Валерий Замулин.

Курск– 43. Как готовилась битва «титанов». Книга 2



скачать книгу бесплатно

Однако для её успеха следовало решать не только уже упомянутые проблемы, но и ещё одну, крайне важную. Дело в том, что для основного организатора, контролёра и исполнителя всего, что задумывалось сделать, – командного состава тактического звена фронта эта задача была пока трудно решаемой. В этот момент командиры взводов, рот, да и многих батальонов в должной мере к ней были не готовы. Ещё в конце февраля 1943 г. один из наиболее дальновидных и деятельных командармов фронта генерал-лейтенант Н.П. Пухов, осознавая сложность и вместе с тем большую важность работы по повышению профессионального уровня этой категории командиров, писал: «В проведенных боях командный состав понес значительные потери. Почти полностью обновились командиры взводов, рот и батальонов. К командованию… пришли новые недостаточно подготовленные командиры, а руководство ими со стороны старших начальников (командиров полков и дивизий) осталось прежним. Им ставятся общие задачи, полагая, что подчиненные командиры в состоянии сами разобраться в сложной обстановке и сделать правильные выводы и провести необходимые мероприятия. Между тем этот новый командный состав в значительной части не имеет боевого опыта. Требую от командиров дивизий и полков более конкретного руководства подчиненными командирами, с подробным разъяснением им. В случае какого-либо сомнения, как нужно действовать. Особенно твёрдо наладить контроль за правильностью выполнения приказов и распоряжений старших начальников»[191]191
  ЦАМО РФ. Ф. 361. Оп. 6099. Д. 59. Л. 65 обр.


[Закрыть]
.

Однако лишь ужесточением контроля эту проблему решить было невозможно. Старший командный состав тоже нёс чувствительные потери, особенно в ходе таких длительных наступлений, как это было зимой 1942-1943 гг. Именно из-за нехватки командиров полков с осени 1942 г. на эти должности стали направлять даже спешно переученных комиссаров. О низком уровне профессиональной подготовки и существенной нехватке командиров стрелковых полков, например на Воронежском фронте, свидетельствует и такой факт. В апреле 1943 г. при переформировании героически сражавшегося под Сталинградом 7-го стрелкового корпуса в 35-й гвардейский на должность командиров полков назначались командиры батальонов в звании капитана, и таковыми они оставались даже после завершения Курской битвы. И это не 1941-й, а уже середина войны! Вместе с тем часть командиров полков, хорошо показавших себя в предыдущих боях, были выдвинуты на более высокие должности. Весной 1943 г. во фронтах, действовавших в районе Курской дуги, встречались случаи, когда в дивизии происходила полная смена командиров полков. Следовало учитывать и такие особенности. Во-первых, не каждый офицер, у которого был боевой опыт, но не в длительных оборонительных сражениях, мог быстро и верно выстроить план обороны подразделения, увязать систему огня с инженерными заграждениями и т.д.

Во-вторых, не каждый человек может учить другого, даже тому, в чём сам неплохо разбирается. На первый взгляд это кажется не существенным, но это если речь идет о передаче личного опыта по частным вопросам. Когда же встаёт задача выстраивания системы обучения для сотен и тысяч человек, данный фактор играет важную роль. Остро стоял вопрос повышения профессионального мастерства и командиров дивизионного звена.

Обучение личного состава и построение занимаемых позиций должно было опираться на новый, принятый только несколько месяцев назад руководящий документ – «Полевой устав Красной Армии» (1943 г.) (ПУ-43), а также «Боевой устав пехоты Красной Армии» (1942 г.) (БУП-42), часть 1 и 2, приказ НКО №306 от 8 октября 1942 г. «0 совершенствовании тактики наступательного боя и боевых порядках подразделений, частей и соединений» и №325 от 16 октября 1942 г. «0 боевом применении танковых и механизированных частей и соединений», которые даже старший командный состав ещё толком не изучил. На Воронежском фронте эту проблему решали довольно просто. Например, командующий 21А генерал-лейтенант И.М. Чистяков вызывал командиров полков и давал им несколько часов ночного времени на изучение ПУ-43, а потом утром принимал сам экзамен. Не сдавших практически не было, планка задавалась не очень высокой, ведь командарм тоже не имел высшего профессионального образования. А тем, у кого память «подкачивала», естественно, было неприятно перед генералом, но их никто от должности не отстранил, т.к. они обладали важными качествами, которые в первую очередь ценились на войне, – боевым опытом и организаторскими способностями. В остальном действовал «железный» фронтовой принцип – «воюем, как умеем, а ошибёмся – война спишет».

