Вася Дикий.

Хозяин



скачать книгу бесплатно

© Вася Дикий, 2017


ISBN 978-5-4485-2052-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Я же люблю тебя, дурочка. Неужели ты не понимаешь?

Лина быстро закивала, чтобы избежать очередного удара. Он редко бил ее, лишь в такие дни, как этот, и когда она его не слушалась. Да, сегодня он был не в настроении, долго на кого-то ругался, но Лина так и не поняла, кто именно столь сильно рассердил ее хозяина.

– Не забывай об этом, – смачно поцеловал ее мужчина, вложив всю свою любовь в это действо, и, улыбнувшись напоследок, исчез за металлической дверью.

По звуку закрытия пяти замков Лина поняла, что хозяин еще нескоро решит навестить ее снова. Чаще он закрывал только на три и в таком случае заглядывал к ней еще хотя бы раз за текущие сутки. Но когда речь шла о пяти, тот мог не появляться довольно долго. Она не знала точно сколько – часов у нее не было. И тогда Лина начинала скучать. Она безумно боялась этого человека, но без него ей было еще страшнее. Когда хозяин пропадал, Лину пугала мысль, что он больше никогда не зайдет в ее дверь. И это было для нее самым ужасным. Даже хуже смерти ее двоих детей из тех шести, что она успела родить за время пребывания здесь. О судьбе остальных четырех она ничего не знала. Поначалу, когда девушка спрашивала хозяина о том, куда он дел их третьего по счету ребенка, тот уверял, что с ним все в порядке. Но вскоре ему надоели расспросы, и он обходился молчаливыми оплеухами, заставившими Лину больше не интересоваться судьбой малыша. Трех остальных она отдала безропотно, ни разу не заикнувшись о них впоследствии.

Как Лина и предполагала, хозяин долго не появлялся, но в ее морозилке было много готовой еды, которой хватило бы на пару месяцев, стоило лишь разогреть ее в микроволновке, ютившейся в уголке маленькой комнатушки. Но Лина есть не хотела. Она много плакала и, как часто бывало во время долгих отсутствий хозяина, боялась, что больше никогда его не увидит. Единственным утешением был дневник, с которым она могла «поговорить», когда больше никто не слышал.


Был выпускной две тысячи третьего, Лина закончила школу с медалью, разве что не с золотой, на которую надеялась мать, растившая из дочери круглую отличницу. Остервенелые выпускники буйствовали в городе, разгульно празднуя свое вступление во взрослую жизнь, которой, по их мнению, должны сопутствовать тонны алкоголя, каннабиноидов и табака. Послушная девочка Лина в честь такого дела решила на какое-то время перестать быть послушной и вместе со всеми одноклассниками предавалась стадному буйству толпы, разврата и безумного дурмана, заставляющего творить глупости, громко петь песни и танцевать в фонтанах ночной Москвы на забаву зевакам и на ужас почтенным гражданам столицы.

Верная подруга Маша, никогда не отличавшаяся примерностью, служила хорошим примером того, как не стоит вести себя хорошим девочкам. А так как Лина решила сегодня хорошей не быть, именно с нее пример и взяла.

Они дурачились и приставали к прохожим, матеря девчонок и вешаясь на парней. Когда немного притомились и поняли, что выпили больше, чем могут в себе удержать, обе отправились в переход, чтобы избавиться от лишнего. Пока Маша сидела на корточках, Лина сгибалась напополам, исторгая рвотные массы.

– Вы закончили? – раздался мужской голос, когда Лина обтерла губы, а Маша натянула мокрые от фонтана трусы.

Обе были настолько пьяны, что и не подумали испугаться парня в форме, задавшего им внезапный вопрос.

– Привет, служивый, – Маша расплылась от уха до уха и похлопала незнакомца по щеке, веря в свою неотразимость.

Тот резко схватил ее за запястье и стиснул зубы. Потом опомнился и натянул подобие улыбки:

– Прогуляемся?

Девочки с радостью согласились, так и не поняв, что садятся не в шикарный Кадилак, а в разбитую пятерку, припаркованную в одном из темных дворов.

Проснулась Лина уже здесь, в помещении, которое не покидала с тех пор целую вечность – девять долгих мучительных лет, полных одиночества, отчаяния и боли.

Что было после того, как они с Машей сели в машину, девочка не помнила.

Взрослая жизнь оказалась совершенно не такой, о какой она мечтала или которую боялась. Она была такой, какую Лина не могла себе представить ни в самых смелых фантазиях, ни в самых страшных кошмарах.

