Валерий Свешников.

Былицы



скачать книгу бесплатно

Проступок и поступок

В начальной школе мы, мальчишки, часто шалили, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание девчонок. Иногда это удавалось, и если девочка замечала старания мальчика, то это и было целью проказника. К сожалению, за шалости нас иногда наказывали, но чаще занудно журили.

В четвертом классе я считал себя уже почти взрослым, особенно по отношению к более младшим ученикам. Нам же предстояли четыре экзамена – выпускные из начальной школы. Мы побаивались этих первых в жизни испытаний, но они же придавали нам некоторую самоуверенность по отношению к младшим.

Мы иногда шалили, но чаще шалости были мелкими: на переменке бросали тряпку, рисовали мелом на доске, играли в салочки или попросту резвились и громко кричали.

Но однажды мы совершили какое-то тяжкое преступление, за которое полагалась соответствующая кара. Понятно, что преступление в понимании учителей было серьезным, но то, что мы о нем ничего не помним, говорит о сущей ничтожности проступка. Полагаю, что кто-нибудь написал на доске не очень приличное слово или еще что-нибудь в этом роде.

Для начала карательной операции надо было выявить зачинщика. Роль следователя поручили Ивану Константиновичу Мигунову – учителю из соседнего класса и преподавателю физкультуры. Он, возможно, знал, что надо делать в этом случае. Для этого выстроил нас в нижнем холле, в вестибюле, или прихожей. Мы стояли кучкой в ожидании предстоящих кар и думали, что все наказание обернется очередной взбучкой, после которой нас отпустят. Уроки уже закончились, и все уже хотели идти по домам.

Но И. К. построил нас в несколько рядов на расстоянии вытянутых рук друг от друга. А затем велел поднять руки на высоту плеч и… так их держать.

Мы хихикали, удивляясь легкости наказания, оно казалось простым и даже примитивным. И.К. на нас прикрикнул, и мы посерьезнели и встали, как требовал «начальник». Уже через пятнадцать-двадцать минут до нас дошло, что так стоять очень трудно. Мы же не знали, что в детстве неподвижность во время сидения, да и стояния тоже, невыносимо трудна.

До нас постепенно дошло, что это же пытка, которую мы не выдержим и скажем, кто же был заводилой в нашей проказе. Слава богу, не нашлось слабаков, все мысленно уперлись и молча стояли. Иногда мы перекидывались словами, но И.К. ходил по рядам и покрикивал на нарушителей.

Время тянулось невыносимо медленно. Спасения никакого не предвиделось, подбирался голод, уроки-то уже давно закончились.

Тут я вспомнил, что вчера с другом Славкой были на занятиях морского кружка. Я тогда предусмотрительно сунул в карман кусок хлеба и на обратном пути мы лакомились им, медленно посасывая хлеб во рту.

Решил проверить, не осталось ли кусочка от вчерашнего «перекуса». Тайком засунул руку в карман, пока И.К. повернулся ко мне спиной. Но в кармане оказались только крошки хлеба. Быстро бросил в рот то, что удалось собрать по углам кармана.

Стало чуть веселее жить, хлебные крошки медленно пропитывались слюной и казались очень вкусными.

Даже руки стало вроде бы полегче держать, хотя они уже казались свинцовыми. Стал потихоньку пожевывать крошки, чтобы потом их проглотить. Это надо было делать осторожно, чтобы «начальник» не заметил.

Вдруг я почувствовал, что вместе с крошками я забросил в рот что-то твердое и, похоже, совершенно несъедобное. Долго «сортировал» получившуюся смесь во рту и решил выплюнуть это «что-то», но тайком от И. К. Осторожно переправил несъедобное в уголок рта и вытолкнул его наружу. Но, как у собаки Павлова, слюна уже пошла довольно обильно, и это «что-то» тихонько потекло по подбородку.

И.К., проходя мимо, глянул на меня, и я понял, что он почему-то испугался. Ударил меня по рукам и крикнул: «Свободен». Я рванулся к портфелю, пробурчал что-то вроде: «До свидания», – и выбежал в коридор. Там увидел свое отражение в зеркале и понял, что меня спасло. По подбородку тянулась темно-красная дорожка. Это был разжеванный кусочек кирпича – «снаряда» для рогатки. Но выглядел ручеек как сгусток крови!

