Василий Цветков.

Белое дело в России: 1917-1919 гг.



скачать книгу бесплатно

В 1917 г. вера в позитивное влияние представительных структур была весьма велика. Осенью продолжалась практика их созыва. 14 сентября начались заседания Демократического Совещания (1500 делегатов), созванного на основе представительства беспартийной, «нецензовой» общественности: Советы рабочих и солдатских депутатов, крестьянских депутатов, профсоюзы, кооперативы, земельные комитеты, Союз железнодорожников, действующая армия и флот, почтово-телеграфные служащие, казачество, Крестьянский Союз, союз учителей, национальные организации, городское и земское самоуправление. Но временные, нерегулярные представительные собрания считались уже недостаточными. Бывший министр юстиции, член народно-социалистической партии Зарудный (соавтор Керенского по акту 1 сентября) предложил создать постоянно действующий законосовещательный орган на основе Демократического Совещания. Из состава Совещания на основе куриального представительства от общественных организаций был сформирован Демократический Совет. Тем не менее общим изъяном и Совета, и Совещания признавалось отсутствие в их составе «цензовых элементов» (термин «буржуазия» стремились не употреблять) (20).

Большинство же политиков было убеждено в необходимости привлечения «цензовиков» к работе, даже несмотря на их потенциально «правые взгляды». Представители социалистических партий устами своих лидеров, меньшевиков И. Г. Церетели и А. Н. Потресова, также заявляли о коалиции с «цензовыми» ради сохранения единства страны и армии перед угрозой наступления немецких войск. Провозглашался приоритет общегосударственных интересов над классово-партийными (упрек, который обычно адресовали действиям большевиков). Наиболее близкими «цензовыми» структурами признавались различные торгово-промышленные организации, с представителями которых Керенский встречался накануне Демократического Совещания. Наиболее приемлемым для представительства интересов «цензовиков» считался бывший министр торговли и промышленности в 1-м и 2-м составах Временного правительства – А. И. Коновалов (21).

13 сентября и. о. управляющего министерством юстиции, член ЦК трудовой народно-социалистической партии А. А. Демьянов предложил Керенскому проект создания «постоянного съезда представителей народа при Временном правительстве». Появился новый термин – «предпарламент». Создание этого органа считалось необходимым осуществить «волей» Временного правительства и по тому принципу, который оно само сочтет нужным (на этом основании был окончательно отвергнут вариант создания «предпарламента» только на основе Демократического Совещания).

22—23 сентября прошли совещания Керенского с представителями Демократического Совещания и «цензовиками». Практически во всех выступлениях высказывались предложения по созданию нового правительства на основе коалиции «социалистических» и «цензовых» элементов и формированию совещательного «предпарламента» на той же основе. Один из обсуждавшихся вариантов представительства: ? – из состава Демократического Совещания, которое «приглашает» остальную ? – из цензовых элементов и делегатов от органов местного самоуправления, которые дополняются представителями советов на пропорциональной основе («паритетное представительство трудовых и цензовых групп»).

Споры вызывали вопросы перераспределения полномочий Предпарламента и правительства: контроль за работой правительства со стороны Предпарламента, подача запросов, законодательная инициатива, консультативные функции и т. д. Итогом совещаний стало упразднение Директории и формирование последнего коалиционного кабинета Временного правительства, а также создание «Совета Российского Государства» (термин, предложенный В.Д. Набоковым), позднее, учитывая предрешенный вопрос о форме правления, названного Временным Советом Российской Республики, или, кратко, Советом Республики (22).

