Василий Аронэ.

Открой глазА. Книга-эксперимент



скачать книгу бесплатно

© Василий Андреевич Аронэ, 2017

© Андрей Андреевич Касьянов, дизайн обложки, 2017

© Мария Александровна Абрамова, иллюстрации, 2017


ISBN 978-5-4474-8921-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В любом произведении искусства скрыт волнующий автора вопрос, на который он либо сам предлагает ответ, либо оставляет возможность читателю найти свой

Но что если произведение создано, а вопроса в нем нет? В таком случае цена этому творению ничтожна.

Если мы на мгновение представим, что человеческая жизнь тоже произведение искусства, ведь она схожа с ним и формой, и содержанием, и самоценностью, то сразу захочется узнать, какой вопрос задается вашей собственной жизнью и каким будет ответ, а главное, есть ли он, ведь иначе цена такой жизни…

Думаю, вы уже догадались.

До

История

Честно говоря, я уже не первый раз пытаюсь начать рассказ, но меня все время сбивает что-то, засевшее в моей голове. Какое-то стремление к рациональности вынуждает меня немного привирать и придумывать то, чего не существует. Я прекрасно понимаю, что, если начну рассказывать вам свою историю без доли художественного вымысла, она выйдет пресной и скучной. Но когда я начинаю приукрашивать события, и рассказ приобретает окрас интересной новеллы с резко меняющимся и захватывающим воображение сюжетом, я понимаю, что на самом деле все обстоит куда проще. Поэтому в конце концов я и решил начать по-простому.

Привет, меня зовут Марк Абрамов, мне двадцать пять лет. Я не еврей. Просто, похоже, мои родители хотели выпендриться, дав мне в период перестройки такое не совсем обычное для русского парня имя. Видимо, они не были дальновидными людьми и их нисколько не волновало, что теперь и фамилия моя звучит как-то по-еврейски.

Если вкратце, то я обожаю музыку и даже пытаюсь ее сочинять, мне нравится гулять по парку, расположенному возле моего дома, и проводить время со своей единственной подругой Марией. У меня есть старший брат. Его зовут Алексей. Незнакомым людям он кажется несколько унылым и, возможно, консервативным человеком, но это только поначалу. По будням я работаю на довольно скучной и монотонной работе, а по выходным позволяю себе выпить хорошего виски, но, признаться, не так уж часто. Как-то так, вполне обыденно.

Да, точно! Чуть не забыл упомянуть одну мелочь – я абсолютно слепой.

Если у вас возникли сомнения, то хочу сказать: в предыдущем предложении нет никакой ошибки. Конечно, я бы мог употребить термин «незрячий», но он не полностью отображает действительность. Человек, не видящий мир, слеп, а значит, я – слепой. Вот такая простая арифметика.

Только не подумайте, что я расскажу вам об уникальном слепом парне, талантливом певце, музыканте или художнике. Я понимаю, что многим интересны именно такие истории, ведь они мотивируют поднять свою толстую задницу с дивана и что-то сделать со своей жизнью.

Но, увы, я не из тех слепых, которые приходят на передачу «Минута Славы» или «Голос», поражая своим талантом. Как среди зрячих людей есть обычные, ничем не выдающиеся люди, так и среди слепых полно непримечательных личностей. И я один из них. Единственное мое отличие – я признаю этот факт.

Ну что же, несмотря на то, что наше общение протекает в одностороннем режиме, началось оно вроде неплохо. Не хочу быть одним из придурков, которые любят и в рот и в сами знаете куда вставлять не подходящие к разговору цитаты и устоявшиеся выражения, но почему-то хочется сказать: «Начало положено, будем знакомы!»

Зря я это сказал, выглядит и впрямь убого. Такие фразы хороши для голливудских фильмов – прекрасно ложатся в любой диалог, даже если в процессе кто-то рожает или умирает. Еще, может быть, подойдет для статуса в социальной сети, но никак не для обычного человеческого общения.

Но что-то я отвлекся.

Итак, повторюсь. Меня зовут Марк, и я хочу рассказать вам историю моей жизни. Точнее, ее небольшого периода. А если точнее… нет, опять сейчас собьюсь. В общем, включайте все свои органы чувств. Все, кроме зрения, оно вам сейчас точно не понадобится.

***

Адская боль, проникающая в самый череп, и бинты, сдавливающие глаза, – вот что я ощутил, придя в себя. Как в мистическом триллере: операция была сложной, а технология – экспериментальной. Я знал это, когда соглашался, но мне было нечего терять. Если операция пройдет успешно, круто, а если нет – ничего не изменится. Слепым дважды не станешь.

