Вари Макфарлейн.

Любовь как сон



скачать книгу бесплатно

– Боюсь, мы живем в эпоху секса с причудами, и ничего тут не поделаешь, – продолжал Дэниел.

С йоркширским акцентом эти слова прозвучали необычайно мягко, и Анна подумала: вот как Дэниел справляется с проблемами. О чем бы ни шла речь, главное – чтобы хорошо звучало.

Мишель провела указательным пальцем по экрану:

– Ага, нашла. Бритая горилла… о господи. Сомневаюсь, что нашим бабушкам это бы понравилось.

– А этот тип сказал, чем он не увлекается? – спросил Дэниел.

– Дэн, ты отстал от жизни. Классический прием соблазнителя – сначала обратить все в шутку, – сказала Мишель, качая головой. – Приготовься, Анна, сейчас увидишь гадость.

Она развернула телефон к Анне. Та прочитала и поморщилась.

– Поискать в «Гугле» фиггинг?

– Нет! Не нужен мне никакой фиггинг, я хочу познакомиться с мужчиной, который не откажется заняться самым обычным сексом со мной, какая я есть. Неужели мои требования настолько устарели?

– Не может устареть то, что никогда не было в моде, – заметил Дэниел, поправляя лацканы, и Анна устало толкнула его плечом.

3

– Где же романтика и тайна? – продолжала она, заново наполняя свой бокал. – Мистер Дарси говорил: «Позвольте сказать, что я безгранично восхищаюсь вами и люблю вас!» А мне мужчины говорят, что им нравится разбрызгивать сперму!

– Мы живем не в ту эпоху, – согласилась Мишель. – Ни официоза, ни ухаживаний. Но, знаешь, если бы ты жила во времена Джейн Остен, у тебя были бы желтые зубы, семеро детей и никаких болеутоляющих. Везде свои плюсы и минусы. Что тебя вообще привлекло в профиле Нейла, до того как вы с ним встретились?

– Хм… мне он показался довольно милым и адекватным, – ответила Анна, пожав плечами.

Мишель ткнула окурок в стаканчик из-под кофе, служивший пепельницей. Она регулярно бросала курить, а потом снова начинала.

Анна и Мишель познакомились, когда им было чуть за двадцать, на семинарах по похудению. Анна с честью выдержала испытание, Мишель провалилась. Однажды, когда энергичный ведущий в очередной раз провозгласил: «Здоровый дух в здоровом теле!» – Мишель громко ответила с певучим западным акцентом: «Стивен Хокинг, наверное, тоже так говорит, – а потом, в воцарившейся тишине, добавила: – Да провались, я пошла за жареными крылышками». На той неделе Анна пропустила взвешивание и обзавелась лучшей подругой.

– «Милый и адекватный» – по-моему, ты устанавливаешь планку слишком низко. Я от персонала и то требую большего.

– Не знаю… Я только что провела вечер с человеком, который заявил, что ему нравятся женщины с хлыстом, и настоятельно пытался выяснить, что я предпочитаю в постели. Поэтому, честно говоря, я предпочту милого и адекватного. Попробуй знакомиться по Интернету, и у тебя планка тоже упадет.

У Мишель были приятели, которым она звонила, когда хотела покувыркаться. Ей разбил сердце один женатый тип, и она утверждала, что больше не жаждет разочарований.

– Но вообще ты прямо перехватываешь мою мысль, дорогая.

Если это был «адекватный», почему бы не рискнуть и не познакомиться с «оригинальным»?

– Даже если кто-нибудь и согласится, не хочу приводить его в чувство после того, как он придет и увидит меня.

Наступила пауза. Фрэнк Синатра пел «Путников в ночи»; его голос доносился из магнитофона, приклеенного скотчем под кассой.

– Неужели я это скажу? – произнесла Мишель, глядя на Дэниела. – Да, я все-таки это скажу! Анна, есть скромность – прекрасное качество. И есть низкая самооценка, которая может серьезно повредить. Ты просто супер. Почему, по-твоему, мужчина должен разочароваться?

