Владимир Васильев.

Его величество



скачать книгу бесплатно

– Законы империи не дозволяют располагать престолом по завещанию, – справившись с волнением, отрывисто по-военному говорил Милорадович, артистично выставив вперед ногу, словно выступая на сцене, – и вы это знаете. Притом завещание Александра I известно только некоторым лицам, а неизвестно в народе. Отречение цесаревича Константина не обнародовано. Если мы объявим об отречении Константина, то ни народ, ни войско не поймут отречения и припишут все к измене, тем более что ни государя самого, ни наследника по первородству в столице нет. В таких обстоятельствах гвардия решительно откажет принести присягу великому князю Николаю Павловичу.

Делая вид, что внимательно слушает, великий князь вспоминал беседы с флигель-адъютантом Адлербергом минувшей ночью. Эдуард, так звал он с детства Владимира Федоровича, точно предсказал первые шаги Милорадовича на тот случай, если умрет брат Александр, вплоть до объявления великому князю отказа поддержать его в наследовании престола. Выставив вперед правую ногу, опустив немного вперед голову, Адлерберг, копируя Милорадовича, говорил и о присяге, и о манифесте, не оглашенном своевременно.

Владимир Федорович ошибся в единственном – он рассчитывал, что командующий гвардией, предвидя появление на свет всех документов, переданных для хранения в Успенском соборе, выскажется и по поводу истинных намерений цесаревича Константина, выраженных в письме к императору. Но то ли Милорадович не смог четко сформулировать мысль, то ли посчитал, что аргумента о манифесте для молодого великого князя будет достаточно, полной копии ночной пародии Эдуарда не получилось.

Закончив говорить, Милорадович быстро подошел к Николаю Павловичу, взял за руку и крепко сжал ее.

– Все кончено, мужайтесь, дайте пример войску, – пылко, но настойчиво сказал он.

Великий князь опустился на стул. Он уже не слышал, что говорил генерал. Николай Павлович рыдал.

Он не помнил, сколько времени просидел на стуле, думая о старшем брате, которого очень любил. После ранней смерти императора Павла, Александр Павлович заменил ему в детстве отца, а во взрослой жизни друга, заботливого, строгого, справедливого.

С трудом поднявшись, оглядев собравшихся вокруг него военных и статских, Николай Павлович направился в Большую церковь Зимнего дворца. Церковь оказалась закрытой, тогда он вернулся через северные ворота в Малую церковь. Здесь великий князь приказал отцу Криницкому поставить аналой и положить на него Евангелие. Когда принесли присяжный лист, Николай Павлович приказал священнику читать его. Дрожащим голосом, задыхаясь от рыданий, он повторял вслед за священником слова присяги, отчетливо произнося имя нового государя Константина Павловича.

* * *

Услышав слова присяги, произносимые великим князем, Михаил Андреевич перекрестился и неспешно направился на половину вдовствующей императрицы. Лихой кавалерист, герой Наполеоновских войн, петербургский генерал-губернатор Милорадович собирался навестить Марию Федоровну сразу после получения известия о кончине императора Александра I, но встреча с Николаем Павловичем, которую он надеялся провести быстро, затянулась.

Миновав малую переднюю, он с волнение вошел в большой кабинет, куда недавно после молебна вернулась Мария Федоровна.

Он видел ее в окружении фрейлин, шествующей от Малой церкви, когда сам сопровождал туда великого князя Николая. Вдовствующая императрица в его сторону не посмотрела.

– Царица! Милостивейшая государыня! Божественная! – прошелестел он пухлыми губами, едва предстал перед Марией Федоровной.

Михаил Андреевич не притворялся. Он откровенно восхищался вдовствующей императрицей, лицо которой, несмотря на переживания, сохраняло следы прежней красоты: тонкие, нежные черты, правильный нос и приветливая улыбка. Она уже успела переодеться после молитвы и принимала генерала в коротком декольте с высокой талией и с буфчатыми рукавчиками. Наряд ее завершал мальтийский крестик на черном банте, память о муже императоре Павле I.

– Расшаркался, – недовольно вспыхнула она, ее бледное продолговатое лицо исказила усмешка: – Хватит своими маслеными глазками моргать. Ты, милостивый государь, можешь перед дочерьми Майкова представления устраивать либо перед Катериной Телешевой, а меня не проймешь, я мертва, как каменная глыба. Лучше рассказывай, зачем сына моего Николая Павловича с толку сбил. Теперь после сего присяга по Константину пойдет по всем воинским частям, правительству, а там за столицей Москва потянется, другие. Куда торопился? Почему совет со мной не держал? Надо было весточку от Константина подождать. Коль он откажется, подтвердит свое отречение? Что тогда заведешь, а?