Нащупав край кровати, я медленно встал. Устоять на ногах оказалось непростой задачей. Меня штормило так, будто я вчера вечером в одиночку выпил целую бутылку «Джека Дэниелса». Я поднял голову. Никаких изменений.

– Тут кто-нибудь есть? – спросил я грубым от анестезии голосом.

Тишина.

– Але! Есть кто?! – я крикнул громче, но результат оставался прежним. Где бы я сейчас ни находился – был там один.

Стоя, я держался рукой за кровать и думал: «Куда мне идти? Зачем я вообще встал?» Но мне хотелось понять, как прошла операция, успешно или нет.

Я по-прежнему не вижу, но это, скорее всего, из-за повязки. Забыв про запреты врачей, я, не думая больше ни секунды, начал стягивать бинты, так плотно опутавшие мою голову. Виток, потом следующий. И вот я почувствовал, что скоро извлеку свое лицо из-под слоев марли. Судя по ощущениям, оставалось еще несколько оборотов. Один, два, три…

Я медленно сел на кровать, мои руки дрожали. Бинт лежал у меня в руке. Он был очень длинный, если судить по тому, сколько мне потребовалось времени, чтобы его размотать. Мягкий и очень тонкий на ощупь. Я опустил голову со все еще закрытыми глазами. В этот момент я хотел только одного – посмотреть на свои трясущиеся руки, но…

Хотя нет, рассказывать с этого момента нельзя, пропустим много интересного. Давайте начнем с более ранних событий. Обещаю, больше не буду прерываться и перескакивать.

***

Один, два, три, четыре, пять. Да, точно, это моя кнопка. Шершавая, обожженная и слегка провалившаяся на правую сторону. Нажимаю ее и слышу, как стальная коробка с раздражающим скрежетом, медленно закрывается. Похоже, что-то застряло между дверьми лифта. Я продолжаю стоять без движения, и через мгновение до моих ушей доносится характерный щелчок. Этот звук приносит спокойствие: какой бы ни была помеха, старый советский лифт закроется, игнорируя любые препятствия. Стальной гробик захлопнулся, и прочные тросы резко потянули его наверх. Он задергался, как в припадке. Я думаю, в случае если бы лифты были живыми и могли болеть, то этот явно был бы эпилептиком.

Сегодняшний рабочий день прошел быстрее обычного. Наверное, сказалось то, что мыслями я был очень далеко от работы. С самого утра у меня в голове вертелись непонятные звуки и ноты, которые складывались в различные мелодии, и мне не терпелось поскорее прийти домой и попробовать их воспроизвести. Пока я думал об этом, пять этажей пролетели в секунду.

Стоило дверям лифта открыться, как в нос сразу ударил мерзкий запах сигаретного дыма. Этот козел, мой сосед, вечно курит дешевые сигареты. Ненавижу таких уродов, как он: травится сам, так еще и заставляет дышать этим всех остальных. Сейчас, кроме дыма и меня самого, на лестничной клетке никого не было. Судя по еще не рассеявшейся вони от сигарет, сосед зашел в квартиру буквально минуту назад. Чтобы точно в этом убедиться, я громко кашлянул, привлекая внимание. Моя попытка не увенчалась успехом: кашель утонул в безответной пустоте.

– Козел, – озвучил я и повернулся на девяносто градусов влево. Небольшая связка ключей, как обычно, висела у меня на джинсах. Я в секунду нащупал нужный и после трех-четырех неудачных попыток вставил его в замочную скважину. Не подумайте, что так всегда. Обычно действия с ключами у меня получаются лучше, чем у любого зрячего человека, но в тот день я особенно спешил домой. Ведь мелодии, звучащие в моей голове, могут забыться в любой момент.

Я не закрываю свою дверь на все сто замков, только на один, да и это делается для «галочки». Если кто-то захочет ограбить меня, он сможет это сделать даже тогда, когда я нахожусь в квартире, и я навряд ли что-то смогу с этим сделать. Уж точно не смогу составить фоторобот грабителя.

Единственное правило, которое я соблюдал сам и заставлял соблюдать всех моих гостей, – не свинячить в моей квартире. Я нащупал ботинками середину коврика в прихожей и вытер об него обувь. Следом пристроил в уголке у шкафа свою трость. Шаркающий звук и глухой удар сообщили, что получилось это весьма неудачно. Я присел и вытянул левую руку в сторону. Растопырив пальцы, ощупал пол. Рукоять трости коснулась мизинца. Вот она! Я взял ее и вытянулся в полный рост. Приставив палку к шкафу во второй раз, я убедился в ее устойчивости, перед тем как выпустить. Мелкие неудобства, знаете ли.