Тут вдруг выбежали и мои друзья по несчастью. И.К. отпустил ребят неожиданно для них, после небольшой нотации.

Все-таки иногда детские шалости с рогаткой могут принести неожиданную пользу. Друзьям же сказал, что это я их освободил, разжевав кирпич во рту. Они оценили мой способ устрашения И.К., но посчитали его недостаточным.

Скоро все забылось, и теперь уже никто не помнит, что же такого крамольного мы совершили.

Школа №9

В 5 классе нас перевели в среднюю школу №9. Обучение в те годы было раздельным. Поэтому девочки и мальчики оказались в разных школах. Все наши пассии и симпатии исчезли и потихоньку развеялись, как дым.

В нашей мужской школе №9 царили строгие нравы. Родители могли выбирать более или менее престижную и лояльную школу. Среди мужских такой школой была первая, в смысле, номер ее, а среди женских – №8. Мои родители поступили правильно, считая, что в каждой школе можно получить хорошее образование, – все зависит от человека.

В нашем пятом классе появились ребята не самого лучшего разбора. Это были второгодники, исключенные из других школ за какие-то прегрешения, и прочие, доставшиеся нам в одноклассники. Эти верзилы, остолопы и даже активные недоросли вдохновенно хулиганили на уроках. Только у математика Николая Алексеевича, прошедшего войну, они не решались вызывать гнев. Он был решителен и скор на расправу, а орудие для кары у него всегда было под рукой. Точнее, в руке – это трость, которую он использовал при ходьбе, так как был инвалидом. Тростью же, как крюком, Н.А. останавливал шалунов, если те пытались улизнуть.

Нас Николай Алексеевич поразил своим бесстрашием и умом. Он за версту чуял готовящуюся проказу наших хулиганствующих молодчиков. Во всех классах были разбиты выключатели, и свет включали, соединяя провода. Наши хулиганы пользовались этим и во время урока исподтишка бросали в «выключатель» тряпку – провода разъединялись, и свет гас. Н.А. подходил и пальцами соединял провода. Все остолбенело смотрели на этот героический поступок. Хорошо, что Н.А. был еще и большим учителем и объяснял, почему и как он поступает, чтобы не пострадать от электричества.

Среди замечательных учителей школы №9 мы помним географичку Щербань и физичку Киру Александровну.

В нашей девятой школе была очень хорошая библиотека. Пройти в нее было непросто: сначала темный коридор, потом пустой и холодный объем «заднего входа» в школу и, наконец, полутемная и тоже холодная лестница – но богатство книг и особенно научно-популярных журналов привлекало многих. На большой перемене чтение журналов было для меня лучшим времяпрепровождением. Одно плохо – звонка на урок в библиотеке не было слышно. Ничего не поделаешь – приходилось расплачиваться замечаниями в дневнике. Зато на всю жизнь полюбил копаться в литературе – в толстых научно-популярных журналах.

Школа №9 еще была замечательна тем, что располагалась рядом с рынком. На большой перемене мы бегали туда за семечками или за сравнительно дешевыми пончиками.

Среди особенностей и преимуществ школы можно назвать ее близость к магазину «Наглядные пособия». Они так нас привлекали, что мы называли магазин «Ненаглядными пособиями». Там продавали реактивы, пробирки, лупы и прочие замечательные вещи. Они вызывали какие-то таинственные желания, которые, как мне кажется, привели многих в науку, сделали нас думающими, размышляющими.

Другим достоинством школы можно назвать близость к реке. Ледоход, первый лед и лыжные бега – мы здесь первые участники и свидетели. Удивляло то, что некоторые мои соученики каждый день совершали гонку на лыжах в семь – десять километров – из дома в школу и обратно. Например, Антонов (имя забыл) пробегал на лыжах из деревни Ершово до школы. Это же был почти подвиг!

Когда мы перешли в 8 класс, школу опять подвергли реорганизации, как всегда, «с целью улучшения… и по просьбам трудящихся». На этот раз – мальчиков объединили с девочками. Думаю, это был своевременный шаг. Раздельное обучение, конечно, имеет свои преимущества, но не настолько они велики, чтобы не видеть пользы и от совместного обучения мальчиков и девочек. Мы, мальчишки, были не совсем готовы к такому объединению, да и для девочек этот шаг был неожиданным.