– Чего бояться, матушка, если у меня в кармане 60 тысяч гвардейских штыков. Я ведь не только военный генерал-губернатор Петербурга и шеф петербургской полиции, но и командующий гвардией. У меня генералы только и ждут указаний, – придерживая рукой шпагу, самоуверенно отрапортовал Милорадович.

– Ой, напугал, – махнула платком Мария Федоровна.

– Да я ведь ради вас, матушка, стараюсь, – попытался оправдаться Михаил Андреевич, быстро пробежав пальцами правой руки по пуговицам шитого золотом мундира.

– Что-то не заметила вашего старания, – настороженно произнесла она, взяв в руки украшенную драгоценными камнями шкатулку.

– Как же! – воскликнул петербургский генерал-губернатор.  – Председатель Государственного совета Петр Васильевич Лопухин извещен и находится в полной готовности. В Российско-Американской компании ждут вашего согласия и готовы поддержать вас финансово. Адмирал наш прославленный Николай Семенович Мордвинов сегодня утром меня спрашивал: когда? Все от вас зависит.

– Понимаешь ли, – она качнула головой. – Указ мужа моего, императора Павла I, о престолонаследии не дает мне прав на престол при живых сыновьях.

– Государыня! – чуть не закричал Милорадович. – Мы с вами это уже обсуждали. Вы будете регентшей при сыне Николая Павловича Александре. И указ тут нам не помеха. У меня 60 тысяч… – Он прервался под насмешливым взглядом вдовствующей императрице и развел руками: – На все воля ваша.

– Надо дождаться ответа от Константина Павловича. Вы же сами того хотели, принуждая Николая Павловича к присяге. Признайтесь, вас кандидатура цесаревича тоже устраивает? – с усмешкой сказала Мария Федоровна.

Она открыла шкатулку, долго смотрела в нее, словно проверяя содержимое своей заветной хранительницы, а потом достала из нее золотой перстень.

– Красивая вещь? – спросила, улыбаясь, Мария Федоровна.

– Бесценная, – ответил Милорадович, приближаясь и рассматривая перстень. – Черная кругом эмалевая полоса и медальон с рельефным портретом императора Александра I.

– Возьмите на память, – Мария Федоровна протянула перстень. – Вы этого заслуживаете.

– Царица! – опускаясь на колени, воскликнул старый генерал.

– Не надо эмоций, – она подняла руки. – Идите. У вас много дел. И… Прошу, не надоедайте больше Николаю Павловичу. Такими торопливыми поступками вы становитесь подозрительны.

* * *

Милорадович вышел из малой передней, оглянулся, скосил глаза на руку, любуясь подарком вдовствующей императрицы. Постоял в нерешительности, окинул взглядом пустующий длинный коридор, череду зашторенных окон, и подумал:

«Может быть, сейчас и в дом Голлидея, к Майковым, заявиться?»

Михаилу Андреевичу, обладающему большим воображением, вдруг отчетливо представилось, как во время обеда в квартире Майкова все обратят внимание на перстень. Посыплются вопросы: кто, где, когда?

– Ваше высокопревосходительство! – звонкий молодой голос заставил старого генерала вздрогнуть.

– Не глухой, слышу, – буркнул Милорадович и придирчиво посмотрел на прапорщика.

Молодой гвардейский офицер был одет безукоризненно. Генерал отметил и выправку. И даже чуточку позавидовал его молодости, но тут же, откинув грустную мысль об ушедших годах, уже теплее сказал:

– Докладывайте!

– Вас приглашают на заседание Государственного совета. Князь Голицын просил передать.

– Это еще зачем? – спросил генерал-губернатор и, сообразив, что прапорщик здесь ни при чем, улыбнулся, хлопнул его по плечу: – Доложи, сейчас буду.