Что стало с Машей, она даже боялась предположить. Одно Лина знала точно – здесь она совершенно одна. И только он, ее хозяин, властвует над ее жизнью, телом и душой.


Иногда Лина слышала странный скрежет, доносящийся из-за двери. И всегда ей казалось, что это он наконец-то идет к ней после столь долгой разлуки. Но каждый раз девушка тщетно льнула к холодному металлу, пытаясь расслышать шаги хозяина. Лина тщательно мылась и причесывалась после сна в надежде, что он придет именно сегодня. За все, что этот мужчина с ней сделал, она просто обязана была желать его смерти и жаждать освобождения. Но все, что делала Лина, это скучала без него, несмотря на страх, который внушал ей хозяин, и надеялась на его скорейшее возвращение.

Хозяин был единственным человеком в ее жизни. Не так, как у влюбленных зазноб, думающих лишь «о нем одном». А буквально и не иносказательно фактически единственным живым существом, которого она видела за последние девять лет, если не считать изредка заглядывающих крыс и тараканов.

Лина не знала, сколько именно дней прошло с их последней встречи, в которую хозяин избил ее. Но она успела поспать раз семь и ссадины порядком затянулись, а значит, его не было примерно неделю или около того. Человек ко многому может привыкнуть, и с течением времени даже самые ненормальные ситуации становятся обыденностью. Так и для Лины ее странное сожительство с хозяином стало единственным примером взаимоотношений между мужчиной и женщиной в ее жизни, поэтому она привыкла к подобному и другого не знала. Редкими были моменты, когда в свои визиты хозяин обходился без физической близости с Линой. Сначала все сводилось к банальному изнасилованию, но с годами превратилось в супружеский долг, без которого Лина как живая женщина из плоти и крови изводилась и мечтала о мужской ласке. После того, как прошел первый шок от пребывания здесь, и потерялась вера в чудесное освобождение, начали появляться намеки на смирение и подобие принятия этой жизни невольницы. Тогда Лина стала чувствовать то, что чувствуют все нормальные люди, и, если хозяин долго не одаривал ее своим вниманием, она пыталась компенсировать недостачу самостоятельно, за что расплачивалась, побоями и часами у кровати в наручниках.

– Как ты можешь заниматься этой мерзостью?! – кричал хозяин. – Если еще раз увижу, отрежу тебе руки!

Лина верила, что он не шутит, поэтому за все годы только три раза прикоснулась к себе с целью самоудовлетворения. Первый – по незнанию, второй – назло ему, третий – от зашкаливающих гормонов после его месячного отсутствия. Четвертого не последовало, потому что, очевидно, ей еще нужны были руки.

Как хозяин узнавал о ее шалостях, можно было догадаться. Но сколько Лина ни пыталась понять, где установлены камеры, она так и не смогла их обнаружить.

За время заточения Лина узнала много того, о чем не стала бы задумываться на воле. Но она напрочь забыла о своих прежних мечтах и стремлениях. Например, о том, что некогда хотела стать адвокатом и защищать тех, кто нуждается в помощи. Хозяин убедил ее, что юристы – скоты, бегущие за наживой вопреки правосудию. А те из них, кто не согласен с этим утверждением, не удерживаются в системе и могут заблаговременно рыть себе яму. Хозяин все время твердил, как там плохо и опасно, уверял, что спасает Лину от ужасов внешнего мира. И она ему поверила. Сложно не поверить, если у тебя есть лишь доказательства одной теории и полное отсутствие другого мнения. Хозяин вечно приносил газетные вырезки со статьями о жестоких убийствах, кражах, ограблениях и поджогах, чтобы убедить Лину в том, что она находится в лучшем месте на этой планете. Прошлая жизнь вскоре стала казаться чем-то нереальным, будто ее никогда и не было вовсе, будто не было девочки по имени Лина, учившейся в школе номер двенадцать и пропавшей на выпускном, когда все только должно было начинаться.


Мать с отцом не хотели верить, что их дочь уже не найти. Они делали все, чтобы отыскать ее, чтобы восстановить хронологию событий той роковой ночи. Но мало кто мог помочь им в этом. Маша тоже так и не вернулась. Последним напоминанием о подругах были фотографии с их безумными танцами в фонтанах Поклонной горы, после которой след девочек терялся.

– Она была такой умничкой, – сквозь слезы твердила мама, – такой перспективной, усидчивой.