Справа от входной двери стояла небольшая табуретка, прикрученная шурупами к полу. Несмотря на то что прихожая у меня неимоверно уродская: узкая, остроугольная, кривая, будто какой-то садист, проектируя ее, заранее знал, что в этой квартире будет жить слепой, я все равно к ней привык.

Скинув куртку, я снова вытянул руку в поисках крючка. Крючков было три, но они были двойными, поэтому на каждый из них я мог повесить по две куртки или ветровки, в зависимости от времени года. Сейчас на дворе весна, которая, ввиду моей особенности, вынуждает меня носить непромокаемые резиновые сапоги. Иначе я бы давно утонул в грязи. Порой я могу сбиться с намеченного маршрута и сойти с тротуара на излюбленный собаками газон. И согласитесь, лучше на собачий «сюрприз» наступить резиновым сапогом, чем кожаным. Не люблю собак, а судя по количеству «сюрпризов», на которые я наступал, они не особо любят меня. Наконец, наткнувшись на нужный крючок, я повесил куртку.

Мда… – Подумает обычный человек, – …Как же все это долго! – На самом деле, я специально описываю весь процесс настолько подробно, чтобы немного вырвать вас из суматохи обычной действительности и погрузить в свою. Так будет проще понять дальнейшие события.

Процесс сборов обычно не такой долгий, но иногда занимал целую вечность, особенно если мое острое зрение дополнялось неизвестно откуда взявшейся кривизной рук. Не суть, что я часто промахиваюсь и не могу с первой попытки накинуть куртку на крючок, самая большая проблема заключается в поиске носков. Но, насколько мне известно, это касается не только меня, но и всех мужчин на планете, несмотря на то что они зрячие. Видимо, тут сказывается генетика или какое-то старинное гендерное проклятие.

Справа от вешалки располагался небольшой шкаф, куда я положил шапку и колючий шарф, который, судя по всему, делали из ежей. Правда, из теплых ежей. Моя подруга Мария, о которой я уже упоминал, уверяет меня, что он мне идет, но, в сущности, мне на это наплевать. Какая разница, идет одежда слепому человеку или нет, если он сам никогда не сможет ее оценить?

Черт! Незаметно для себя я сболтнул лишнее. Так хотелось порассказывать о своей самостоятельности и независимости, мол, я хозяин положения и все делаю сам, но, думаю, вы уже догадались, что Маша во многом мне помогает. Зачастую, когда я куда-то иду, именно она помогает ускорить сборы. Надеюсь, это не звучит беспомощно? Не хочется казаться жалким и не способным ни на что инвалидом.

Помогать-то она мне помогает, но это не значит, что я сам ничего не делаю. Я полноценный член общества, может, полноценнее некоторых. У меня есть семья, дом, работа. Хотя, признаюсь, вся моя семья – это старший брат. Наша мама погибла, когда мне было пять. Она попала в страшную аварию, а отец… его я вообще не помню. Так получилось, что брат заменил мне отца и мать, он всегда был моей опорой и остается ею по сей день. У Леши свой бизнес и приличный, по меркам средней зарплаты, доход, благодаря чему у меня есть и дом и работа.

Чем может зарабатывать слепой? Все просто – я набираю тексты на компьютере. Мне дается аудиофайл, который я перевожу в электронный вид. Для такого не нужны глаза. Понятия не имею, кому нужны подобные услуги: чаще всего это различные интервью и диалоги, но, если честно, мне нет дела до этого, главное, что у меня есть личный доход.

Всю работу я могу выполнять дома, отсылая результаты по почте, но пару раз в месяц я приезжаю в офис и отдаю начальнику тексты на флэшке. Так я чувствую себя не просто мартышкой, ударяющей по клавишам, а полноценным сотрудником. Сегодня был один из таких дней. Как я езжу к начальнику, если я ничего не вижу? Меня подвозит брат, по собственной инициативе. Не думаю, что это обременительно – я выбираюсь на работу редко. Да и вообще, это не является главной проблемой моей жизни.

