Василий Цветков.

Белое дело в России: 1917-1919 гг.



скачать книгу бесплатно

О поддержке Корнилова заявили и другие военные объединения. 13 августа Корнилову было вручено обращение, подписанное 10 организациями (Военная лига, Союз Георгиевских кавалеров, Союз воинского долга, Союз «Честь Родины», Союз добровольцев народной обороны, Добровольческая дивизия, Батальон свободы, Союз спасения Родины, Общество 1914 года, Республиканский Центр). Считалось, что все они входили в военную секцию Республиканского Центра (16).

Таким образом, по оценке Деникина, летом 1917 г. множество официальных и неофициальных контактов, встреч с политиками и военными «создавало иллюзию широкого, если не народного, то общественного движения, увлекавшего Корнилова роковым образом в центр его». В результате «… суровый и честный воин, увлекаемый глубоким патриотизмом, не искушенный в политике и плохо разбиравшийся в людях, с отчаянием в душе и с горячим желанием жертвенного подвига, загипнотизированный и правдой, и лестью, и всеобщим томительным, нервным ожиданием чьего-то пришествия, – искренне уверовал в провиденциальность своего назначения. С этой верой жил и боролся, с нею же и умер на высоком берегу Кубани» (17).

На прошедшем 12–15 августа Московском Государственном Совещании во многих докладах говорилось о военном, политическом и экономическом кризисе после июльского выступления большевиков в Петрограде и провала июньского наступления на фронте.

Накануне Московский Совет общественных деятелей принял резолюцию, в которой отмечалось: «Драгоценные завоевания русской революции, давшие России свободу, равенство и надежды на широкие социальные реформы, подвергаются самой серьезной опасности. Глубокое расстройство охватило все части народного организма и грозит гибелью родине… во всей стране нет власти, ибо органы ее на местах исчезли в первые дни революции, а заменившие их временные самочинные организации (прямое указание на структуры Советов, которые в политическом «лексиконе» контрреволюции обозначались этим термином. – В.Ц.), на долю которых выпало сохранение порядка, не обеспечивают населению самых основных условий охраны личной и имущественной безопасности. В стране нет суда и закона, ибо то и другое заменено усмотрением тех же организаций… Правительство, сознающее свой долг перед страной, должно признать, что оно вело страну по ложному пути, который должен быть немедленно покинут во имя спасения родины и свободы… Только такое Правительство, которое не признает этих всенародных задач партийными, может остановить страну на краю гибели и твердою рукою вывести ее на путь спасения. Таким беспартийным Правительством может быть лишь то, которое решительно порвет со всеми следами зависимости от каких бы то ни было комитетов, советов и других подобных организаций».

Об укреплении «порядка и дисциплины» в армии, уважении к офицерству и «вреде комитетов» говорил генерал Алексеев. Об ответственной, независимой от влияния Советов и политических партий деятельности правительства говорил Маклаков. Перефразируя Керенского, говорившего, что «нет родины без свободы», он призывал «ставить Родину выше свободы».

Гучков вспоминал об апрельском кризисе и нерешительности правительства в борьбе с «анархией»: «наша теперешняя власть больна тем, что ее нет», «так называемая революционная демократия исключила из своего состава многие и многие элементы нашей, в сущности, демократической страны». Заметный резонанс вызвало выступление донского атамана генерала Каледина. От имени всех казачьих войск он призвал к полному устранению политики из армии, объединению фронта и тыла на основе военных порядков, восстановлению власти командиров, ликвидации армейских советов и комитетов (18).

Таким образом, накануне выступления генерала Корнилова наметилось формирование военно-политической организации, действующей, однако, в рамках легальности. В процессе государственного устройства не исключалась возможность использования аппарата Временного правительства после его «очередной» реорганизации. Технически это было несложно, так как к августу Временное правительство сменило уже третий состав. В политическом плане это означало отказ от «углубления революции» и, по сути, полный разрыв с советами рабочих и солдатских депутатов.

Сам Корнилов изначально не стремился к единоличной власти, допуская вариант Директории, построенной на основе разделения военной и гражданской ветвей власти. Летом 1917 г. цель будущего вероятного диктатора заключалась в достижении социально-политического компромисса с Временным правительством. Позднее эта «средняя линия» станет доминантой в политической программе Белого движения, что отразится и в лозунге «непредрешения». Но если в условиях гражданской войны эта линия была оправданна из-за отсутствия общероссийской легитимной власти, то в 1917 г. «средняя линия» вела к расколу между правительством и армией.