Отец на это качал головой и говорил:

– Она просто была нашей дочерью…

Помимо отца с матерью там, на воле, у Лины осталась младшая сестра. Она не была такой умничкой, перспективной и усидчивой, как старшая, отчего нередко видела в глазах матери сожаление о том, что пропала именно Лина.

Никто в их семье не говорил «умерла», несмотря на прошествие стольких лет с выпускного. Было слишком трудно признать, что родная плоть и кровь, должная стать продолжением после твоего ухода из этого мира, гниет где-то в земле, словно все годы, проведенные рядом, были лишь для того, чтобы ты вспоминал их, мучаясь и стеная от понимания масштабов утраты.

Родителей же Маши не связывало наличие других детей, поэтому их семья не выдержала такого удара судьбы и вскоре распалась. Мать нашла себе нового мужа и через четыре года родила повторно, а отец так и не смог оклематься и с головой ушел в работу.


Лина вязала, чтобы успокоить нервы и скоротать время томительного ожидания. Этому она научилась здесь по книжкам, так же как и шитью, плетению фенечек, корзин, вышиванию и другим видам рукоделия, коими должно заниматься приличной девушке. Результаты ее трудов забирал хозяин и оставлял лишь то, что было сделано для личного пользования.

За дверью послышался шорох. Лина тут же отложила вязание и подскочила ко входу.

«Один, – мысленно считала она, слушая повороты в замочных скважинах. – Два, – ее сердце замирало, а в глазах появились слезы радости. Хозяин наконец-то вспомнил о ней! Главное, чтобы теперь не передумал. Так бывало не раз. Он начинал открывать замки, но что-то заставляло его развернуться и уйти, так и не заглянув к Лине. А она оставалась сидеть в полном недоумении и долго не отводила взгляда от тяжелой двери, отделявшей ее от жизни. Теперь Лина всегда считала щелчки открывающихся замков. Еще четыре поворота ключа в другой скважине, и девушка чуть слышно пролепетала: – Три, – потом снова повороты. – Четыре, – и наконец: – Пять». Дверь открылась. На пороге стоял хозяин в свободных джинсах и футболке навыпуск, замаранной в грязи. Он спокойно зашел, не говоря ни слова, закрыл дверь и уселся на стул. Закинул ногу на ногу и прикурил сигарету. Выпустил первый клуб дыма и только после этого заговорил, будто не замечая, что Лина еле сдерживается, чтобы не наброситься на него с объятиями.

– Как я замучился с этой картошкой, – сказал хозяин и потер затекшую шею. – Весь огород перекопал. Собрал пять мешков.

Так Лина поняла, что сейчас осень.

Он продолжал нудно рассказывать о своих трудовых буднях, и казалось, ему вовсе нет дела до столь долгой разлуки с Линой. Но она боялась что-либо говорить по этому поводу – хозяин терпеть не мог, когда его перебивали или заводили беседы о слюнявой ерунде.

Он затушил сигарету и откинулся на спинку стула.

– Ну иди сюда. Чего сидишь? – вяло ухмыльнулся. – Я же знаю, что тебе нужно. Все вы похотливые сучки.

Лина виновато улыбнулась и подошла к хозяину, вся зажатая от смущения и нетерпенья.

– Давай, – протянул он, словно делал ей какое-то одолжение, и, приподняв футболку, расстегнул молнию на джинсах, – вставай на колени. На большее меня сегодня не хватит.

В такие моменты хозяин был не против, если она теребила себя ручкой, которую грозился отрезать за подобные выходки в его отсутствие, и Лина наконец смогла унять зов плоти, так мучивший ее все эти дни, проведенные в полном одиночестве.

«Не страшно, если ты один, страшно, если ты ноль»? «Лучше будь один, чем вместе с кем попало»? Для Лины эти фразы были пусты. Она бы посмотрела, как заговорили бы Омар Хайямы и иже с ними, просиди они взаперти не пойми где девять долгих лет, не видя и лучика солнца. В таких условиях сам дьявол сойдет за лучшего друга и ангела-спасителя от одиночества. И ты лучше станешь полным нулем, чем останешься наедине с собой, даже если компанию тебе составит лишь такой же ноль, как и ты сам.

– А ты сегодня в настроении, я посмотрю, – хмыкнул хозяин, когда Лина, не успев сглотнуть, снова стала ластиться к нему, надеясь, что тот решится на более активные действия. – Но извини, дорогуша, я и правда устал.