В общем, так я живу. Только не подумайте, что это вся моя история. Мы только счистили скорлупку с яйца, чтобы потихоньку начать пробираться к желтку. Кстати, мне говорили, что желтком его называют из-за того, что по цвету он желтый, это правда? Для меня цвета не важны, но если желтый цвет и впрямь такой вязкий по вкусу, то белый мне нравится значительно больше, если говорить о вкусе белка у яйца. Короче говоря, по вкусу я бы выбрал белый. Было бы здорово, если бы еде давали названия, исходя из ее цвета, тогда я хотя бы смог узнать, каков на вкус каждый. Не увидеть, так хоть попробовать.

История, о которой я хочу рассказать, началась в этот день. Во всяком случае, мне так казалось.

Когда я переоделся и снял ботинки, то начал нащупывать домашние тапочки. Первый попался очень быстро, а на поиск второго я потратил около минуты. Окуная ноги в тапки, я всегда чувствую себя более защищенным. Они мягкие, всегда теплые, будто в каждый проведено персональное отопление.

Я сделал несколько шагов в сторону входной двери и остановился. Справа, на уровне глаз, находились три выключателя. Никогда не нажимал эти кнопки и даже не помню, когда последний раз притрагивался к ним. Наверное, они поросли мхом. Вот плюс незрячего человека – я потребляю мизерное количество электроэнергии и вношу вклад в сохранение планеты.

Круглая ручка двери, ведущей в ванную, деревянная и лакированная. Гладкая и холодная, она очень приятна на ощупь, мне нравится прикасаться к ней, чувство такое, будто трогаешь что-то живое. Я крутанул ее и потянул дверь на себя. Духота и спертый воздух до сих пор хранили воспоминание о моем утреннем душе (кстати, несложном процессе, не отличном от вашего. Вы, например, закрываете глаза только тогда, когда моете голову, а я стою так с начала и до конца. Когда у вас закрыты глаза, вас не пугает то, что вы ничего не видите, и спокойно ориентируетесь в пространстве – знаете, где взять шампунь, как сделать воду погорячее; все как у меня, только я так живу постоянно). Не успел я сделать шаг по направлению к умывальнику, как почувствовал характерную вибрацию в штанах.

Только не надо шуточек. (Конечно, я не уверен, что вы подумали именно об этом, но сам подумал. Во всяком случае, мне простительно. Не забывайте, что мне всего лишь двадцать пять. Могу позволить себе вольность подобного рода). Обычный мобильный телефон кувыркался у меня в штанах, и как бы это печально ни звучало, но кроме него туда никто не заглядывает. А Маша, к вашему сведению, просто подруга.

Я вытащил телефон из кармана и, проведя пальцем от экрана вниз и влево, нащупал нужную кнопку.

– Привет, Марк, как твои дела? Чем занимаешься? – из динамика донесся голос брата. Он из тех людей, которые, звоня по телефону, могут сто раз поздороваться и спросить как дела, хотя им совершенно на это наплевать. Наверное, он считает это проявлением хороших манер. На самом же деле он невероятно раздражает.

– Ты не поверишь, что я тебе скажу! – услышал я радостный голос. Брат, в отличие от меня, не особо любил спиртное, но его радость граничила если не с опьянением, то с безумием.

– Привет, – спокойно ответил я; день был хорошим, но не настолько, чтобы я мог разделить его беспричинное ликование. – Все как обычно, что изменится за десять минут? Ведь ты меня только высадил у дома. А ты что такой радостный? Что за новости?

Секунда, другая, ответа не было, хотя я прекрасно слышал дыхание моего собеседника, он был на линии.

– Леш, ты тут? Что молчишь?

Именно в эту секунду я понял, что его ответ изменит мою жизнь, но даже не подозревал, насколько.

– Марк, это, конечно, неправильно сообщать по телефону, но я узнал… В общем, мы можем вернуть тебе зрение.

Пустота в моих глазах дополнилась тишиной, повисшей в трубке. Я молчал. Нет, ну а что я мог ему ответить?

Музыка

Парень, который в двадцать пять лет слушает Рихарда Вагнера, считается либо дурачком, либо гиком, отставшим от жизни (из тех, что посещают консерваторию и не пользуются популярностью у красоток), однако именно его музыка пробудила во мне любовь к этому виду искусства. Я настолько проникся ей, что однажды позвонил брату и попросил купить мне рояль! Конечно, минут через пять я опомнился, понял, что рояль мне ни к чему, и перезвонил Леше, сказав, что электронного пианино будет более чем достаточно.

Если бы вы слышали мои первые попытки освоить этот инструмент, то перестали бы читать дальше, потеряв ко мне всякий интерес. Тот день, два года назад, когда брат привез мне синтезатор, совпал с годовщиной нашего знакомства с Машей. Она-то и стала подопытной моего изуверского увлечения.