Школа №10

В 1954 году летом началась эта реорганизация системы образования. В каждом микрорайоне всех потенциальных восьмиклассников начали записывать в местную школу. Поэтому в нашем 8б классе оказалось много соседей. Так, я оказался в классе со своим хорошим знакомым – Юрой Ивановым. Этому я был очень рад. Мы, само собой, сели вместе за одну парту.

В результате поголовной переписи учеников в класс попали и «паршивые овцы» – ребята «без царя в голове». На наш взгляд, у них не только в голове было пустовато, да и с душой, всего скорее, были нелады. Мы об этой особенности наших новых одноклассников узнали не сразу. Первые дни занятий в 8 классе прошли обыденно. По многим предметам мы писали контрольные, что понятно, так как учителя должны были узнать о том, как мы подготовлены.

Вдруг всех школьников мобилизовали «на картошку». И сразу на целый месяц. Ездили мы в колхоз близ Паприхи. Хорошо, что Вера Александровна Силина – наша классная воспитательница – знала наши возможности (и невозможности) по математике. Она занималась с теми, кто не тянул по математике по ее мнению. Теперь таких учителей уже нечасто встретишь.

Не помню, чей день рождения выпал на сентябрь. Отметили мы его главным образом подарками и шутливыми поздравлениями. Никакого праздничного угощения не было, помимо жареных грибов. Из вин в те времена преобладали портвейны и шипучие напитки типа сидра. Вот мы и пробавлялись этим сидром. Для восьмиклассников это самый обычный вариант – и дешево, и сердито. Все были довольны, и потянуло нас на… улицу, на воздух, на природу. Мы шли, распевая нехитрые песни, соответствующие нашему отличному настроению. По сути дела, с этих сельхоз работ и наших простеньких праздников начиналось человеческое общение парней и девушек класса.

Вдруг наши песни замолкли, когда Игорь Г. и его дружки ни с того ни с сего выдернули дрыны из ближайшей изгороди и набросились на своих одноклассников – на парней и даже на девчонок. Видно, их потянуло на подвиги. Хорошо, что нормальных парней среди нас было больше, и мы кое-как одолели этих «экстремистов». С тех пор я стал представлять смысл поговорки, что «свадьба без драки не бывает». Да и все поняли, что у некоторых наших сверстников явно что-то с головой.

В дальнейшем эти неадекватные ребятишки быстро отсеялись, оставшись на второй год или просто бросив школу. Но больше мы с ними, слава богу, не сталкивались.

Учеба в 10-й школе отличалась от всех прежних, потому что мы учились с девчонками и все вместе взрослели, влюблялись, страдали, ревновали, разочаровывались, соперничали, и много что еще с нами происходило помимо учебы.

Мы еще не раз ездили в колхозы, и не только «на картошку», но и «на лен». Наша Вера Александровна, как классный руководитель, проводила «в нас» беседы, диспуты и вечера отдыха, которые, скорее, увеличивали уровень гормонов и повышали нашу сексуальную озабоченность. Мы об этой стороне наших мероприятий догадывались, но не всегда конкретно и отчетливо.

В 1957 году пришло время получать аттестат зрелости. Хотя мы давно созрели, но только теперь об этом новом состоянии был выдан документ государственного образца. Теперь можно было направиться со своей зрелостью куда угодно, кроме вуза.

Наш школьный выпускной вечер прошел как-то неярко. Всего скорее, мы просто не очухались после экзаменов. Был небольшой товарищеский ужин, танцы и песни. На вручении аттестатов играл настоящий духовой оркестр. Это был «дар» от одноклассника Толи В., влюбленного красивую Нелли Ш.

А потом мы пошли гулять по городу. К сожалению, было очень холодно, и если бы мы не утеплились, то попросту околели бы. Такие холода часто случаются в белые ночи.

На душе был какой-то трепет от предстоящего вступления во взрослую жизнь. Можно сказать, что она приготовила нам прохладный прием, но и мы встретили ее капризы уже слегка подготовленными.

Творог и горшок

Мы с отцом несколько раз ездили за грибами в деревеньку Панкино. Деревня эта примерно в часе езды от города на велосипеде. Нас принимала хорошая знакомая – Мардарьевна. До сих пор не знаю, это отчество или фамилия. Всего скорее, отчество, хотя и слегка вычурное.