Новая правительственная декларация, опубликованная 25 сентября 1917 г., провозглашала, что Совет Республики создается лишь для содействия правительству: «… В целях общения между правительством и страной будет создан Временный Совет Российской Республики из представителей всех слоев населения, каковой Совет должен иметь своим назначением оказать Правительству содействие в его законодательной и практической деятельности». Избранный и начавший свою работу Демократический Совет должен был целиком войти в состав Совета Республики (23). Предварительный проект закона о Предпарламенте составлялся Демьяновым, а окончательный – членом ЦК кадетской партии, масоном, участником Юридического Совещания, специалистом по уголовному праву М. С. Аджемовым. Он взял за основу законодательные положения по статусу Государственной Думы («Учреждение Государственной Думы»), однако полномочия Совета были в рамках этих положений существенно ограничены. 27 сентября, отвергнув предлагавшиеся варианты, связанные с ограничением полномочий Временного правительства, считая, что «правительство имеет суверенную власть до Учредительного Собрания и никому своего суверенитета… уступить не может», Аджемов передал проект на рассмотрение Юридического Совещания. Но Совет Республики обсуждал только дела, «вносимые на обсуждение особым постановлением Временного правительства», а поэтому заключения Совета носили, по существу, не решающий, но консультативный характер, и правительство по-прежнему принимало решения единолично. Совет получал право обращения с запросами в соответствующие министерства. Данные запросы должны были рассматриваться в недельный срок, но могли и игнорироваться министерствами «по соображениям государственной безопасности». Правительство могло прерывать сессии Совета.

28 сентября 1917 г. Юридическое Совещание обсудило проект Аджемова и приняло его «в целом», предоставив Предпарламенту право «подготовительной разработки законодательных вопросов», но при этом ограничив характер законотворческой деятельности Предпарламента исключительно совещательными функциями. 30 сентября проект был предварительно рассмотрен в Министерстве юстиции и утвержден на заседании правительства. 3 октября положение о Совете Республики было утверждено на заседании правительства. Численность Совета (с учетом входивших в него 388 членов Демократического Совещания) увеличилась до 555 человек – 167 членов Совета Республики, «назначенных» правительством, пополнили его состав. 34 места получили представители «торгово-промышленного класса», 75 мест – кадетской партии и остальные – 70 мест – такие организации, как Союз земельных собственников, Союз домовладельцев и др. Совет московских общественных деятелей, например, был представлен в Предпарламенте 15 членами. Одним из обязательных условий представительства Союзов был их всероссийский характер, заключавшийся в наличии региональных отделений. «Местные» союзы (создаваемые в отдельных городах, губерниях и уездах) в Предпарламенте не представлялись. Примечательно, что обслуживать Совет должны были канцелярия бывшей Государственной Думы и ее приставская часть, а заседания проходили в бывшем здании Государственного Совета – в Мариинском дворце в Петрограде (24).

Председателем Совета стал авторитетный социалист, бывший министр внутренних дел 2-го «коалиционного» состава Временного правительства, член ЦК партии эсеров Н. Д. Авксентьев. Большинство обсуждавшихся вопросов касалось, прямо или косвенно, положения на фронте и в тыловых гарнизонах, по которым «цензовики» занимали позицию, принципиально не отличавшуюся от тезисов, озвученных еще на Московском Государственном Совещании. Участие «цензовиков» в «реальной политике», хотя бы в законосовещательной структуре, представлялось многим перспективной возможностью для того, чтобы не только усилить свое влияние на правительственный курс, но и добиться объединения «всех государственно настроенных элементов», «контактов между всеми несоциалистическими группами», «установления твердой внутренней политики». Актуальной представлялась необходимость противостояния советской власти, о чем высказался Аджемов: «Главный вопрос заключается в том, удастся ли Предпарламенту выдержать репутацию, сумеет ли он дать отпор Советам рабочих и солдатских депутатов…» «Нельзя сомневаться в том, что Совет Республики и советы депутатов противопоставлены друг другу». Его поддерживал Оболенский: «… в правительстве возникла мысль противопоставить Советам, до созыва запоздавшего Учредительного Собрания, какой-либо суррогат народного представительства. Этот суррогат и был создан в виде Предпарламента». Милюков надеялся создать в Предпарламенте работоспособный «цензовый блок», с помощью которого можно было бы ограничить влияние «левых партий», особенно большевиков. Руководящую роль в Совете и в сеньорен-конвенте (Совете старейшин) играли эсеры и меньшевики (большевистская фракция ушла после первого же заседания Совета). Совет старейшин, по замечанию Набокова, можно было назвать «синедрионом», поскольку «подавляющая часть его состава были евреи», а «из русских были только Авксентьев, Пешехонов, Чайковский» и сам Набоков.