Сущность «корниловской программы» периода июля – августа сводилась к трем основным положениям, связанным исключительно с условиями ведения войны: применение смертной казни в тыловых частях, милитаризация транспорта и заводов, выполняющих военные заказы, четкое определение полномочий комитетов и комиссаров и сужение их прав при расширении дисциплинарной власти офицерства. Корнилов не был безоговорочным сторонником военной диктатуры, но в условиях войны и распада армии он считал необходимым сосредоточить у себя как Верховного Главнокомандующего максимально возможный объем полномочий. Еще при вступлении в должность Главковерха Корнилов заявил, что он несет «ответственность перед собственной совестью и всем народом», утверждая этим свою независимость от «безответственных политических течений».

В наиболее развернутой форме первая «программа» была изложена в докладной записке от 10 августа, для обсуждения которой Корнилов специально приезжал в Петроград на заседание правительства. В ней весьма умеренно проводилось обоснование необходимости укрепления военной дисциплины с правом обжалования солдатами «несправедливых» взысканий в суде, восстановления авторитета офицеров, контроля над комитетами и комиссарами, созидательное начало в их работе отделялось от негативных, разрушающих факторов. «… В настоящее время без комиссаров обойтись в армии нельзя», «не может быть и речи об уничтожении комитетов». Но комиссарами должны быть «честные и желающие работать демократы», они «должны являться полномочными представителями Временного правительства, а не каких-либо общественных, политических и профессиональных организаций». А комитеты «смогут при правильном направлении их деятельности послужить могучим средством для внедрения в воинские массы дисциплины и гражданского сознания». Следовало только законодательно определить и утвердить их полномочия. Важными для фронта признавались вопросы санитарного обеспечения, продовольственного снабжения и даже культурно-просветительные мероприятия в виде открытия «школ грамотности», «запрещения карточной игры и распития спиртных напитков». Заключительная часть записки посвящалась милитаризации промышленности и транспорта. Лейтмотивом записки Корнилова было утверждение важности властных, оперативных решений: «указанные мероприятия должны быть проведены в жизнь немедленно с железной решимостью и последовательностью» (19).

На Государственном Совещании доклад Корнилова выглядел довольно умеренным, не производил впечатления политической декларации, хотя был насыщен фактами убийств офицеров, мародерства и дезертирства, страшной правдой деморализации фронта. В целом суть доклада совпадала с вышеупомянутой докладной запиской: правительство должно взять на себя «решимость и твердое непреклонное проведение намеченных мер» по «оздоровлению фронта и тыла» «во имя победы» (20).

Еще до выступления 3-го конного корпуса на Петроград в Ставке Главковерха обсуждались возможные варианты переустройства власти, выработанные при непосредственном участии Савинкова и Филоненко. Речь шла не только об изменении состава правительства с целью «усиления» премьера. Проект единоличной диктатуры Верховного Главнокомандующего (им мог быть и Корнилов, и Керенский) был отвергнут по причине «недемократичности». Проект Директории («малого военного кабинета») во главе с Керенским и в составе Корнилова, Савинкова и Филоненко считался наиболее подходящим в сложившейся обстановке, поскольку сочетал в себе возможности оперативного руководства и, как казалось, пользовался «общественной популярностью» (21).

Третий проект предполагал создание коалиционного правительства, т. н. Совета народной обороны. На заседании в Ставке 25 августа обсуждался предварительный состав Совета. В нем должны были участвовать такие известные военные и политики, как адмирал А. В. Колчак (управляющий морским министерством), Г. В. Плеханов (министр труда), А. И. Путилов (министр финансов), С. Н. Третьяков (министр торговли и промышленности), И. Г. Церетели (министр почт и телеграфов). Предполагалось даже введение в правительство «бабушки русской революции», Е. К. Брешко-Брешковской. Председателем Совета, фактически премьер-министром, стал бы Корнилов, а его заместителем – Керенский. Савинков и Филоненко рассчитывали на портфели военного министра и министра иностранных дел соответственно. В качестве «представительного фундамента» выдвигался план созыва Чрезвычайной Государственной Думы, в составе депутатов от 1-го до 4-го созывов, а также представителей от политических партий, казачества, торгово-промышленников и духовенства. Возможно, что этот вариант, при известной договоренности между Корниловым и Керенским относительно поста премьера, мог реализоваться с наибольшей эффективностью (22).