Вообще-то у нас на Руси очень своеобразно относятся к созданию имен и прозвищ. Они всегда метки и значимы по смыслу. Мне показалось, что наиболее удивительные имена дают на Псковщине.

В 80—90х годах ХХ века ездили в Видусово. Жили в деревне уже почти пять лет, пока до меня дошло, что соседка Лешиха – это имя, произведенное от имени мужа ее – Леши. Так что Мардарьевна – это может быть прозвище ее.

В тот раз мы приехали в Панкино уже под вечер и угадали как раз к ужину. Пища была простой и вкусной – жареные грибы с картошкой, что может быть лучше. Так как Мардарьевна знала, что я очень люблю творог, то главное блюдо она решила подать, что называется, под занавес. Когда она вошла в комнату с… ночным горшком, полным творога, надо было смотреть на меня. Я просто застыл и, видимо, так вытаращился на это горшок, что любому стало бы ясно – у мальчишки шок от увиденного.

Хотя папа шепнул мне, что горшок – это просто эмалированная посуда. А другой посуды в продаже даже и в городе было трудно найти, а в сельской местности, тем более.

Похоже, что я не смог перебороть свое отношение и остался бы без творога. Но тут папа, возможно, шепнул Мардарьевне, самое простое решение – это переложить творог в другую посуду. Это хозяйка и сделала. Я с удовольствием умял творог с картошкой и даже попросил добавки.

Взрослые, похоже, поняли, что надо сделать, чтобы не было непонимания. И поэтому больше стол не сервировали ночным горшком.

В тот вечер мы так вкусно поели, что уже к десяти вечера мои глаза начали слипаться, и меня отправили спать. Проснулся я от еще одного потрясения – на спинку кровати над моей головой уселся петух и так громко прокукарекал, что мой сон сразу отлетел. Оказывается, в доме уже давно все проснулись – корову выгнали в стадо, и вообще жизнь кипела.

В лес пошли поэтому не «по первой росе», а чуть позднее. Нас вел сын Мардарьевны – Николай. Он показал чудеса ловкости и какого-то сверхъестественного чутья. Николай находил грибы в невероятном количестве, почти под нашими ногами. При этом Николай извлекал из-подо мха таких малышей – белые грибочки, что мы просто диву давались. Только через час-другой мы тоже начали находить кое-какие из белых грибочков.

Так прошел наш поход в Панкино. В памяти остались мои переживания от вида ночного горшка с творогом на обеденном столе и две корзины белых грибочков, у которых даже шляпки еще не потемнели, настолько они были молоды.

В Ленинград

В 1946 году я впервые ехал в поезде. Двухлетнюю Иру родители оставили с бабушкой Сашей. Поэтому нам – родителям и мне – предоставлялась возможность побродить по Ленинграду и посмотреть его. Пешие прогулки родители любили и предвкушали эту возможность как большое удовольствие.

Их опасения, что маленькая Ира была бы помехой в передвижениях по городу, были оправданы. Видимо, мои неторопливые передвижения пешком в самом младшем возрасте были не столь быстры, как им хотелось бы. А ходить в те далекие времена приходилось много. В войну и послевоенные годы общественный транспорт не ходил вовсе или ходил очень редко и был ненадежен. Все передвигались пешком, «пешедралом» или «одиннадцатым номером» – так обозначали этот бипедальный способ передвижения.

Удивительно было то, что ходили в гости или по какой-либо другой необходимости без всякого предупреждения. Коли надо, то шли и обычно заставали знакомых или родных на месте. Двери иногда вовсе не запирали, достаточно было в них постучать и после этого войти. Если же двери оказывались запертыми, то искали звонок. Это был колокольчик с «дистанционным приводом». Снаружи рядом с дверью имелась особая ручка, которую надо было дернуть на себя. Через натянутую проволочку усилие передавалось рычажку, который ударял по колокольчику. Некоторые звонки имели какие-нибудь надписи, вроде «Вишу у дверей – звони веселей».

В худшем положении оказывался посетитель, если двери в доме были заперты, а звонка не имелось. Когда стук косточками пальцев или кулаком не достигал слуха хозяев, то приходилось «включать усилитель сигнала». Для этого надо было встать спиной к двери и стучать в нее пяткой. Обычно удавалось достучаться.