Итог подвели «Биржевые ведомости», отмечавшие: «Как бы ни относиться принципиально к этому суррогату парламента, раз признана настоятельная необходимость создать орган общения Временного правительства с населением, хотя бы при помощи более чем несовершенного представительства, то правы те, которые настаивали, чтобы этот орган был и создан и созван Временным правительством… как бы велик ни был авторитет Демократического совета или Центрального исполнительного комитета Советов в глазах отдельных групп и классов населения, это все-таки организации без определенных функций, лишенные общенародного характера, государственно-правовой санкции, а следовательно, и общенационального значения».

В Предпарламенте работало 12 комиссий, председательство в которых поручалось представителям «социалистических организаций», а товарищами числились представители «цензовиков». В комиссии по обороне ведущее место занимали генерал Алексеев и войсковой старшина А. И. Дутов, а товарищем председателя был Шингарев. В комиссии по иностранным делам работал П.Б. Струве. Важно отметить, что Струве и Алексеев (а также Н.А. Бердяев и В. В. Шульгин) были проведены в качестве делегатов от Совета общественных деятелей. Товарищем председателя комиссии по выработке мер для борьбы с анархией и контрреволюцией числился Винавер. Набоков, бывший товарищем председателя в комиссии по иностранным делам, назвал создание коалиционного правительства с участием кадетов, открытие Совета Республики «последней попыткой противопоставить нечто растущей волне большевизма» (25).

С позиций формирования политического курса Белого движения создание Совета Республики можно считать первым опытом создания модели управления, при которой единоличная власть пыталась опереться на относительно широкий представительный фундамент. Позднее подобная модель будет неоднократно практиковаться с целью достижения легитимности белых диктатур на подконтрольных им территориях.

Совет Республики начал работу 5 октября 1917 г., но уже днем 25 октября 1917 г. был «низложен» действиями Петроградского военно-революционного комитета, как и Временное правительство.

Что же касается многочисленных общественно-политических и военных структур, составлявших реальную или потенциальную основу будущего Белого движения, то после «подавления корниловщины» многие из них либо оказались под запретом (Союз офицеров), либо отошли от легальной работы (Военная лига, Союз воинского долга и др.). Остававшиеся легальными возможности противодействия «социалистическим экспериментам» советской власти и деструктивным действиям Временного правительства концентрировались главным образом вокруг генерала Алексеева, ставшего, правда на несколько дней, начальником штаба Главковерха Керенского, а также осуществившего арест Корнилова и ставшего членом Предпарламента. Возможно, именно эти обстоятельства способствовали ему, бывшему начальнику штаба Главковерха, в создании «Алексеевской организации», ставшей основой будущей Добровольческой армии.

Считая первоначальным планом создания организации наброски в записной книжке Алексеева от 18–20 октября 1917 г., нельзя не отметить наличие в них характерного для конспиративной работы разделения на пятерки-«звенья» (5 офицеров, 50 солдат), состав которых подбирался офицерами «на свою ответственность» из своих подчиненных («10 солдат своей части, георгиевских кавалеров», «исключительно добровольцев»). Звенья объединялись в роты, а роты – в полк. Но, с другой стороны, «организация» повторяла принципы создания ударных подразделений из наиболее боеспособных солдат и офицеров, формально продолжавших «оставаться в составе своих полков». «Организация» декларировала «отсутствие партий», «отказ от политики», и поэтому военная составляющая в ней сразу стала преобладать над политической, хотя план Алексеева и предусматривал создание при «организации» специальной «политической части» (позднее воплощенной в Политической канцелярии во главе с полковником Я.М. Лисовым). Финансирование предполагалось как в форме «сбора средств», так и за счет «самообеспечения» (одно из звеньев-«пятерок» составляло «кооператив») (26).

Первоначальный сценарий выступления «Алексеевской организации» мало чем отличался от плана «Союза офицеров» в канун выступления Корнилова: «При неизбежном новом восстании большевиков, когда Временное Правительство окажется неспособным его подавить, выступить силами организации, добиться успеха и предъявить Временному Правительству категорические требования к изменению своей политики». Показательно, что ударные батальоны еще в дни «корниловского выступления» были готовы к защите Ставки и по инициативе командира 1-го ударного революционного полка полковника В. Манакина еще 27 августа 1917 г. настаивали на незамедлительном созыве в Могилеве «съезда командиров всех ударных частей и частей смерти» (27).