Спорившие между собой, собравшиеся кружком, члены Государственного совета не сразу заметили петербургского военного генерал-губернатора. Да и он показать себя желания не изъявлял – прислушивался. Громче всех говорил князь Александр Николаевич Голицын. Бывший обер-прокурор, бывший министр просвещения, а ныне управляющий почтовой частью империи, маленького роста полноватый мужчина с большой залысиной на голове, так давно и хорошо знакомый Милорадовичу, излагал свои мысли:

– Мы поступили, как и должны были поступить государственные люди – распечатали пакет с документами и прочли манифест почившего в бозе императора Александра I. Теперь мы обязаны исполнить сию волю государя, объявить наследником престола великого князя Николая Павловича. Надо извлечь на свет другие экземпляры документов. Они хранятся в Синоде и Сенате, подлинник находится в Москве – в престоле Успенского собора.

Голицын говорил тихо, но Милорадовичу казалось, что голос князя сотрясает стены здания и слова его обращены не к членам Государственного совета, а лично к нему, генерал-губернатору Петербурга, осмелевшему вопреки воле усопшего императора заставить великого князя Николая Павловича присягать на верность цесаревичу Константину Павловичу.

Милорадович попытался сосредоточиться. Спорить с Голицыным было не просто. За время службы обер-прокурором он обрел хорошие навыки спорщика. Князь мог знать еще какие-нибудь тайны, связанные с манифестом Александра I.

Когда Голицын замолчал, Милорадович осторожно объявил:

– Великий князь Николай Павлович принял присягу цесаревичу Константину Павловичу. Присягают новому государю войска и в первую очередь гвардия. Советую последовать их примеру членам Государственного совета. Что же до манифеста от 16 августа 1823 года в бозе почившего императора Александра, то Александр Николаевич, как бывший обер-прокурор, со мной должен согласиться – манифест умершего императора не имеет силы.

– Михаил Андреевич прав, – заметил, потирая руки, словно готовясь вступить в спор, председатель департаментов Государственного совета и Вольного экономического общества, вице-президент Адмиралтейств, член кабинета Министров, адмирал Мордвинов.

Голицын поморщился. Ни для кого не было секретом – один из крупнейших пайщиков Русско-Американской компании Николай Семенович Мордвинов является убежденным сторонником конституционной монархии.

– Я поддерживаю предложение петербургского генерал-губернатора Милорадовича. Давайте дружно примем присягу, а уж потом будем рассматривать бумаги. Страна находится без императора. Такого быть не должно, – вызывающе оглядываясь, продолжил Мордвинов.

– Это прямое, открытое давление на решение о присяге, давление на умы и чувства членов Государственного совета, которым сегодня стало известно содержание документов, оставленных умершим императором Александром I, – взволнованным голосом отозвался Голицын.

– Надо присягать! – послышался чей-то голос.

– Надо законность соблюдать, – оборвал крикнувшего председатель Государственного совета Лопухин.

– Как же позволите поступать? – с ехидцей спросил Мордвинов.

– Надо позвать сюда великого князя Николая Павловича, – предложил Голицын.

– Он не член Государственного совета, – покачал головой Милорадович.

– В таком случае пойдем все к нему, – заключил Лопухин.

– Но ведь сами сказали – великий князь не член Государственного совета, – попытался возразить адмирал Мордвинов.

– Согласно манифеста Александра I и письменного отречения от престола цесаревича Константина, престол переходит великому князю Николаю Павловичу. И мы должны знать его мнение, – проходя к дверям вслед за Лопухиным, сказал Голицын.

Великого князя Николая Павловича они встретили в приемной зале. Его высочество с изумлением посмотрел на подошедших к нему членов Государственного совета.

– Чем объяснить такую депутацию? – проговорил скороговоркой он, остановив взгляд на стоящем впереди всех князе Голицыне.

– Пришли посоветоваться, ваше высочество, – чуть наклонив вперед голову, сказал Александр Николаевич.

– Вам ли советы испрашивать, – усмехнулся великий князь.

– Пакет документов, отданных на хранение императором Александром I, вскрыли, как и завещано было. Документы в нем обнаружили. Там манифест от 16 августа 1823 года. В нем завещание престола вашему Высочеству, – выдвинулся вперед Лопухин.

– Известен мне такой документ, – резко ответил Николай Павлович. – Известно и то, что он не дает мне права занять престол, потому что этим правом обладает мой брат цесаревич Константин Павлович.

Он оглядел членов Государственного совета, стоявших перед ним полукругом. Нашел среди них Милорадовича, который тут же отвел взгляд. Усмехнулся. И потом медленно, словно рассуждая сам с собой, обратился к делегации:

– Я думал, вам уже все объяснили, что законно и что не законно, не спуская глаз с генерал-губернатора продолжил он. – Ну, а коли нет, – Николай Павлович вздохнул, – то скажу: сегодня в сложившейся ситуации справедливее будет пойти и присягнуть на верность новому императору Константину Павловичу.