В упомянутых уставах и приказах был аккумулирован опыт почти двух лет войны, доставшийся нам большой кровью, и внесены серьёзные изменения: сформулированы новые принципы организации и ведения боя, управления войсками, а также их боевого построения. И в период весенней паузы, и в ходе самой Курской битвы эти нововведения впервые был проверены в масштабах нескольких фронтов. В ПУ-43 современный бой рассматривался «прежде всего как бой соединённых родов войск, в котором массовое участие принимает разнообразная боевая техника: артиллерия всех видов, минометы, танки и авиация»[192]192
  Полевой устав Красной Армиию. М.: Воениздат, 1945. С. 5.


[Закрыть]
.
Главная роль в нём отводилась пехоте. Основным видом боевых действий определялся наступательный бой, хотя признавалась необходимость обороны и даже отступления «как самостоятельный маневр, когда обстановка требует вывести войска из-под удара превосходящих сил противника»[193]193
  Полевой устав Красной Армии. М.: Воениздат, 1945. С. 8.


[Закрыть]
.

Для нашей темы наиболее интересными представляются статьи, регламентировавшие построение обороны и использование войск в ней. В зависимости от стоявших задач, имевшихся сил и с учётом местности в БУП-42 оборона делилась на позиционную и маневренную[194]194
  Боевой устав пехоты Красной Армии. 4.2. М.: Воениздат, 1942. С. 204.


[Закрыть]
. Для её ведения армиям, корпуса, дивизиям и бригадам выделялись полосы обороны, полкам – участки, а батальонам и ротам – районы. Историографию Курской битвы невозможно представить без описания системы наших оборонительных рубежей, в которой обязательно упоминаются названия армейских оборонительных полос, но не всегда авторы разъясняют, почему они так названы. Обратимся к БУП-42 – первоисточнику этих названий. Итак, согласно положениям новых уставов, оборона общевойсковой армии должна была строиться в два эшелона и состоять из:

– предполья или полосы обеспечения, передний край которой должен был располагаться в 1,0—1,5 км от главной полосы;

– главной полосы глубиной 5-6 км;

– второй полосы, расположенной в 10-12 км от передней границы главной полосы;

– третьей (тыловой) армейской полосы, расположенной в 10-15 км от переднего края второй полосы[195]195
  Полевой устав Красной Армии. М.: Воениздат, 1945. С. 228–230.


[Закрыть]
.

Предполье должно обязательно минироваться, и оно являлось местом организации боевого охранения, а при наличии на нём не занятых противником построек (даже разрушенных) или населенного пункта – выдвигаться передовой отряд, с целью прикрытия главной полосы от неожиданных ударов крупных разведывательных или ударно-штурмовых групп противника. На Центральном фронте передовые отряды выдвинуть было невозможно из-за близости боевых порядков противоборствующих сил, а вот на Воронежском ситуация оказалась иной. В селе Бутово (полоса 6 гв. А) были оборудованы позиции ПО 67 гв.сд численностью в батальон, и накануне Курской битвы он сыграл положительную роль при защите рубежа дивизии.

Главная и последующие полосы должны были состоять из батальонных районов обороны, каждый из которых занимал местность до 2 км по фронту и 1,5-2 км в глубину. Ротные районы представляли собой участки местности протяженностью до 700 м по фронту и в глубину, которые следовало удерживать взводными опорными пунктами.

В начале апреля система обороны Воронежского и Центрального фронтов начала возводится именно по этой схеме. В дальнейшем она принципиально не менялась, лишь совершенствовалась и развивалась в глубину.

Несмотря на жесткие сроки, установленные в приказе К.К. Рокоссовского от 21 марта, примерно до 20-х чисел апреля фортификационное укрепление полосы его фронта, за редким исключением, практически не проводилось.

