в разные стороны расходились шесть мощных корней, являвшихся ступенчатыми дорожками к месту казни. Из эшафота торчали два длинных рога, в центре находилось место, откуда по пояс торчала зубастая безглазая тварь. Она засовывала ноги осуждённого себе в рот и прикусывала, затем своими мерзкими руками принуждала беднягу класть голову на свой плоский и твердый череп. Тогда палач вынимал секиру из стояка в форме молящейся дьяволицы, и отрубал голову, после чего тварь выплёвывала труп. Огромный топор представлял собой неповторимое произведение искусства: расписная рукоять и само лезвие были испещрены именами всех великих людей, живших когда-либо на этой земле. Каждая буква, вычерченная на благородном металле, олицетворяла творческое вдохновение мастера-художника. Зачем это было сделано, неизвестно. Король захотел, чтобы было так, и тогда наняли самого искусного кузнеца, которого потом, его же творением и казнили, за то, что он намёком возразил этой прекрасной идее. Каждая буква на благородном металле была с любовью вычерчена мастером. Если доводилось казнить великих людей, то их имена почётно возникали на орудии справедливости суда. Жаль только, что однажды тварь пришлось убить, поскольку она чуть не сожрала палача, столь дорогого королю, хотя самому исполнителю приговоров было искренне жаль создание, с коим он столько лет вместе работал.

Мертвое чудовище вынули, эшафот переоборудовали, превратив его ступенчатое возвышение овальной формы, сделав всё из стали. Вместо рогов из него теперь торчало два очень длинных прямых кола, на которых были наколоты черепа недавно вымерших великанов. Не то что раньше, но всё равно красиво, особенно когда ветер трепал на больших головах красные длинные волосы.

Не изменился только стояк для секиры. Та же дьяволица с потрясающей фигурой. Она стоит на коленях, руки и голова подняты вверх, рот с клыками открыт, и в него почти полностью уходит рукоять секиры. Её создатель жил некогда при дворе. Его прозвали «Безликий». Он всегда ходил в черном балахоне, закрывая капюшоном голову. Когда спрашивали, почему у него нет лица, он отвечал, что ночь забрала его. Зодчий издавна жил на этой земле, служа своим королям. Говорили, что однажды ночью, после того как ему исполнилось 350 лет, он создавал чертеж очередного дьявольского сооружения. Тогда же тени схватили его, и унесли с собой. Ночь забрала избранного навсегда.

Талантливый архитектор и скульптор, был очень дорог королю, ведь полностью весь замок и площадь с эшафотом строили некогда по его чертежам. Тварь, которую пришлось убить, тоже являлась произведением фантазии мастера. Сначала это была просто экзотическая статуя, украшавшая эшафот. Однако после того, как исчез Безликий, она ожила, став отличным помощником палача. Тварь способствовала притоку народа на площадь во время свершения правосудия.

Палачу тоже не хватало Безликого, поскольку обыденными вечерами, когда зодчий принимался записывать свои архитектурные и скульпторские идеи, к нему приходил Варлонн. Вместе они беседовали о скором наступлении апокалипсиса и о том, как все скоро погибнут. Им обоим нравилась эта тема, которая никогда не отвлекала мастера от работы, а только подбадривала.

Новый эшафот был произведён по чертежам пропавшего зодчего. Теперь процесс отрубания голов был таким же, как и везде: осуждённые просто становились на колени и клали голову на место, предназначавшее для её снесения, после чего наступала зримая толпой смерть.

Спустя месяц после кончины твари, у палача Варлонна родился сын. Этому событию он был очень рад и на пирушке, которую устроил король, в честь праздника весны, совпавшим с появлением на свет ребёнка, напился до бессознательного состояния. Людям такой профессии увеселительные напитки всегда были противопоказаны, дабы не нарушать деятельность мозга, чтобы всегда совершать точные движения топором. Но на сей раз было простительно.

Жена Варлонна, Эпилия, некогда в детстве потеряла родителей. Когда они, пересекая Атлантический океан, вместе плыли на корабле к королевству Абролисэр, в надежде навестить далёких родственников, на их судно напали пираты. К счастью, поблизости оказался один из военных кораблей королевства Вельгерманфранц, возвращавшихся из далёкого плавания. Пираты были уничтожены штурмом. Удалось спасти больше половины пассажиров корабля.

Маленькую осиротевшую девочку, которая не могла промолвить ни слова, забрал с собой генерал армии. Её привезли в замок. Молодой, тогда ещё, король, взглянув на милое прекрасное создание, решил оставить его при дворе.

Эпилия выросла и полюбила (не смотря на дикий нрав и руки, созданные специально, чтобы казнить) потомственного палача Варлонна и, спустя некоторое время, вышла за него замуж….

Родившегося сына назвали Лютором. Мальчик рос, отец казнил, мать помогала в политических вопросах советнику короля, поскольку правитель считал, что она вносит гармонию в решения и сглаживает их чересчур агрессивные стороны. После того как ребенку исполнилось шесть лет, Варлонн стал брать его с собой, чтобы тот вблизи созерцал акты исполнения смертных приговоров. Лютор с детства привык видеть смерть.