– Извини, конечно, но ты сама напросилась. Я собирался репетировать днем, чтобы соседи не повесились или, чего хуже, не застрелили меня на выходе из подъезда, но раз уж ты приехала и сама просишь меня сыграть что-нибудь, я не могу отказать.

Я сидел на кухне, ковыряя пластиковой вилкой еду быстрого приготовления. Для меня подобный обед был просто спасением – готовить не надо, просто закинул в микроволновку, нажал нижнюю левую кнопку четыре раза подряд, и готово. А главное, к нему прилагалась вилка. Конечно, иногда мне готовили настоящую еду, иначе бы от одних «Дошираков» мой желудок просто сгнил, и, вдобавок к слепоте, у меня бы появилась язва. Маша старалась следить за тем, чтобы я питался правильно, но ей это не всегда удавалось. Сейчас я ел не спеша, в полной мере наслаждаясь вредной едой из пластикового контейнера.

– Я уверена, что из тебя получится отличный музыкант, поэтому не могла пропустить такое событие, – я услышал, как девушка засмеялась. Негромко, но так, чтобы я это слышал.

– Над инвалидами смеяться нехорошо, в детстве тебя этому не учили?

– Когда я смеюсь над всяким сбродом, всю жизнь проводящим на улице с пивком в руке, ты молчишь, хотя кто-кто, а уж они-то точно инвалиды, – смех исчез, но я все равно чувствовал легкую улыбку в ее словах. Она знала, что я шучу, и я знал, что она знала, что я шучу; поэтому выпады остались без внимания.

– Слушай, у тебя же хороший голос. Может быть, когда я научусь играть, ты будешь петь? Организуем свою группу, будет называться «Стиви Уандер для бедных», не хочешь?

В свое оправдание хочу сказать, что, хоть Вагнер и оказал на меня необъяснимое влияние, я еще не понимал на тот момент, насколько сильно музыка вольется в мою жизнь.

– Ты доел? Все, пойдем в комнату, попробуешь поиграть, – я почувствовал легкое прикосновение аккуратных, тонких пальцев. Несмотря на нежность, ее руки были сильными и властными. Без особых усилий она забрала контейнер с остатками химической продукции, которые я называл обедом.

Я молчал в ожидании и слушал. Сперва хруст и шелест целлофанового пакета – Маша свернула контейнер и положила в мусорку, стоящую справа, в трех шагах от меня. После струя воды ударила о стальную поверхность умывальника, но почти сразу удар смягчился, и шум стих – Маша сунула руки под струю.

– Ты долго? Я сейчас усну.

Девушка ничего не ответила, я снова почувствовал, что она улыбнулась, хотя и не знал этого наверняка. Она закрутила кран.

– Тебе весело? – сказал я, растягивая губы в улыбке.

– Иногда мне кажется, что ты просто издеваешься и на самом деле все видишь, – девушка снова взяла меня за руку. Я поднялся и развернулся, следуя ровно за ней.

– Конечно, это прикол такой, а что, разве не смешно выходит? – я снова улыбнулся.

Видимо, за сегодня она уже устала от моих однотипных шуток про слепоту, потому что ответа я так и не дождался.

Как только мы вошли в комнату, она подвела меня к инструменту. Электронное пианино было больше, чем я его себе представлял. Проведя пальцами по всей поверхности, я удивился множеству различных кнопок и крутилок, расположенных на нем. Мне нравится, как звучит классический рояль, такой, как у обожаемого мной Вагнера, поэтому только в таком режиме я и играл все время. Все крутилки и кнопки оказались не нужны. Я бы не воспользовался ими, даже если бы видел, что на них написано, и понял, зачем они нужны.

Гладкие клавиши чередовались, какие-то были больше, какие-то меньше. Маша сказала, что те, которые выпирали, были черного цвета, а остальные – белые, но для меня это не играло никакой роли. Ведь, несмотря на то что было лишь два цвета, звучание у каждой клавиши свое, неповторимое.

– Получается, что различать их я могу только по звуку и наощупь, ориентируясь по их удаленности от стенок инструмента?

– Получается, что так, – ответила девушка.

– Будто специальный инструмент для слепых, – я нажал на несколько клавиш сразу и услышал омерзительный шум, напоминающий крик умирающего животного, которому перерезали горло.

«Хорошо, что Вагнер не слышит этого убожества, – пронеслось в голове, – а то бы он бы мне еще и пальцы отрезал».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5