Осенью 1917 г. Алексеев продолжал активно использовать свои личные знакомства со многими ведущими российскими политиками, легальными (Предпарламент) и запрещенными структурами, вынужденными прекратить свою деятельность («Республиканский Центр»). На заседании Совета Республики 10 октября 1917 г. Алексеев критиковал правительственную политику за частую смену командного состава и настаивал на «немедленном возвращении в ряды армии офицеров, обвинявшихся по подозрению в контрреволюционности». Несмотря на то что уже 31 августа Керенским был опубликован приказ, запрещавший «политическую борьбу в войсках», самочинные «заарестования начальников» и «смещения и устранения от командных должностей начальствующих лиц», без санкции следственных властей или прокурорского надзора, революционное беззаконие в армии и на флоте стремительно нарастало (28). После «подавления корниловщины» в армии были произведены «проверки благонадежности» и в отставку было отправлено около 15 тысяч офицеров и более 20 чинов высшего командного состава. Алексееву приходилось заботиться о трудоустройстве офицеров, ставших безработными. В письме к Родзянко он отмечал: «Если Москва и Петроград соберут по 200.000 р., мы обеспечены и протянем руку помощи не только привлеченным, но и некоторым выброшенным на улицу офицерам в связи с делом Корнилова. Таких много… нам нужно образовать комитет для сбора и передачи средств». Алексеев договорился о приеме группы уволенных офицеров на фабрику «1-го Российского товарищества воздухоплавания» с ее директором С. С. Щетининым (губернатор Екатеринославской губернии в 1919 г.).

Для прикрытия подпольной работы использовались также благотворительные и медицинские организации. Алексеев реорганизовал существовавшее в Петрограде, основанное еще в 1880 г., общество «Белый Крест» (его возглавила супруга генерала) и структурное подразделение Общества борьбы с туберкулезом «Капля молока». Переводить средства и пожертвования этим и подобным организациям было гораздо проще, чем непосредственно финансировать боевые политические формирования. Социальная направленность их работы не должна была вызывать подозрений. «Белый Крест», одновременно с переездом Алексеева из Петрограда в Ростов-на-Дону, открыл здесь свое отделение и с начала ноября располагал уже лазаретом, перевязочным пунктом, складом обмундирования и «отделением пропаганды», работая совместно с «Алексеевской организацией». Даже после занятия Ростова красногвардейцами в феврале 1918 г. «Белый Крест» не только продолжал снабжать Добровольческую армию медикаментами и бельем, но и отправлял в ее ряды офицеров и юнкеров, готовил антибольшевистское восстание. «Капля молока» была «одновременно и питательным пунктом, и нелегальным управлением «этапного коменданта» – члена Правления «Общества», полковника П. А. Веденяпина, направлявшего добровольцев из Петрограда «лечиться на минеральных водах» (29).

Республиканский Центр, эффективно осуществлявший взаимодействие военных, политиков и коммерсантов, получил серьезный удар после ликвидации т. н. «Корниловского мятежа». Приход к власти большевиков, проведение декретов о запрете кадетской партии, национализации банков и другие распоряжения нового правительства существенно ограничили возможности политической оппозиции. В условиях начинавшейся гражданской войны для продолжения антисоветской, антибольшевистской работы, координации ставших нелегальными военно-политических и деловых кругов требовалось создание новых организаций, ориентированных почти исключительно на подпольную работу. В условиях «борьбы с корниловщиной» уцелели небольшие полковые объединения, хотя и немногочисленные, но достаточно сплоченные, менее вовлеченные в «публичную» политическую активность по сравнению, например, с «Союзом офицеров». Они действовали в Гвардии, кавалерийских полках, артиллерийских бригадах, военных училищах, в большей степени сохранивших (в отличие от армейской пехоты) свой кадровый состав и особую «корпоративную этику».