Но Лине это показалось не очень убедительным, и она продолжила соблазнять своего хозяина. Он засмеялся и сказал:

– Ну хватит правда, – легонько отстранил ее от себя.

Лина вновь не послушалась, желая ласки.

– Я сказал «нет»! – рявкнул хозяин, схватил ее за волосы и отдернул от своего паха. – Может, позже… – спокойно добавил он, застегивая ширинку.

Лина всегда металась между своими желаниями и страхами, находясь в обществе хозяина, и часто принимала решения не обдуманно, а лишь повинуясь тому чувству, что было сильнее в конкретный момент. И сейчас ей вновь было страшно. Страшно, что он изобьет ее, поэтому она вернулась на кровать и стала молча смотреть, как хозяин закурил очередную сигарету, наполняя помещение табачным дымом. Ей он курить запрещал, никогда не приносил спиртного и тем более наркотиков. Говорил, что женщина не должна уподобляться мужчинам. Как и мужик бабам. Поэтому его дело быть мужиком, который пьет, курит, сквернословит и поднимает руку, когда ему вздумается. А ее как женщины слушаться всего, что он ей говорит, и вязать свои шарфы, свитера и прочую лабуду, что пользуется спросом.

Хозяин любил травить байки о преступниках, которых он ловил на работе, убивая при этом сразу двух зайцев: он запугивал Лину историями о жестокости людей снаружи, чем отбивал всякие помыслы о другой жизни, и представал в глазах своей рабыни настоящим героем, спасающим не только ее, но и все человечество. Вот и теперь он принялся рассказывать об очередном раскрытом им преступлении. Лина заворожено слушала. Ей было интересно все, что он говорил, ведь больше ей слушать было некого. Хозяин не позволял ей читать ничего кроме книг по рукоделию, домострою, религиозной литературы и одобренных им лично изданий, не давал слушать музыку, а тем более смотреть телевизор, который последний раз она видела, когда была на свободе. Он не хотел, чтобы она забивала себе голову всякими глупостями и задумывалась о том, что есть другая жизнь, которая лучше этой. Для нее был только жестокий внешний мир и эта «клетка», которая не была даже золотой, но казалась своей постоялице единственным местом, где она в безопасности.

– Ладно, давай еще разок, и я пойду, – закончив свою историю, сказал хозяин и снова расстегнул ширинку.

Оставшись одна, Лина расплакалась. Порой она не чувствовала ничего кроме опустошения. Но бывали дни, когда эмоции накрывали с головой, и с ними невозможно было совладать. Единственным плюсом в этом было понимание того, что Лина все еще жива, хотя зачастую это благом вовсе не казалось. Иногда не оставалось никаких переживаний, потому что все, что с ней происходило, было много-много раз пережито и обдумано. Была только скука. Скука и пустота. Но всякий раз все возвращалось на круги своя, и Лина плакала, страдала, желала, боялась и скучала.

Она думала о самоубийстве и не единожды. Но ни разу не решилась покончить с собой, потому что до сих пор не оказывалась на той грани, где жизнь ее пугала больше, чем смерть. Несмотря на все мучения, насилие во всех его проявлениях и безвыходность своего положения, Лина была убеждена, что сама во всем виновата. Конечно, хозяин хорошо постарался, воспитывая свою пленницу. И она поверила, что любое наказание следует за ее проступком. Значит, если она схлопотала, то в чем-то провинилась. Вина ее не всегда была очевидна, но всегда была. Без сомнений. Без вопросов и попыток оправдаться. Все они остались в прошлом. В далеком прошлом, с которого здесь все начиналось и которое казалось еще более жутким, чем настоящее.

Сначала Лина сопротивлялась. Было страшно, но о самоубийстве она не думала. Лишь боялась, что хозяин убьет ее. Тогда была только воля к свободе и вера в спасение. Потом Лина стала постепенно сгибаться под напором и властью хозяина, и в итоге девушка смирилась и приняла его правила игры, полностью повиновавшись и безропотно капитулировав. Реши она изначально, что спасения нет, то покончила бы со всем этим разом, оставив лишь свой труп, с которым не известно, что мог сотворить ее странный повелитель.

Но тогда Лина верила.

Теперь все было иначе.

Хозяин снова закрыл на пять замков, поэтому Лина еще долго не могла успокоиться, боясь одиночества, не успевшего закончиться и так скоропалительно наставшего вновь. Он ушел, даже не сказав, что любит ее. Причины этого она не знала. Так бывало не единожды, но каждый раз оставляло Лину с чувством полной ненужности и ожидания получения причитающегося. Так и хотелось спросить: «ты меня любишь?» Но она молча провожала хозяина взглядом, не зная, когда он появится вновь.