Во-первых, войска испытывали острый дефицит подрывных средств, причём их необходимый объём был получен лишь к середине мая.

Во-вторых, началась распутица, дороги и мосты в большинстве своём находились в непроезжем состоянии, подвозить даже имевшееся инженерное имущество (мины, колючую проволоку, стройматериалы) и вести любые земельные работы было невозможно. Кроме того, значительная часть лошадей – главная тягловая сила войск из-за бескормицы вышла из зимы в плохом состоянии и была поражена клещом.

В-третьих, войска ещё не были полностью собраны, шла масштабная перегруппировка и восстановление соединений.

В-четвертых, отсутствовал чёткий план действий на ближайшее время: было не ясно, к чему готовиться в первую очередь, – к наступлению или обороне.

В-пятых, из районов развёртывания боевых соединений было необходимо отселить мирное население. Согласно директиве Ставки от 15 октября 1942 г. №170663, сразу после стабилизации фронта должна быть определена прифронтовая полоса[196]196
  Прифронтовая полоса – местность, примыкающая к линии фронта, в пределах которой располагались части, соединения и тыловые учреждения армий и фронтов. В ней устанавливался особый режим для населения. В ряде случаев при подготовке операции население могло частично или полностью отселяться. Глубина фронтовой полосы зависела от особенностей театра военных действий, оперативного построения войск, применяемых средств поражения и других факторов и могла быть от 20 до 50 км. Директива №170663 предписывала установить прифронтовую полосу глубиной 25 км с соответствующим режимом, менять ее начертание в зависимости от изменения линии фронта, создать в ней не менее трех оборонительных рубежей, подготовить населенные пункты к круговой обороне.


[Закрыть]
, из которой всё гражданское население немедленно отселялось. Объяснялось это его же безопасностью, а также стремлением пресечь деятельность немецкой агентуры. На Центральном фронте эти мероприятия планировалось завершить к 10 апреля, и в течение последующих двух суток жителями, уклонившимися от выселения, а таких всегда было не мало, должны были заниматься органы НКВД[197]197
  ЦАМО РФ. 62. Оп. 321. Д. 6. Л. 132.


[Закрыть]
. Однако из-за широкого распространения тифа сначала решением Военного совета фронта от 30 марта полосу отселения временно уменьшить с 25 до 3 км от переднего края, а 30 апреля К.К. Рокоссовский вынужден был, по тем же причинам, просить И.В. Сталина уменьшить прифронтовую зону для своих войск с 25 км хотя бы до 15 км, что и было сделано. Из дневника переводчика разведотдела 258 сд 5-й ударной армии Южного фронта лейтенанта Б. Суриса, где в это время тоже проводилось такое же мероприятие: «24 марта 1943 г. Из Дмитриевки выселяют гражданское население. Мероприятие жестокое; но необходимое. Разыгрываются очень тяжелые сцены. Старик со старухой тащат тележку со скарбом. Ломается ось, и никто не поможет, не подберет… Мимо равнодушно проезжает автомобиль. Старуха жалобно причитает, старик смешно суетится у тележки; и у него трясутся руки. Женщина с двумя больными детьми просится переночевать к нам в хату. Плачет: «Немцы не трогали; а тут выселяют»… Может быть, даже проклинает… тяжело все это, до чего тяжело!..»[198]198
  Сурис Б. Фронтовой дневник: дневник, рассказы. М.: Центрполиграф, 2010. С. 109.


[Закрыть]
.

В марте-апреле сыпной тиф свирепствовал повсюду, хотя с ним велась напряжённая борьба. Распространению заболевания способствовали тяжёлое санитарное состояние освобожденных сел и хуторов, разрушенная инфраструктура, крайняя измотанность мирного населения и военнослужащих. «Хожу по деревням, где стоят наши подразделения, – писала в дневнике военврач санитарного батальона 140 сд Л.М. Жданова (Гаркавенко). – Иду из дома в дом, заставляю мыться, прожаривать бельё в печках. Много больных среди гражданского населения. Сыпняком переболел весь медсанбат во главе с Белобородовым (командир. – З.В.). Немцы оставили очаги сыпного тифа в каждой деревне, в каждом доме. В подразделениях есть единичные случаи, но, думаю, вспыхнуть эпидемии в дивизии не дадим»[199]199
  Человеческие документы войны. Курск, 1998. С. 245.