Рассматривался и проект объявления Петрограда на военном положении в связи с приближением немецких войск к столице после падения Риги. Временное правительство 21 августа утвердило решение о выделении Петроградского военного округа в прямое подчинение Ставке, за исключением самой столицы. Подобное решение позволяло ввести в действие «Правила о местностях, объявляемых состоящими на военном положении», согласно которым власть принадлежала уже не гражданским, а военным чинам (23). Впоследствии данная модель устройства власти неоднократно применялась в годы гражданской войны на территориях белых правительств (благодаря объявлению Кубанского Края прифронтовой территорией в зоне Кавказской армии ее командующий, генерал-лейтенант П.Н. Врангель, арестовал оппозиционных депутатов Кубанской Рады).

Корнилов же получал бы полноту власти согласно привычному для каждого военачальника «Положению о полевом управлении войск в военное время» и при этом не нуждался бы в поддержке Временного правительства. Новым правительством оказался бы Совет народной обороны, поскольку его председателем становился Корнилов. 25 августа в Ставке, уже без согласования с Керенским, был заготовлен приказ о введении в Петрограде осадного положения и обсуждался вариант триумвирата Керенский – Корнилов – Савинков как высшей формы управления страной до созыва Учредительного Собрания. От имени Керенского в Совещании участвовали Савинков и шурин Керенского (брат Ольги Керенской) полковник В. Л. Барановский. Генерал-квартирмейстер Ставки, будущий начальник штаба ВСЮР генерал-майор И. П. Романовский согласовал с ними границы Петроградского генерал-губернаторства, в котором предполагалось ввести военное положение. 27 августа была отправлена телеграмма на имя Савинкова за подписью генералов Корнилова, Лукомского и Романовского: «Прошу объявить Петроград на военном положении 29 августа» (24).

Но ни одному из этих планов не суждено было осуществиться. Единоличным диктатором решил стать сам Керенский. Ход конфликта Керенский – Корнилов достаточно хорошо описан в историографии. Трудно назвать его конфликтом двух моделей управления, как это пытался обосновать Керенский. В любом случае тенденция к «укреплению власти» была очевидна и для Керенского, и для Корнилова. Здесь уместно было бы говорить только о том, кто именно будет возглавлять эту модель «сильной власти». Так или иначе, но результатом подавления «корниловщины» стало учреждение 26 августа 1917 г. Директории во главе с ми-нистром-председателем.

Выступление генерала Корнилова не стало неожиданным для членов Союза, однако оказать ему должную поддержку «союзное» офицерство не смогло, прежде всего по причине отсутствия должной координации центрального и местных звеньев. Ряснянский категорически отрицал факт непосредственного участия Союза в действиях Главковерха, однако это отнюдь не означало, что Союз не готовился оказать активную поддержку в случае более тщательной подготовки.

Борьба с т. н. «Корниловским мятежом» определила не только конфликт между Ставкой и правительством, не только усилила позиции левых радикалов-болыпе-виков, но и серьезно осложнила взаимодействие военной и гражданской властей в перспективе дальнейшего развития Белого движения. Но главной трагедией «борьбы с корниловщиной» стал, по оценке генерала Головина, «окончательный разрыв внутри той силы, которая вырабатывалась инстинктом самосохранения государственного организма для борьбы против дальнейшего действия разрушительных сил революции…». «Керенский подрывал веру солдатского лагеря в патриотические намерения офицерства. Корнилов окончательно подрывал в офицерстве идею Временного правительства, его хотя бы некоторую легитимность. 26 августа предрешило 26 октября 1917 года» (25).

* * *

1. Уфимское Государственное Совещание. Протоколы // Русский Исторический архив, сб. 1, Прага, 1929; с. 107.

2. Там же. с. 147.

3. Нольде Б. Э. Набоков в 1917 г. // Архив русской революции. Берлин, 1922, т. VII, с. 12; Государственное Совещание. М. – Л., 1930; Дело народа. Петроград, № 126, 13 августа 1917 г.; На страже. Орган Военной Лиги. Петроград, № 1, 14 (27) августа 1917 г.

4. Деникин А. И. Очерки русской смуты. Париж, 1921, т. 1, вып. 2, с. 171.

5. ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 608а. Л. 31.

6. ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 175. Лл. 1–3; Речь. Петроград, № 127, 28 июля 1917 г.

7. Вестник Временного правительства, № 53 (99), 13 (26) мая 1917 г.; Руднев С. 77. При вечерних огнях (воспоминания). Харбин, 1928, с. 39–40, 43, 60–62; Союз земельных собственников в 1917 году // Красный архив, т. 2 (21), М. – Л., 1927, с. 99—121; Речь. Петроград, 20 августа 1917 г.

8. ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 604. Лл. 4, 7, 6, 55; Ф. 6422. Оп. 1. Д. 8. Лл. 39–39 об.; Генерал Л. Г. Корнилов и А. Ф. Керенский (беседа с П.Н. Финисовым) // Последние новости. Париж, 27 февраля 1937 г., № 5818; Виноградский Н.Н. Совет общественных деятелей в Москве. 1917–1919 гг. // На чужой стороне, т. IX. Берлин-Прага, 1925; Руднев С.П. Указ, соч., с. 65–67; Гучков А. И. Из воспоминаний // Последние новости, № 5668, 30 сентября 1936 г.; Отчет о Московском совещании общественных деятелей 8—10 августа 1917 г. М., 1917, с. 135; Мысли современников революции // Белый архив. Т. 2–3, Париж, 1928, с. 247–248.

9. Винберг Ф.В. В плену у обезьян, Киев. 1918, с. 101–103; Деникин А. И. Об «исправлениях» истории // Последние новости, № 5713, 14 ноября 1936 г.; Мельгунов С.П. Судьба Императора Николая II после отречения, Париж. 1951, с. 183–184; 187–188.

10. Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. Ч. 1, кн. 1, с. 90–91; Из дневника генерала М.В. Алексеева // Русский исторический архив, с. 24, 36; Генерал Алексеев и Временный Комитет Государственной Думы // Красный архив, т. 2. М. – Л., 1922, с. 284–286.

11. ГА РФ. Ф. 5881. Он. 2. Д. 604. Л. 4, 7, 40, 55, 63, 73–74; Вакар Н. Заговор Корнилова (по воспоминаниям А. И. Путилова) // Последние новости. Париж, № 5784, 24 января 1937 г.; Сидорин В. И. Заговор Корнилова (письмо в редакцию) // Последние новости. Париж, № 5817, 26 февраля 1937 г.

12. Военный листок. Петроград, № 1, 22 апреля 1917 г.; На страже. Петроград, № 1, 14 (27) августа 1917 г.; № 2–3, 28 августа (10 сентября) 1917 г.

13. Финисов 77. Я. Указ. соч. // Последние новости, Париж, 27 февраля 1937 г., № 5818; Последние новости. Париж, 6 марта 1937 г., № 5825; Протоколы допроса адмирала Колчака Чрезвычайной следственной комиссией в Иркутске в январе – феврале 1920 г. // Архив русской революции, т. X. Берлин, 1923, с. 237; ГА РФ. Ф. 5827. Оп. 1. Д. 54. Лл. 1–2; Нестерович-Берг М.А. В борьбе с большевиками. Париж, б. г., с. 17–18; На страже. Орган Военной Лиги. Петроград, 14 (27) августа 1917 г.; Денисов С. В. Белая Россия. Нью-Йорк, 1937, с. 25–26.

14. Милюков И Н. По поводу сообщения П. Н. Финисова // Последние новости, 6 марта 1937 г., № 5825.

15. Финисов П.Н. Указ, соч.; Путилов А. Заговор генерала Корнилова (Ответ моим критикам) // Последние новости. Париж, 20 марта 1937 г. № 5839.

16. ГА РФ. Ф. 6422. Он. 1. Д. 8. Лл. 39–39 об.; Ф. 5881. Он. 1. Д. 541. Л. 197; Деникин А. И. Очерки русской смуты, т. 2. Париж, 1922, с. 31; Савич Н.В. Воспоминания. СПб., 1993, с. 249–250; Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. Ч. 1, кн. 1, с. 19; Виноградский Н.Н. Краткий очерк возникновения и деятельности Московских совещаний и «Совета общественных деятелей» // Красная книга ВЧК, М., 1922, т. 2, с. 65–67; Его же. Совет общественных деятелей в Москве. 1917–1919 гг. // На чужой стороне, т. IX. Берлин-Прага, 1925, с. 91–93.

17. Деникин А. И. Указ, соч., т. II, с. 33; т. I, вып. 2, с. 195.

18. Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. Ч. 1, кн. 1, с. 19; ГА РФ. Ф. 6422. Он. 1. Д. 8. Лл. 41–43; Ф. 5881. Он. 1. Д. 541. Л. 201; Ф. 5881. Он. 1. Д. 541. Л. 201; На страже. Орган Военной Лиги. Петроград, 14 (27) августа 1917 г.

19. К истории корниловщины // Красная летопись, № 1 (10), 1924, с. 207–217.