Так что ходили много, и было хождение обычным способом передвижения. Это отразилось даже в речи. Так, выражение «сходить в город» обозначало посещение центральных частей города. Теперь эти части кое-где стали обозначать гордым чужеземным словом «сити».

Опасения родителей по снижению скорости передвижения с маленьким ребенком чуть позднее оправдались полностью. Через несколько лет всей семьей мы были проездом в Москве. Посетили Третьяковку и ВДНХ. Иринка, как всякий ребенок, быстро уставала, а основные проблемы, которые нам приходилось разруливать, заключались в трех ее желаниях – попить, пописать и поесть. Слова «алгоритм» еще не было в обиходе, но последовательность действий уже была четко запрограммирована даже детьми.

Первые впечатления

Все, что было связано с поездными впечатлениями, для меня было совершенно новым и потому непривычным. Предвкушение поездки было настолько всепоглощающим, что в день отъезда еще с утра я потерял аппетит. Зато как только сели в поезд, мне захотелось есть. Да не просто есть, а утолить почти зверский аппетит. О чем я и объявил в первые же минуты после начала движения.

Поезда в те времена ходили неторопливо, так как водили их солидно пыхтящие паровозы. Они имели привычку часто останавливаться, потому что каждые полтора-два часа паровозники набирали воды в тендер – эта стоянка длилась минут двадцать. А примерно через три часа была более длительная стоянка, как пояснил отец, нужно было чистить топку паровоза. Я увидел эту настоящую мужскую работу. Она особенно впечатляла тем, что на улице было по-летнему жарко, и трудно было представить, что есть профессии, в которых люди вынуждены создавать свое маленькое пекло.

Мы видели, что из-под топки паровоза сыпался дымящийся шлак. От него веяло таким жаром, что шлак тут же заливали водой. Он свирепо шипел и плевался паром и едкой пылью. Помощник машиниста гремел какими-то тяжелыми железяками, заглядывал в раскрытую топку и забрасывал в нее уголь.

Наконец это действо закончилось. Потный помощник машиниста спустился из кабины паровоза на перрон, тяжело дыша и утирая обильный пот. Было видно, что он переводит дух после тяжелой работы. Помощник поднял большой чайник с водой, жадно попил из него воды и, наклонившись, вылил немного ее себе на шею и голову.

Отец объяснил, что чистка топки – это почти самая трудная работа, и особенно в жару. Да я и сам это видел. Тогда в душе я был уверен, что буду летчиком, и такой штуки, как чистка топки, на самолетах не будет встречаться. Как я был наивен! Потому что летчиком я по разным причинам не стал, а вот чистить топку в жару мне пришлось, и не раз. И почти всегда я вспоминал свои детские впечатления от этой поездки.

Мне тогда многое казалось необычным. Прогуливаясь вдоль поезда, я заметил, что некоторые вагоны чем-то отличаются от нашего. Еще сильнее отличались пассажиры. Так, в этих вагонах ехали довольно толстые краснорожие люди, которые на остановках выходили на перрон в нижнем белье! Я очень удивился этому. Отец объяснил, что это пассажиры мягких вагонов, и надето на них не нижнее белье, а пижамы. В них, конечно, ехать можно, но выходить в пижамах на улицу не следует.

Из объяснений я понял, что вагоны делились на мягкие, жесткие, или плацкартные, и общие. Мы ехали в плацкартном вагоне, название которого не сразу и выговоришь, тем более не сразу поймешь. То, что у нас жесткий вагон, можно было легко понять – полки в нем были деревянными, плоскими и действительно жесткими. Держались верхние полки особыми упорами и железными тягами с петлями на концах. На всех неровностях пути и на поворотах эти железяки нещадно гремели.

В жестких и общих вагонах тогда не было чая, привычного теперь, хотя это кажется невероятным. Зато на каждой большой станции имелась избушка или домик, на котором было крупно написано «Кипяток». Туда на остановках стремился народ, чтобы утолить жажду, да и просто перекусить, запивая чаем, – невозможно же есть всухомятку свои дорожные припасы.

Кстати, в те годы ходила байка про иностранца, который удивлялся тому, что в СССР все станции называются одинаково – «Кипяток».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11