Анна вздохнула и откинулась на спинку.

– Да, конечно. Тогда почему я вечно одинока?

У Мод, бабушки Анны, было убийственное высказывание о тех, кто предавался романтическим мечтаниям не по чину: «Пешеход ей не нужен, а всадник на нее не посмотрит». У одиннадцатилетней Анны мурашки ползли по телу. «Что это значит?» – «Некоторые женщины думают, что слишком хороши для тех, кому они нравятся. Но они не так уж хороши для тех, кто нравится им. И в конце концов они остаются одни».

Мод могла омрачить любое настроение. Но она всегда оказывалась права. Иногда по нескольку раз на дню.

– Кто тебе вообще сказал, что ты недостаточно хороша? – спросила Мишель.

– О, еще в школе.

Мишель и Дэниел, конечно, знали, как Анну травили вплоть до злополучного выпускного вечера. И они помнили, что случилось потом. Воцарилось неловкое молчание, насколько это возможно в пьяной компании в час ночи.

Мишель рассудительно сменила тему:

– Не уверена, что общение с нами идет тебе на пользу. От нас никакого проку. Я обречена на одиночество, а Дэн… остепенился.

Вновь повисла пауза, поскольку Мишель произнесла последние слова с изрядной долей скепсиса.

Дэниел почти год встречался с апатичной девицей по имени Пенни. Она пела в фолк-группе «Неназываемые» и страдала от синдрома хронической усталости. Касательно синдрома Мишель питала глубокие подозрения и намекала, что на самом деле Пенни просто чересчур жалеет саму себя. Дэниел познакомился с ней, когда та работала официанткой в «Кладовой». Ее уволили за профнепригодность, поэтому Мишель и полагала, что имеет право судить и высказывать свое мнение. Весьма нелестное.

– Очень даже идет, и сейчас оно очень полезно, – возразила Анна.

– Кстати, – Мишель жестом указала на миску, стоявшую на столе, – ты слышала про омлет Арнольда Беннета? Ну а это домашние яйца по-шотландски. Кстати, тоже от Арнольда. Угощайся.

Несмотря на внешнюю грубоватость, Мишель была доброй и щедрой – и охотно делилась едой, оставшейся с поминок, которые устраивал в тот день один клиент.

– Я весь последний час с жадностью смотрю на них, но мне как-то неловко есть яйца покойника, – заметил Дэниел.

– Они же с поминок, – ответила Мишель. – Он на них не присутствовал. Так что успокойся.

– А, ну да, – хмыкнул Дэниел. – Извинь-яйца.

Он взял из миски яйцо и принялся грызть его, как яблоко.

– Их принес брат Арнольда. И передал последние слова покойного. То есть предпоследние, точнее говоря. Самыми последними словами было: «Не надо лимонаду, Роз», – но это недостаточно глубоко. Ну, готовы? Вы сейчас упадете.

Анна взглянула на подругу остекленевшими глазами и кивнула.

Мишель стряхнула пепел с сигареты.

– Он сказал: жаль, что я столько времени боялся.

– Чего? – спросила Анна.

– Он не уточнил. Ну… разного. Все мы боимся разных вещей, которые не смертельны, правда? И всю жизнь проводим, избегая их. А потом, ближе к концу, понимаем, что бояться следовало жизни, проведенной в вечном страхе.

– Страх страха, – заметил Дэниел, смахивая крошки с бороды.

Анна задумалась. Чего она боялась? Одиночества? Не особенно. Оно стало ее естественным состоянием, поскольку большую часть взрослой жизни Анна провела одна. Наверное, она боялась, что никогда не полюбит? Хотя… нет, и это был не вполне страх. Скорее разочарование или грусть. Так какого же страха она избегала? Ха! Ведь Анна хорошо знала ответ.

Страха вновь стать той, прежней девочкой.

Анна подумала про письмо, которое получила неделю назад. Она покрылась холодным потом, как только увидела его.

– Некоторые страхи рациональны, – сказала Анна. – Например, я боюсь высоты.

– А я – лысых кошек, – подхватил Дэниел.

– И где тут рациональность? – поинтересовалась Мишель.

– Кошки хранят в шерсти свои секреты. Нельзя доверять кошке, которой нечего терять.

– А я боюсь идти на встречу выпускников в следующий четверг, – заявила Анна.

– Что? – воскликнула Мишель. – Ну нет, это не считается. Ты должна пойти.

– С какой стати?

– Чтобы сказать им всем: «Посмотрите на меня теперь и обзавидуйтесь, я победила!» Тогда ты избавишься от своего страха навсегда. Разве не здорово?

– Плевать я хотела, что они подумают, – энергично ответила Анна.

– Тем более докажешь это, если придешь.

– Нет. Они решат, что мне не все равно.

– Неправда. Послушай, если он тоже придет…

– Не придет, – перебила Анна, почувствовав, как у нее перехватило дыхание при этой мысли. – Исключено. Он слишком высоко забрался.

– Значит, еще меньше поводов не ходить. Хочешь быть Арнольдом и гадать, как сложилась бы твоя жизнь, если бы ты не боялась? Тот концерт на выпускном и их подлый розыгрыш… ты ведь больше не виделась с ними с того дня?

– Да.

– Так разруби наконец этот узел. Встреть врага лицом к лицу. Иначе страх так и будет тобой властвовать.

– Ого! – воскликнул Дэниел, сел и посмотрел в окно.

Анна и Мишель обернулись и увидели на тротуаре хохочущего мужчину средних лет. Спустив брюки и трусы до коленей, он смотрел на кого-то через плечо.

– Извращенец, – фыркнула Анна.

– Точно, – согласился Дэниел.

Они наконец заметили вдалеке компанию и вспышки мобильных телефонов.

– По-моему, он показывает зад своим дружкам, а нам просто достался побочный эффект, – заметила Мишель.

Мужчина потерял равновесие и качнулся вперед, звучно стукнувшись о стекло.

– Так, так, так! – Мишель быстро поднялась, подошла к окну и постучала в стекло костяшками пальцев. – Оно стоит пять штук, приятель. Пять штук!

И тут мужчина со спущенными штанами внезапно осознал, что из-за стекла на него смотрит женщина. Он завопил и пустился прочь, подтягивая брюки на ходу.

Анна и Дэниел, пьяные и ослабевшие, чуть не упали со смеху.

Мишель вернулась, плюхнулась на кушетку и закурила новую сигарету.

– Объясни тем ублюдкам, что ты про них думаешь, Анна. Я серьезно. Покажи, что ты не боишься. Что они не вышибли из тебя дух. Почему бы и нет? Если будешь прятаться, так и проведешь всю жизнь, боясь пустого места. Не позволяй страху победить.

– Сомневаюсь, что я смогу… – ответила Анна, перестав смеяться. – Честное слово, сомневаюсь.

– Именно поэтому ты и должна пойти.

4

В пустом офисе, где царила невероятная тишина, Джеймса атаковал липкий запах разлитого пива. Вонь исходила от опрокинутых пивных стаканов, которые накануне играли роль кеглей. Уборщица уже начала сражаться с хаосом, учиненным распоясавшимися творческими личностями, безмолвно давая понять, что именно входит в круг ее обязанностей. Уж точно не пьяные игры, введенные в обиход выпускниками североамериканских колледжей.

Едва Джеймс успел рассердиться на эту «итальянскую забастовку», как гнев сменился угрызениями совести. Менеджер Гаррис принимался ругаться с уборщицей всякий раз, когда их пути пересекались, и Джеймс искренне не понимал, как у него хватает совести. Спорить с ровесницей твоей матери, которая носит мешковатые лосины и вытирает пыль со столов, чтобы заработать на жизнь… Или ты смущенно благодаришь и оставляешь ей на Рождество шоколадного оленя и двадцать фунтов – или ты просто мерзавец. Впрочем, Гаррис и был мерзавцем.

Последние полгода Джеймс просто мечтал, чтобы кто-нибудь пришел и наорал на его коллег. Но только не он. Кто-нибудь другой.

Когда он впервые появился в «Парлэ» – многоканальном цифровом агентстве, разрабатывающем индивидуальные динамические стратегии для раскрутки брендов, – то решил, что обрел свой лондонский рай. Место, которого, по заверению школьных консультантов, не существовало.

Перекрывая разговоры, ревела музыка, модно одетые мужчины и женщины сновали туда-сюда, коллеги внезапно понимали, что им нужно непременно попробовать плимутский джин, и удирали в магазин… Впрочем, работа каким-то образом делалась, вперемежку с просмотром новых видеороликов, партиями в настольный футбол и обсуждениями нового криминального научно-фантастического сериала, который все нелегально скачивали.

Но потом, внезапно, словно кто-то щелкнул выключателем, этот веселый хаос превратился в настоящую пытку. Разговоры казались бессмысленными, музыка мешала, модная публика, фланировавшая по офису, отвлекала от работы и приводила в ярость. И Джеймс наконец убедился, что выпивка за ланчем приводит к головной боли за ужином. Иногда он с трудом удерживался, чтобы не встать и не крикнуть: «Слушайте, вам что, нечем заняться? Здесь РАБОТАЮТ!»

Он чувствовал себя подростком, которого родители оставили вести хозяйство, чтобы преподать ему урок, и который искренне хочет, чтобы они наконец вернулись из отпуска, разогнали его приятелей и приготовили ужин. Джеймсу казалось, что он удачно скрывал свои чувства, но в последнее время Гаррис – человек, живший от вечеринки до вечеринки, – начал, как классический школьный задира, подкалывать Джеймса за «отход от коллектива». Когда Рамона, шотландка с розовыми волосами и серьгой в пупке, круглый год носившая короткие топики, принялась жать Гаррису плечи, заставляя его взвизгивать, тот заметил, что Джеймс поморщился.

– Хватит, хватит, иначе Джеймс нас возненавидит. Джеймс, ты же всех нас ненавидишь? Ну, признайся. Ты. Нас. Ненавидишь.

Джеймс вовсе не хотел показаться гомофобом, но, работая с Гаррисом, не раз задумывался о том, что стереотипный образ стервозного педика возник не без причины.

Мелкие однообразные неприятности офисной жизни никуда не девались, сидели ли они на нижнем этаже в Шордиче или еще где-нибудь. Дверцу холодильника покрывали магниты, прижимавшие бумажки с сердитыми надписями: «Не могли бы вы, ПОЖАЛУЙСТА…» На бутылках с молоком были маркером подписаны фамилии владельцев. Все страшно злились, если кто-нибудь брал «их» кружку. Джеймсу очень хотелось повесить табличку: «Если у вас есть любимая кружка, возможно, вы подпадаете под действие закона об охране детского труда».

Он напомнил себе, что нужно наслаждаться краткими мгновениями тишины, пока не появились все сотрудники. Умиротворение длилось лишь до тех пор, пока Джеймс не включил ноутбук.

Он знал, что не стоило, наверное, делать фотографии красавицы жены заставкой на ноутбуке, который он носил на работу. Джеймс разбавил их несколькими фотографиями кота, но, честное слово, кого он пытался обмануть? Он просто хвастался, неприкрыто и откровенно. А потом, когда жена ушла, жизнь превратилась в калейдоскоп уязвленного самолюбия, насмешек и боли. Джеймс мог бы заменить заставку, но он никому не сказал, что они с Евой расстались, и не желал возбуждать подозрений. Он отвлекался на минутку, потом поворачивался – и заставал на экране очередной снимок. Солнечные очки в белой оправе, хвостик, детские заколки в волосах – в Гластонбери, на фоне трейлера. Платиновые кудряшки, немного ярко-красной помады, ослепительные зубки, впившиеся в хвост омара – ужин в честь дня рождения… Растрепанные, словно со сна, волосы, силуэт в окне номера «Парк Хаятт» в Токио, на фоне рассвета, домашняя блуза и штаны как у героини «Трудностей перевода». Классический образ Евы – тщеславие под видом необычайной легкости.

А еще фото из серии «только что обручились». Жаркий день, пикник на Серпентайн, спрятанное в корзине с едой карамельное кольцо с надписью «Будь моей» в крошечной синей коробочке от «Тиффани» (потом-то он купил другое, настоящее). У Евы коса была уложена венцом вокруг головы, и они вместе втиснулись в объектив, раскрасневшиеся от шампанского и от радости. Джеймс смотрел на свое улыбающееся лицо и думал, каким же счастливым идиотом он выглядел.

Его вдруг охватило такое ощущение, словно в груди и в горле все затвердело. Именно так Джеймс почувствовал себя, когда Ева попросила мужа сесть и сказала, что у нее «как-то не складывается», что ей «нужно подумать» и что, возможно, они «поторопились».

Он вздохнул и проверил, на месте ли электроника. Грабитель нажился бы на три с половиной тысячи. Зазвонил мобильник. Лоренс.

– Джимми, что случилось?

Хм. Дурной знак. «Джимми» было фамильярным прозвищем, о котором Лоренс вспоминал, когда чего-нибудь хотел от Джеймса.

– Встреча выпускников сегодня.

– И что?

– Ты идешь?

– С какой стати?

– Потому что твой лучший друг просит тебя пойти, обещает весь вечер ставить тебе пиво и клянется, что мы уйдем в девять.

– Извини, не прокатит. При одной мысли хочется сдохнуть.

– Ну, это ты загнул.

– Ты понимаешь, что в нашем возрасте положено хвастаться детьми? Бр-р-р.

– По-моему, ты забыл нашу школу. Скорее, будут хвастаться, кто больше сидел.

– Почему тебе так хочется пойти? – спросил Джеймс.

– Из чистого любопытства.

– Проверить, есть ли там хоть одна, кого ты будешь не прочь затащить в постель?

– А ты совсем не хочешь посмотреть, какая теперь Линдси Брайт? Такая же красотка, наверное.

– Ой нет. Наверняка типичная домохозяйка.

– Но с огоньком, в духе Луизы Менш. Ну брось, чем еще заняться в четверг, раз ты теперь один? Будешь сидеть в майке перед телевизором и смотреть «Замок Такэси»?

Джеймс поморщился. Холодильник у него был битком набит магазинными полуфабрикатами из расчета «ужин на одного».

– Какая тебе разница? – спросил он, вдруг почувствовав слабость.

– Ну да, конечно…

У Джеймса запищал телефон. Ева.

– Лоз, мне звонят, извини. Через минуту мы продолжим играть в «да – нет».

Он переключился.

– Привет, как дела? – спросила Ева.

Джеймс, заслышав ее бодрый голос, саркастически поинтересовался:

– А ты как думаешь?

Вздох.

– Я купила ушные капли для Лютера. Привезу при случае и покажу, как их применять.

– Наверное, капать в ухо? – намекнул Джеймс.

Необязательно было говорить с такой горечью, но, к сожалению, слова вечно вырывались у него прежде, чем он успевал спохватиться.

– Можно заехать сегодня?

– Нет, только не сегодня. Я занят.

– Чем?

– Тебе какая разница?

– Твой тон, Джеймс, наводит на мысль, что ты встаешь в оборонительную позицию без всякой необходимости.

– Я иду на встречу выпускников.

– На встречу выпускников? – недоверчиво повторила Ева. – Ни за что бы не подумала, что это развлечение в твоем вкусе.

– Я полон сюрпризов. Давай договоримся на другой день.

Положив трубку, Джеймс мрачно порадовался, что выиграл хоть одно крошечное сражение. Триумф продолжался три секунды, а потом он осознал, что теперь ему точно придется идти на дурацкую встречу.

Он мог и солгать, конечно. Но какое-нибудь случайное упоминание в соцсетях – фотография или слова «приятно было повидаться» в «Фейсбуке» – и Ева поймет, что она знала мужа гораздо хуже, чем думала.