Великий князь едва договорил, как слезы выступили из глаз и большими градинами покатились по его худому бледному лицу.

– Какой великодушный подвиг! – воскликнул военный министр Александр Иванович Татищев.

Послышались восторженные слова. Кто-то зарыдал. Растерянность читалась на лицах, и трудно было поверить, глядя на них, что эти люди находятся на вершине государственной власти и создают законы, по которым живет страна.

– Мое решение остается незыблемым, – проговорил Николай Павлович, словно помогая им принять решение. – Будет благом, если вы последуете моему примеру.

– Оставим его высочество в покое и займемся делами, – поторопился поддержать великого князя Милорадович.

Он первым направился к выходу. Следом за генерал-губернатором вышел адмирал Мордвинов. Медленно, один за другим потянулись члены Государственного совета, то и дело, оборачиваясь на Николая Павловича, стоявшего посреди зала и рассеянно смотревшего по сторонам.

– А вы, Александр Николаевич, – с удивлением посмотрел великий князь на Голицына. – Разве вы не будете принимать присягу Константину Павловичу?

– Я повременю, – ответил уклончиво Голицын.

– Вы немедленно должны принять присягу, – сердито сказал Николай Павлович.

– Ваше высочество! – Голицын сделал шаг к великому князю. – Вам известно, что во время правления покойного императора Александра I я служил обер-прокурором. Мне в числе немногих была доверена тайна хранения манифеста государя и письма цесаревича Константина, в котором он добровольно отказывается от престола. Я преклоняюсь перед вашим смирением и самоотверженностью, но не могу нарушить закон, ибо воля покойного императора должна быть священною.

– Я не забуду вашего честного служения, но сейчас прошу оставить меня, – великий князь, прищуриваясь, быстро взглянул на Голицына, словно стараясь запомнить его.

* * *

– Я так переживала за тебя, Николай! – быстро проговорила Александра Федоровна и бросилась к мужу.

Он обнял ее. Долго стоял, в задумчивости поглаживая жену по голове. Потом, порывисто отстраняясь, сказал:

– Я присягнул цесаревичу Константину.

– Мне известно об этом, – уткнувшись лбом в его плечо, ответила она.

– Хочу написать письмо брату. Известить его о принятом мною решении, – тем же деловым голосом продолжал он.

– Я тебя с утра не видела. Побудь немного со мной. Поговори. Я переживаю за тебя. Боюсь, как бы не произошло чего страшного. Константин Павлович далеко в Варшаве. С ним Михаил Павлович. А здесь ты один, – с трудом подбирая русские слова, проговорила Александра Федоровна.

Они прошли к окну, за которым открывался парк с застывшими деревьями, на которых кое-где виднелись одинокие листья.

– Наш «Аничков рай», – прошептала она, проводя пальцами по стеклу, будто очерчивая застывшую в ожидании зимы картину, чтобы теплом своей руки снова оживить деревья и кустарники.

– Он останется нашим этот рай. Мы еще лучше украсим его, –пылко сказал Николай Павлович.

– Ты помнишь наш разговор с Александром Павловичем? – неожиданно правильно по-русски сказала она.

– Какой разговор?

– Как там он тебе сказал… – наморщила лоб Александра Федоровна. – Ах, да, – она виновато улыбнулась, – Европа более чем когда-либо нуждается в государях молодых, а я уже не тот…

По первым ее словам он понял, о чем напоминает ему жена. Это было летом 1819 года. В Красном Селе шли большие маневры. В них участвовала гвардейская бригада, которой командовал великий князь Николай Павлович. На маневрах присутствовал государь Александр I. Позднее, на обеде, где кроме императора и великокняжеской четы никого не было, он неожиданно сказал им, что намерен отречься от престола, а так как брат Константин также отказывается царствовать, то наследником престола будет Николай.

Пока жена, смешивая русскую речь с немецкой, вспоминала разговор с Александром Павловичем, великий князь полностью воссоздал картину встречи.