Когда слезы кончились, Лина взялась за дневник. Он часто ей помогал. Так пишешь все, что на душе, а потом понимаешь, что ничего там уже не осталось. Все на бумаге, которая все это стерпит. А в душе пустота, не мешающая уснуть и забыться.

Иногда Лине снились люди из прошлого. Знакомые и родные. Она уже почти не помнила их лица, но во сне неизменно узнавала родные глаза, руки и голос. Сегодня ей снилось, как мама готовила ужин. Пришли гости, но самой Лины там не было. А потом она поняла, что это поминки. Ее поминки. Но все улыбались. Никто не плакал. Только Лина, когда проснулась и вспомнила, что никому не нужна, кроме, быть может, ее хозяин, в любви которого уже возникают сомнения.

Чаще всего ей снился именно он, ее хозяин. Порой он ругался, порой любил ее, ласкал ее тело и говорил слова любви. А иногда просто рассказывал свои истории. Обычно все происходило здесь, в этом тесном помещении. Даже родные часто ей снились именно в этой каморке. Но иногда Лина оказывалась на море, на которое ездила каждое лето с родителями и сестрой. А теперь во снах она была там с ним, с человеком, который отобрал ее прошлую жизнь и подарил новую, убедив, что возврата больше нет.


Когда Лина открыла глаза после ночи выпускного, она не сразу поняла, что происходит, и где она находится. Девушка лежала в чужой кровати в незнакомой комнате. Страха не было, потому что еще вчерашняя школьница, не видевшая в своей жизни ничего хуже тройки по химии, не могла подумать, что с ней произошло нечто ужасное. Истории о пропавших людях были лишь историями, мало соотносившимися с реальностью в ее юной головке. Поэтому, когда увидела сидящего на стуле молодого человека, Лина лишь смущенно опустила глаза, начав гадать, было ли у них что-нибудь этой ночью. Она стеснялась спросить, где находится, чтобы не выдать свою алкогольную амнезию.

– Как спалось? – спросил незнакомец.

Казалось, она где-то видела его лицо, но где, вспомнить не могла.

– Хорошо, спасибо, – робко улыбнулась девушка. Он был вполне в ее вкусе, и Лина поймала себя на мысли, что будет рада узнать, если между ними и правда что-то произошло.

– Ты девственница? – таким же будничным тоном произнес тот.

– А… – растерялась выпускница и смущенно сказала: – Довольно… неприличный вопрос…

– Ты девственница, я спросил? – грубо отозвался тот, не реагируя на морализаторства девчонки.

– Да, – кивнула Лина и стала выбираться из постели, почувствовав что-то неладное.

– Хорошо, – сказал парень. На вид ему было немногим больше двадцати, голова выбрита почти под ноль, и только теперь девушка заметила, что на нем милицейская форма. Тут в памяти всплыла встреча с этим типом в переходе, и Лина спросила:

– А где Маша?

– Это та, что была с тобой?

– Да.

– Она еще спит.

И вдруг до Лины дошло, что, по всей видимости, она находится в отделении, куда ее забрали за неподобающее поведение. Возможно, вытрезвитель или что-то в этом роде. Она понятия не имела, как выглядят заведения подобного толка, поэтому вполне могла допустить, что это одно из них.

– Я могу ее увидеть?

– Нет, – милиционер продолжал спокойно сидеть на стуле, пока Лина обувалась и пальцами пыталась расчесать спутанные волосы, в которых засохли кусочки рвоты.

Когда она привела себя в относительный порядок и направилась к двери, человек в форме встал и преградил ей путь.

– Куда собрались, гражданочка? – на его лице появилась ухмылка. В другой ситуации она могла бы показаться даже милой, но сейчас напугала Лину до ужаса.

– Я что, задержана?

– Можно и так сказать.

– А как еще можно… сказать?.. – с трудом выдавила из пересохшего горла девушка.

– Вон там душ, – указал на проем в стене служитель закона.

Лина оглянулась, затем медленно повернулась обратно:

– И?

– Не подобает девушке расхаживать в таком виде, – он смотрел на нее в упор, не спуская с лица своей странной полуулыбки.

– Вы предлагаете мне сходить в душ? – решила уточнить Лина.

– Можно и так сказать, – кивнул тот. – А можно, – предвосхитил реплику собеседницы, – и что я настаиваю на этом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное