Валерий Введенский.

Напиши себе некролог



скачать книгу бесплатно

«Сегодня на сто втором году жизни скончался действительный тайный советник, кавалер орденов Анны, Станислава и Владимира первых степеней, бывший петербургский обер-полицмейстер и бывший министр внутренних дел Иван Дмитриевич Крутилин. Он принадлежал к числу тех типических тружеников, которые работают с утра до вечера, не знают никаких в свете удовольствий и всецело преданы своему делу…»

– Кто это написал? – спросил ошарашенный Яблочков.

– Кто еще с этакой любовью напишет? Сам, конечно. Так вот… Перечту сей некролог, вспомню, какой я есть замечательный, и успокоюсь. Ты тоже некролог себе напиши. Пригодится. Ну все! Разговор окончен. Пора за работу. Ступай.

– А прошение?

– Какое прошение? – И Крутилин демонстративно его разорвал.

Глава вторая

31 мая 1871 года, понедельник

Яблочков успел отписать лишь пару бумаг, как начальник вновь его вызвал.

– Самый мой лучший сыщик, – отрекомендовал чиновника для поручений Иван Дмитриевич посетителям: болезненно худой с заплаканными глазами даме в темно-фиолетовом жакете, молодому человеку в поношенной гимназической форме и юной прелестнице в платье голубого, под цвет ее глаз, шелка. – Вчера всего за час квартирных воров открыл. Ну, не надо плакать, Анна Сергеевна. Уверяю вас, Арсений Иванович и Капу так же быстро разыщет. Только расскажите ему подробно.

– Иван Дмитриевич, дорогой, – поднялась не без труда дама, – была уверена, что поможете. Покойный Аристарх Матвеевич так вас ценил.

Иван Дмитриевич вышел из-за стола, дама раскрыла объятия, но начальник сыскной от них уклонился, просто поцеловав ручку. Яблочков указал посетителям на дверь. Крутилин сделал ему знак, чтоб задержался:

– Дочка с кавалером сбежала, – кратко объяснил он суть дела. – Личность кавалера неизвестна.

– И где их искать? – спросил с недоумением Арсений Иванович.

Крутилин хохотнул:

– Я разве искать поручил? Выслушай, успокой, отошли домой. Будем надеяться, к вечеру девка нагуляется и вернется.


– Извините, но мне пора, – заявил гимназист.

– Костик, я отказываюсь тебя понимать, – возмутилась Анна Сергеевна. – Ведь не кошка пропала, а Капочка, сестренка твоя. Леночка вот, чужой человек, и то больше тебя взволнована.

– Вот с ней и рассказывайте. А у меня завтра экзамен, мне готовиться надо.

– По какому предмету? – спросил Яблочков, чтобы завязать разговор с юношей.

Почему он столь спокоен, почему не волнуется за сестру? Не потому ли, что знает, с кем сбежала?

– Новейшие языки[15]15
  Французский и немецкий.


[Закрыть]
, – ответил сыщику Костик.

– Я долго не задержу, – пообещал ему Арсений Иванович. – Итак, приступим.

Полное имя вашей Капочки?

– Капитолина Аристарховна Гневышева, – сообщила Анна Сергеевна.

– Сословие?

– Из дворян.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Вчера за ужином. После Капа сказала, что пойдет ночевать к Леночке Корнильевой.

Барышня в голубом платье приветственно кивнула Яблочкову – мол, это я.

– Но сегодня Леночка сама к нам заглянула, – продолжила рассказ Анна Сергеевна, – и выяснилось, что Капа к ней не приходила. И тем более не ночевала. Ее похитили по дороге.

И дама зарыдала.

– Далеко от Гневышевых проживаете? – спросил Яблочков Леночку, которая с большим интересом его разглядывала.

– Нет, они – на Моховой, я – на Фурштадской, – ответила барышня. – Но дело в том, что Капу вчера я не звала. Устную математику и без нее знаю.

– У вас тоже экзамены?

– Сегодня последний сдала. На отлично.

– Поздравляю, – улыбнулся девушке Арсений Иванович.

– После экзамена пошла к Капе хвастаться, но оказалось, она сбежала. – В словах Леночки одновременно прозвучали и ужас, и восхищение поступком подруги.

– Нет, она не могла сбежать. Она – честная и порядочная девушка. Она не способна бросить больную мать. Капу похитили, – повторила свою версию случившегося Анна Сергеевна.

– А вы, молодой человек, как считаете? Ваша сестра сбежала или ее похитили? – обратился Яблочков к Костику, который ерзал на стуле и постоянно оглядывался на напольные с боем часы, стоявшие у него за спиной.

– Считаю, что вышло недоразумение. Маман просто плохо расслышала. Или перепутала имена. Наверно, Капа не к Елене пошла, а к какой-нибудь другой своей подружке.

– К какой другой? У Капы больше нет подруг. Все от нее отвернулись, кроме меня, – возразила Леночка.

– Много ты знаешь, – раздраженно парировал Костик.

– А как ее звать? Эту подружку? – уточнил у гимназиста Яблочков.

– Понятия не имею. Я не присутствовал при разговоре Капы с маман. Я занимался, у меня – экзамен.

– Зато присутствовала Степанида, – напомнила сыну Анна Сергеевна. – И тоже слышала про Леночку.

– Степанида глуха как тетерев. Я могу идти?

Слишком нервное поведение Костика еще более укрепило подозрение Яблочкова в том, что гимназист знает, где и с кем Капа. И уйти побыстрей (и без матери) он хочет вовсе не из-за экзамена. Он торопится к сестре, хочет предупредить, что ее уловка с ночевкой у Леночки раскрыта. Хитрый юноша сумел даже придумать, как Капе вывернуться из этой ситуации – девице придется убеждать мать, что та неправильно расслышала имя подруги.

Если бы Яблочков расследовал уголовное дело, Костика бы не отпустил, пока тот не рассказал правду. Но безнравственный поступок Капы преступлением не являлся, потому смысла задерживать юношу не было.

– Что ж, ни пуха ни пера на экзамене.

– К черту, – ответил Костик и, схватив ранец, покинул сыскное.

– А разве портрет вам не нужен? – удивленно спросила Анна Сергеевна.

– Чей? – не сразу понял Яблочков.

Иван Дмитриевич поручил лишь выслушать и успокоить, потому и про внешность девушки, и во что одета Арсений Иванович расспрашивать даже не собирался.

– Портрет Капочки. Вы должны его размножить и раздать городовым.

– Да, конечно, – не стал спорить Яблочков. – Давайте сюда.

– Так он у Костика. Леночка, вы помоложе, прошу, догоните его.

Яблочков, вскакивая со стула, сделал барышне знак, чтобы оставалась в кабинете. Как ей с турнюром бегать по лестницам?

Надо признать, Леночка ему очень понравилась. Смуглую ее кожу оттеняли пепельные волосы, маленький ротик гармонично сочетался со вздернутым носиком, а высокая грудь – с тонкой талией.

– Константин, стойте, – крикнул сыщик с площадки второго этажа, увидев сверху, что гимназист вот-вот покинет здание. Ищи его потом на Большой Морской…

Костик подождал его у парадной двери.

– Вы забыли отдать портрет, – объяснил ему причину погони запыхавшийся Яблочков.

Гимназист снял с плеч затасканный ранец, расстегнул… и оттуда выпала фляжка, заскользив по мраморному полу к сыщику. Яблочков нагнулся, поднял, прочел гравировку: «Аристарху Гневышеву от благодарных подчиненных», открыл, понюхал – столовое вино.

– Гимназистам запрещено…

– А вам что за дело? Отдайте! Отцовская.

– Водка тоже отцовская?

– Представьте себе.

– Константин, мы сейчас тет-а-тет. Вы ведь прекрасно знаете, где Капа. Пожалейте мать. Обещаю, сделаю все…

Костик раздумывал лишь долю секунды:

– Я понятия не имею, где она. Не знаю и знать не хочу! Слышите? Отдайте флягу! Держите портрет.


Поднимаясь обратно, Яблочков разглядывал портрет исчезнувшей девушки. Ого! По красоте Капа не уступала Леночке, даже превосходила – круглое личико, игривые кудри из-под шляпки, томный взгляд раскосых глаз, пухлые губы в озорной улыбке. Подобных барышень зрелые мужчины провожают тоскливым взглядом – ах, почему они умудрились состариться, а гимназистки по-прежнему молоды?

Кто вскружил тебе голову, милое дитя? Лихой гвардеец, романтический студент, красавец-инженер? Почему ты не привела его к матушке за благословением? Почему сбежала?

– Догнали? – спросила Анна Сергеевна, когда Арсений Иванович уселся за стол.

– Да, конечно. Ваша дочь очень красива.

– Возможно, не матери о том судить.

– Расскажите о ее поклонниках…

– Я же сказала Ивану Дмитриевичу. Никаких поклонников нет. Капе не до глупостей, с утра до вечера улица, 27—29.

– Шьет? – удивился Арсений Иванович.

На портрете Капа была дорого и со вкусом одета. Такие барышни если и шьют, то лишь для развлечения.

– После внезапной смерти мужа мы остались без средств, – призналась Анна Сергеевна. – Третья гимназия[16]16
  Соляной переулок, 12.


[Закрыть]
пошла навстречу, Костика перевели на казенный кошт. А вот Литейная женская[17]17
  Моховая улица, 27—29.


[Закрыть]
отказалась, Капочке пришлось ее оставить. Временно, конечно. Как только Костик получит медаль, мы ее заложим[18]18
  Золотые медали лучшим выпускникам гимназий «За успехи в науках» изготовлялись из золота 990-й пробы, их можно было заложить в ломбардах за приличную сумму (от тридцати до ста рублей).


[Закрыть]
и оплатим Капочке последний год. А пока, чтобы заплатить за квартиру и прокормиться, ей приходится перешивать вещи, а Костику бегать по урокам.

– А что нам скажет лучшая подруга? – ласково посмотрел Арсений Иванович на Леночку. – У Капочки имеются кавалеры?

– Конечно.

– Не сочиняй, – махнула на нее рукой Анна Сергеевна.

– Я точно знаю, Капа по секрету сказала…

– Как его зовут? – спросил Яблочков.

Леночка замялась.

– Смелей…

– Но он не способен на такой поступок. Евгений – зубрилка и маменькин сынок.

– Евгений? Какой Евгений? – насторожилась Анна Сергеевна.

– Тарусов.

– Сын присяжного поверенного? – уточнил изумленный Арсений Иванович.

– Ну да. Они с Костиком одноклассники.

Анна Сергеевна встала:

– Я еду к Тарусовым! И пусть они даже не надеются, что заткнут мне рот своими деньгами. Или свадьба, или в тюрьму.

– Анна Сергеевна, погодите, – Яблочков был вынужден перегородить Гневышевой путь. – Успокойтесь. Я знаю Тарусовых, знаю Евгения…

– Я тоже знаю! Причем с отвратительной стороны. Сначала Евгений унизил моего сына. Теперь опозорил дочь. Пусть женится!

На шум выскочил Крутилин:

– Что случилось? Кто женится?

– Евгений Тарусов. Он соблазнил Капу! – объяснила ему Гневышева.

Иван Дмитриевич уставился на нее как на умалишенную:

– Быть того не может.

– Может. Леночка все про них знает. Почему ты раньше не рассказала?

– А что было рассказывать? – пожала плечами барышня. – Женька нравился Капе всегда. Но не обращал на нее внимания. А на Масленицу они случайно встретились на Царицыном лугу, с горки вместе катались. Потом он Капу провожал домой, они целовались…

– Слышите, Иван Дмитриевич? Слышите? – У Анны Сергеевны задрожали руки. – Бедная моя девочка. Вы должны поехать к Тарусовым со мной.

Крутилин достал из жилета часы, прикинул, сколько времени займет поездка на Сергеевскую, где проживал с семьей присяжный поверенный, и помотал головой:

– Нет, не успею, в два – доклад у обер-полицмейстера. Езжай ты, – велел он Яблочкову.


По лестнице спускались долго. Анна Сергеевна то и дело останавливалась, переводила дух:

– Простите, быстрее не могу. Из-за болезни. Скорей бы умереть, перестать всех мучить. А все Степанида. Говорила я ей: «Закрывай окна». А она, зебра старая, твердила как заведенная: «В спертом воздухе зараза заводится». А что сквозняки заразу разносят, ей плевать. Из-за сквозняков я и простудилась. Спину скрутило так, что ни сесть, ни встать не могла. Аристарх Матвеевич потащил меня к докторам. Один радикулит ставил, другой – почечуй[19]19
  Геморрой.


[Закрыть]
, третий – табес[20]20
  Сухотка спинного мозга.


[Закрыть]
. Только потом выяснилось, что ничего-то про мою болезнь они знать не знали, только деньги тянули, да лекарства выписывали. Целое ведро их съела. А еще на курорты отправляли. Где мы только не лечились: Кисловодск, Лазурный берег, Баден-Баден. Сколько денег истратили – и все впустую. И только в Вене мне поставили диагноз. Саркома. Сказали, надо оперировать. Запросили десять тысяч. Арик отчаянно торговался, с деньгами было уже туго, но скостили самую малость. Вы ведь знали Арика?

– Не имел чести, – признался Арсений Иванович.

– Ах да! Это Иван Дмитриевич знал его с детства, они вместе учились в реальном. Арик был замечательным. Всего в жизни добился сам. Такой умница… В тридцать лет стал управляющим торгового дома «Киселев и сыновья»! Представляете? За ним был закреплен персональный экипаж. Мы жили на широкую ногу, снимали шикарную квартиру, каждое лето выезжали на дачу, Капочка с Костиком посещали лучшие гимназии. Все было замечательно, пока я не заболела. Из-за наших поездок у Аристарха расстроились отношения с хозяевами. Они оказались такими бессердечными! За уклонения от службы делали вычеты. И исключений для Арика, которому всем обязаны, не делали. Нам пришлось залезть в долги.

– Пойдемте, Анна Сергеевна, – поторопил ее Яблочков.

– Операция прошла удачно, но из Вены мы вернулись без копейки. Арик в тот же день явился на службу, но оказалось, что его место занято. Киселевы наняли другого управляющего, а Арику указали на дверь. А вдобавок обвинили в каких-то злоупотреблениях. Арик пришел домой, держась за грудь, подошел к буфету, чтобы налить водки. И не налил. Упал и умер. Сердце не выдержало.


Якобы случайные касания с Леночкой в экипаже кружили Яблочкову голову.

– Анна Сергеевна, давайте заедем к вам домой. Вдруг Капа уже вернулась? – предложила барышня, когда извозчик свернул с Невского на Литейный.

Яблочков посмотрел на девушку с благодарностью – ей в голову пришла отличная мысль. Вдруг и вправду Капитолина вернулась? Потому что его очень угнетала предстоящая сцена у Тарусовых. Он ни на йоту не сомневался, что благоразумный Евгений, будь он хоть трижды влюблен в Гневышеву, накануне последнего экзамена с ней бы не сбежал.

– Да, надо домой. Забыла принять… Боль, снова проклятущая боль…

Арсений Иванович взглянул на Анну Сергеевну – ее восковое лицо покрылось испариной, лицо исказили страдания.

На четвертый этаж Анну Сергеевну несли на руках дворники, подняться сама она не смогла.

– Обещайте… Обещайте, что найдете Капу, – повторяла она Яблочкову.

Дверь им открыла толстая прислуга в испачканном мукой фартуке:

– Ой! Говорила же: «Примите лекарство». А она: «Заткнись, зебра старая». Вот тебе и заткнись. Несите в спальню.

– Капа не вернулась? – спросил Яблочков.

Вместо ответа последовал глубокий печальный вздох. В спальне Степанида сдернула покрывало с узкой кровати, дворники уложили Гневышеву, повторявшую:

– Лекарство, мое лекарство…

Степанида достала из тумбочки флакон, вытащила из него притертую крышку, взяв в руки ложку, налила несколько капель:

– Хорошо, что Костик вчера денег добыл и купил. Давеча вот не было. Сутки орала на весь дом. Я боялась, что на ночь глядя выселят, ведь с марта не платим. Слава богу, обошлось.

Анна Сергеевна, захлебываясь, выпила из ложки.

– Костик дома? – спросил Яблочков.

– Костик? Он ведь с Аней ушел. Аня, ты Костика потеряла? – строго спросила Степанида у хозяйки.

– Заниматься… Заниматься … – тихо, почти шепотом объяснила Анна Сергеевна.

– Значит, у Невельского. Завсегда вместе готовятся.

– К Тарусовым – вы сами, – прошептала Гневышева Яблочкову. – Заберите у них Капу. Я буду ждать.

Тарусовы снимали престижную квартиру на Сергеевской. Яблочков бывал там не раз. Поднявшись на третий этаж, он позвонил, дверь ему тут же с недовольной миной открыл камердинер Тертий. Однако, разглядев Арсения Ивановича, радостно заулыбался:

– Наконец-то хоть приличный человек к нам пожаловал, – сообщил он, принимая пальто и трость. – А то второй месяц – одни гимназисты. Туда-сюда по пятнадцать человек каждый божий день. Уже еле на ногах стою. А повар – тот уже падает. Попробуй-ка их прокормить. Проведу вас пока в библиотеку. Дмитрий Данилович будет через полчаса. Заседает в суде-с.

– А Евгений Дмитриевич у себя?

– Говорю же, готовится к экзамену. Слышите? – Камердинер приложил палец ко рту. – Что-то товарищам объясняет.

– Вчера он выходил из дома?

– Ну что вы! Последние месяцы только в день экзаменов квартиру покидает.

– Там одни юноши? Девушек нет? – задал Яблочков свой последний вопрос, намереваясь после утвердительного ответа откланяться.

– Шутите?

– Значит, зайду в другой раз....

Но не тут-то было!

– Арсений Иванович! Как я рада вас видеть, – выпорхнула из комнаты хозяйка дома Александра Ильинична. – Проходите, проходите. Муж скоро будет.

Яблочков склонился к ручке:

– И я рад встрече. А вы почему не в суде?

Княгиня Тарусова никогда не пропускала заседаний с участием мужа.

– Потому что Диди, – супруга она называла по инициалам, – защищает афериста. Сами посудите: выпустил акций, выгодно их продал, а потом объявил себя банкротом. Если он банкрот, откуда у него деньги на гонорарий для Диди? Потому и не пошла. И, похоже, не прогадала. Вы ведь по делу пришли?

– Чепуховому.

– Все равно рассказывайте. Самые загадочные дела начинаются с ерунды. Вспомните историю с Гуравицким. Я всего лишь прочла оставленную кем-то газету[21]21
  Подробнее в романе Валерия Введенского «Убийца из прошлого».


[Закрыть]
.


Княгиня Тарусова обожала совать нос в дела сыскной полиции. И, надо признать, ее вмешательства часто приводили к открытию преступника. Крутилин весьма высоко оценивал способности княгини. Однако Яблочков его восторгов не разделял, объясняя успехи Александры Ильиничны стечением обстоятельств. Будь дело Капы Гневышевой не столь игривым (подумаешь, девица сбежала), откровенничать с Александрой Ильиничной не стал бы. Но раз такая ерунда, почему бы и нет? Вдруг княгиня пригласит на обед? Повар-то у Тарусовых знатный.


– На самом деле мне был нужен Евгений Дмитриевич, – признался Яблочков.

– Что он натворил? – удивилась Александра Ильинична. – И когда умудрился? Целыми днями зубрит.

– Пропала девушка. Мы опрашиваем ее знакомых.

– Как ее зовут? Может, и я ее знаю?

– Капитолина Гневышева.

– Капочка? О боже… Что значит пропала?

– Сказала вчера вечером матери, что пойдет к подруге, с тех пор ее никто не видел.

– Бедная Анна Сергеевна! Будто из ведра на нее несчастья сыпятся. Вы правильно сделали, что пришли сюда. Сможете опросить сразу весь класс. Уверена, с сестрой товарища знакомы все.


Юноши удивленно притихли, когда княгиня представила Яблочкова. Он принялся задавать вопросы, но гимназисты в ответ лишь пожимали плечами – за прошедший учебный год никто из них Капу Гневышеву не видал. Лишь Евгений Тарусов – Арсений Иванович внимательно за ним наблюдал – открыл было рот, но сразу передумал. Интересно почему?

– Кто-нибудь из вас ухаживал за ней? Судя по фотопортрету, барышня весьма недурна.

Покраснело сразу несколько лиц, а Тарусов закашлялся.

– Вы, например? – обратился Яблочков к одному из смутившихся – долговязому рыжеволосому юноше.

– Фон Штукенберг, – представился гимназист. – Я в седьмом классе писал ей записочки, а Костик, он тогда еще с нами дружил, их относил. Но Капа ни разу не ответила. Как-то я ее подкараулил. И Капа призналась, что любит другого.

– Кого, не сказала?

Штукенберг покраснел еще больше.

– Ну же, говорите, это важно.

– Женю Тарусова.

Яблочков заметил, как удивленно вскинулись брови княгини.

– Ты знал о ее чувствах? – спросила она сына.

Тот кивнул.

– Думаю, нам надо поговорить наедине. Арсений Иванович, прошу вас присоединиться.


– Почему не признался? Почему промолчал? – накинулась Александра Ильинична на сына в будуаре.

– В чем я должен признаться?

– Что влюблен!

– А я не влюблен. Это Капа влюблена в меня.

– А ты, значит, нет?

– Не знаю. Да, она красивая, умная, серьезная, но… Я не знаю. И потом ты сама говорила, чтобы держал ухо востро. Что когда девицы проявляют интерес сами, значит, охотятся за моими деньгами.

– Как вы узнали о чувствах Капы? – спросил Яблочков.

– Мы столкнулись на Масленицу. Ели блины, смотрели балаганы, катались с горки. А потом она меня поцеловала…

– Сама? – всплеснула руками Александра Ильинична. – Ну и ну.

– Я проводил ее до дома.

– А потом?

– Она просила заходить. Но я… Я не рискнул.

– И правильно сделал. Похоже, я не зря тебя предупреждала. Капа затащила бы тебя в постель.

– Нет! Она не такая. Она правильная, – возразил матери Евгений.

– Тогда почему ты ее отверг?

– Во-первых, из-за Костика. Ты же знаешь, мы поссорились.

– Из-за чего вы поссорились? – уточнил Яблочков.

– Когда в августе мы вернулись с каникул и пришли в гимназию, то узнали, что у Гневышева умер отец, и Костика перевели на казенный кошт. И что у него нет денег ни на форму, ни на учебники. Я пустил по классу подписку. Класс у нас обеспеченный, всем дают карманные деньги. Когда Костик про это узнал, он страшно рассердился, наговорил грубых слов, что он не нищий, в подачках не нуждается и на все заработает сам. С тех пор мы даже не здороваемся.

– А во-вторых? – спросила княгиня, всегда цепко державшая нить разговора.

– Что, во-вторых? – сделал вид, что не понимает, о чем толкует мать, Евгений.

– Ты сказал – причин две.

– Оговорился. Просто так выразился. Во-вторых, ничего, – выпалил юноша.

– Да, врать ты не умеешь. Адвокат из тебя не получится, – вздохнула мать.

– Хотите пойти по стопам отца? – спросил у гимназиста Арсений Иванович.

– Да! В мире столько несправедливости…

– А еще больше вранья, – напомнила Александра Ильинична. – Не стоит его умножать. Будь добр, назови вторую причину.

Евгений отвернул голову:

– Невельский. Тогда на Масленицу, когда гуляли с Капой, мы и с ним столкнулись. Просто поздоровались и разошлись. Но, оказывается, он пошел за нами следом, видел, как мы целовались. И когда, проводив Капу, я пошел домой, подкараулил и пару раз двинул мне в челюсть. Сказал, что, если буду к ней приставать, изувечит или убьет.

– И ты испугался угроз? – изумилась княгиня.

– Знаешь, как он Штуке… Штукенбергу бока намял? Тот неделю кровью харкал. Его родители подозревали чахотку.

– Почему Штукенберг не открыл им правду?

– Ябедничать – последнее дело.

– Согласен, – поддержал юношу Яблочков. – Но ведь можно устроить темную.

– Пытались. Но вместо Невельского в уборную, где мы его поджидали, вошел инспектор. Повезло, что не успели накинуть шинель. А то бы и я остался без медали…

– А кто без нее остался? – еще более удивленно, чем ранее, спросила княгиня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6