[Закрыть]
.

Поэтому, а также из-за продолжавшейся распутицы, несмотря на жесткие указания командования фронта, оборона даже войск первого эшелона в это время была откровенно слабой. 0 сплошном минировании и траншейной сети с основными запасными и ложными позициям не было и речи. В основном она состояла из временных, созданных ещё во второй половине марта сооружений для защиты личного состава, стрелковых ячеек и немногочисленных минно-взрывных заграждений. Например, в середине апреля во всей 40-км полосе обороны 70А числилось лишь 9 полей общей ёмкостью до 800 мин. А вот как выглядел

10 км рубеж 81 сд 13А (Нов. Хутор, выс. 257.3, /иск./Пробуждение, Бобрик), которая 20 апреля 1943 г. выводилась во второй эшелон и передавала эти позиции 15 сд той же армии: «Сданы и приняты следующие инженерные сооружения:

1. Стрелковых окопов на отделение155.

2. Окопов для миномётов 50– и 82-мм72.

3. Окопов для противотанковых ружей92.

4. Площадок для станковых пулеметов84.

5. Наблюдательных пунктов30.

6. Ходов сообщения7260 м.

7. Землянок233.

8. Дзотов68.

9. Огневых позиций для 45-мм пушек15.

10. Огневых позиций для 76-мм пушек11.

11. Площадок для 120-мм миномётов12.

12. Рогаток трехметровых2000 м.

13. Проволочного забора в 2 кола1065 м.

14. Полностью оборудованы блиндажами для жилья и средствами связи командные пункты дивизии.

При приёме обнаружено следующее: инженерные сооружения и окопно-земляные работы по переднему краю в некоторых местах расположены в одну линию; стрелковые окопы имеют недоделки (не выдержан профиль и не приспособлены для выхода в атаку, не соблюдена полностью маскировка)»[200]200
  ЦАМО РФ. Ф. 804. Оп. 290935с. Д. 1. Л. 11.


[Закрыть]
.
И это на всю дивизию численностью несколько тысяч человек! К акту приёма-передачи прилагалась ведомость минных заграждений. Ими в нескольких местах были перехвачены лишь танкоопастные направления, но о какой-либо системе противотанковой обороны с рвами, эскарпами, электрозаграждениями и т.д., которая здесь появится уже в конце мая, речи пока не было.

Схожая ситуация наблюдалась по всей центральной и в южной частях советско-германского фронта. Из фронтового дневника переводчика 258 сд Южного фронта лейтенанта Б. Суриса: «20 марта 1943 г. …Что это за оборона? (дивизии. – З.В.) Вот что: три человека сидят на рубеже в 3 км. Снарядов нет, мин мало, патронов не хватает. Жрать людям нечего. Местность: камыши и бурьян, в которых немец нас не видит, но которые мешают и нам его видеть, грязь от оттепели, канавы, ручьи. Речушка Миус – и впереди крутые высоты, по которым проходит оборона немцев. У них окопы, блиндажи, соединенные траншеями, мало миномётов и артиллерии, есть снайперы, перед всем передним краемпроволочные заграждения, много пулемётов… Очень, очень мало огневых средств, отвратительное управление (у батальона с полком нет телефонной связи и никто не знает, где штаполк!). Зато лазают многочисленные «представители сверху», «координируют». Бойцы ругаются: демаскировка. Глупо, страшно всё это от начала до конца… Очковтирательство процветает… Есть много людей, работающих не за совесть, я за страх. КП батальона, неизвестно за каким чёртом, вынесли чуть не к самой передовой. Ребята, не теряя времени, оборудовали КП: выставили автоматы из амбразур, на бруствере разложили штук тридцать гранат… Только что пришла шифровка с предупреждением, что с рассветом возможны активные действия противника. Я боюсь этого, ибо чуть сильный толчок – я все полети к черту»[201]201
  Сурис Б. Фронтовой дневник: дневник, рассказы. М.: Центрполиграф, 2010. С. 105,106.


[Закрыть]
.

На Воронежском фронте создание системы обороны начали создавать с расчистки территории фронта, площадь которой к тому времени составляла 18 600 кв.км, и приведения в порядок основных транспортных коммуникаций и инфраструктуры для создания нормальных условий деятельности войск и проживания местного населения. Что собой представляла эта местность после зимних боёв и начавшейся распутицы, даёт представление шифровка заместителя начальника Генштаба Красной Армии генерала А.И. Антонова от 10 апреля 1943 г. на имя начальника штаба Воронежского фронта:

«По данным Генерального штаба, армейские и фронтовые дороги на участках: Новый ОсколКорочаОбоянь, Старый ОсколТимКурск и др. находятся в трудно проходимом состоянии, я некоторые из них почти абсолютно непроходимы. В районе Старого Оскола и Тима большое количество неубранных человеческих и конских трупов, что может привести к заражению источников и распространению эпидемических заболеваний. В этих же районах большое количество разбитых танков, автомашин, снарядов и мин.

Прошу проверить и принять срочные меры по устранению указанных фактов. Об исполнении донести».[202]202
  Русский архив. Великая Отечественная война. №23 (12(3). М.: ТЕРРА, 1999. С. 106.


[Закрыть]

Для приведения в порядок местности были сформированы похоронные команды, а также выдвинуты в указанные районы подразделения сборных пунктов аварийных машин передвижных рембаз, а также инженерные части.

Укреплением полосы войск первого эшелона Воронежского фронта сразу после стабилизации фронта под Белгородом началось как обычно с минирования. Так как это был наиболее простой, быстрый и эффективный способ и для борьбы с бронетехникой, и вообще для удержания рубежа. К вечеру 29 марта 21 А, развёрнутая на наиболее опасном участке Воронежского фронта, уложила всего 2500 противотанковых мин. Чтобы прикрыть хотя бы передний край, ей не хватало 13 000 ПТМ. Противопехотных мин в армии вообще не было, их минимальная потребность составляла 8000 единиц[203]203
  ЦАМО РФ. Ф.203. Оп.2846. Д.469. Л.30.


[Закрыть]
. 8 апреля Н.Ф. Ватутин сообщил И.М. Чистякову, что специально для него по железной дороге перебрасываются 12 000 ПТМ, 18 000 ППМ, 6500 больших и 8000 малых лопат[204]204
  ЦАМО РФ. Ф.203. Оп.28.46. Д.469. Л.44.


[Закрыть]
. Пока же он предложил направить в армию, в качестве противотанкового резерва, 27-й батальон собак – истребителей танков[205]205
  27-й отдельный батальон собак-миноискателей и истребителей танков состоял из трёх взводов. Первый имел в своём составе 31 человека личного состава, 23 собаки, 4 ПТР и 2 ручных пулемёта, второй: 34 человека, 23 собаки, 4 ПТР и 2 ручных пулемета, третий: 31 человека, 21 собаку, 4 ПТР и 2 ручных пулемета. В период Курской битвы был придан повзводно 67 гв. и 51 гв.сд 6 гв. А и эффективно участвовал в боях (ЦАМО РФ. Ф.203. Оп.2845. Д.241. Л.207).


[Закрыть]
. Командарм, не раздумывая, сразу же согласился, обстановка заставляла с готовностью принимать и эти крохи. Обещанное инженерное имущество подошло лишь во второй половине апреля, когда всё кругом развезло. Поэтому сплошное минирование всех трёх армейских полос и серьёзное укрепление танкоопастных направлений началось лишь со второй половины апреля, ближе к маю.

Приказ №0087/оп об инженерном оборудовании полосы обороны Н.Ф. Ватутин подписал 27 марта, т.е. в момент, когда весна уже вошла в свои права и весь советско-германский фронт практически «утонул» в непролазной грязи. Поэтому фортификационные работы были разделены на две части – первую и вторую очереди. К первой очереди было отнесено возведение самого необходимого для отражения атак противника:

«а) минирование основных танкоопасных направлений и подготовка мостов к взрыву по всей глубине обороны с максимальным использованием трофейных мин, ВВ, артснарядов и авиабомб;

б) устройство траншей с основными и запасными огневыми стрелковыми и пулеметными позициями и позициями ПТР с расчисткой обзора и обстрела:

в) оборудование основных и запасных позиций для артиллерии и минометов с простейшими укрытиями для расчетов и матчасти;

г) устройство противопехотных препятствий перед передним краем:

д) оборудование КП;

е) ДЗОТы на переднем крае для основных огневых средств;

ж) колонные пути и колейные дороги, обеспечивающие подвоз в войсковом звене в период распутицы»[206]206
  ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп.2843. Д. 323. Л.13, 14.


[Закрыть]
.

Сроки исполнения в приказе были установлены жёсткие, этого требовала крайне сложная оперативная обстановка. Работы было необходимо завершить:

– на главной полосе – до 5 апреля;

– на второй, на главных направлениях – до 5 апреля, все – до 15 апреля;

– на промежуточных рубежах – до 5 апреля;

– на тыловой армейской полосе и отсечных позициях – к 15 апреля;

– на первом фронтовом рубеже, на главных направлениях до 15 апреля, все – до 25 апреля.

Ко второй очереди было отнесено оборудование:

«а) ложных позиций и районов;

б) подбрустверных блиндажей, убежищ,:, землянок;

в) дополнительных позиций для всех огневых средств;

г) развитие ходов сообщения в глубину и по фронту;

д) усовершенствование траншей, окопов и огневых позиций артиллерии и минометов, бойницы, ниши, водоотвод, одежда крутостей;

е) устройство противопехотных препятствий в глубине обороны и на флангах батальонных районов и опорных пунктов;

ж) устройство ДЗОТов для основных огневых средств в глубине обороны»[207]207
  ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 323. Л. 15.


[Закрыть]
.

Оборудование главной и второй полос возлагалось на армии первого эшелона в своих границах. Они же должны были готовить и тыловую, кроме 7 гв. А, которую изначально предполагалось вывести в резерв фронт для подготовки наступления на Харьков. Ответственность по тыловой полосе была распределена следующим образом: от Малой Локни до (иск.) Корочи её возложили на 38А, от Корочи до Усланец – на 40 А, от (иск.) Усланца до Васильевки – на 21А (6 гв. А). Строить промежуточную полосу Картамышева, Ивня, Курасовка, Шипь было поручено 1ТА, хотя она тогда формально ещё и не входила в состав Воронежского фронта.

Немаловажная деталь: в документе особо оговаривалось, что крупные противотанковые заграждения, такие, как рвы, эскарпы, ловушки и т.д., не возводить. Во-первых, они крайне трудоёмкие и отвлекали бы значительные силы личного состава с других столь же важных, но менее затратных элементов полос. Во-вторых, Москва ещё окончательно не определилась с планом летней кампании. Поэтому до решения вопроса, будет ли действующая армия переходить к обороне или готовиться к наступлению, главным было укрепить передний край, т.е. создать условия для отражения любых локальных ударов. Советское командование считало, что в течение апреля проводить масштабную операцию, по понятным причинам, немцы не смогут. Поэтому крупные заграждения на главной полосе начнут возводить только с мая, когда основа обороны уже будет готова, а планы в основном определены. Тем не менее нельзя не отметить предусмотрительность штаба Воронежского фронта, который уже в приказе от 27 марта распорядился готовить и иные чем минные поля противотанковые препятствия, опираясь на условия местности: «При рекогносцировочных работах и назначении мест посадки сооружений особо предусмотреть разливы рек и затопление долин, определив границы затопляемых участков. Выявить участки, удобные для заболачивания, и предусмотреть на них возведение простейших плотин с целью задержания талых вод и вод разлива»[208]208
  ЦАМО РФ. Ф. 203. Оп. 2843. Д. 323. Л. 16.


[Закрыть]
.
Войска Центрального фронта тоже будут использовать искусственное заболачивание местности в качестве средства блокирования танкоопастных направлений, но позже.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20