Так, еще весной 1917 г. генерал-майор П. Н. Врангель, прибыв с фронта в Петроград, принял активное участие в создании «военной организации в столице, располагающей хотя бы небольшими военными силами и могущей выступить в нужную минуту». По его инициативе среди гвардейских офицеров стала формироваться группа, готовая поддержать военное командование в случае «анархических выступлений». Врангелю удалось привлечь кадры в организацию, созданную на основе стрелкового полка 1-й гвардейской дивизии, возглавляемую бывшим однополчанином полковником А. П. Пален. Связь со Ставкой осуществлял назначенный ординарцем Корнилова поручик П. Шувалов. Однако недостаток контактов с другими военными союзами привел к тому, что в момент выступления Корнилова петроградская гвардейская организация оказалась не готовой оказать содействие продвигавшимся к столице частям 3-го корпуса генерал-лейтенанта А. М. Крымова (30).

Известны также офицерская организация Гвардии в Измайловском полку под руководством капитана И. Д. Парфенова и Гвардии в 3-й артиллерийской бригаде. Накануне выступления Корнилова усилилась активность полулегальных флотских организаций («ОН» – «Организация Непенина» и «ОК» – «Организация Колчака»), пользовавшихся легальным прикрытием Союза офицеров флота (31).

Еще одним «неформальным» центром военно-политического противоборства объективно суждено было стать тюрьме в г. Быхов, где находились военные, обвиняемые в подготовке «государственного переворота» под руководством Корнилова. В сентябре здесь была написана т. н. «Быховская программа», составленная арестованными. Она существенно отличалась от той, с которой Корнилов выступал месяцем раньше, надеясь на взаимодействие с правительством Керенского (32).

Победа в войне, укрепление дисциплины в армии и порядок в тылу по-прежнему оставались в этом документе, но первые же пункты программы выдвигали обязательные условия для этого – «установление правительственной власти, совершенно независимой от всяких безответственных организаций, – впредь до Учредительного Собрания, установление на местах органов власти и суда, независимых от самочинных организаций». Так победа в войне неразрывно связывалась с проблемами государственной политики. Последний (6-й) пункт программы провозглашал: «Разрешение основных государственно-национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного Собрания». Головин очень точно определил «Быховскую программу» как «основу Белого движения» (33). В ней был четко сформулирован тезис о непредрешении, а также определен курс на создание военно-политической основы государственной власти, необходимой и единственно возможной для победы в войне и созыва Учредительного Собрания. «Быховская программа» стала впоследствии сущностью «Конституции генерала Корнилова».

Немаловажно также остановиться на отношении Временного правительства к советам рабочих и солдатских депутатов, советам крестьянских депутатов. Выше уже отмечалось их именование «самочинными организациями», как по политико-правовой терминологии того времени именовались организации, возникшие «снизу», «по воле масс», и что не всегда носило уничижительный смысл. С 10 марта, с момента начала работы контактной комиссии, призванной согласовывать действия правительства и Совета (от Петросовета переговоры вел Ю.М. Стеклов (Нахамкес)) единоличная власть правительства, столь категорично декларируемая его представителями, постоянно оспаривалась Петроградским Советом, считавшим свои полномочия не менее легитимными. Политика правительства поддерживалась Советом по принципу «постольку-поскольку». Способом разрешения противоречий признавалось создание коалиционного состава правительства посредством вхождения в его состав представителей советской власти. Но создание коалиций с советскими и одновременно с цензовыми элементами признавалось неэффективным и Лениным, и Керенским. Еще меньшей была готовность к компромиссам со стороны военных и правых политиков. На Московском Государственном Совещании атаман донского казачества генерал Каледин заявлял, что «для спасения Родины» «все советы и комитеты должны быть упразднены как в армии, так и в тылу, кроме полковых, ротных, сотенных и батарейных, при строгом ограничении их прав и обязанностей областью хозяйственных распорядков». Оглашенная тогда же декларация депутатов IV Государственной Думы требовала «сохранения полной независимости» правительства от решений «исполнительных комитетов советов и т. п. организаций, не выражающих мнения и воли всего народа», предполагала, что органы самоуправления «должны заменить все местные организации, созданные явочным порядком и присвоившие себе власть управления».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40