Император говорил горячо и откровенно, дескать, он чувствует, силы его ослабевают, а в нашем веке государям кроме других качеств нужна физическая сила и здоровье для перенесения больших и постоянных трудов; что скоро он лишится потребных сил, чтоб по совести исполнять долг свой, как он его разумеет; и что потому он решился, ибо сие считает долгом, отречься от правления с той минуты, когда почувствует сему время. Он неоднократно о том говорил брату Константину Павловичу, который быв с ним почти одних лет, в тех же семейных обстоятельствах, притом имея природное отвращение к сему месту, решительно не хочет ему наследовать на престоле, тем более они оба видят в Николае и его жене знак благодати Божией – дарованного им сына, что поэтому должны знать наперед – они призываются на сие достоинство – наследовать престол.

Николай Павлович и Александра Федоровна были словно поражены громом. В слезах, в рыданиях от ужасной неожиданной вести они молчали. Великий князь поначалу пытался возразить, что у него нет способностей управления столь огромной страной. Александр Павлович отвечал ему отказом и приводил брату в пример самого себя. Он получил дела в совершенном запустении, но многое сумел исправить, и потому Николай найдет все в порядке, который ему останется лишь удержать.

– …удивляюсь я, почему Александр Павлович никаких распоряжений не оставил, – услышал он голос жены и, оторвавшись от воспоминаний, кивнул ей.

– Почему? – с мольбой в глазах повторила Александра Федоровна.

– Милая моя! – Николай поцеловал ее в щеку. – Все не так просто. Император Александр I написал манифест о передаче мне престола в августе 1823 года. Тогда же было написано и письмо брата Константина Павловича об отречении его от престола. Александр Павлович умер, так и не подтвердив своего решения, потому что даже на смертном одре верил в свои силы, надеялся на выздоровление. Константин в полном здравии находится в Варшаве. Я не знаю, изменились ли по преждевременной смерти Александра Павловича его мысли о престоле… Как бы то ни было, я поступил по совести и по закону – принес присягу новому императору Константину.

– Что говорит матушка?

– Она говорила, что у меня есть полное право занять престол. Странно как-то сказала об этом. Потом оборвалась. Заплакала.

– Ты больше не видел ее?

– После присяги на ее половину не заходил.

– Ах! Николай! Я так за тебя переживаю! – Александра Федоровна взяла мужа за руку. – Тебе не надо оставаться в Зимнем дворце. У меня плохое предчувствие. Я знаю историю вашей фамилии. Ваш дед, отец… Потом эти перевороты и везде военные – гвардия.

– Матушка просила быть рядом с ней, – вздохнул Николай Павлович, перевел взгляд с окна на жену. – Недолго осталось. Со дня на день должно быть письмо из Варшавы. А то, глядишь, и сам Константин Павлович пожалует. Вот тогда я выеду с Зимнего дворца, и у нас снова наступит «Аничков рай».

– Я буду молиться за тебя.

Поздно вечером, вернувшись в Зимний дворец, Николай Павлович сел за письмо к цесаревичу Константину.

«Дорогой Константин! Предстаю перед моим государем, с присягою, которую я ему обязан и которую я уже принес ему, так же, как и все меня окружающие, в церкви в тот самый момент, когда обрушилось на нас самое ужасное из всех несчастий. Как со стражду я вам! Как несчастны мы все! Бога ради, не покидайте нас и не оставляйте нас одних!

Ваш брат, ваш верный на жизнь и на смерть подданный Николай»33
  Николай I. Молодые годы. СПб., 2008. С. 115.


[Закрыть]
.

* * *

Петербургский военный генерал-губернатор Милорадович каждое утро встречал великого князя Николая Павловича у дверей его комнат. Он следовал за ним повсюду весь день и долго стоял у дверей вечером, после того как расставался с его высочеством. Михаил Андреевич всегда выглядел бодро, смотрел смело, даже несколько вызывающе, и вовсе не боялся быть замеченным в слежке.

Выражение лица Милорадовича изменилось, как только стало известно, что ему не доведется присутствовать на встрече с прибывшим в Санкт-Петербург великим князем Михаилом Павловичем, он вынужден был оставить братьев и выехать на пожар строений Невского монастыря. Генерал-губернатор не находил места и готов был расплакаться, видя, как великие князья направляются к Марии Федоровне.

Появление Михаила Павловича в Зимнем дворце сразу взбудоражило обывателей. Братья Николай и Михаил шли по дворцовому коридору, минуя длинную свиту людей с делом и без дела толпившихся тут, кто в тревожном ожидании будущего, кто в искании, на всякий случай милости разным посулам, переносом вестей. Для всех без исключения внезапное появление Михаила Павловича воспринималось происшествием первостепенной важности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное