Ванесса Рубио-Барро.

Смерть в поварском колпаке. Почти идеальные сливки (сборник)



скачать книгу бесплатно

– А как насчет персонала, – поинтересовалась журналистка, – не нуждаетесь в подкреплении?

– Нет, а в чем дело? – с ноткой беспокойства спросил шеф.

– Да так… Сегодня утром целая бригада одного звездного ресторана осталась без работы, вот я и…

Мягкий взгляд Франсуа Пасто словно подернулся дымкой грусти. Напоминание об убийстве Вильдье заставило его задуматься.

– Неприятная история, однако я не собираюсь ставить под удар то, что мне удалось создать.

– Даже так? – удивилась Лора.

– Атмосфера в моем коллективе очень важна, по сути, это самое главное. Успех ресторана – дело общее. Я бы никогда не взял того, кто работал у Вильдье, сформировался в той обстановке… Каким бы талантливым он ни был.

– Простите… Вопрос был задан просто так, на удачу. А теперь, Пако, давай-ка перейдем к снимкам.

Фотограф, разумеется, пришел Лоре на выручку и взял в руки камеру, начав с шеф-повара. Без особого труда ему удалось схватить то выражение смущения и вместе с тем решимости, которое было свойственно сыну нотариуса, выбравшему путь кулинара в эпоху, когда возня на кухне считалась делом второстепенным, в стороне от больших дорог. Затем они перешли в кухню, чтобы сфотографировать членов бригады.

Когда Лора уже сидела в зале, отмечая ключевые моменты будущей статьи, зазвонил ее телефон. Номер абонента был скрыт.

– Алло! Да, я. Да. Когда? Но безотлагательно… это ведь… Сейчас? Поняла… Мне еще нужно доехать. Ладно.

Лора уложила все в сумку и спустилась в подвал, где находилась лаборатория. Она попрощалась с Франсуа Пасто, еще раз поблагодарила его за прекрасное угощение, извинившись за вынужденный уход, а затем повернулась к Пако:

– Я тебя покидаю. Когда закончишь, возвращайся в редакцию, Дафне тебя ждет. Скажи, что попытаюсь к вечеру приехать, но понятия не имею, сколько они меня продержат.

– Кто это – «они»?

7

– Не могли бы вы поточнее определить, каков был характер ваших отношений с Жюльеном Вильдье?

Лицо гладкое, почти полностью безволосое, четко очерченные губы какого-то лиловатого оттенка. Тон у комиссара Жан-Марка Трана был невозмутимым, без тени враждебности. Набрякшие веки еще больше утяжеляли живой и внимательный взгляд, выдавая не только азиатские корни комиссара, но и усердную работу бессонными ночами во благо криминальной полиции.

– Отношения деловые, дружеские. Мы хорошо друг друга знали… В общем… мы были знакомы пятнадцать лет.

– Расскажите подробнее, я большой любитель послушать.

Лора машинально стала перекладывать сотовый из одной руки в другую.

– Ну что ж… В то время я еще работала внештатно в журнале «Гастрономические радости». А он недавно ушел из ресторана отеля «Ле Мерис», чтобы начать собственное дело. Тогда меня особенно привлекало «открытие звезд»: сделать репортаж о будущем титулованном шефе до того, как он войдет в число избранных. Вильдье принял правила игры, и я стала писать статьи: о нем самом, его методах работы.

С тех пор мы уже не теряли друг друга из виду.

– И при чем тут дружба? – удивился комиссар.

– Мы отлично друг друга понимали, могли сказать в лицо всё. Давая мне попробовать новое блюдо, он не ждал от меня лести. Напротив, надеялся, что я укажу на недостатки. От меня он хотел одного – полной искренности в оценках.

– В том числе и в ваших публикациях?

– Да у меня просто не было случая плохо отозваться о его работе! Вильдье во всем стремился к совершенству.

– Хотелось бы почитать ваши статьи. Сможете переслать? Порой открываешь любопытные вещи, так сказать, между строк.

Лора кивнула, давая понять, что будет рада помочь следствию.

– Не знаете ли вы случайно, что это за люди: А. и Ж. Бюиссон, Ж.-Ж. Жирар и Ж.-С. Башле?

– Нет. А кто они?

– Это-то мы и пытаемся выяснить. Их имена вылезли в файле с нотсами[19]19
  Нотсы – краткие записи на оппонентов, которые делаются во время игры в онлайновый покер.


[Закрыть]
сотового телефона жертвы. Не знаете, получал ли Жюльен Вильдье сообщения с угрозами?

– Он никогда об этом не говорил, – растерянно произнесла Лора.

– Благодарю. А теперь постарайтесь припомнить, что вы делали сегодня утром, – спросил Тран непринужденным тоном.

– Я… Послушайте, вы что, меня подозреваете?

– А стоит?

– Я вовсе не то хотела сказать!

– Я тоже.

Лоре не понравилось то, какой оборот стала принимать их беседа. Она-то думала, что, явившись на набережную Орфевр, просто сделает все возможное, чтобы помочь следствию, и уж никак не рассчитывала оказаться в роли подозреваемой. Но волей-неволей ей пришлось подчиниться.

– День начался как всегда: встала в восемь, приготовила дочери и себе завтрак, потом быстро собралась и ушла, мне было нужно… не помню, куда… Наверное, тогда было уже девять или немногим меньше.

– Из чего обычно состоит ваш завтрак?

– Из чашки зеленого чая, булочки, масла и джема. Но не сегодня: у меня не было времени все это купить. Просто выпила чай.

– Скажите, во время завтрака вы смотрите телевизор?

– Нет, слушаю радио.

– И что вы услышали сегодня утром?

– Ничего, батарейки сели.

– И у вас нет запасных?

– Нет, нужны большие батарейки, которых днем с огнем не найдешь, – раздраженно заметила Лора.

Комиссар замолчал, воцарилась напряженная тишина.

– Еще поговорила с дочерью, – продолжила журналистка. – Она решила бросить занятия по латыни, несмотря на приличные баллы.

– Не тянет это на алиби – разговор с дочерью-подростком. Особенно если учесть вашу ссору с жертвой незадолго до убийства.

– Да что вы придумываете! – возмутилась Лора. – Никакой ссоры не было!

– Тогда какой смысл был в сообщении, посланном вами позавчера в двадцать два сорок семь? Цитирую дословно: «Вчера ты явно был не в духе, но все равно заслуживаешь звезду. Целую».

Лора вздохнула. Теперь она понимала, откуда взялось подозрение, и в ее силах было прояснить ситуацию.

– Когда я ужинала в ресторане Жюльена, во время десерта мы немного поговорили о будущей сети кафе-бистро. По некоторым пунктам у нас возникли разногласия. Обычно он ко мне прислушивался, но в тот вечер был очень напряжен, даже агрессивен. Вернувшись домой, я подумала, что наверняка он с тревогой ожидал появления рейтинга, хотя и старался это скрывать. Мне пришла в голову идея немного подбодрить его, послав пару строк. Нетрудно представить, что он сидел как на углях в ожидании списка ресторанов, удостоенных звезд. Впрочем, упавшая с небес звезда настигла его сегодня утром…

– Вы хотите сказать, что от присуждения медалей зависело успешное развитие его сети бистро, ведь так?

– Звезд!

– Простите?

– «Красный гид «Мишлен» присуждает звезды, а не медали. С этим до сих пор путаница, но с 1926 года нет других наград, кроме звезд.

– Понял… Значит, бистро, которые были в проекте Вильдье, тоже получили бы три звезды?

– Нет. Кафе-бистро просто пользовались бы трехзвездной репутацией как спутники титулованного ресторана, но сами по себе они такой награды не получали.

– Но со временем могли получить?

– В теории, да. Один ресторатор может возглавлять несколько звездных заведений, однако не это было целью Жюльена.

– И какова же была цель?

– Повышение рентабельности. Создание сети с простой кухней на базе качественных продуктов, где, разумеется, важное место отводилось вину. И потом, сохранение трех звезд потребовало бы напряженной работы в главном заведении. Он бы не отважился на эксперимент, будь у него второстепенный ресторан.

– На мой взгляд, все это сплошная показуха… – признался комиссар.

– Ничуть не удивлена, – не без иронии заметила Лора.

Она намеренно перевела взгляд под стол, на корзину для бумаг, в глубине которой валялись бутылка из-под минералки, салфетки с пятнами от майонеза, обрывки листьев салата и хлебная корка.

– Я разоблачен, – согласился Тран, не теряя невозмутимости. – По правде говоря, на завтрак я могу потратить не больше четверти часа, и, что самое удивительное, это меня вполне устраивает! Если уж вы варитесь в этом кулинарном котле, то расскажите мне немного об этих побрякушках.

Лора, пропустив мимо ушей обидное замечание, воспользовалась случаем, чтобы сесть на любимого конька.

– Представьте, что мы в начале двадцатого века. У одного фабриканта шин родилась мысль создать для автомобилистов, бороздящих дороги Франции, нечто вроде справочника, с помощью которого им легко будет найти ближайшую заправку, автостоянку, отель с телеграфной связью, медпункт и так далее. Несколькими годами позже для тех же водителей выходит подобный гид с классификацией ресторанов: одна звезда за очень хорошую кухню в своей категории; две – за отличную, заслуживающую того, чтобы ради нее сделать крюк на автомобиле; и наконец, три звезды – за кухню исключительного качества, достойную отдельного путешествия.

– Понял. А какова роль этих самых звезд?

– Звезды – показатель престижности. Как в отелях: от просто комфортабельных до элитных. Существуют, кстати, и другие классификации, например, «Го и Мийо»[20]20
  В 1970-е гг. XX в. два французских ресторанных критика Анри Го и Кристиан Мийо основали один из самых авторитетных гидов, символом которого стал поварской колпак.


[Закрыть]
, от одного до пяти колпаков.

– Колпаков… как у…

– Да-да, как у поваров, поварских головных уборов, иначе говоря.

Комиссар взял лист бумаги и записал то, что рассказала ему Лора. Затем он стал размышлять вслух:

– Странно все-таки. Колпак лежал на груди, скрывая рукоятку ножа. Похоже на автограф убийцы, не так ли?

– Да, странно, но не представляю, что это означает.

– В любом случае спасибо вам за ценную информацию. Осталось только напечатать ваши показания.

После недолгих колебаний, пытаясь определить по лицу Трана, как далеко ей позволено зайти, Лора все же решилась:

– Могу я тоже задать вопрос? Вам известно время, когда погиб Жюльен?

– На теле жертвы был символ награды. Почему? – вместо ответа продолжил рассуждать комиссар.

– Интересно, дошла ли все-таки до него хорошая новость – о третьей звезде?

Комиссар откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Только сейчас, кажется, он осознал удивительную иронию судьбы: посвятить всю жизнь одной цели и так и не узнать, что ты ее достиг.

8

– Госпожа Гренадье скоро будет, подождите, пожалуйста.

Девушка-хостес нарочито томным жестом, который она, вероятно, считала соблазнительным, указала на красный велюровый диван. Затем, демонстративно положив ногу на ногу, села и сняла телефонную трубку.

– Журнал «Гастрономические радости»! Слушаю!

Давид Бенайя подошел к металлической стойке, взял первый попавшийся номер журнала, пристроился в углу дивана и, слюнявя палец, начал небрежно перелистывать страницы. Взгляд его задержался на подборке статей, посвященных лионским кабачкам, где он сразу узнал на фото своего бывшего приятеля, который рекламировал торт пралине. Секретарша откровенно пыталась привлечь внимание посетителя: то и дело взбивала волосы, якобы записывая что-то в журнал, покашливала, бросала красноречивые взгляды в его сторону, но молодой человек никак на это не реагировал.

Когда Лора спустилась в приемную, он как раз изучал отзывы подписчиков, заинтригованный письмом из Амьена, в котором одна из постоянных читательниц уведомляла редакцию, что не все пикардийские блюда подходят для готовки в микроволновой печи.

– Простите, что заставила вас ждать, у меня была срочная встреча.

Давид встал, поприветствовал Лору крепким рукопожатием и прошел вслед за ней в свободную представительскую.

– Здесь нам не помешают, – сказала она, плотно закрыв за собой дверь.

Они сели рядом за круглый стол, развернув стулья так, чтобы можно было разговаривать, не рискуя свернуть себе шею.

– Сегодня утром я позвонила Эрме[21]21
  Пьер Эрме (р. 1961) – известный французский кондитер.


[Закрыть]
, там свободных мест нет. Но, учитывая ваш послужной список, при появлении вакансии… А пока я хочу сделать вам одно предложение, вернее даже не одно, а два.

Давид молчал, сцепив руки в замок, чтобы скрыть волнение.

– Я пойму, если вы откажетесь, но опыт может быть интересным, – продолжила Лора. – Знаю, что вы добились большого успеха, работая с шоколадом, что это ваш конек.

– Откуда вы узнали?

– Мне много чего рассказывают… И потом, Жюльен не скупился на комплименты, когда говорил о вас.

Бенайя весь напрягся и часто заморгал.

– Похоже, вас это удивляет? – произнесла Лора, заинтригованная его реакцией.

– Вы правы. Ну как объяснить? Вернее… я не сомневаюсь, что он понимал, сколько мы для него делали, что эти три звезды – и наша заслуга тоже.

– Истинная правда. Вознаграждены были усилия всей бригады, – подтвердила журналистка.

– Ужасно все-таки, что Жюльен так и не смог войти в ранг посвященных, – почти прошептал Давид, словно говорил сам с собой.

– Кажется, атмосфера в коллективе в последнее время была далеко не радужной, – осмелилась произнести Лора, оставив дипломатию.

– Кто вам сказал?

– Слышала. Ходили такие разговоры.

Она посмотрела ему прямо в глаза, чтобы сразу заметить, если он солжет.

– Обстановка на самом деле изменилась к худшему, – признался он. – Жюльен становился раздражительнее с каждым днем: понятно, конечно, ведь забот прибавилось, плюс этот проект, который все труднее было тянуть. Никто из нас уже давно не улыбался.

– А как шли дела у вас, вы ладили с патроном?

– Я – это особая статья. Вот уже восемь месяцев, нет, чуть больше – десять, как наши отношения стали заметно прохладнее. С момента выхода его книги.

– Какой книги? Вы говорите о «Романтическом ужине Жюльена Вильдье»?

– Да нет, при чем здесь это дерьмо, уж простите… Я говорю о той, что о десертах: «Жажда завершения»[22]22
  В названии использована игра слов. На французском языке заглавие книги «Faim de repas» (букв.: «Жажда угощения») звучит так же, как «fin de repas» – «десерт» (завершающее блюдо).


[Закрыть]
. Название средненькое, а вот попотеть над ней пришлось. Сначала я вроде как считался помощником, но быстро сообразил, что на меня падет основной груз.

– И всё, что в ней, придумали вы?

– Из пятидесяти рецептов ему принадлежали три, остальное – мое. Организация съемок тоже была моей обязанностью, я пахал как негр вместе с дизайнером и двумя фотографами.

– Да это же колоссальный труд! Ведь работа в ресторане по-прежнему была на вас?

– Я выдохся, признаюсь, но решил идти до конца. И все ради того, чтобы увидеть свое имя на последней странице среди благодарностей… крохотными буковками, не больше этого.

Давид соединил большой палец с указательным, словно собирался раздавить муравья.

– Мне ничего об этом не известно. – Лора была поражена. – А мы-то поддержали его великолепной хвалебной статьей сразу после выхода книги! Будь я в курсе, уверяю вас…

– Забудьте! – отрезал Давид. – Не стоит труда. С Жюльеном всегда бывало так. Когда я ему об этом сказал, он ответил, что виновато издательство, мол, выставило свои условия. Якобы он собирался взять меня в соавторы, но не получилось из-за навязанного ему договора. Откровенное вранье. Короче, запудрил мне мозги.

– И правда, все это шито белыми нитками, – согласилась Лора.

– А после, когда я ему понадобился для телепередачи, чтобы внести «сладкую нотку», по его выражению, я спокойненько дал ему понять, что он может утереться.

– Неужели и на телевидении у него был свой проект? – Зелено-карие глаза Лоры широко раскрылись от удивления.

– Не знаю, на каком канале. Не интересовался. Энзо просветит вас лучше. Последние месяцы они были с шефом неразлейвода.

– Кажется, мне удалось найти ему работу сомелье в хорошем месте. Жду ответа.

– Не парьтесь из-за него; этот выплывет. Он не из тех, кто спит на ходу. Сейчас Энзо подменяет шеф-бармена, взявшего отпуск из-за болезни, в Луврском отеле.

– Как, уже?

От этих новостей Лора почувствовала себя так, словно ее ударили по голове чем-то тяжелым. Она замолчала, сложила руки в молитвенном жесте и поднесла их ко рту, едва дыша сквозь пальцы. Придя наконец в себя, она обратилась к Давиду, и голос ее звучал по-прежнему твердо:

– Вернемся к моим предложениям. Первое касается интересной и перспективной работы у известного парижского шоколатье Патрика Роже.

Давид молчал, и Лора была разочарована тем, что он не проявляет никакого интереса.

– Вы о нем слышали, надеюсь?

– Естественно, он – один из лучших, и я вам очень благодарен. Только вряд ли я соглашусь. Очень жаль, но Патрик Роже – это вершина, он великий художник. Вам приходилось видеть его скульптуры из темного шоколада? Просто чудеса! Нет, честно, я не чувствую себя на высоте, ведь знаменитыми шоколатье или кондитерами не становятся по мановению волшебной палочки. Это совсем другое.

– Как хотите, ваша скромность делает вам честь, Давид.

– Не поймите превратно, но я преклоняюсь перед теми, кто всю жизнь посвятил своему делу. Мне нравится работать с шоколадом, и кое-чего я добился, комбинируя темный, молочный и белый. Но настоящие творения из какао-бобов – это нечто иное.

– Тогда тем более не стоит отказываться от моего второго предложения. Я поговорила с моим ответственным секретарем, и она пришла в восторг от этой задумки.

Бенайя вновь занял оборонительную позицию, вытянулся в струнку, тонкие пальцы нервно застучали по краю стола.

– Наша страничка «Сладости» нас не совсем устраивает. Мы считаем ее самым слабым звеном в журнале. Не один энтузиаст брался за дело, но ничего не получается. Слишком много публикуется избитых рецептов, опостылевших домашних пирогов, всем известных десертов…

– Знаете, именно с этих домашних рецептов я и начинал свой путь в кондитерском деле, – прервал ее Давид, внезапно расслабившись. – Моя бабка Эстер делала лучшие в городе «рожки газели», а уж о печенье «макрут» моей матушки и говорить нечего.

– Многие знаменитости рассказывали то же самое, – подтвердила Лора. – По их свидетельству, своими корнями подлинное мастерство всегда уходит в детские впечатления. Для этих людей воспоминания значили ничуть не меньше, чем профессиональный опыт.

– Бесспорно. В Тунисе я прошел прекрасную профессиональную подготовку, потому и приехал в Париж. Однако только у себя, в собственной семье и в других еврейских семьях нашего квартала, я понял, насколько это приятно – делать приятное другим.

– Отлично сказано! – не удержалась Лора. – Наши читатели – и в большей мере читательницы – оценили бы вашу формулировку.

Бенайя, оставив комплимент без внимания, продолжил, взгляд его словно был устремлен в прошлое:

– Женщины в нашей семье приучали меня играть в поваренка лет с шести. Так я познавал тонкости ремесла: как готовить медовую глазурь для рассыпчатого «сабле», правильно просеивать муку для тунисского пирога «булу», делать печенье «шеббакья» в форме розочек… как варить сахарный сироп и сколько добавить флердоранжевой воды в «катаифи», любимый мой десерт.

– Это, кажется, «волосы ангела» с миндалем? – нерешительно проговорила Лора.

– Правильно.

– Обожаю! Рассчитываю получить от вас рецепт, – заявила она, окончательно убежденная, что перед ней тот, кто ей нужен.

– Больше того – я приготовлю это блюдо специально для вас.

– Значит, дело решенное?

– Какое дело? – снова насторожился Давид.

– Я насчет последнего предложения.

– Честно говоря, не понял, в чем оно состоит.

– Мы доверим вам страницы, посвященные десертам; отныне ежемесячно рубрика «Сладости» будет подписана вашим именем – «Давид Бенайя».

– Не уверен, что справлюсь, – засомневался шеф-кондитер.

– Стоит вам напомнить о работе над книгой Жюльена?

Аргумент возымел действие. Правда, согласился он не сразу, но это было так, для формы. Долго расспрашивал об особенностях стиля, должностных обязанностях и сроках сдачи материала. Лора изо всех сил старалась его подбодрить: он сам будет выбирать темы, составлять рецепты, какие захочет, а в редактуре статей и организации съемок в студии, где для этой цели устроена специальная кухня, он может целиком положиться на Дафне Фромантен и Пако.

– Начну-ка я, пожалуй, со статьи о различных видах теста для тортов, с кое-какими «маленькими хитростями». Не могу смириться, что люди используют полуфабрикаты! И еще дам собственный рецепт кофейного торта.

Дружеское рукопожатие скрепило их сделку. На выходе из редакции секретарша вперила в Давида взгляд, очевидно, представлявшийся ей сексуальным, и округлила накрашенный рот, возбужденно взбивая челку. Он вежливо ей кивнул на прощание, вспомнив, какой совет дала ему однажды матушка, когда он покрывал тонкие слои «баклавы» миндальной пудрой: «Во всем должна быть мера: не переборщи, чтобы не затошнило».

9

Денек у нее выдался горячий. Лоре пришлось просматривать, править, комментировать, растягивать или сокращать десятки листов текста, отвечать на бесконечные звонки, улаживать дела с занудами, уверявшими, что им недоплатили, встречаться с теми, с кем встречи были давным-давно отложены на потом, давать нагоняй архивисту, не сумевшему отыскать материал, заказанный Дафне больше месяца назад, срочно удалять накипь из кофеварки, разбираться с внештатниками, требовавшими аванс, разыскивать бесследно пропавшие фотографии, да к тому же в кулере, как назло, не осталось и капли воды… Она зевнула так, что чуть не вывихнула челюсть.

К половине шестого совсем стемнело. Грузно-серое небо все больше наливалось свинцом, и фонари на улице Монпарнас скупо освещали блестящий под мелким дождем тротуар. Свет их, желтыми пятнами расплываясь по уличным водостокам, с трудом пробивался сквозь мглу, не меняя мрачной картины. Из окна ее кабинета можно было видеть учащихся подготовительных курсов при коллеже Станислава[23]23
  Расположенный в Париже коллеж Станислава (College Stanislas) был основан в 1804 г. тремя священниками одного из парижских приходов; назван по имени Станислава Лещинского – прадеда правившего тогда Людовика XVIII.


[Закрыть]
– подростки сидели за партами не шелохнувшись, внимательно следя за жестами преподавателя. Лора сразу вспомнила о дочери – вот бы и она была такой прилежной ученицей в суровых стенах своего лицея Генриха IV. Учебные заведения, как государственные, так и частные, где выковывались будущие таланты, отчего-то быстро приобретали удручающий вид казарм семинаристов или монастырей времен Французской республики. Лора долго стояла возле окна, наблюдая за учениками. Тяжелые, тревожные мысли вдруг начали одолевать ее, перед глазами вставали мрачные видения, над которыми словно витал призрак Жюльена Вильдье. Единственной удачей сегодняшнего дня оставалось согласие Давида Бенайя. Лора была убеждена, что их сотрудничество внесет живую нотку в работу журнала, она знала, что этому парню – трудолюбивому, креативному и нацеленному на успех, можно было доверять.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5