– Доброе утро! – крикнула Рамона, снимая меховые наушники в виде овечьих морд. – Ох, ну зачем я вчера напилась? Теперь хочется лечь и умереть.

– Угу, – отозвался Джеймс. Это значило: «Не надо, не рассказывай».

Естественно, следующие пятнадцать минут он выслушивал повесть, которую Рамона затем повторяла каждому новоприбывшему. Оказывается от вина в пластиковых стаканчиках можно совсем окосеть, ну надо же.

5

Анна набрала в «Фейсбуке» имя «Гэвин Джукс», надеясь, что оно достаточно редкое и его с легкостью удастся найти. Она сама не знала, зачем ищет Гэвина. Наверное, ей просто хотелось убедиться, что на вечеринке будет хоть один человек, с которым она охотно поздоровается.

И вот на экране появилась нужная страничка. Анна узнала Гэвина по длинному носу и подбородку. В профиле обнаружилась семейная фотография. Жена, трое детей. Место жительства – Перт, Австралия.

Неудивительно. Анна прекрасно понимала, отчего некоторые, окончив школу Райз-Парк, предпочитали уехать на противоположный конец света и не возвращаться.

У нее зазвонил телефон.

– Вам посылка, – произнес в динамиках бодрый голос Джеффа.

Анна положила трубку и зашагала вниз по лестнице. Посылка лежала на столе – широкая и плоская черная коробка с блестящими вытисненными буквами, перевязанная атласной лентой. Она тонко, но недвусмысленно намекала: «Кто-то потратил больше денег, чем было необходимо».

– Что-то хорошее? – спросил Джефф, тут же смутился и добавил: – Ну, не мое дело, конечно.

Он покраснел, видимо подумав, что в коробке лежит какое-нибудь соблазнительное белье, с разрезами, оборочками и пряжечками.

Пусть даже ничего такого там не было, Анна тоже покраснела и подумала, что ей не удастся исправить ситуацию, не усугубив подозрений. Все равно что зайти в загаженную уборную – следующий вошедший непременно подумает, что именно ты оставил «мину-ловушку».

– Это платье, – поспешно сказала Анна. – Для… одного мероприятия.

– А, – отозвался Джефф, отводя взгляд. – Здорово.

Мысленно он, похоже, уже рисовал сцену из фильма «С широко закрытыми глазами», с длинноносыми карнавальными масками и электронной музыкой.

Анна пошла наверх, неся коробку на вытянутых руках, точно пиццу. Исторический факультет Университетского колледжа Лондона занимал несколько зданий георгианской постройки, с высокими потолками и огромными подъемными окнами. Это было чудесное место. Иногда, расчувствовавшись, Анна думала, что сполна вознаграждена за школьные годы, как будто после многолетнего кошмара наконец исполнилась мечта. В здании стоял очаровательный старомодный запах ковров, а огромные круглые висячие лампы испускали желтый свет, как бывает в приятных воспоминаниях.

Анна отворила дверь кабинета спиной, радуясь тому, что никто ее не заметил. Меньше всего она хотела услышать восторженный крик: «О-о-о, ну давай посмотрим, как оно на тебе смотрится!» Пускай Анна похудела и теперь носила платья самых обычных размеров, это вовсе не значило, что она думала и действовала соответственно нынешнему облику. Она сохранила острую нелюбовь к магазинам одежды. Появление онлайн-магазинов стало для нее счастьем. И в качестве примерочной Анна гораздо охотнее использовала свой кабинет.

Поэтому, когда она поняла, что для встречи выпускников нужно платье – и не простое, а шикарное, чтобы утереть бывшим одноклассникам нос, – она зашла на веб-сайт дорогого дизайнера и потратила сумму, на которую можно было развлекаться целые выходные.

Анна открыла коробку и развернула оберточную бумагу. Внутри лежало невероятное платье. Маловато ткани за такие деньги… нет, она не собиралась об этом задумываться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7