Варлонн частенько ругался с Эпилией и иногда бил её. В разгар страстей он любил приговаривать, что когда-нибудь отрубит ей голову. Всегда, когда жена убегала в слезах, палач заразительно смеялся.

Эпилия всё прощала мужу. Её дух был сломлен уже очень давно. Она искренне верила, что любит его, ведь жизнь есть жизнь, а любовь зла. Народ тогда считал, что у исполнителей смертельных приговоров, жёны непременно являлись грязными потаскухами. Эпилии пришлось смириться с этим тяжким клеймом. Все сплетни и слухи о ней распространялись не только при дворе, но и среди простого народа. Самым ужасным для окружающих было то, что она обладала необыкновенной красотой.

Цирюльник короля (в прошлом наёмный убийца), толстая женщина-кузнец, производившая инструменты для пыток, её тупоголовый муж-тюремщик, придворная гадалка-провидица и королевский монах. Таковым у этой семьи был основной список знакомых, который с некоторой осторожностью можно было назвать друзьями.

Гадалка-провидица Риана частенько заходила и навещала семью палача. Она была пожилой женщиной приятной внешности, внушающей доверие и покой. Ей очень нравился маленький Лютор. Риана всегда старалась чем-то угостить его и при возможности похвалить. Но мальчику не очень нравилось такое повышенное внимание. Стоило Лютору заболеть, как добрая знакомая тут же приходила со свежим целебным снадобьем, которое вмиг снимало недуг, как рукой. Жена палача всегда была искренне благодарна своей пожилой подруге за доброту.

Королевский монах Гилберт иногда приходил поболтать с Эпилией насчет её маленького сына. Он предлагал отдать ребёнка в послушники, когда тот подрастёт, дабы избавить от страшной судьбы в будущем – судьбы палача. Варлонн относился ко всему этому с юмором, ему даже нравилось слушать такие разговоры, поэтому священника он никогда не прогонял.

Однажды Эпилия шла с маленьким Люротом домой от цирюльника, который преобразил её прекрасные волосы, и заодно подстриг сынишку. По пути им встретился Гилберт. Эпилия как обычно разговорилась с ним. Лютор ненавидел этого священника с седой бородкой одетого в чёрную рясу. Он как всегда испытал к служителю божьему сильное отвращение и, взяв в руки грязь из лужи, испачкал одеяние монаха.

– Пожалуйста, простите моего сына! – извинилась Эпилия.

– Не извиняйтесь, всё в порядке. Бедный мальчик, мне так жаль его.


Прошёл год.


Лютор, повидав за прошедший день всех счастливчиков, которым отрубили головы, отправился с отцом в третью восточную башню замка, где находился их дом. Перед тем как ужинать, они посетили банный зал, поскольку оба за день с ног до головы испачкались кровью. Это помещение представляло собой большую комнату с узорчатыми стенами. Там, в каменный рифленый пол была погружена большая глубокая металлическая ванна круглой формы. В центре потолка находился огромный разбрызгиватель, с которого время от времени выливалась волна тёплой воды. Помывшись и переодевшись, отец с сыном пошли ужинать.

Все сели за стол. Тут как раз в гости пришла Риана. Она продолжила трапезу вместе с семьёй палача. Несколько мгновений все наслаждались ужином.

Варлонн, откусывая очередной кусочек, от хорошо прожаренного вырезка свинины, краем глаза сначала взглянул на провидицу, потом на облокоченный к стене расписной топор с запёкшейся кровью.

– Эпилия, – начал Варлонн, повернув голову к жене. – Ты не против того, что я принёс сегодня секиру, домой? Я хочу как следует её почистить и отлакировать рукоять.

– Нет, конечно, дорогой.

Ненадолго воцарилось молчание.

– Эта свинина,… она подгорела! Эпилия, ты совсем разучилась готовить! Такое блюдо, даже наш дрянной повар сварганил бы получше!

– Можешь не есть если не хочешь, – спокойно ответила жена палача.

– Тебе, должно быть, показалось? – вмешалась Риана. – Я бываю у вас часто, и каждый раз еда просто восхитительна!

– Молчи, старая ведьма! Ты ещё глупее, чем моя жена! Как ты можешь нормально вообще что-то понимать! Эх, если б ни её красота, я бы уже давно…

– Давно что!? – с гневом перебила Эпилия.

– Как… ты… мне… надоела, – Варлонн криво улыбнулся, встал, взял в руки секиру, и разрубил тарелку своей жены пополам. Еда и осколки разлетелись в стороны, а лезвие с запёкшейся кровью глубоко вошло в дубовую доску стола. – Может отрубить тебе голову!? Да и подружке старой заодно!

Эпилия в слезах убежала в спальню. За ней последовала Риана.

Палач взглянул на оцепеневшего сынишку и залился смехом.

Лютор с трудом понимал, почему отец ведёт себя так. В такие моменты ему хотелось убежать из дома. Подождав пока радость Варлонна закончится, мальчик отправился в свою комнату. Палач, поняв, что спать с женой ему сегодня не суждено, отправился на ночлег в зал для гостей, там стояло несколько отличных готических диванов.

Риана сидела на кровати вместе с Эпилией.

– Успокойся, всё будет хорошо. Как ты вообще вышла за него? Он тебя недостоин!

– Варлонн не был таким! Он изменился, после рождения сына. Его словно подменили.

– Бедный мальчик, как ему не повезло с отцом, – посочувствовала Риана.

– Он хочет, чтобы сын тоже стал палачом. И я не пойму, зачем Варлонн стал брать его с собой на казни? Он же ещё совсем маленький! Я говорила ему об этом, а он очень злился. Я же не могу справиться с ним, он такой сильный.

– Ну, ничего, бог поможет нам.

– Если б ты знала, сколько раз я молилась ему.

– Тебе сейчас нужно поспать.

– Останься у нас, уже поздно.

– Нет-нет, мне нужно идти! Где комната Лютора? Я хочу с ним попрощаться.

– Как выйдешь в коридор и направо, там увидишь.

– Спокойной ночи, Эпилия. Всё когда-нибудь изменится к лучшему.

– Буду надеяться. Спокойной ночи.

Риана открыла бордовую деревянную дверь и вошла в комнату.

– Лютор, я знаю, ты не спишь, малыш, – ласково произнесла придворная гадалка и села на кровать.

– Тётя Риа?

– Я зашла, чтобы спросить, – она немного помолчала, – Ты бы хотел, чтобы твой отец изменился и больше никогда-никогда не обижал ни тебя, ни маму?

– Да.

– Тогда вот, возьми, – Риана протянула маленькую белую фигурку палача, держащего в правой руке секиру. – Следующей ночью, когда все уснут, ты проснешься. Отнеси это на эшафот, оставь там и ложись спать.

Провидица удалилась, к выходу её проводил слуга. Мальчик заснул, держа в руках фигурку.

Утром Варлонн как обычно взял с собой сына на работу. В тот день без голов остались 12 человек. Одним из этих «счастливчиков» оказался священник Гилберт. Королю донесли, что монах заключил с дьяволом сделку, целью которой было осквернение церкви. Стешлерн просто не мог не вынести приговор, поскольку был такой прекрасный повод, да и пополнить казну золотом, от пришедшей толпы людей, тоже не мешало. Площадь была переполнена.

Кончился день, довольными остались: народ, палач, и король. Только у Лютора настроение было как у приговорённого.

Варлонн пребывал в прекрасном расположении духа. Он даже похвалил жену за отличный ужин. Но Эпилия с сыном весь вечер молчали, слушая комплементы и рассказы о приятных ощущениях испытанных во время отрубания голов. Каждодневная смена настроения Варлонна напоминала волновой график, и это было в порядке вещей. Вечер подошёл к концу, и все пошли спать. Варлонн снова отправился на ночлег в зал для гостей, поскольку чувствовал, что Эпилия не в настроении. Лютор лелеял себя надеждой, что благодаря этой белой скульптурке его жизнь измениться в лучшую сторону, и отец станет вести себя хорошо.

Население замка уже давно погрузилось в сон. Была глубокая ночь.

– Вставай, вставай, пора! – звучал чей-то мягкий голос.

Эти слова произносились до тех пор, пока Лютор не проснулся. Открыв глаза, он разглядел потолок, потом стены. Готическая мебель, украшавшая комнату, казалась кучкой застывших чудовищ, которые кого-то поджидали. За большим окном было совсем темно, поскольку луну и звёзды закрывали облака. В правой руке почувствовалось тепло. Лютор скинул одеяло, привстал и открыл ладонь. Фигурка слегка засветилась. Мальчик встал и подошёл к двери. Она самопроизвольно открылась. Стояла дьявольская тишина, казалось, что вокруг всё вымерло. Лютор выбежал на улицу. Ворота крепостных стен были уже открыты, будто замок сам хотел, чтобы мальчик сделал то, что посоветовала ему Риана. Лютор поднялся по ступенькам на эшафот, и положил фигурку на пол. В этот момент он тотчас оказался в своей кровати, накрытый одеялом.

Наступило утро. Раньше всех проснулся сын палача, он встал с кровати, вышел из своей комнаты и отправился туда, где спал отец. Дверь в зал для гостей открылась. Лютор застыл у входа, оцепенев. … Все стены и пол были запачканы кровью, всюду разбросаны кусочки внутренностей. На одном из диванов лежал мертвый Варлонн, его туловище было сплошной дырой, будто его изнутри что-то взорвало. Лютор подошёл к обезображенному телу отца.

В центре дыры, проделанной в палаче, был его легендарный топор, окровавленное лезвие которого глубоко вошло в обшивку шикарного дивана.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7