20. Государственное Совещание. М. – Л., 1930, с. 63–65; с. 116–117; 204–205; Русское Слово. Москва, № 186, 15 (28) августа 1917 г.; Мысли современников революции // Белый архив, т. 2–3. Париж, 1928, с. 247–249.

21. Дело генерала Л. Г. Корнилова. М., 2003, т. 1, с. 175–177.

22. Там же, с. 230.

23. Свод законов Российской Империи, т. 2. СПб., 1892, с. 254–259; Положение о полевом управлении войск в военное время. Пг, 1914, ст. 1–3.

24. Дело генерала Корнилова, т. 1, с. 230; Из материалов по истории выступления Корнилова // Донская волна, № 15, сентябрь 1918 г., с. 15–16.

25. Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. Ч. 1, кн. 2, 1937, с. 36–37, 42–43, 45.

Глава 3

Колебания политического курса Временного правительства в период сентября – октября 1917 г. Использование представительных структур в системе государственного управления (Временный Комитет Государственной Думы, Демократическое Совещание, Временный Совет Российской Республики). Положение общественно-политических структур, поддерживавших выступление генерала Корнилова


Осень 1917 г. – важный этап в формировании российской контрреволюции и Белого движения. Подавив «контрреволюцию справа», Временное правительство не получило необходимой поддержки своих действий со стороны политических сил, заинтересованных в «твердой власти». В условиях противостояния с Советами правительству приходилось часто «менять курс», что не способствовало политической стабильности и оказало влияние на его скорое падение 25 октября 1917 г.

Но еще за два месяца до «низложения» правительства решением II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов Керенский и его окружение совершили ряд действий, серьезно ослабивших их политико-правовой статус.

Два принципиально важных правовых момента содержал акт 1 сентября 1917 г. «Провозглашение Российской Республики и образование Совета пяти», подписанный Керенским и визированный министром юстиции А. С. Зарудным (сын сенатора, одного из авторов судебной реформы 1864 г.). Во-первых, в этом документе безапелляционно утверждалось: «… Считая важным положить предел внешней неопределенности государственного строя, памятуя единодушное и восторженное признание республиканской идеи, которое сказалось на Московском Государственном Совещании, Временное правительство объявляет, что государственный порядок, которым управляется Российское государство, есть порядок республиканский, и провозглашает Российскую Республику…»

Во-вторых, подчеркивалась идея «срочной необходимости принятия немедленных и решительных мер для восстановления потрясенного государственного порядка». Исходя из этого, Керенский обратился к совершенно беспрецедентной для российской политико-правовой истории форме власти (если только не усматривать аналогов в XVIII веке). Временное правительство передавало «полноту своей власти по управлению пяти лицам из его состава, во главе с министром-председателем». Был создан Совет пяти, или Директория (используя модную в то время терминологию Великой французской революции). В то же время в декларации намечалась перспектива создания «в течение ближайших дней» нового правительства, построенного (как и предшествующие составы) на коалиционном представительстве: «Временное Правительство будет стремиться к расширению своего состава путем привлечения в свои ряды представителей все тех элементов, кто вечные и общие интересы Родины ставит выше временных и частных интересов отдельных партий или классов» (1).

Легальность данного акта была спорной. Второй коалиционный состав Временного правительства, от имени которого делалось данное заявление, прекратил свою работу после отставки, вызванной выступлением генерала Корнилова, еще 26 августа и не мог принимать какие-либо законодательные решения, тем более столь значимые, как решение о форме правления. Не говоря уже о том, что нарушался основной правовой вопрос о власти, вставший вследствие акта Великого Князя Михаила Александровича и заявлений, сделанных в первых декларациях Временного правительства в марте. Ссылка на волю Московского Государственного Совещания августа 1917 г. была спорной по той причине, что это собрание не носило и не могло носить «учредительно-санкционирующего» характера. В условиях еще сохранявшегося летом территориального и, хотя и в меньшей степени, социального единства только избранное, полноправное Всероссийское Учредительное Собрание могло бы стать структурой, способной решить основные государственные вопросы, обозначить направления дальнейшего политического курса. Да и не было «восторженного признания республиканской идеи» на августовском Совещании, большая часть докладов которого касалась текущих проблем внутренней и внешней политики. Форма публикации акта «провозглашения Республики» также вызывала нарекания. В «Собрании узаконений Временного правительства» он опубликован не был, хотя не существовало препятствий к его публикации в надлежащем виде (как это было, например, с актом отречения Николая II).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40